Второй шанс

– Тепленькое!..

Он понюхал заветное блюдо.

– Бьюс об заклад; это маслеце!..

Облизнувшись, великий князь стал разъединять тарелки ножом. От тепла они намертво слиплись.

– Так! Еще немного! Почти! Почти…

Вот полусферы обнажили манящий золотистый оттенок! Однако князь случайно выронил нож, и полусферы захлопнулись…

…

Ослепительный голубой свет заполнил арену.

От неожиданности Фраўйис свалился под стол.

Когда же владыка поднялся, он заметил, что половинки тарелок, смотрящие на арену, покрылись ржавчиной, а воздух стал веять свежестью, как после грозы.

Воцарилось молчание. Только обугленные щепки падали в песок с глухим шумом.

– И какой я после этого герой, – подумал Нэфтаз, сморщив нос. Избранник съежился, словно ожидая какого-то наказания. Однако, вот вещь! Герой медленно открыл глаза и не встретил никаких последствий! Да, он смухлевал, однако мир не рухнул, солнце не погасло, а реки не вышли из берегов!

– Действительно, а что такого могло случиться? – Избранник спросил это с ухмылкой. – Как будто в этом мире есть анти-чит!

Как…

Темный князь Барэкбис опустил волшебный барьер.

К счастью, десять магов стояли тоже за ним и, вроятно, не пострадали.

– Как…

Грач осторожно приблизился к Нэфтазу.

– Да кто… кто ты такой?

– Я Нэфтаз, – ответил он во всеуслышание, – Фраўйис Харлис! Этот человек северянин! Его зовут Барэкбис, и он убил Бээнсэнааза!

Трибуны загудели. Побледнев, Великий князь вскочил со своего трона.

– Барэкбис! – заревел он, – да как посьмел ты появиться здесь? Что ты опять замышляешь?

Надувшись, Грач коротко взглянул на Менейнониса, однако пошлая улыбка быстро вернулась на его лицо.

– Чтож, боюсь, мне пора. У меня назначена встреча на восемь. Еще увидимся, герой.

Сказав это, Темный обратился грачом и улетел.

Времени на почести не было; Нэфтаза сразу пригласили в шатер. Узнав его имя, монарх быстро смекнул, что к чему, и повел Менейнониса в медовый зал. Вскоре они оказались в княжеских покоях.

– А кто впустил сюда корову?.. – спросил удивленный Харлис.

Внутри зала среди богатых ковров и мебели стояла коровка и жевала стяги.

– Что? – удивился охранник, – подождите, Фраўйис, а разве не вы заходили сюда минуту назад? Вы же даже вино наливали! А теперь там только корова!

– Ты совсем с головой не дружишь? Не можешь отличить своего господина от коровы? Ладно, разберемся с коровой потом! Стража, покинуть дом! У нас здесь дела государства обсуждаться будут!..

Фраўйис и Менейнонис присели за стол.

Так как разговор был секретным, Харлис внимательно оглядел зал в поисках посторонних ушей.

Никого…

Лишь мычала совсем не подозрительная молодая корова, которой можно было доверять.

– Так значит, ты и есть тот, чей запас чар сравним с богами ушедших времен? – Фраўйис сложил пальцы домиком, – чтож, я видел твое выступление на турнире. Впечатляюще. Наконец-то боги послали нам оружие, способное перевернуть ход войны!

Нэфтаз улыбнулся.

– Каково мое предназначение?

Великий князь улыбнулся.

– Сразу переходишь к делу? Хорошо!..

Он расстелил на столе карту.

По самому ее центру лежал почти треугольный материк, омываемый океаном со всех сторон. Воду, в свою очередь, окружал огромный ледник, что занимал большую часть Кўерйасэмон.

Харлис указал в левый нижний угол треугольного континента.

– Мы находимса зьдесь. Великое княжество Росрааз. А здесь…

Палец скользнул в верхний угол. Здесь Сактааз. Сюда темное войско высадилось из-за кольцевого океана. Дальше Фраўйис ткнул в великий ледник.

