Второй шанс

– Вьсе, – еле вымолвила Фрэмон.

Она попробовала встать, но ей не хватило сил.

– Что? – посмеялся герой, – Неужели ты так сильно устала? А еще говорила, что одна из сильнейших волшебниц в Пяти мирах! Ну и кто теперь никудышка?

Воительница скверно улыбнулась.

– Вьсе еще… Вьсе еще ты…

Собрав волю в кулак, Фрэмон смогла подняться на ноги.

– …Сколько у тебя еще осталос чар?

– Не знаю. Я очень устал, но не так как ты, уж точно.

– Есьли бы твоя жизнь зависела от этого… уф… сколько бы так еще простоял?

– Думаю, минут пять уж точно…

Женщина закрыла глаза, и тут Нэфтаз понял.

– …ПОГОДИ! ТЫ СПЕЦИАЛЬНО!?

– Не недооценивай коварьство существа, которому больше трехсот лет. Ме́нейнонис…

– Ну хорошо, ты меня раскусила.

– Как скорлупку… Ну? И чего встал? Турьнир уже не интересует тебя?

– И все же, ты помогаешь мне? Зная, кто я такой! Почему?

– У меня есьть свои причины. Видишь ли, Ме́нейнонис – это могущественной человек, и, как бы то ни было, с ним лучше иметь доброжелательные отношения. Возможно, придет время, и ты даже выручишь меня из какой-нибудь передьряги.

Парень гордо задрал подбородок.

– Хорошо, услуга за услугу. Я понимаю.

– У тебя остались чары?

– Да, вроде, еще есть.

– Так выпускай йих! Ты неплох, но на данный момент турьнир ты проиграешь! Я понимаю, что тяжело, однако я верю, что ты сможешь преодолеть себя, Не́фтааз…

Она даже назвала его по имени! Герой раздул грудь и принялся выпускать луч с новой силой.

– …Пробуй сжимать луч.

Избранный зарычал. Дрожа, поток чар стал приобретать рыжеватый отлив.

– Стараюсь!

– Я чувствую в тебе еще чары! Ты можешь больше!

– С-стараюсь!

– Давай, давай! Так, хорошо. Луч стал рыжим. Держи на этом уровне, пока не привыкнешь.

– Тяжело…

– Терьпи. Ты не сможешь заключить мир без силы. Неертонии было предсказано, что ее сразит самый сильный в мире волшебник. Она не станет церемониться с тобой и убьет, как только узнает, хто ты такой!

– Я считаю, что все неправильно интерпретируют пророчество, – ответил Ме́нейнонис как ни в чем не бывало, – Ее поражение с моей точки зрения означает не смерть, а идеологический разгром.

– Идеологической разгром? – растерянно переспросила княжна.

От напряжения парень не мог повернуть голову, однако ему показалось, что темная встала уж как-то слишком близко к нему. Тут его луч моргнул и стал краснеть. Нэфтаз вскинул вторую руку. Пот рекой скатывался с его волос.

– Да, идеологический, – подтвердил герой, делая несколько глубоких вдохов, – Я еще не знаю как, но мне придется показать ей, что есть и другой путь, кроме войны. Скорее всего, Неертония – это древнее существо с окаменевшим сердцем и затаенной злобой на мир. Я должен буду заново научить ее милосердию и состраданию к простым людям. А может быть, к ней самой не помешало бы проявить немного доброты. Кто знает, как она могла пострадать за все эти годы!..

Фрэмон молчала.

– …Я почти… – прорычал Избранник, теряя контроль, – Чары кончаются! Как мне остановить поток? Мне кажется, если я остановлю вибрации, то взорвусь! Как мне остановить поток, Фре́мон! Фре́мон!..

Вдруг пучек света вырвался из его локтя. Избранный вскрикнул, и луч тут же взорвался.

