Контракт

– А на что способны вы?

Элеонора Павловна бросила свою ярость на него. На ее лице читалось возмущение, смешанное с горечью какого-то иного чувства. Которого она не ощущала очень давно.

– Быстро за бар, у тебя рабочий день идет! Я выпишу тебе штраф.

Бармен пулей забежал в здание, оставив женщину одну. Глаза заблестели, но она не имела права заплакать. Она опрокинула голову, и увидела на небе полумесяц. Он ехидно ей улыбался. Но было в этой улыбке и понимание. Он понимал ее.

Луна тоже висит на небе. Но Луне все так же далеко до звезд, как и тебе.

Глава 6. Грехи Юдифь

К вечеру небо над городом скрылось за серебряными тучами. Сероватые оттенки отражались в огромных стеклянных панелях зданий. Зеркальные поверхности небоскребов, будто хамелеоны, легко подстраивались под общий стиль, не нарушая городской пейзаж лишними цветами.

Жаль, этой картины не было видно из кабинета Константина. Его окна всегда были завешаны, и в помещении царил мрак. Следователь утверждал, что в темноте его мозг работает лучше, и ему легче думать.

Так и сейчас, в столь поздний вечерний час, когда уже весь отдел отправился домой, в кабинете следователя кипела работа в полной темноте. Только экран ноутбука слегка светился, осветляя острые черты мужского лица, щетину и крохотные морщины.

– Никола Оливьер, – Бубнит себе под нос, – Это явно не твое настоящее имя. Такие, как ты, явно скрывались от чужих глаз.

Сайт выставки не имеет никакой информации. Страниц в социальных сетях нет, участий в иных выставках тоже. Что же это за художник, который не выставляет себя напоказ, а скрывается?

– Ладно… – Пальцы быстро набивают в поисковик новый запрос: «художник Николай О».

– Осенев, Ораевский, Опиок… – Вариантов было достаточно много. Если сравнить их стиль с картой, то, скорее всего…

С мысли сбил внезапный заголовок: «Массовое самоубийство в особняке под Москвой». Газетная вырезка, так удачно перенесенная в электронный формат.

– …Пожар, унесший жизни больше сорока человек… Девяносто пятый год… В особняке могло находиться религиозное объединение, не зарегистрированное официально… Соседи рассказывали, что из окон дома доносилось «Пение на непонятном языке», а очевидцы, которым удавалось заглянуть внутрь, говорили об «обилии картин с очень странными религиозными изображениями»…

Константин вчитывался в каждое слово. Эти события произошли лет тридцать назад, на их участке. Значит, дело должно быть где-то в архиве…

«…На месте преступления были обнаружены работы московского художника Николая Орлова. После множества допросов и судебных разбирательств был исключен из членов союза художников…»

Попался.

Пальцы быстро вводят запрос «Николай Орлов союз художников» – и среди сотен букв и ссылок ему попадается портфолио.

– Адрес электронной почты Работы… Мастерская. Вот и адрес. Сейчас я тебя поймаю…

Тишину рабочего процесса прервал резкий стук в дверь. Не дожидаясь ответа, дверь слегка приоткрылась, пустив луч света на стену, который так удачно упал на карту «дьявол» на доске.

– Что у тебя за ночные посиделки? – Громкий бас нарушил тишину. Ему никто не ответил. Начальник, вошедший в кабинет, резко бросил взгляд на чертову карту на доске, – Кость, я надеюсь, ты не занимаешься этой ерундой? Мы с тобой договаривались…

Константин ничего не ответил. Он молча смотрел в глаза начальнику, ожидая, когда он покинет кабинет. Сказать ему это он не осмелится.

– Ну и черт с тобой, – продолжал мужчина, – уволю тебя и глазом не моргну… Хватит сидеть без дела, езжай на вызов.

– На… какой? – буркнул Костя.

– На труп, естественно. Сказали, какой-то художник.

– Какой художник? – Костя вскочил с места.

– Вот поезжай и спроси у него! Давай, шевелись! И если привезешь еще одну карту, я тебя уволю!

С этими словами начальник исчез из поля зрения.

На самом деле Константин стал всерьез задумываться о том, что его начальник уж слишком серьезно стал переживать за него. Весь день он буквально следил за каждым его шагом, лишь бы он не занимался этим делом. Подкидывает ему кучу работы, чтобы у следователя не осталось свободного времени. Он действительно переживает за него, или он как-то связан с этим делом?

