Ксенолингвист: Сказание о Триаде

– Майор Сальвадор Рамос, Красный Департамент, – прозвучало в ответ. – Я по приказу президента Третьей Федерации. Мы вас уже несколько дней ищем, министр. Всё в порядке?

Получив удовлетворительный ответ, пока что невидимый собеседник велел всем отойти подальше к стенам. Сначала послышалась какая-то возня, за которой последовал пронзительный режущий свист. Пленники интуитивно сдвинулись поближе друг к другу и разом вздрогнули, когда дверь с громким треском упала прямо внутрь ангара. На пороге стоял высокий и крепкий военный офицер лет сорока пяти. У него был весьма грозный вид, а чёрная щетина, обрамляющая лицо, прибавляла ещё больше суровости его образу. Чёрные брови и короткая стрижка делали военного чем-то похожим на кнатов, которых его люди, похоже, только что перебили. Как и все фронтовые бойцы, он был одет в громоздкий бронированный костюм, а в руке держал плазменный пистолет. За его спиной стояли ещё несколько человек, один из которых был вооружён фотонным резаком, только что уничтожившим входную дверь.

– Что значит «несколько дней», майор? – спросил Одрик Таламо, облегчённо выдохнув при виде бойцов родной Третьей Федерации. – Мы отправили сигнал совсем недавно.

– И это очень помогло, – кивнул он, входя в ангар, громко ступая при этом бронированными ботинками, – но меня послали ещё сорок девятого числа.

– Погодите-ка, – нахмурил седые брови министр. – Сорок девятого я ещё был на Эттере. А сегодня какое?

– Пятьдесят второе, – Сальвадор Рамос жестами отдал приказ своим людям начать выводить освобождённых пленников. – Из-за Эттеры мы всё и поняли. Связи толком нет ни у нас, ни у негулониан. Червоточины сходят с ума, уже до нескольких миров не дозвониться.

– Простите, – не удержался Эдвин, понимая, что у него тут едва ли есть право голоса. – А что с Тиллом? Не знаете, связь есть?

Офицер посмотрел на него сверху вниз, будто что-то вспоминая. Даже без своего бронекостюма Рамос был выше юного ксенолингвиста, а в форме превосходил его и подавно.

– Извини, парень, – в итоге ответил он. – Тилл отключился первым. Датчики показывают рост канала Бак-Тара. Впрочем, сейчас везде чёрт знает что.

Эдвин обескураженно опустил голову и задумался. Выходит, дома сейчас не лучше? А как же мама? Кора? А отец? И вообще, как может не быть связи с целой планетой?

– Погодите, майор, – снова вмешался министр Таламо, – что значит «рост»? Червоточины не растут, а уменьшаются и исчезают. Вы это хотели сказать? Я по этому поводу и был на Эттере с Три по делам.

– С Триадой вы там были, да, – кивнул Сальвадор Рамос. – О, вам предстоит многое узнать министр. Только давайте-ка поскорее уберёмся отсюда. Я не могу быть уверен, что коридор, которым мы прилетели, тоже вот-вот не схлопнется.

Министр кивнул и, подтолкнув Эдвина вперёд, пошёл за военным офицером, который всё также громыхал своей бронёй при каждом шаге.

– Постойте! – Тесса догнала их. – Можете приказать кому-нибудь забрать эвотрона?

Майор Рамос в недоумении поглядел на рыжеволосую девушку, которая с высоты, наверное, казалась ему ребёнком.

– Мы послали сигнал с его помощью, – пояснила та. – Я хочу его разобрать и пустить в дело. Четвёрок сейчас вообще не достать. Прошу как пилот Федерации!

Офицер скептически поднял бровь, но кивнул одному из бойцов, велев вернуться в ангар за обездвиженным металлическим телом Планка.

– Этого тоже берём? – Рамос указал бронированной рукой на маленького красного хорда, ловко снующего между огромными стальными ботинками солдат.

– И его тоже, – кивнула Тесса, опередив Эдвина, который, сказать по правде, и думать забыл про Шума, буквально преследующего его последние три дня.

Идя по пиратскому кораблю, юноша то и дело натыкался на мёртвые тела кнатов, разбросанные в самых неожиданных местах. Похоже, десантники Третьей Федерации застали их врасплох, потому что большинство даже не успели схватиться за оружие. Капитану повезло меньше остальных: его кто-то из бойцов Рамоса, а может и сам офицер, буквально расстрелял в упор, не оставив на груди живого места от плазменных ожогов. Все эти сцены, мягко говоря, не ободряли Эдвина, а к горлу подступило уже привычное за эти дни чувство тошноты.