Издавая стоны, парень схватился за руку. Все предплечье теперь покрывали ожоги, а под кожей лопнул крупный сосуд. Упав на колени, герой обнаружил, что Фре́мон стояла прямо за ним, сжимая за спиною какой-то предмет. Она кусала губу и смотрела в сторону.

– Ну, чего стоишь!? – выпалил герой, – Помоги мне!

Темная забегала глазами, затем оскалилась и взглянула на Нэфтаза.

– Иногда ты ведешь себя так, словно у тебя проблемы с головой, а иногда говоришь такие вещи, что я спрашиваю себя, уж не мой ли ты ровесьник…

Фрэмон помогла ему встать, но тут же рывком подтянула к себе, заглядывая прямо в глаза.

– …Есьли ты еще раз повернешьса спиной к тому, кого плохо знаешь – умьрешь на месьте.

– Х-хорошо… – протянул парень, не совсем понимая, на что она намекает.

– И никогда не позьволяй лишать себя чар тому, кому не доверяешь! Или окажешьса совершенно беспомощным! Идем в слободу. Купим тебе что-нибудь от ожогов. Рукой шавелить можешь? Можешь. Значит, не вьсе так уж плохо. Пьрежде чем разрывать луч, доводи вибрационную волну до конца! Я же предупреждала!

Они вернулись в город и свернули в купецкую слободу. Как только из виду пропала главная улица, Ро́срааз открылся героям совсем с другой стороны. Старая застройка пребывала здесь еще в больших руинах, и на ее месте возводились деревянные магазинчики, коровники и амбары. Дорога теперь представляла собой не плитку, а протоптанную в земле и грязи тропу. Вместо улыбчивых горожан в яркой одежде везде шныряли грязные проходимцы и явно недобро глядели на знатных гостей.

Темная подошла к прилавку и купила у травника какую-то мазь. Повернулась к герою, она начала обрабатывать его ожоги.

– И как ты собираешься переубедить Темную Княгиню, Нэфтаз? Что ты ей скажешь?

– Слова тут точно не помогут, – ответил он, – Я делами покажу ей, что в мире еще осталась доброта. Вот только я не знаю как! Вот если бы мы путешествовали вместе…

Воительница улыбнулась и на этот раз искренне.

– Иногда ты напоминаешь мне ее, Не́фтааз.

– Неертонию? Правда?

– Правда. Во всяком случае – Неертонию в молодости, когда она путешествовала с Вартвеем-моряком. Генджесская лига тогда досьтигла своего рассвета! Ўартве́йас и Нейерто́ном очистили от пиратов вьсе Северное море, позволив торговле процветать! Тогда нам казалос, что мы действительно делаем что-то важное, сражаемса с неким глобальным злом. И когда нас призвал Яктплан, Фраўйум считала, что сможет легким движением пальца победить вьсе зло в пяти мирах! Тем больнее было для нее разочарование, когда она попыталас воплотить сьвои идеи, будучи лидером огромной организации! Предьставь, сражаться за что-то триста лет, пока твои подчиненные только и делают, что грабят население, дерутся за наделы и пытаются занять твой трон. Не говоря уже о том, что люди как жили в несчастьи, так и живут. Поэтому тебе будет сложно переубедить ее.

– Понимаю. Я пытаюсь показать этому миру, что жестокость – не выход. Это не может быть просто. Скорее всего, мне и самому не раз захочется применить ненужное насилие, отомстить и унизить! И даже не обязательно физически, а морально, демонстрируя им свое превосходство…

Вдруг они услышали пьяный голос – один из многих, что раздавался на центральном рынке. Однако этот голос парень узнал.

На соседней улице шатался Барэкбис, сжимая рог меда.

– У-у-у-х! Кузнеца я полюбила! Приглашала ночевать! Слышьте все! Я на турнир записался, потому что я не боюсь ни-че-го! Я всех победю!

Дрожь пробежала по спине Нэфтаза.

– Это… Это же один из Князей Тьмы!?

Воительница вздохнула.