***

Далеко на горизонте можно было разглядеть кроваво-красные потеки закатного солнца на сером небе. Огромные тучи под воздействием сильного ветра будто бы бежали подальше от света. Изредка на небе можно было заметить вспышки. Вот-вот начнется гроза.

Среди многоэтажек спального района стихия буйствовала точно так же. Бешеный ветряной поток качал деревья из стороны в сторону, вырывая их ветви с корой. По улицам летали разноцветные пакеты, будто мусорные приведения. Крупные капли дождя стали разбиваться об асфальт, оставляя рваные мокрые следы.

Картину дополнял шум сирен и мигающий синий цвет. Около одного из подъездов остановилось несколько машин спецслужб: скорая помощь, МЧС и полиция. Силуэты людей, завернутых в черные плащи, пытались спрятаться от ветра за каретой.

Вскоре к ним присоединился черный автомобиль. Следователь выбрался из машины и тут же обхватил себя за плечи. Черное пальто его развевалось, будто плащ злодея из мультфильмов.

Буквально наощупь Костя добрался до подъезда и вошел внутрь. И резко все звуки затихли. Крик сирены, свист ветра, все осталось позади. Здесь было до противного тихо.

Проходя этаж за этажом, Костя постоянно косился на двери. Он чувствовал, как из дверных глазков собрались жители этого дома и наблюдают за ним. Они уже знают, что здесь произошло. Они ждут, что будет дальше. И, конечно же, они бояться выползать из своих укрытий.

На подходе к пятому этажу Константин остановился. Дверь квартиры была распахнута. Замок срезан – квартиру вскрыли. Изредка оттуда доносился звук разговора по рации. Его стал заглушать звук ударов капель дождя по стеклу.

По квартире были разбросаны вещи, и каждая была уже помечена табличкой, как улика. Из прихожей можно было увидеть дверной проем в комнату (скорее всего, зал), где стоял мужчина в форме и что-то снимал на камеру. Налево шел коридор, где слышались те самые сообщения по рации. Направо – помещение. Скорее всего, кухня. Самая базовая расстановка комнат в подобных квартирах.

Константин бесшумно прошелся по коридору, направляясь по следам на маленьких табличках под его ногами: один, два, три, четыре… Все подряд записали в улики, идиоты.

В конце коридора расположилась дверь, а рядом с ней стоял молодой полицейский. Он замер, держа в руках рацию, но не отвечал на вопросы, которые слышались оттуда. В полумраке Константин заметил, что лицо парня было бледным, как побелка на потолке. Юноша даже не посмотрел на следователя, который приблизился к нему вплотную.

– …Ты что, язык проглотил? – На той стороне радиоволны уже начинали нервничать.

Костя бросил взгляд на дверь. Неужели то, что за ней, его так сильно испугало? А связано ли это как то…

– Товарищ сержант… – По ту сторону коридора уже стоял второй полицейский, – Разрешите доложить…

– Брось это, – Костя указал на бледного, – Что с ним? Может, ему скорую позвать?

В эту секунду завороженный парень зашевелился и побежал по коридору. Он зашел в одну из дверей, возможно, туалет, и стал блевать.

– Черт возьми, где вас только обучали? – Второй полицейский сжался от страха еще сильнее, – Что у вас здесь происходит?

Но ему никто не ответил. Косте надоело тянуть кота за яйца. Он развернулся и толкнул дверь той самой комнаты.

Острая вонь ударила ему в нос. К горлу тут же подскочил приступ рвоты, который удалось сдержать. В комнате были плотно завешаны шторы. Единственным источником света был экран компьютера на рабочем столе. Но этого было достаточно, чтобы увидеть все, что находилось в ней. Разглядев то, что находилось в комнате, Костя попятился назад.

Стены, пол были полностью забрызганы кровью. Бардовое пятно было даже на потолке. По полу были разбросаны куски мяса и конечностей. А в середине комнаты, прямо в огромной высохшей луже свернувшейся крови, лежало изуродованное тело мужчины. У него не было ног, живот вспорот, а голова… А вместо головы была размазанная по полу лепешка из костей и останков мозга. Будто бы кто-то прыгал на ней. По комнате летала сотня зеленых мух, а в некоторых частях тела виднелись белые личинки.