– Здесь у самого берега находится Снежной предел. Граница, дальше которой не растут даже лишайники. Там ты сразишься с Нейертонон.

Нэфтаз почесал голову.

– Князья тьмы бродят куда им вздумается. Почему Нейертонон будет ждать меня там, а не командовать войском на фронте?

Харлис пожал плечами.

– Ну… ей нужно будет верьнуть власть над слугами Яктплана. Вероятно, она проведет какое-то время в своей столице, принимая присягу от разных князьков.

– Ну ладно.

– Как бы то ни было, арьмии света отправятся напрямую в Сактааз. Ты же пойдешь обходным путем. В дружине северян будут сильнейшие маги! Скорее всего, пока что ты не сможешь их одолеть. Этот маневр позволит тебе набраться опыта…

Харлис обратил внимание на правый нижний угол центрального континента.

– …Через княжество Батаскааз, где живут саравийцы, ты пойдешь в земли вичйандов и троллей – в Церкинааз.

– Вы имеете в виду велетов?..

Герой поправил и очень обрадовался. Велеты существовали и в Сэмон, однако люди истребили их всех за век до рождения Нэфтаза.

– …Я смогу посмотреть великанов?

Фраўйис хмыкнул.

– Сможешь, сможешь. Тебе предстоит защищать земли света от их кровавых набегов.

– Ага, значит так…

“Чтож, – подумал Ме́нейнонис, – значит, мне придется помирить еще и эти народы”.

– Твоя следующая остановка – Ба́таскааз. Там наш саравийский союзник – кнез Чрєсламысл – сделает тебе подарок. Скачи прямо к нему и не останавливайся в маленьких деревнях! Саравийцы не очень любят генджссцев. Еще во времена Нейертонии мы частенько ради шутки совершали друг на друга набеги.

“Еще два враждующих народа. Больше работа для такого героя, как я!”

– А в центре материка что? – Нэфтаз спросил это, тыкая в карту.

– Великая воронка. Ужасной шторм, что идет уже тысячи лет. Никто не населяет это гиблое место, кроме голодных эльфов! Воистину, их народ может выжить в любых условиях!

– Эльфы!?..

Избранный ужаснулся.

– …Что же они делают здесь?

– Яктплан использовал их как наемников против Империи. Вот только когда у войска тьмы кончилась еда, кровожадные твари обратились в том числе против них! Перенос эльфов через миры – самое страшное преступление темного бога! К счастью, на них была наложена печать, что сдерживает экспансию остроухих.

– Хорошо, я понял…

– Остались ли у тебя какие-нибудь вопросы, герой?

Нэфтаз глубоко вдохнул, готовясь вывалить князю все свои пацифистские взгляды. Он открыл рот и начал долго объяснять, как он решит все разногласия, как попытается уговорить Неертонию подписать мир и как найдет способ переносить чары через барьер.

– …Поэтому моя цель – это помирить две стороны. И пускай этот путь более сложный и тернистый, идти по нему – это мой выбор как героя. Я уверен, что Вы поймете меня!

Ха́рлис свел брови.

– Ну конечно же не пойму! Ты тронулся головой, Не́фтааз! Темная сторона совратила тебя! Но в моей пыточной тебе-то мозги вправят!..

Он стукнул по столу.

– …Стража! А ну-ка, схватите мальчишку, свяжите и бросьте его в подземелье!

– Стоп? Что?

Нэфтаз обернулся на раскрывшуюся дверь. В медовый зал ворвались двое рослых витязей, держа в руках копья. Тем временем Великий Князь подкрался сзади и вонзил в героя медную булавку. Парень взвизгнул и попробовал колдовать, но вся его магия как будто пропала.

– Тебе не рассказывали, как медь может запирать в себе чары? – посмеялся монарх.

Героя повалили на пол и скрутили.