– Да, это он. Жьди зьдесь. Я отведу его в ночлежку, пока он опять не попал в какую-нибудь беду.

Разум Нэфтааза поглотил туман. Происходящее казалось таким непонятным, что он только и мог, что смотреть в спину своей спутницы. Фрэмон приблизилась к знаменитому воину Яктплана. Тот сказал ей что-то грубое, за что сразу получил кулаком в живот, был скручен и сопровожден в неизвестном направлении. И все это одной левой рукой.

“Да что вообще тут творится, – прошептал Менейнонис, – Это… это убийца Бе́енсенааза?” Парень сел на землю, обхватив голову руками. Сердце готово было выпрыгнуть из его груди. “Ничего не понимаю! Я буду сражаться против него на турнире?”

Темнело. В старой корчме было много народу. Великий князь Ха́рлис созвал свои дружины, и витязи весело проводили время, навалившись на мед и еду.

Фрэмон с Нэфтазом сидели в самом дальнем углу длинного дома. Воительница надела шлем и броню, чтобы вояки не сразу смекнули, что она женщина. Кажется, расчет оказался верным, и на темную бросили лишь парочку взглядов.

– Не кисни, – прошептала Фрэмон герою.

– А я и не кишу, – вяло ответил тот, наваливаясь на мед.

– Оно и видно.

Парень вздохнул, утыкаясь лбом в стол.

– Так не честно, – простонал он, – Я должен был встретиться с Баре́кбисом уже в конце своего путешествия! Я не смогу ни выиграть турнир, ни отомстить за смерть князя!

– Вообще, я считаю, что шанс у тебя есьть, хоть и маленькой. Дьля волшебства энерьгии нужна концентрация. Баре́кбис же такой человек, который любит летать в облаках. Гибельной луч – его самое слабое заклятие.

– Он один из Великих князей Тьмы, Фре́мон!

– Пхе, герой-никудышка! Не может продолжать идти, когда надежды нет! А сам что-то про мир говорил! Эх, ты…

Двое витязей в противоположном углу дома придумали себе необычное развлечение. Они по очереди стукали друг друга по шлемам тупым топором. Всем очень понравилось увеселение. Мужики стали делать ставки, кто же продержится дольше. Фрэмон тихо усмехнулась.

– …Напоминает, что мои делали в дружине, – улыбнулась она, – Эх, и давно же я их не видала…

– Эй, трактирщик! – закричал какой-то князь, – Тащи моим людям еще мяса!

– Нет-с, милостивый государь, – ответил мужик, разводя руками, – Какая-то нечисть, Бре́ньге, в Ба́таскаазе завелас! Весь скот у них утащила! Не у кого покупать мясо теперь! Может вы разберете-с, а? Как раз работа для пары мечей!

– А в каком районе происходит беда?

– Зеленожрєлje, где саравийцы живут. Мы там закупали.

– Далековато, доброй Ке́ррис. Рады б помочь, да не разрешают! Великой князь говорит всем наготове быть! Даже досьпехи надеть сказал! Скоро выступаем на север!

Нэфтаз выпрямился на скамье. “Нечисть, значит? Звучит как работа для героя!”

Среди солдат начал разгораться спор.

– Раз уж Темная Княгиня жива и вернулась, конец нам всем!

– Да ничего не конец! Раньше же ее как-то победили! Значит, сможем и сейчас!

– В прошлый раз Нейертонон победила себя сама! Она настолько прониклась поиском Избранного, что перестала замечать все вокруг! Фраўйум осадила Росрааза в сезон дождей! Безумие! Большинство ее войска сразу покинуло лагерь, не желая умирать ради ее амбиций! А потом Нэйэртонон разбили в битве при Ѳанахойа́рто…

Фрэмон перелеплела руки и опустила глаза…

…

Начался новый спор.

– Слуги Темного бога – это некроманты! – заявил первый, – Я слышал, они поднимают мертвых в свои ряды!