Костя резко закрыл дверь и шумно выдохнул. О таком обычно предупреждают заранее. Он обернулся на испуганного полицейского и видел, как его трясло от страха. Возможно, это его первый выезд на дело. Может быть, и последний…

– Что-нибудь уже известно? Имя, возраст? Семейное положение?

– Да, Николай Орлов, сорок девять лет…

Константин замер. Николай Орлов, художник. Неужели…

– Там… – дрожащим голосом прошептал парень, – Там…

– Что? – Костя увидел, что он показывает пальцем в сторону кухни.

– Там убийца…

Дело становится все интереснее и интереснее. Кажется, он напал на след.

Узкое, забитое хламом помещение было практически непроходимо. Запах плесени тянулся из кастрюль и чашек. Повсюду носились крохотные мошки.

Во мраке трудно было заметить что-то в этой куче непонятных форм и линий. Было только слышно, что кто-то тихо плачет. Когда дверь открылась полностью, свет упал на стул, на котором сидела немолодая женщина в ярко-желтом халате. Ее ладони прикрывали лицо, а на запястьях сверкали наручники. По спине Кости пробежали мурашки.

Следователь попытался подойти поближе, достал блокнот и начал задавать вопросы женщине:

– Сержант полиции Константин Ковалев. Представьтесь пожалуйста.

В ответ ничего не последовало. Женщина продолжала плакать, не обращая внимания на происходящее вокруг. От вони в комнате у Кости уже заболела голова. Он осторожно прикоснулся до плеча женщины:

– Извините, с вами разговаривает следователь. Будьте добры, отвечайте на мои вопросы.

Но она продолжала плакать. Она выглядела такой хрупкой и слабой. Костя не мог поверить, что она могла совершить убийство. Она и мухи не обидит. Что, если ее подставили? Что, если где-то здесь его уже ждет эта карта…

Тогда Следователь взял ее за плечи:

– Я хочу вам помочь. Пожалуйста.

Женщина подняла на него свои большие глаза. Они были красными от слез. Губы дрожали. Она долго не могла сделать вдох, но вскоре произнесла:

– Гульнара… Гульнара Юдифь.

– Мгм… – Костя сделал несколько пометок в блокноте, – Тело, которое лежит в комнате напротив, вы знаете, кому оно принадлежит?

– Да… – Дрожащим голосом отвечала она, – Это мой муж.

Ее руки дрожали. Костя видел, что она могла снова пропасть в истерике. Нужно держать все под контролем.

– Вы давно в браке?

– Чуть больше двадцати лет.

– Дети есть?

Гульнара отрицательно помотала головой, жмурясь и сжимая кулаки. Больная тема. Константин делает пометку.

– Давайте попытаемся установить мотив… Может быть, у нас получится… – На мгновение он вспомнил картину в комнате напротив, от чего его передернуло, – Ладно. Вы часто ссорились с мужем?

– Нет, мы никогда не ругались… Почти… Просто, в последнее время он был сам не свой…

Она постоянно отводила взгляд в пол. Костя изучал ее руки, покрытые синяками. Лжет.

– Он поднимал на вас руку?

– Это… Разве это важно?

Константин кладет локоть на стол. Но делает это так громко, что Гульнара вздрагивает:

– Еще как.

Женщина вздрогнула. Слезы градом покатились с глаз. Тощими пальцами она схватилась за голову, натягивая цепь на наручниках:

– Каждый день… Каждый… Всем, что попадется под руку… А я терпела. Молчала, и даже не плакала. Только молча принимала свое наказание, потому что я знала – я заслужила это.

– Почему вы так считаете?

– Я была хуже нее. Я не такая красивая, не такая стройная. Я не могла… – Гульнара всхлипнула, – Не могла родить ему ребенка.

– О ком вы говорите? У вашего мужа была любовница?

– Не-ет… – Уголки губ медленно расплылись в безумной улыбке, – Это была муза. Она и привела его… Туда.

Костя вскинул бровь:

– Туда – это куда?

Она замолкла. Даже не дышала. Константин почувствовал этот запах – так пахнет то, что всегда пытаются скрыть. Он не стал повторять свой вопрос. Следователь подался чуть вперед, прохрустев пальцами. Он дает понять – мы не уйдем отсюда, пока я не получу ответы.

Сверкающие от слез глаза посмотрели на следователя. Она как будто бы только что поняла, кто перед ней сидит.

– В тот дом. Это было очень давно, я… Я все эти годы пыталась забыть. Я была уверена, что мы сможем жить, как нормальные люди. Что мы забудем это проклятое место.