– Му-у-у-у, – промычала корова, а затем спокойно вышла на улицу, обратилась грачом и улетела.

Нэфтаза вытащили из зала и повели в неизвестном направлении. “Вот это глупое окончание квеста, – подумал герой, – даже не успел никого спасти и пропал в самом начале. А впрочем, если подумать, то большинство людей, оказавшись в параллельном миере, погибли бы в первые дни, так что я еще долго держался”. Он даже усмехнулся. “Оказавшись в волшебном измерении, Избранный умирает от холода за четыре часа. Вот веселая бы получилась история”. Но тут из-за угла выскочила Фре́мон верхом на черном коне.

Она вскинула руку, и шлема стражников развернулись задом наперед.

– Не стой! – крикнула воительница, выводя Нэфтазу пони, – скачи на восток!

Парень выдернул из себя булавку и запрыгнул на спину коня. Они помчались по главной улице через мост на другую сторону реки. За героями увязалась погоня – десять великих магов преследовали их на больших лошадях. Фрэ́мон пустила по ним луч, однако самый передний волшебник поднял волшебный щит, а когда запас чар кончился, на его место встал второй, дав товарищу время, чтобы подзарядиться. С больной рукой воительница не могла вложить в удар достаточно силы, и все атаки оказывались отбиты. Нэфтаз тоже отстреливался, но его пони отставал. Он не мог тягаться с большими конями магов.

Брэньгум с героем проскочили ворота и миновали мост через Ѳу́унис.

И тут магов нагнал Фраўйис Харлис.

– Это отвлечение! – крикнул он, – северяне атакуют через главные ворота!

И всадники развернулись. Великий князь же заехал в кусты и обратился к Барэкбису.

Сбежавшие заехали в лес, где скакун Нэфтаза упал на землю от усталости. Сам же герой лег неподалеку, держась за стучащее сердце.

– Ты спасла меня, – произнес он спустя время, – спасибо!

Брэньгум хмыкнула.

– Это посьледняй раз. Восьприиай это как месьть Ха́рлису. Он посьмел вьзять титул Фраўйис.

Не дав ей договорить, в лесу появился Барэкбис.

– Чтож, Фрэмон, – он протянул, – когда я сказал, что этот человек Избранный, я в последнюю очередь ожидал, что ты побежишь его выручать. Не хочешь мне ничего объяснить?

Женщина закрыла глаза.

– Потому что он не опасен.

– Не опасен? Фрэмон, ты же понимаешь, что он сделает согласно пророчеству?

– Хе́й! – воскликнул герой, – меня спросить не хотите! Я вообще-то ни за одну из сторон!

– Ты слышал, Барэкбис. Он не за них.

Грач поморщился.

– Фрэмон. Наша самая большая угроза здесь. Перед нами. Ты знаешь, как далеко может зайти ложь Богов.

Фрэмон переплела руки, оставаясь сидеть на коне.

– Он говорит, что хочет включить П.Д. Если он и вправду Ме́нйенонис, кому еще это под силу?

Барэкбис сжал зубы и покраснел.

– По пророчеству. Он тот, кто запустит перестройку мира. Неужели не ясно?

Фрэмон вздохнула.

– А что есьли он тот, кто и вьпрямь спасет Пять миров? Что есьли ты предлагаешь отобрать у вселенной надежду?

Нэфтааз вскочил, улыбаясь во весь рот.

– Ты это искренне?

Грач покачал головой.

– Я не верю, что ты это говоришь. Что стало с осторожным и расчетливым командиром, который может предусмотреть любую беду? Разве ты не помнишь, как Боги уже обманывали нас?

– Мьне все равно. Я устала, Барэкбис. Я устала от отсутствия результатов. Я еще помню бойцов, что перед смертью просили меня обещать. Обещать, что йих жерьва не будет напрасной. Что благодаря ей мы станем ближе к победе. Но ничего не меняется!

Барэкбис опустил лицо.

– Боги манипулируют тобой… Как же ты этого не понимаешь…

Тут кольцо Нэфтааза зажглось голубым.