– Нет! Это искусственная жизнь! – заявил втрой, – Существа, чье тело создано из сена, сердце изо льда, а кровь из смолы.

“Из сена состоит твоя голова”, – тихо прошипела воительница.

В спор вмешался седой богатырь в кольчуге и с мечом – видимо, какой-то князь.

– Нет, дорогие мои, – возразил Бре́ньгис Ренейис, – ѳа́унанс – такие же люди, как и мы, из кожи и плоти! И страдают они от того же – от голода, дизентерии и холода. Вот: помню как вчера! Было это тридцать пять лет назад в землях Са́ктааза, что на границе с Севером! Привел я тогда в дружину отца своего десять добрых конников. Весна тогда наступила рано, и мы решили выдвигаться, только чтобы морозы вернулись и нас прямо за голый зад взяли! Сидим за частоколом; ни еды, ни одежды теплой! Все кони почти замерзли! Дрожим и думаем: вот северянам-то, наверное, хорошо! Это их земля! Им здесь и не холодно! И не голодно! Приходят мои конные, притаскивают двоих мальчишек северных. Говорят, мол, шпионили. Надо им руки, ноги связать, между двух колес положить и пускай две лошадки колеса то крутят в разные стороны, чтобы знали! Ну я витязей отсылаю, смотрю на мальчуганов: дрожат, плачут. Жалко! Спрашиваю: ну как, мол, сколько наших насчитали? Они говорят – нисколько. Они у нас еду воровать приходили. У них в лагере слух пошел, что у нас-то, раз мы с югу пришли, еды должно быть целый терем! Я смеюсь и показываю им хлеб плесневый – то, что я бре́н’гис ем. Пуще прежнего плачут. Говорят, значит, все оно с самого начала зря было. Погибнем просто так. Я бороду потрепал, потрепал, да говорю – боги с вами. Отдал я им свой хлеб, налил пива, сколько оставалось, да и сказал: вот что – вы завтра на опушку леса с рассветом приходите! На кабана пойдем! И отпустил на все четыре стороны. Утром прихожу: явились! Не опоздали! Вывалились из-за сугроба с двумя березовыми колышками. Посадил их тогда в засаду, а сам на них кабанов погнал на коне. И ребята оказались не промах! Троих хрюшек закололи! Одного мы прямо там в лесу и зажарили. Второго я своим отнес, а третьего – они своим. А через неделю началась сеча. Ѳа́унанс на частокол полезли ночью. Я и бренг’анс на тех лошадях, что не съели, на них сбоку влетели и рубили их, направо и налево! Ох, страшная бойня была…

Князь на секунду замолчал.

– …А на утро в снегу нашел двоих мальчуганов с переломанными колышками… Поэтому такие же они люди, как и мы…

Нэфтаз заметил, как Фре́мон вздохнула и прикусила губу.

– “Я знаю, какого это”, – прошептала она.

Тут князь поднял взгляд на воительницу.

– …А вы, Бре́ньгис, я смотрю, не отсюда? Вернее… Бре́ньгум, ведь так? Я слышал, что северные женщины такие же знатные воины, как и мужчины! Это у вас зачарованная сталь? Нужно пережить немало битв, чтобы экипировка из такого-то материала получала такие-то ссадины!

– У вас орлиный глаз, Бре́ньге! – ответила темная, улыбаясь.

Теперь все внимание было приковано к ней.

– Говорят, мы с вами без пяти минут враги? Темное воинство собирается у Снежного Предела. Начинается новый Темный поход?

– К моему сожалению, Бре́ньге.

– Да… Печально… Но, быть может, пока дело еще не дошло до сечи, вы нам чего-нибудь споете, а? Какую-нибудь северную песенку?

– Да! – поддержали витязи.

Фрэмон посмотрела по сторонам.

– Чтож, если у вас есть гусли и рог меда, могу и сьпеть!

Просьба была удовлетворена в то же мгновение. Витязи повскакивали со своих мест и столпились вокруг темной.