– Крейсер «Мираж»! – гордо провозгласил майор Рамос, когда вся процессия миновала переходный отсек и ступила на корабль Федерации. – Добро пожаловать на борт, министр!

– Вот это махина, – заворожённо проговорила Тесса выходя из стыковочного шлюза в широкий коридор, по которому в разные стороны шагали ряды солдат и ехала военная техника.

Министр Одрик Таламо, хранитель Дан Белур, Кир и Витесса Найл, Агинак и Эдвин – все они впервые за несколько дней почувствовали себя, наконец, в безопасности. Доктора Райли тут же унесли в медицинский модуль, сообщив, что позже доложат о её состоянии.

– Я так и не понял, майор, – поинтересовался министр Таламо, – почему вы начали искать нас? И откуда знаете о встрече с Триадой? Это вообще-то дипломатическая тайна.

– А вы Магну Луковски смотрите? – ответил тот вопросом на вопрос.

– Это кто? – удивился глава Жёлтого Департамента.

– Ну вот, – хмыкнул Сальвадор Рамос, – а президент смотрит.

Глава 9. Хоть бы один ответ

Блюстителю Карнаку было уже почти сто двадцать лет, и он давно устал от службы. Век негулонианина дольше человеческого, но короче тевларского, и годы неумолимо брали своё, но Верховный лидер Фаринак никак не желал принять отставку своего верного офицера. Уйдя из регулярной армии, Карнак последние три десятилетия носил тёмно-зелёный мундир, кричащий всем и каждому о том, что в его руках сосредоточена огромная власть над законом и порядком на поверхности Эттеры. Конечно, был ещё магистрат, но тот имел скорее церемониальные функции, встречая и провожая бесчисленные дипломатические делегации, а вот реальное управление планетой фактически возлагалось именно на блюстителя. Следить приходилось буквально за всем: от мелкой уличной преступности до техники безопасности при добыче ирболида. Подвести Протекторат было никак нельзя, ведь именно этот светящийся газ лежал в основе всех фотонных технологий негулониан. Год за годом Карнак достойно и безукоризненно исполнял свой долг, но сейчас оба его сердца изрядно тревожились, ведь впервые за очень долгое время блюститель по-настоящему не понимал, что происходит на вверенной ему планете.

– Вы слушаете? – робко спросил один из многочисленных фиолетовых негулониан, находящихся сейчас в штабе, устроенном на месте недавнего взрыва.

– Да-да – Карнак, будучи единственным коричневым представителем своей расы в этом помещении, заметно выделялся и приковывал взгляды. – Хотя повторите-ка ещё раз.

Фиолетовых негулониан было чуть больше половины от общего числа жителей Протектората. Из оставшихся значительную часть представляли коричневые, а вот зелёные – самые редкие – почти не встречались на внешних рубежах космодержавы и традиционно обитали на исконных негулонианских планетах в глубине космоса. Именно эти особи были ключевым звеном в рождении негулонианского потомства, а потому власти проявляли к их безопасности и сохранности особое внимание.

– Конечно, – кивнул фиолетовый прислужник, держа в руках миниатюрный фотонный сканер. – Посмотрите сюда, блюститель. Видите эти следы на обшивке? Понимаете, о чём они говорят?

– Странно, – хмыкнул Карнак, осматривая опалённый фрагмент корабля, лежащий в углу ангара, – атториевый слой почти не повреждён. Почему же тогда этот борт взорвался?

Вопросов и вправду было много. Час назад блюститель проводил с Эттеры министра Одрика Таламо, хранителя Дана Белура и ещё нескольких человек из их сопровождения, затем передал столичному конвою задержанного адепта Жрецов Абсолюта и тут же направился ко Дворцу Всеединства, возле которого уже был развёрнут оперативный штаб по изучению обломков корабля, взорвавшегося прямо у окон малого зала.

– Агинак и та девица, что была с ним, – уточнил помощник, – выпустили две фотонные торпеды. Всё по протоколу, блюститель, никаких вопросов. Но вы правы: наша атториевая обшивка на то и разрабатывалась, чтоб устоять против такой атаки. Удар был сильным, но корпус не пробит. Сами поглядите.