“Обнаружено ключевое дипломатическое взаимодействие, – прошептал голос Бээнсэнааза, – как магическая модель, созданная для помощи людям, я бы хотел предложить свой опыт. Нам нужно переубедить Тёмного князя Барэкбиса! Ты ненавидишь его, но твой пытливый ум знает, что побеждать врагов бескровно лучше, чем в бою! “Держи друзей близко, а врагов еще ближе!” Поэтому для более эффективного общения я бы мог ненавязчиво порекомендовать готовые фразы! Используя меня, ты не сдаешься – ты просто действуешь рационально. Делегируешь”.

– Ты и такое можешь? – удивился герой, – ну хорошо, давай. Мне бы не хотелось лично говорить с этим убийцей… Однако как же странно ты формулируешь предложения!

– Барэкбис! – воскликнул Избранник против собственной воли, – ты относишься ко мне как к какому-то субъекту Богов! Что это, если не надменность и гордыня? Раз ты можешь сопротивляться цепям судьбы, разве не глупо было бы думать, что и могут другие?

Темный князь взглянул на него, прищурив глаза.

– В этом и штука, герой. Я не знаю, могу ли…

Барэкбис развел руками.

– …Мне неизвестно, какая из моих побед – действительно моя победа, а какая – лишь часть плана цепей. Но я и не являюсь угрозой вселенной. Не отрицаю, ты хочешь как лучше. Но Судьба всегда будет толкать тебя на путь разрушений.

– Я понимаю твои аргументы. Но подумай вот что. Впервые за тысячи лет Пять Миров имеют надежду! Кто ты такой, чтобы забирать ее у миллиардов людей?

– Это манипулятивный аргумент. Ты не знаешь, что решили бы эти миллиарды. Потому что с большой вероятностью с тобой произойдет ряд событий, который заставит тебя встать на тропу войны. Не важно, что это будет – любовь, месть, чувство долга, – но рано или поздно ты решишь, что заполучить две великих души – единственный способ. И тогда цепь Царя подземных пеликанов будет разорвана.

– Я все равно считаю, что надежда важнее! Сам Бээнсэнааз говорил: “Так пускай лучше вселенная сгорит, если в ней и вправду нету надежды!”

Фрэмон широко раскрыла глаза.

– Он правда сказал это?

– Эм…

Голос кольца внезапно замолк. И как бы герой ни взывал, Бээнсэнааз не откликался.

– …Я… я уверен, что он не это имел в виду! – поправил себя Нэфтааз, – это было скорее эмоциональное…

Но Брэньгум уже не слушала. Сжав зубы, она уставилась в пустоту.

– Чтобы он такое сказал… Он, кто всегда видел во вьсем хорошее и продолжал улыбаться даже, когда мы застряли в холодных снегах! Мьне нужно побыть одной…

И Фрэмон направила Герѳанбиса в чащу.

– Но он не это имел в виду, – прошептал Нэфтаз, глядя ей вслед.

Избранник вздохнул, чувствуя, что совершил что-то очень глупое…

Барэкбис прочистил горло.

– Боюсь, что бы не думала Фрэмон, я не могу это оставить. Мне все равно, если она меня после этого убьет. Прости, Ме́нейнонис…

Избранный обернулся к нему, скаля зубы. Короткая вспышка раздалась в лесу. Враждующие обменялись парой ударов, и Грач повалился в грязь.

– …Да как ты… Погоди!.. Кольцо!..

Темный посмотрел на палец Нэфтааза.

– …Такого подлого колдовства я не видел десять тысяч лет. Поверить не могу, что Боги смогли его воссоздать…

Он проглотил сухой комок, переводя взгляд на геройский меч.

– …Ты не намерен убить меня?

Нэфтаз сморщил нос.

– Ты не стоишь моего времени.

– Ха́арйо…

Барэкбис осторожно поднялся, держась за рану в боку.