– Что-нибудь про войну! – постребовали они, – Что-нибудь веселое и зрелищное!

Воительница отпила и тренькнула струну.

– Нет, – ответила она, – сейчас у меня не то настроение.

И ее руки плавно заходили по гуслям:

Куда бегут стремглав ребята,

Сверкают пятки на причал,

Густым туманом там объятый,

Корабль к бухте подплывал.

Смотрите, все, трофеев сколько

Нам удалос с собой забрать,

И если нрав в тебе есть бойкой —

Одним из нас ты сможешь стать…

Вот только мой корабль в море.

Однажды утром, на рассвете,

Волнам желание загадал,

Чтобы земля была на свете,

Где и меня бы кто-то ждал…

Витязи заликовали, стуча кулаками по столам. Кто-то даже принялся делать записи.

– О, прекрасная северная Бре́н’гум, – сказал кто-то, – позвольте пригласить вас на танец!

– Благодарю вас, у меня болит нога, – вежливо отказалась Фрэмон.

Но никто, конечно, не послушал.

– Бре́н'гум! Да ладно вам! Вы сделаете меня самым счастливым на свете человеком!

– И меня!

– Я следующий!

Фрэмон растерянно огляделась, выгибая спину, словно кошка, готовящаяся к прыжку.

– Я не буду, – резко ответила она.

– Да бросьте, Бре́н'гум!

– Ей, Бланфи́л’кис! Доставай свою дудочку! Сыграй Бре́н'гум что-нибудь веселое.

Несколько сильных рук подхватили воительницу и вырвали ее из-за стола. Раздался почти звериный рык, затем кто-то закричал. Витязи расступились, а один из них повалился на пол, корчась от боли. Из его предплечья торчал нож для еды, пробивший кольчугу. Все теперь смотрели на темную, стоявшую на полусогнутых ногах. Ее лицо искривила ужасная гримаса, а глаза горели. Наконец, отдышавшись, Фрэмон опустила голову и закрыла лицо левой рукой.

– Просьтите меня…

Воительница быстро покинула корчму. Допив мед, Нэфтаз выскочил вслед за ней. Он нашел ее, стоявшей у трактира, прислонившись к стене спиной. Женщина неподвижно смотрела на серое небо. Увидев героя, она выпрямилась и выдавила из себя улыбку.

– …Ну и погода, – успела сказать она, прежде чем Нэфтаз смог открыть рот, – ни клочка неба!

– Да, – протянул Нэфтаз, смотря в сторону, – у… у тебя все в порядке?

Фрэмон повернулась в его сторону, а затем снова уставилась на тучи.

– Нэфтааз, доказать что-то Нейертонон тебе будет очень непросто…

Глава 6

Чуть погодя пьяные витязи задремали, оставив корчму в тишине. Нэфтаз и Фрэмон ушли в свои комнаты. Они разложили вещи и переоделись в ночную одежду.

Вдруг снаружи раздался приглушенный стук. Парень выглянул в общий зал и увидел мужчину, что стоял за дверью у Брэньгум. Незнакомца притащили ей кровать. Темная высунулась и кинула ему золотую монету. Керрис занес мебель внутрь и, откланявшись, ушел по делам.

Нэфтазом завладел интерес.

– За целую золотую! Да что это с ней?!

Герой решил посмотреть, уж не сошла ли Фрэмон с ума. Он прокрался сквозь коридор и заглянул в спальню Брэньгум.

Женщина лежала в постели, тихо смеясь.

– Кровать, – прошептала она, – настоящая кровать!

Фрэмон звучно вдохнула подушку.

Внезапно она подняла голову, и выражение радости в ее глазах сменилось на отвращение.

– Чего тебе? – спросила Брэньгум, продолжая обнимать одеяло.

Избранник отпрянул. Его застали в расплох.

– Я… спокойной ночи хотел пожелать…

– Быстро выкрутился.

Княжна вытянула подбородок.