Костя отложил блокнот в сторону. Внезапно весь мир отошел для него. Он почувствовал, как вместе с этим словом – дом – в помещении выползло еще что-то. Перед глазами вновь всплыли строчки из того сайта, на который он наткнулся по чистой случайности. Но ему нужны доказательства:

– Девяносто пятый.

– Весна, – Кивает Гульнара, – Особняк на окраине, возле промзоны. Они называли его… «Храмом».

Константин почувствовал, как воздух на кухне становится гуще.

– Вы были там?

Она перестает плакать. Лицо ее делается таким бледным, словно и она умерла. Гульнара смотрит ему в глаза, и следователь видит в них бездонную пропасть.

– Я должна была ждать его в машине. Мое сердце сразу почувствовало неладное. Но как только он ступил на крыльцо, я его остановила. Я кричала на него, била… А потом…

Голос женщины стал очень тихим, размеренным. Будто бы она вовсе и не плакала, и ничего не произошло.

– Что случилось потом? – Почти шепотом спросил Костя, лишь бы не спугнуть ее.

– Дым. Огонь, много огня. Они все сгорели, и его муза тоже.

Следователь опустился перед ней на колени, словно молясь ей, лишь бы она сказала ему еще хоть что-то:

– Скажите, чем занимался ваш муж? Он был художником? Он рисовал карты для них?

– Понятия не имею. Я ничего не знала. Он был просто художник, а я просто его жена. Он получал бешеные деньги за их заказы, иконы… Потом все кончилось. На какое-то время.

– Что вы имеете в виду?

– Потом вернулась она. Она приходила к нам домой каждый день. Сидела на этой кухне, пила из моей кружки. Делала вид, что это я умерла тогда, что это меня нет. Он смотрел на нее, как на икону. А она…

– Кто? Кто «Она»? – Константин стиснул зубы. Его голос стал грубее. Он будто уже знал ответ, но считал его безумным. Он не хотел его верить, пока теория не подтвердится.

И теперь Юдифь произносит ее имя:

– Она называла себя Белла.

Имя взбудоражило тишину кухни, как упавший камень в стоячую воду. Тот бармен не соврал.

Следователь встает с места, плотно закрывает дверь кухни, ставит стул слишком близко к убийце, почти вплотную, и произносит шепотом, медленно, смакуя каждое слово, чтобы оно точно дошло до адресата:

– Вы знаете ее. Вы сказали, она приходила к вам домой каждый день. Зачем?

– Я, я не знаю…

– Вы лжете. – Резко крикнул Костя. Его глаза горели, как у безумца. Женщина попыталась сжаться в комок.

– Я не знаю, она не разговаривала со мной. Я только… Только слышала… Она говорила, что она говорила о… О тайных финансистах. Что у них… Руки в крови.

– Карта с изображением дьявола – авторство вашего мужа?

Она дрожала. Как загнанный в угол зверь. Вжалась в стул без возможности убежать:

– Он писал его постоянно. Еще тогда. Потом перестал. После этого он рисовал только… Ее.

– У вас остались дома хоть какие-то изображения?

Она помахала головой:

– Все сгорело в тот день. Все те картины, и маленькие, и большие, были в том особняке. Больше он их не рисовал.

– И снова лжете. – Следователь навис над женщиной. Он давил на нее всеми силами, лишь бы выжать из нее правду, – Его картина висит в галерее прямо в центре города, а в моем кабинете лежит его карта. Знаете, где я ее обнаружил? На месте жестокого убийства. Выходит, ваш муж был серийным маньяком? Видно, у вас это семейное. Муж и жена…

– Нет! – Вопила женщина, – Нет, он никогда…

В кухню попытался войти кто-то из полицейских, но Костя грубо захлопнул дверь обратно:

– Хорошо. Тогда, может быть, это была Белла? Скажите, где она, и честное имя вашего мужа останется чистым.

– В могиле! – Взвыла Юдифь, – Она должна гореть в аду вместе со всеми ими! Гореть! Я видела своими глазами, От нее ничего не осталось! Эта сучка восстала, чтобы забрать моего мужа! Что ж, я сделала ей подарок, отправила его туда, где ему и место!

Безумная улыбка на лице женщины заставила Костю отступить. Он больше не делал никаких заметок, здесь уже все понятно. Правой рукой он держался за крест под свитером, а левую держал наготове, если на него набросятся.

– И как оно? – Сорвалось с его губ, – помогло?