Карнак взял фотонный сканер и несколько раз провёл им над искорёженным куском плотного негулонианского сплава, из которого делались все корабли Протектората. Действительно, в месте попадания виднелись тёмные оплавленные следы, но не более.

– Что же его уничтожило? – блюститель задумчиво потёр свой уже покрытый бледным налётом старости подбородок.

– А это самое интересное! – победно заморгал большими чёрными глазами фиолетовый аналитик и повёл своего начальника к центру Ангара, где лежало то, что осталось от внутренностей взорвавшегося судна. – Следы взрыва показывают, что сила, уничтожившая этот борт, была направлена изнутри, а не снаружи. Более того, мы изучили данные бортовых сканеров и получили очень необычный результат.

– Ну? – не выдержал блюститель Карнак, видя, что прислужник явно перестарался с театральной паузой. – Говори уже!

– Данные самосканирования, которые нам удалось извлечь, показывают, что взрыв произошёл за несколько секунд до попадания торпед. Я хочу сказать, что этот корабль был кем-то взорван. Если учесть, что он шёл на автопилоте, то, полагаю, так и было задумано. На сохранившихся обломках мы обнаружили следы лучевой бомбы.

– Ещё одно покушение? – уточнил коричневый негулонианин. – Думаешь, по Верховному лидеру и хранителям хотели ударить с двух сторон? Думаешь, взрывчатки под их ногами было недостаточно?

Услышав это, аналитик поспешно отложил сканер, достал свой фотонный планшет и тут же спроецировал подробную голограмму, изображающую два почти одинаковых объекта.

– А это самое интересное! – снова воскликнул он. – Я проанализировал сигнатуру лучевой бомбы, которую мы нашли во Дворце. Это сверхсовременная технология Третьей Федерации. У Жрецов Абсолюта, видимо, есть доступ к их последним разработкам, потому что такие технологии люди ещё даже не успели опробовать против кнатов у коридора Надежды.

– Договаривай уже – буркнул Карнак, чувствуя, что аналитика распирает азарт.

– Остатки бомбы, взорвавшей этот корабль, мы тоже изучили, – продолжил тот. – Это совершенно другой уровень: старая, маломощная, да ещё и подключалась к таймеру. Её взрыва только на это судно бы и хватило. Не совсем понятно, зачем этим террористам планировать два удара, ведь лучевой бомбы под малым залом хватило бы, чтобы уничтожить пять или даже семь этажей Дворца, а эта посудина могла и вовсе до его стен не долететь. И не долетела, как видите.

– Погоди-ка, – блюститель ухватился за одну деталь в словах помощника, – что значит «подключена к таймеру»? Ты о чём?

– О, это ещё интереснее! – тот снова очень быстро заморгал, а на его гладком фиолетовом лице явно отразилась гордость. – Бомба внутри корабля была запрограммирована, я это выяснил по следам самосканирования перед взрывом. Думаю, тот кто это спланировал, не знал, что я могу и стану так глубоко копать. Это старая человеческая технология. Я с уверенностью могу сказать, что корабль взорвался ровно там, где и должен был – у окон малого зала Дворца Всеединства.

Как же странно всё это звучало. Привыкший доверять только тому, что видит своими глазами, Карнак забрал у аналитика планшет и принялся вдоль и поперёк разглядывать голограммы обеих бомб. Действительно, одна из них была технически сложной и сверхмощной, а вторая едва ли могла сравниться с ударной силой космических мин позапрошлого столетия.

– Уже выяснили, как пронесли эту дрянь во Дворец? – он указал на первую бомбу.

– Я всё-таки не следователь, – аккуратно напомнил фиолетовый негулонианин, – но полагаю, что Жрецы Абсолюта прошли под видом обслуги. Визит хранителей – большое событие, а рук вечно не хватает, сами знаете. Я слышал, дипломат Федерации лично задержал троих, и они были одеты, как одеваются инженеры по ремонту.

– Двоих, – задумчиво поправил его Карнак, – последнего уже мои скрутили. А ещё одного до сих пор от фотонных рельсов отскребают. Сильно же его там размазало

Выходило, что в один день на Дворец Всеединства было спланировано сразу два нападения, но оба неудачно. Одно предотвратил тот рыжеволосый громила Найл, а второе – Агинак со своей подружкой. Впрочем, если верить аналитику, второе и нападением-то не назовёшь, если корабль и было задумано взорвать перед окнами у всех на виду. Вот только кому это нужно-то вообще? Странно как же всё странно

– А как этот борт вошёл в атмосферу Эттеры? – спросил Карнак. – Да, он наш, но через внешний периметр планеты без допуска не пройти – «Золотой Щит» его бы спалил ещё на орбите. Агинак ведь его уже у Дворца проморгал, но как-то же он сюда долетел.