– …Чтож, я это запомню. Если нам снова доведется сражаться, я тоже тебя отпущу.

Избранный замахнулся.

– Если мы снова встретимся, ты пожалеешь, что родился на свет! Проваливай уже! Тоже мне “один из финальных боссов!” Ты слабее мизинца моей ноги!

И темный князь обратился птицей…

Глава 7

Над красным покрывалом лишайников возвышался зеленый холм, поросший вековыми дубами. Ни одного другого дерева не росло за двадцать две версты, поэтому все в округе прозвали рощу чудом Яктплана.

Было удивительно светло. Над холмом завывал холодный сухой ветер, гоня воздух в сторону моря, где ходили льды. Вечно печальные тупики, накрытые злым порывом, поспешили спрятаться в своих норках на склоне.

Фыркнули длинношерстные носороги. Тяжело тащить высоких идолов в гору, однако трудолюбивые звери поднажали, и вскоре лик Громовержца оказался на самой вершине. Крепкие приземистые люди в шкурах навалились на веревки и принялись поднимать бога над всем мирозданием.

Застучали копыта. Следом на холме оказались дети Яктплана. Вторженцы имели железную броню и оружие, а также большие круглые щиты. На телах те носили яркие рубахи, куртки, штаны и теплые плащи; некоторые же скакали голыми, показывая свое презрение к морозу.

Последней в роще оказалась Фре́мон. Она единственная имела при себе сталь.

– Это его место! – засмеялся Хйо́ѳинааз, один из верховных князей Ночи. – Отец точно был здесь!..

Темного бреньгиса укрывала лишь одна чешуя, которую тот содрал с подземного пеликана.

– …Сипуха, даруй нам силу!..

Люди в шкурах закончили поднимать истукана. По округе разнесся далекий громовой раскат. С новой силой задул ветер.

Вдруг, откуда не возьмись, над холмом стали кружиться черные тучи.

Северяне побросали веревки и в ужасе отпрянули; дети Яктплана же, наоборот, подвели лошадей поближе. Ветер превращался в ураган. Зарыдало небо. Дождь забарабанил по дубовым листьям, а солнце погасло, словно испугавшись Сипухи.

– Мы слышим тебя, Отец! – заревел Хйо́ѳинааз. – Бушуй! Метай! Покажи язычникам свою мощь! Наследник Ѳи́ўааза! Ты, кому подвластны дожди и грозы! Ты, кто посадил на цепь Царя подземных пеликанов! Ты, кто победил Ўе́ленааза и запер того под землей! Ты, кто разрушил первую цепь судьбы! Яктплан! Пла́нааз! Перра́нааз! Ретинальный топор! Сипуха!

Небо разверзлось, и на мгновение показалось, будто новое светило взошло над холмом. Голубая молния ударила в самый высокий дуб, сотрясая воздух, землю и сердца. Носороги заревели, кони встали на дыбы, а люди в шкурах пустились наутек.

– Планйаскта́йўаѳс! – дети Яктплана закричали, поднимая копья.

«Ярькое окончание нашего похода, – подумала Фре́мон, легко улыбаясь. – Эх, Варьтвей, видел бы ты нас сейчас!»

Воинство Хаоса ликовало. Верховный князь Бе́енсенааз настолько обрадовался, что соскочил с пони и обнял одного из своих новых единоверцев. Увидев это, Хйо́ѳинааз оскалил зубы.

– Ты не забыл, что это наши вчерашние враги, брат?

– Осьтавь его, Хйо́ѳинааз! – произнесла воительница. – Вьсе равно эти люди теперь одьни из нас.

Мужчина фыркнул.

– «Одни из нас», – он протянул с отвращением.

– Идемьте, ребята! – окликнула всех Фрэмон. – Пора навесьтить старых друзей!

Бэнсеенааз улыбнулся во все лицо.

– Я наконец-то увижу К’ар’йаллому! Интересно, насколько он подрос?