– Еще как… – Она произнесла эту фразу так сладко, – Дома стало так тихо…

Константин промолчал. В голове бил тяжелый пульс, ноги стали ватными. Он выжал из нее все.

Оставив женщину под стражей, следователь вышел из квартиры, сел на бетонные ступеньки подъезда и закурил прямо там же. Тонна мыслей давила на его мозг с неистовой силой. Обрывки воспоминаний возникали перед его глазами.

Белла. Она существует? Маньячка-сектантка, которая решила мстить за прошлое? Это можно проверить, но сначала…

Пепел разлетался по лестничной клетке, словно снег. Красный огонек был раздавлен о перила. Бычок обречен лететь вниз несколько этажей и разбиться о бетонный пол.

Константин забегает обратно в квартиру, расталкивая нерасторопных полицейских. Они пытаются спросить у него, в чем дело, но он их не слышит. Уверенными шагами он растаптывает желтые таблички с цифрами и залетает в зал. Куча хлама пытается спрятаться от него в потемках. Но это его не останавливает: Костя начинает переворачивать коробки, распахивать шкафы, вытаскивая из них все содержимое, переворачивает ковер, срывает шторы… Но никак не может найти то, что ему нужно, пока…

Она возникла на стене точно так же, как дьявол в галерее. Огромный портрет на полстены. Костя мог поклясться, что его только что здесь не было, и вот – она перед ним.

Белые волосы стекали по оголенным плечам. Хищная улыбка, обнажающая клыки, подчеркнута алой помадой. Нагое тело изображено в мельчайших деталях. Она изображала из себя деву Марию, но без нимба, с большими перепончатыми крыльями за спиной.

Ее ухмылка и ледяной взгляд были направлены точно на следователя. Она насмехалась над ним. Константин сжал кулаки, его костяшки побелели. Он достал из кармана ручку и подошел к полотну. Воткнув ее чуть вышке ее бледного личика, он провел рукой вниз, а затем сорвал клочок бумаги с изображением ее головы. Картина словно еще больше позабавилась от этого.

– Алло, Меделин? – Костя мгновенно достал из кармана телефон, – Кажется, я кое-что нашел.

Глава 7. Она была всегда

– Гриша, где же ты есть?… – Майя судорожно тыкала пальцем по экрану смартфона. Вот уже сорок минут подряд она упорно пыталась дозвониться до возлюбленного. В очередной раз набрав номер, она стала нарезать круги по мраморному полу туалета. Вдоль стен висели огромные зеркала, украшенные золотыми рамками, которые отражали гранитные стены, дубовые двери кабинок и бежевое платье на девушке. Она остановилась около одного из них, чтобы поправить пиджак на ее плечах. В эту секунду гудки прервались ленивым голосом парня:

– Алло…

– Гриша, ты где? Почему ты мне так долго не отвечаешь?

– Я собираюсь. Ты уже подъехала?

– Насчет этого я тебе и звоню с самого утра. Отец повез меня на какой-то очень важный благотворительный вечер. Сказал, что наше участие в нем обязательно…

– Ну… Значит, в другой раз?

– Подожди, – Майя закатила глаза, – Папа сказал, чтобы ты приехал сюда. Сам. Я не могу выйти отсюда… Почему то.

По ту сторону телефона послышался тяжелый недовольный вздох. Следом посыпались причитания:

– Тебя что там, заперли, как принцессу? Куда мне соваться? Я даже не знаю, куда мне ехать. Ты предлагаешь мне на метро покататься?

– Да, черт возьми! – Майя закатила глаза. Почему мужчины такие трудные? – Нужно будет, пешком пойдешь! Не беси меня, ради бога…

Но в телефоне послышались гудки. Григорий не захотел слушать спектакль до конца. Он обиделся? Он не приедет. Она опять все испортила. Нужно перезвонить и спросить у него, не злится ли он? И приедет ли за ней? Точно.

Девушка вновь достала телефон, но тут в дверь постучались:

– Майя, ты чего так долго? – Голос отца сегодня звучал особенно строго, – Скорее выходи, нам нужно с тобой кое-что обсудить.

Девушка бросила взгляд в зеркало, осторожно поправила макияж кончиками пальцев, немного позировала для себя и лишь после этого покинула туалет.

– Что такое, папа? – Спросила она у низкого пухлого мужчины в костюме.

