Контракт

За рабочим местом, под святым портретом сидел низкорослый дедуля, коренастый, с седыми толстыми бровями и тоскливым взглядом.

– Товарищ подполковник, разрешите обратиться!

Огромный мужчина за рабочим столом и головы не поднял. Глаза под седыми бровями были пусты, как кнопки на списанной пишущей машине. В них читалась не усталость, а полное истощение к миру вне рапортов:

– Что у тебя, Константин?

Следователь подошел ближе. Расправив плечи, он уверенно произнес:

– О вчерашнем убийстве в баре…

– Не убийства, Ковалев, а несчастного случая. – лениво продекламировал подполковник, – Мне уже доложили об этом. Гражданин Белов покончил с жизнью без посторонней помощи. После завершения судмедэкспертизы закрываем дело.

Прокашлявшись, Костя достал из кармана карту таро и положил ее на стол перед начальником, ставя на кон последнюю фишку:

– Взгляните на это. Улика с места преступления. И эта карта, она…

– Она лежала при трупе? В протоколе осмотра зафиксирована? – Мужчина даже не бросил на нее взгляд.

– Нет. – Костя почувствовал, как из под ног уходит земля.

– Отпечатки пострадавшего на ней имеются?

– Никак нет…

Седой мужчина издал рык. Подобные звуки издают уставшие после охоты медведи. Он отстранился на спинку стула и принялся массировать виски правой рукой. Костя впился в него взглядом, ожидая хоть какого-нибудь ответа.

– Товарищ подполковник, выслушайте меня. Я уверен, что мы имеем дело вовсе не с несчастными случаями, это дело слишком сильно похоже на то, когда…

– Костя, – голос мужчины заметно поменялся, стал громче и строже, – в тот день ты с дури натащил столько мусора в участок, что тебе не хватило места в кабинете.

– Мне кажется, что это дело как-то связано…

– Мне кажется, что ты не можешь отпустить прошлое. Ты сутками сидел в участке и пытался найти преступника, которого никогда не было. Стоило тебе чуть-чуть успокоиться, как вдруг тебе снова что-то ударило в голову.

Константин не собирался сдавать позиции. Схватив карту со стола, он продолжал доказывать свою точку зрения. В этот раз он не может проиграть.

– Речь может идти о серийном убийце, который подставляет людей. А если еще кто-то пострадает?

– Если это повторится, тогда поговорим. Бог троицу любит. Сейчас мы не можем сделать ничего. У нас нет обоснованных причин, чтобы открыть дело.

Мужчина встал со стула и подошел к окну, к тому виду на высотку, который покупался, чистился и охранялся. Его широкая спина стала закрытой дверью для Константина. Это провал. Этот незамысловатый жест на его языке всегда означал «Разговор окончен, а у меня перерыв. Выйдите из кабинета.»

– Но улики…

Дальше слушать он не стал. Косте пришлось смириться с тем фактом, что начальство осознанно закрывает на это глаза. Судмедэкспертиза, опросы свидетелей, внезапные и безумные обстоятельства. Останется только приправить тонной бумаг и дело закрыто.

Константин внезапно почувствовал вкус горечи на языке. Он понял всю бессмысленность этого диалога. Его мучало искреннее непонимание, почему же все так просто закрывают на это глаза? На это точно есть причина посерьезнее, чем просто «нехватка улик» и все в этом роде.

***

Тик. Так. Тик. Так. Размеренное тиканье настенных часов было пульсом в кабинете. Гул барахлящего вентилятора на рабочем столе звучал, как отдышка старика, страдающего астмой. Пыльные окна были скрыты за черными жалюзи, ослепив пространство, оставляя только идеально ровные полосы шрамов из утреннего света на зеленоватых стенах.

На стене рядом с часами висела небольшая доска, на которой расположилось несколько фотографий, соединенных красной нитью. Линии сгибались в самые нестандартные формы, образуя собой очень странную пентаграмму. В самом центре этой экспозиции висела карта таро с изображением дьявола.

В центре комнаты расположился деревянный стол, заваленный кучей бумаг. Склонившись над ними, Константин сжимал край стола руками и смотрел на свое незамысловатое произведение искусства, висевшее напротив него.

Из раздумий его выбил глухой стук. Не так, как остальные коллеги. Коротко, трижды, с почти театральной паузой.

– Заходи.

Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в щели возник ее силуэт. Она не вошла, а только пустила себя в пространство, позволив холоду коридора и своему молчанию войти первыми. Облачённая в строгое черное пальто, с повязанным красным платком на шее, она оставалась неподвижной.

– Добро пожаловать в родные стены. – С усмешкой произнес Константин.

– Не произноси. – устало пропела девушка, проходя в кабинет.

В кабинете послышался стук каблуков. Медленный, размеренный, ровно один в секунду. Она шла по направлению к доске с уликами. Ее длинные кудри струились за ней, словно невесомая паутина.

– Это то, о чем ты говорил? – Она указала на карту.

– Именно. – Бросив рабочее место, он подошел к ней поближе. Почти шепотом, он поведал ей о своих мыслях, – она точно такая же, как и та.