– Он же крестьянин! – не отставал Хйо́ѳинааз. – Как можно так привязываться к ним? Ке́ррисы мрут, как мухи!

– Ты только при них такое не ляпни, – предупредила воительница. – Это самая влиятельная семья в округе! Нам необходима их поддержка, есьли мы не хотим потонуть в восстаниях! Кстати, кто-нибудь видел Барэкбиса? Только что с нами был!

– Я не видел, – ответил говорящий дуб в человеческий рост. – И я, конечно же, им не являюс. Я лишь мудрое дерево. Глубоко идут мои корьни, пьют они холодную воду и питают зеленые листья.

Женщина обвела глазами арку.

Пони стали спускаться с холма. Дождь прекратил. Облака рассеялись, и снова показалось чистое небо. Не исчез один лишь холодный ветер, каждый порыв которого так и сушил кожу. Полоса заката – край вечных сумерек. Вся влага уходила отсюда в центр мира – в круг дня.

Внезапно раздались оханья и крики. Из отряда вышли непослушные носороги, вопреки попыткам их остановить. Животные унюхали на камнях особенно вкусные лишайники и начали слизывать их своими шершавыми языками. Хйо́ѳинааз посмеялся, выпивая очередной рог меда – уже десятый за сегодня. Достав гусли, он подвел коня поближе к Фрэмон и начал петь:

Скажи мне, кто же ты такая,

Таинственная Бре́н’гум с далека,

Что в краю нашем ножками ступая,

На всех лишь смотрит свысока.

Уж пало множество отважных,

Кто раз хотел тобой владеть.

И мне должно быть очень страшно,

Но как же хочется глядеть.

Янтарь, как будто из Триби́нта,

Сверкают строгие глаза.

В одно ты черное одета,

Лишь только серая коса.

И мощность мышц не убавляет

Твоим движениям красоты!

Ее лишь сила украшает!

Кому достанешься же ты?

Улыбнувшись, Фрэмон погладила себя за косу.

– Льстец, – игриво произнесла она.

– Бре́н'гум, я должен сказать, что я Ваш самый горячий поклонник!

– Это пьриятно слышать, но учти: ты не перьвой, хто сказал мне такое.

– Я клянусь убить каждого, кто встанет между нами! Я – сын Яктплана! И сильнее меня только первозданные Боги!..

Он подвел пони еще ближе и взял темную за руку.

– …Давайте видеться с Вами почаще, Бре́н'гум! Я чувствую, что мы должны!

– Мьне нужно наводить порядок на завоеванных земьлях, – отмахнулась воительница. – Боюс, я буду занята.

– И кто поможет Вам в этом, кроме меня, Бре́н'гум?! Кто прикроет Вас своим щитом, если язычники захотят причинить Вам зло?

– Ну, есьли только так. По таким поводам можешь меня навещать. Но, пожалуйста, не делай этого пьри мойих людях.

Княжна попробовала ненавязчиво высвободиться, однако князь накрыл ее ладонь второй рукой и поднес к губам.

– Хорошо, – ответил он. – Не при людях.

Хйо́ѳинааз отпустил и послал слуг за медом. Те принесли еще один рог.

Помимо Фрэмон в дружине находились и другие женщины, что сопровождали своих братьев, отцов и мужей.

Вдоволь напившись, темный князь повел своего коня прямо к ним.

Брэньгум задрала подбородок и посмотрела в другую сторону.

Залаяли собаки. На горизонте показались высокие чумы, стоящие посреди редких снегов. Это были треугольные домики из шкур носорогов, украшенные узорами и северными рунами.

Гостей уже встречали жители деревни, встав у длинного накрытого стола. Все северяне имели узкие угольно-черные глаза, черные прямые волосы и снежно-белую кожу. Те, кто победнее, носили шкуры; те, кто побогаче, – яркие цветные шубы. При том у женщин был особый головной убор – он напоминал кокошник, обшитый чешуей из звенящих монет.