Папа как обычно был при параде. Яркий костюм, дорогой сверкающий ремень и красная бабочка. Даже три седые волосинки на его лысине были прилизаны под определенным углом. Из-за его плеча выглядывала рыжеволосая женщина в черных очках. Ее внешний вид выглядел строже: Черный костюм и зализанные назад волосы. Ничего пестрого, бросающегося в глаза.

Майя знала эту женщину: Элеонора Павловна. Не подруга, бизнес-партнер отца. На работе нет друзей. Женщина немногословна, никогда не общалась с Майей больше, чем две клишированные фразы:

– Здравствуй, Майя. Как дела в учебе?

– Здравствуйте, Элеонора Павловна.

Отец подлетел к Майе, сдувая пылинки с плеч:

– Ты хорошо себя чувствуешь? Ничего не болит? О господи, ты бледная… Как ты предстанешь перед госпожой Беловой?…

Майя закатила глаза и легким шагом пошла вперед по коридору:

– Почему я должна перед ней предстать, пап? Она проводит благотворительный вечер для своих змей, а я их терпеть не могу!

Элеонора Павловна покосилась на девушку осуждающим взглядом.

– Какая ты еще глупая девочка, Майя… – Вздохнул отец, затем произнес шепотом, – Понимаешь, здесь змеи совсем не причем. Дело идет о твоем будущем!

Они вошли в просторный зал, украшенный золотом. С высоких потолков свисали хрустальные люстры. Вдоль стен расположилось множество круглых столов, которые были забиты едой. И непростой едой: некоторые блюда Майя видела впервые в жизни. Она бы с большим удовольствием попробовала бы что-то из них, но здесь гласило правило – пока все гости не соберутся, трогать еду со столов запрещено. И вот уже второй час все ждут приезда виновницы торжества.

– Пап, мое будущее зависит только от меня, понимаешь? Как я буду учиться, работать. На что я буду способна.

– Твое будущее целиком и полностью зависит от родителей. Вернее, от того, как они помогут тебе встать на ноги. И это у всех, Майя. Понимаешь?

Но девушка лишь закатила свои мечтательные голубые глаза.

– Госпожа Агата очень влиятельная женщина, – Не унимался отец, – Ты даже не представляешь, насколько. И это не просто благотворительный вечер, это…

– Чистое отмывание денег. – продолжил какой-то молодой парень за спиной отца. Майя попыталась рассмотреть его получше: красивый молодой человек в костюме уже распивал шампанское, опираясь о мраморную стену зала, – Этот благотворительный вечер существует лишь для того, чтобы поделить деньги между бедными животными и богатой тетей.

Элеонора Павловна, закатив глаза, отошла в сторону.

– Мальчик мой, – Отец развернулся к нему лицом, – Твой бизнес с криптовалютой в столь юном возрасте это, конечно, большая удача. Но ты должен понимать, как работает все с этой высоты. Взлететь сложно, а падать быстро…

– Пустые угрозы, дядь. – Усмехнулся парень, – Ваш страх перед тем, кто влиятельнее вас это пережитки прошлого. Моя сила – в моих мозгах и идеях, а не помощи богатой тетки.

– Послушай меня, я здесь уже давно… – Отец, как обычно, решил кого-то воспитывать. Иногда кажется, будто бы без этого он и жить не может. Майя решила воспользоваться этим, чтобы незаметно сбежать. Гриша скоро приедет, его нужно встретить…

***

Мутное отражение в зеркале будто специально расплывалось, чтобы не показывать Грише, в каком ущербном положении он находится. Как оказалось, шкаф ему и не нужен. Все вещи прекрасно могут валяться по квартире. Их было не так много: убегая из дома, Гриша не подумал, что ему может пригодиться костюм со школьного выпускного.

Единственную рубашку он умудрился прожечь утюгом, пока гладил ее на полу. Ничего не осталось, кроме того как надеть все ту же толстовку и джинсы.

Перед уходом он достает из-под дивана барсетку. Купюр в ней становилось все меньше и меньше… Гриша с ужасом пересчитывает их каждый вечер. Можно потратить немного на нормальную одежду. Но тогда останется меньше. А меньше нельзя.

Пешеходный светофор дружелюбно загорелся зеленым светом. Григорий, скрывая грязную голову и заспанное лицо под капюшоном, быстро перебежал через дорогу, перепрыгивая лужи на асфальте. Он стремился к подземному переходу, над которым на фоне темно-синего неба горела красная буква «М».