– Ты уже спать идешь? Потьренироваться не хочешь? У тебя останется немного вьремени на сон.

Парень сжал зубы.

(Это нечестно, – снова подумал он, – нельзя давать герою топовых боссов, когда он не готов! Враги должны сидеть в своих локациях, а не бродить по миру, куда им вздумается!)

– Нет, – Нэфтаз признался, – я просто не найду в себе сил концентрироваться! Как можно пытаться, когда ты не веришь в себя?

Фрэмон взглянула на него из-под лобья.

– Ну ладно… дело твое.

– А..?

Парень надеялся, что темная попробует его разубедить.

– Просто, – продолжил герой, – время на тренировки сейчас будет потрачено впустую. Мне лучше настроиться. Так эффективнее.

– Я поняла, Нэфтааз. Поговорим завтра, хорошо?

– Хорошо…

Он вздохнул.

– Тогда можно последнее? Что ты будешь делать после турнира? Ты уедешь?

– Я не знаю. Можно мне наконец-то побыть одной?

– Извини.

Избранник медленно закрыл дверь и вернулся к себе. Внезапная грусть вдруг сковала его сердце. Сев на матрас, он сложил ноги вместе и попробовал сконцентрироваться, однако не смог.

– Нет, – прошептал герой, – не получится…

Раздался щелчок языком.

– Чтож… утро вечера мудренее. Посмотрим, может, мне еще повезет…

Он лег на кровать, смотря в потолок.

(Я не могу работать без веры в себя! Ведь если в тебе нету этого разрывающего все барьеры чувства, твоя деятельность просто становится менее эффективной! Как я могу делать что-то без полной эффективности? Эх, будь со мной Беенсенааз, он бы нашел, как меня вдохновить!)

И избранник закрыл глаза.

…

Торжественно затрубили рога. Великий Князь Харлис и знатные витязи собрались на остатках древнего Колизея в центре Росрааза. Начинался знаменитый турнир.

Злые языки поговаривают, что во вьремя войны нельзя тратить деньги на турьниры и пиры, – Харлис произнес это со снисходительным смешком, – поговаривают также, что, пока мы празднуем, многие великие князья уже прибывают на фронт. Чтож, к таким обьвинениям я отношусь как к не более чем словам неразумных детей, которые не ведают, что творят…

Потрепав бороду, великий монарх важно оглядел арену.

– Турьниры и пиры помогают улучшать отношения с феодалами! А во вьремя кампании они ох как порьтятся! Остальные бреньганс – просто горячеголовые юнцы, сьлепо идущие вперед без подготовки!

Преисполнившись мудрости, рядом стоящие хронисты дословно записали великую речь.

Состязания начались с кулачных боев стенка на стенку. Две команды строились в формирование из нескольких рядов и шли друг на друга, пытаясь вытеснить противника за пределы арены. Игра скорее напоминала военную муштру, и у каждой группы даже был свой командир, организующий толпу мужиков в единую армию. Дальше шло выступление конных воинов. Снова две команды пытались выбить друг друга за начертанный круг. Лучше всех показал себя князь Ренейис. Как конюший самого Харлиса, он схватил двоих вражеских пони и просто вывел их из сражения за уздечки.

Дальше начались состязания лучников. Кто поразит больше целей в минуту – тот победил. Так как часов ни у кого не было, секунды отсчитывал Фраўйис, справедливо добавляя их своим фаворитам и забирая у впавших в немилость.

Наконец очередь дошла до волшебников. Десять великих магов, а также Барекбис и Нэфтаз вышли на свет под возглас толпы.

Парень посмотрел на шатер, где сидел мудрый Харлис, и помахал ему ручкой.

– Боги же предупредили его, что придет Менейнонис! Он должен узнать меня!

Великий Князь обратил на него свои задумчивые глаза, опухшие от раздумий о судьбе государства, а точно не от вина.

– Чудак, – подумал монарх, – но ничего не будет, есьли я тоже ему помашу.

И Харлис поднял правящую ладонь.