– О, это самое инте – аналитик осёкся, увидев утомлённый взгляд блюстителя. – У борта было приглашение, вот только им уже законно воспользовались на другом корабле за пять часов до этого. Этот гость находился как раз в малом зале Дворца в момент взрыва.

– И чьё же это было приглашение? – нетерпеливо спросил Карнак.

– Протокол «Золотого Щита» как раз сохранил имя визитёра, – аналитик забрал у начальника свой планшет и начал что-то искать в нём, – борт зарегистрирован на Дана Белура.

***

Как ни крути, вечером Эттера была прекрасна. Да, это не столичная Цеффея и не один из необъятных водных миров Протектората, но именно здесь величие негулонианской цивилизации сверкало разнообразными оттенками фотонного света. Нейтральная во всех войнах, которые когда-либо гремели в галактике, Эттера непременно оставалась оплотом мира и тем местом, где всегда приветствовался дипломатический подход, а не бряцание оружием. Тусклые солнца почти совсем уже скрылись за скалистым горизонтом, но бесконечно светящийся город не давал ночной темноте полноценно вступить в свои права.

«Ничего не понимаю! – блюститель шёл пешком до своего дома к северу от Дворца Всеединства. – Кто мог повторно использовать допуск Белура? Завтра же выгоню всех, кто дежурил на орбите! Какой смысл иметь самую мощную планетарную защиту в галактике, если какая-то канцелярская ошибка способна её обойти?! Это просто возмутительно! Сколько ни старайся, обязательно найдётся болван, который за чем-то не уследит! «Золотой Щит» тоже мне непроницаемая оборона!»

Размышления блюстителя прервал протяжный сигнал наручного браслета, какие повсеместно использовались негулонианами для связи. В отличие от галафонов Третьей Федерации или ещё более грубых кнатских устройств, фотонные технологии обеспечивали хороший сигнал даже в самых тяжёлых ситуациях. Сейчас, например, была именно такая, ведь после эвакуации Карнак приказал заблокировать всю внешнюю связь, чтобы преступники, которые могли ещё оставаться на планете, гарантировано не связались ни с кем извне и не получили помощь.

– Слушаю, – произнёс уставший негулонианин, поднеся руку ближе к лицу.

«Блюститель Карнак, беспокоит офицер ВН-109, «Золотой Щит!» – прозвучал из браслета слегка приглушённый встревоженный голос. – У нас срочное сообщение!»

– Что случилось? – напрягся Карнак, который до последней секунды надеялся, что этот день закончится без новых происшествий.

«Одну из червоточин только что преодолел военный корабль Третьей Федерации, – фотонный браслет даже сильнее засветился от взволнованного голоса офицера. – Они требуют немедленного допуска на Эттеру. Я сообщил о том, что по вашему приказу никого не впускают и не выпускают, но они настаивают. Открыть огонь, блюститель?»

Карнак устало провёл рукой по коричневому безносому лицу и сел на мерцающую желтоватым светом скамью. Огонь! На дипломатической планете! А чего сразу войну не объявить? «А ведь я сам их набираю, – печально подумал он. – Ну что за поколение такое?!»

– Открой мне канал связи, – блюститель чувствовал, что на ругань у него уже точно не хватит сил.

Офицер пару секунд помедлил, видимо, что-то соображая, после чего из браслета донеслись лёгкие щелчки, свидетельствующие о том, что на другом конце появился новый собеседник.

– Это блюститель Карнак, командир планетарной стражи, – уверенно произнёс старый негулонианин. – Назовите себя и цель визита.

«Меня зовут майор Сальвадор Рамос, – фотонное свечение браслета сменило оттенок на тёмно-синий под напором низкого грубого голоса, – командир крейсера «Мираж», Третья Федерация! Направлен с кнатского фронта по приказу президента Авроры Тейт!»