Дружина подошла к чумам, и жители поклонились. Вперед вышла семья в небесно-голубых нарядах.

– Для нас честь служить Хаосу, – произнесли они.

– Это чесьть для нас, – улыбнулась Фрэмон, – Мы рады, что вы, вьсе же, приняли Пла́нааза. Теперь ваши цепи разьбиты, и отныне вы сами распоряжаетес сьвоей судьбой.

– Вы спасли нас от тролльских набегов. Принять вашего Бога – это меньшее, что мы могли для Вас сделать.

– Империя Качалки слишком погрязла в бюрократии, чтобы помогать сьвоим подданным. Для Dungeon-рожьденного вы лишь далекая провинция, а дьля нас вы – друзья. Вьремя старого порядка прошло. Отныне над Кўерйасе́мон протянет сьвои крылья Сипуха! Настает новая эра!

– Да продлится она тысячи лет!

Темных витязей пригласили к столу. Многие из них едва не падали носом в тарелку.

Очень хотелось спать; люди до сих пор не привыкли к вечному дню, однако голод терзал их сильнее и никто не стал отказываться от яств.

Когда все формальности были соблюдены, к Беенсенаазу подбежал старший сын семейства – К’ар’йаллома́. Это был молодой высокий парень, отращивающий свою первую бороду.

– Бе́енсенааз!

– К’ар’йаллома́!

Ребята крепко обнялись, пока все остальные садились за стол.

– Ты жив! Я так испугался, когда услышал, что твой полк попал в засаду! Если бы отец не остановил меня, я бы взял носорога и поскакал прямо к тебе!

– Со мной все в порядке. Нас выручила Темная Княгиня. Эх, и столько добрых мужей пало, что их, что наших! Как ты сам? Ты тренировался магии, как я тебе показывал?

– Каждый день! Я хочу показать тебе кое-что, но это секрет…

Фрэмон сидела с противоположной стороны стола и стала наблюдать за ними боковым зрением. К’ар’йаллома́ достал из рукава что-то (жаль, стояли они спиной) и показал своему учителю.

– …Это для Княгини, – прошептал он. – Я сам сделал его, когда узнал, что вы возвращаетесь!

– К’ар’йаллома́! – воскликнул Бе́енсенааз. – До чего прекрасная работа! Ты только посмотри на внимание к деталям! А как изящно вплетен друг в друга материал! Я не учил тебя этому!

«Интересьно, что же это они такое дьля меня сьделали?» – подумала Фрэмон, легко улыбаясь.

Началось празднование. Детям Яктплана подали красную рыбу, хорошо соленую икру и жирных с нереста миног. На второе был вонючий носорог в китовом жиру и пирог из оленины. В качестве выпивки гостям предложили крепкую брагу из голубики.

– Чтож, – начал отец К’ар’йалломы, – Всего за десять лет вам удалось освободить весь Север, а Империя Света погрузилась в междоусобную войну. Создается впечатление, будто вся Кўерйасе́мон вот-вот попадет под власть Яктплана!

– Будем надеяться, что это деисвительно так, – ответила сияющая Фрэмон. – Есьли судьба будет благосклонна, следующую победу мы будем отмечать уже в Росразии.

– Да! – поддержала дружина. – Так и будет!

– В Сактазии начинаются мощеные дороги, – вспомнил Хйо́ѳинааз. – Там уж скорость передвижения войска ускорится в разы. У Мраморного дворца мы должны оказаться лет через пять, если все сложится удачно, или пятнадцать, если что-то пойдет не так.

– Планйаскта́йўаѳс!

Выкрикнув это, дети Яктплана подняли рога, полные душистой браги. Выпив залпом, Фрэмон взглянула на море. Пиршество проводилось прямо у обрыва, с которого открывался вид на водную гладь. Теперь этой холодный край сбросил цепи судьбы и вздохнул свободно. Даже птичьи базары, казалось, стали с прошлого раза только больше и голосистее. Не так уж это и сложно – быть для мира героем.