Нэфтаз был вне себя от восторга.

Вдруг за спиною героя послышался голос:

– Хе́еей! Да я тебя где-то выдел! Не ты ли был с Бээнсэнаазом, парнишка?..

Избранник сжал зубы.

Да, это был его голос… голос Барэкбиса…

– Вьсе еще злишса? Я понимаю… Поверь, будь у меня выбор, я бы многое отдал, чтобы он жил. Однако Бээнсэнааз предал Яктплана. Он предал людей, что шли за ним в бой, крича его имя и имя Бога, от которого тот отвернулся. Мне все равно, руководствовался ли князь благими намерениями, мы не могли просто закрыть глаза на его преступление. Наш друг оставил братьев в самый уязвимый момент – когда пропала княжна Нейертонон. Пока Север пылал в гражданской войне, он пил вино на плодородных землях Империи…

Герой ничего не ответил, продолжая стоять к убийце спиной.

– Все равно злишься? Чтож, пожалуй, это к лучшему. Гнев – это сильное чувство. Не трать его на всякие пустяки. Используй его разумно…

Перед магами поставили спилы дубов, и волшебники вскинули руки. Барэкбис и Нэфтаз повторили за ними.

Зевнув, Фраўйис отдал команду – “стрелять”.

И десять ярких вспышек раздались над ареной. Великие маги потратили чары, едва опалив кору.

Барэкбис лишь усмехнулся.

– Детские игры, – Грач фыркнул и высунул язык, – сейчас я покажу вам, как надо. Бабах!

Темный князь перекувыркнулся в воздухе, и белый луч вырвался из низа его спины… правда, он не попал, и магия ушла в землю.

– Белый маг! – закричала толпа, – он выучил белый луч!

Брэньгис Ночи гордо задрал подбородок.

– А теперь, дамы и господа, позвольте закончить этот спектакль…

Он выставил вперед средний палец, но выпустил только дым.

– Ре́кти… кончилас мана…

– Это мой шанс, – понял герой.

Он выстрелил рыжеватой энергией. И в отличие от остальных мог держать поток неразрывным. Вот, кожа вновь ощутила тепло.

Мокрая древесина поддавалась, но очень медленно. Через минуту парень понял, что уже устает.

Грач же тем временем восполнил запас чар. Он постучал себя по груди, присел на корточки и прищурился. Барэкбис целился, чтобы на этот раз не промазать.

Отчаявшись, Нэфтаз разорвал свой луч. Сжимая зубы, он поглядел на трибуны и нашел, где сидела княжна. Фрэмон развела руками, словно сказав: “Я предупреждала тебя, никудышка”.

Парень вздохнул.

(И ведь сам же вчера убеждал ее: “Решение есть всегда; его только надо найти”. А сам упустил возможность. Чтож, не потренировавшись, я отбросил себя назад. Теперь неизвестно, когда я встречусь с Великим Князем. Но хотя бы будет урок.)

Он положил руки на пояс и внезапно нащупал что-то твердое в сумке на ремешке! Изо рта вырвался короткий смешок. Избранник почувствовал себя идиотом.

– Ну да! Конечно! Кольцо было там! Оно никуда не терялось!

Менейнонис снова взглянул на трибуну.

Брэньгум даже не следила за ним. Она зевнула, встала с места и куда-то ушла, видимо потеряв интерес. По какой-то причине у Нэфтаза закололо сердце.

– Хорошо, – прошептал парень, – я использую кольцо, но только в этот раз. Бээнсэнааз, гибельный луч! Но только стреляй не сильным…

Мудрый Харлис лениво потянулся.

– Какие же магиш-ские турьниры скучные, – подумал он, растекаясь на троне.

Но великий владыка быстро выпрямился: слуги принесли ему угощение.

– Охохо! Что же это у нас такое?!..

На подносе стояла тарелка из серебра, накрытая сверху другой такой же.

Фраўйис приложился к посуде щекой.