Как же всё-таки люди любят титулы и звучные имена, кичатся ими при каждом удобном случае и обижаются, если их ставят в один ряд с недостойными. Карнак почти пятьдесят лет провёл в негулонианской армии и всегда поражался тому, как легко в ней относились к чинам и званиям. Впрочем, возможно это объяснялось тем, что Протекторат Негулон в своих войсках уже давным-давно сделал ставку на автоматические фотонные технологии, практически исключающие участие живой силы в боях и сражениях.

– И чем мы обязаны госпоже президенту? – Карнак понимал, что дипломатический статус Эттеры обязывает его проявить предельную корректность.

«Мы получили сведения о покушении на министра Одрика Таламо и хранителя Дана Белура, – браслет, улавливающий ноты голоса собеседника, заметно покраснел. – Я требую незамедлительно обеспечить их безопасное перемещение на «Мираж». Мы готовы к посадке, если это необходимо».

– В этом нет нужды, майор, – примирительно протянул Карнак, машинально встав со скамьи, будто вёл разговор лицом к лицу. – Высокие гости Федерации отбыли на предоставленном нами корабле несколько часов назад. Приношу свои извинения за то, что они не связались с госпожой президентом, но у нас тут небольшие проблемы, и связь отключена из соображений безопасности. Уверен, что сейчас вы уже можете сами установить с ними контакт.

Какое-то время на другой стороне было тихо. Командир «Миража», видимо, с кем-то советовался, потому что заговорил только через полминуты:

«Я вынужден настаивать на посадке и доказательствах отсутствия министра и хранителя на Эттере», – донеслось из светящегося устройства, и Карнаку даже показалось, что это предельно учтивая фраза, на которую вообще был способен майор Рамос.

– Полностью поддерживаю, – миролюбиво ответил блюститель, не желая ссоры с Третьей Федерацией из-за такой мелочи. Затем он провёл пальцем по браслету, сменив канал связи. – Офицер ВН-109, открой «Золотой Щит» и пропусти посадочный модуль «Миража». И за крейсером там пока тоже приглядывай.

Общение с Сальвадором Рамосом вышло весьма запоминающимся. Этот высокий воин в тяжёлом бронированном костюме десантника буквально олицетворял собой всю человеческую расу. Мощь, сила, гнев, непримиримость и на редкость малое количество ума – все эти качества Карнак неоднократно наблюдал у людей и постепенно пришёл к выводу, что это совершенно нормально для их вида. В конце концов, человечество – очень молодая цивилизация, и им ещё многому предстоит научиться. Не попади они каким-то чудом в галактику почти восемьсот лет назад, так и остались бы, наверное на том примитивном уровне развития, на котором тогда находились.

Блюститель говорил с командиром «Миража» около часа, показывая ему записи фотонных камер, на которых было чётко видно, как министра и хранителя сначала эвакуируют из Дворца Всеединства целыми и невредимыми, а через несколько часов уже со всем почтением предоставляют специальный борт, который должен доставить их с помощниками назад в Третью Федерацию.

– Надеюсь, я удовлетворил ваше любопытство? – поинтересовался Карнак. – Может ли Протекторат Негулон рассчитывать, что президенту Тейт доложат о нашем полном содействии?

– Конечно, – хмуро произнёс Сальвадор Рамос, который явно не понимал, что теперь делать и где искать тех, за кем он был отправлен.

– Удовлетворите тогда и вы моё, – Карнак пристально посмотрел на десантника своими большими чёрными глазами. – Как вы узнали об эвакуации? Я ведь блокировал все внешние сигналы с Эттеры незамедлительно.

– Вы бы удивились, – усмехнулся Рамос, мысленно вспоминая недавнюю новостную программу, пока шёл обратно к своему посадочному модулю. – Скажем так, у вас есть утечки.

«Интересно, о чём это он?» – подумал блюститель, но в своём бронекостюме офицер развивал такую скорость, что на рассуждения не оставалось времени, ведь нужно было стараться не отставать.

– Можно личный вопрос, майор? – вдруг поинтересовался Карнак на посадочной площадке у самого входного шлюза, когда мрачный военный уже собирался прощаться. – Вы кажетесь молодым, но мало ли Сорок лет назад взвод некоего Рамоса, бывшего тогда лейтенантом, с большим пристрастием расправился с двенадцатью мирными негулонианскими инженерами во время штурма моего форпоста на Лагосе-8. Я понимаю, это мрачная страница в истории обеих наших стран, но всё же это были вы? Или какой-то другой Рамос?

Громыхнув бронёй, майор развернулся и сурово посмотрел на Карнака. Стороннему наблюдателю могло бы показаться, что он готов ударить негулонианина.

– Вы правы, – холодно ответил он, – я слишком молод для тех событий.

***

Карнак не сомневался в профессионализме столичных следователей на Цеффее, но оба сегодняшних происшествия случились на его планете, и он очень хотел в этом разобраться. Не давало покоя буквально всё: драка дипломата Кира Найла в подземных тоннелях, лучевая бомба под малым залом Дворца Всеединства, неизвестный корабль на автопилоте, зарегистрированный на Дана Белура, Жрецы Абсолюта на Эттере. Да, пожалуй, с них и стоит начать. Если уж тот рыжеволосый громила что-то о них знал, то ему и подавно стоило освежить в памяти старые легенды.

Блюститель провёл рукой по фотонной панели у входа в свою квартиру на последнем этаже самого высокого небоскрёба, и помещение тут же озарилось приятным янтарным светом. Коричневый негулонианин подошёл к большому панорамному окну, которые так любили в местной архитектуре, и принялся смотреть своими чёрными глазами на ночной город. Отсюда Дворец Всеединства казался маленьким и далёким, а всё, что в нём сегодня произошло, будто бы теряло смысл. Впрочем, тут скорее сказывалась усталость блюстителя, который до сегодняшнего утра надеялся, что Верховный лидер всё-таки примет его отставку. Теперь же на это можно было не рассчитывать: после двух покушений его едва ли куда-то отпустят, не говоря уж о том, что могут обвинить в халатности и серьёзно наказать.

– Ниорат, дай-ка мне справку по Жрецам Абсолюта.

Откуда-то сверху послышался приятный мелодичный звон, и янтарный свет в комнате сменился на жемчужный. «Ниорат» уже почти триста лет была универсальной интеллектуальной сетью Протектората Негулон, установленной везде и всюду. В зависимости от социального статуса, должности и достатка, у жителей космодержавы был разный доступ к функциям вездесущей программы, но в целом она готова была всегда прийти на помощь, если негулониане её призывали. У Карнака как у блюстителя был почти самый высший доступ к протоколам «Ниорат», уступая разве что магистрату Эттеры, Верховному лидеру Фаринаку и нескольким столичным чиновникам.

«Жрецы Абсолюта» – выдающаяся негулонианская музыкальная группа прошлого десятилетия, прославившаяся хитами «Поглоти меня, пространство», «Красотки Цеффеи» и «Красотки Цеффеи навсегда», – произнёс мягкий голос, который люди, пожалуй, назвали бы женским, но все негулониане говорили по человеческим меркам примерно одинаково, так что блюститель этих нот не заметил.

– Нет-нет, – усмехнулся Карнак, вспомнив крайне примитивные песни этого коллектива, пока наливал себе в квадратный стакан немного дымящегося жидкого фосфора, отлично тонизирующего под вечер. – Уровень: блюститель.

«Ниорат» на пару секунд стихла, осваиваясь с новой командой, после чего с готовностью произнесла: «Вас интересуют общие сведения, блюститель Карнак? Или предоставить архивные данные?»

– Сначала общие, – уставший негулонианин опустился на мягкий диван, подаренный позапрошлым министром дипломатии Третьей Федерации. Всё-таки умели люди при всей своей узколобости делать мебель! В этом им не откажешь.

«Жрецы Абсолюта» – древняя оккультная секта мистического характера. Основана в конце девятого квантового цикла, в 2799 году по летоисчислению Третьей Федерации, принятому для универсализации галактических дат. Основатель – негулонианин-отшельник Марадак. Основной целью секты является уничтожение хранителей – членов галактического объединения «Триада», включающего в себя людей, тевларцев и кнатов. Идеи Марадака базировались на том, что Триада имеет огромное влияние на судьбу галактики, а негулониане незаслуженно лишены возможности в этом участвовать. Марадак считал, что техническое и интеллектуальное превосходство даёт негулонианской расе полное право вершить историю своими силами, для чего в первую очередь необходимо уничтожать хранителей. Секта «Жрецы Абсолюта» в разные времена насчитывала до тысячи последователей и внедрялась как в низшие, так и в высшие слои негулонианского общества и других космодержав. Дальнейшие сведения требуют более точного запроса», – мягко отчеканила «Ниорат».