Следователь провел пальцем по красной нити к фотографии, на которой была изображена точно такая же карта.

– Первый раз вижу подобное. Колода незнакомая, не Уэйт, не безумная Луна… Посмотри на мазки. Это ручная работа. Художник, явно, любитель. Подражает Альфонсу Мухе…

– Меня не волнует история этой карты. Я пытаюсь понять, почему преступник ее оставил? Он как-то связан с твоими гаданиями? Может, есть ларьки, в которых продаются именно такие. Мы проверим каждый, найдем покупателя…

– Ты меня не понял. Эту карту нельзя купить. Такая колода не производится массово. Она… Индивидуальна.

– Ты хочешь сказать, что это авторская работа?

– Именно так. Убийца не купил ее в ларьке – он либо заказал, либо взял у того, для кого она делалась.

Этот довод только усугубляет положение. Найти владельца стало еще сложнее.

Костя подходит ближе к доске. Красный демон ехидно наблюдает за каждым его движением. Его линии, оттенки словно созданы для того, чтобы бросаться в глаза, смешиваться в маленький хаос на клочке картона, окруженный черным орнаментом.

Но внезапно внимание следователя цепляют странные линии в углу карты. Они не складываются в тот округлый узор, а выбиваются из него. Эти полоски теперь кажутся неслучайными. Приглядевшись, Константин смог различить из силуэты: они очень похожи на буквы «Н.О.»

– Это… Инициалы? «Н.О» – художник карты?

Меделин подошла ближе. Она тоже заметила эту деталь.

– Так себе информация. Знаешь, сколько в мире этих «Н.О»…

Облаченными в бархатные черные перчатки руками она достает из сумки красную коробочку и подходит к столу. Краем глаза Константин наблюдает, как гостья достает карты и начинает их мешать.

– Никогда не думал, что ты перейдешь на такие способы расследования. Меделин, которая всегда доверяла лишь своей рассудительности и фактам, ищет ответы у карт.

– Когда я доверилась символам, я стала зарабатывать куда больше.

На рабочем столе, поверх отчетов разложились шесть карт, которые Меделин принялась изучать. Но не карты, а раскрытое дело, лежавшее на столе Кости:

– Ты играешь с огнем, Костя. Будь осторожнее.

– Погоди, и это все? – возмутился следователь, когда Меделин стала собирать карты обратно в сумку.

– А чего ты хотел от меня услышать? Я тебе сказала все, что знаю. Что ты хочешь, чтобы я увидела?

Не прощаясь, она уже направилась к двери, но Константин перехватил ее. Схватив за руку, он притянул девушку к себе:

– Меделин, ты была лучшим криминалистом-психологом. Ты видела связь там, где другие видели лишь хаос. Именно после этого дела ты ушла в отставку. И я был уверен, что ты искала именно эту колоду, с именно этой картой. Это возможность взять реванш. Доказать там, что мы были правы. Только ты понимаешь, насколько это для меня важно… Ведь…

В его лице мелькнуло что-то дерганное, будто по нему прошелся ток. Меделин поняла его с полуслова. Это было видно по ее глазам. Она ничего не говорит. Костя не решился продолжить. Между ними осталась только тишина.

Плотная, липкая тишина, оседающая на коже. От нее закладывает уши. Точно такой же она была и тогда, пять лет назад.

Он вспомнил все. Дверная ручка. Холодная и липкая. Он сжимает ее бледными пальцами, просто держится, чтобы руки не так сильно дрожали.

Дверь все еще закрыта, но он уже чувствует сладкий запах. Словно мед. Он оседает на языке, на нёбе, его хочется выплюнуть.

Тяжелая рука Меделин держала его за плечо. Она не хотела его впускать. Она бы справилась одна, это ее работа.

И дверь распахнулась.

Это не он. Он никогда бы не лежал в такой позе. Он никогда не был таким бледным. И никогда не было этого огромного пореза вдоль всей шеи.

А кровь у него была. Всегда была. Горячая, дерзкая, стойкая. А сейчас ее нет. Пусто, как будто бы все высосали.

Земля ускользнула из-под ног. Все двадцать этажей под ним исчезли, и теперь он падает. Падает в бездну, черную, смольную. Он будет падать несколько дней, недель, месяцев. До него будут доноситься обрывки фраз, соболезнований, обещаний Меделин. «Мы найдем его. Мы найдем того, кто это сделал.»

Не нашли.

В эту ночь было совершено три убийства одновременно. Убийство веры, надежды, и близкого человека.

Меделин берет Костю за руку, чтобы снова вытащить его из бездны воспоминаний обратно в участок:

– Ведь в прошлый раз карта лежала на теле твоего отца…

Он замечает, как в ее сжатых челюстях пробежала судорога. Она не боится, она раздражена тем, что ее втягивают обратно. В ее глазах не гнев, а вызов: «ты за это мне еще будешь должен».

– Ну хорошо. – Вздохнула Меделин, – Не потому что ты меня попросил. Считай, у меня есть незакрытый гештальдт.

Их взгляды пересеклись. Это была молчаливая благодарность Кости. Самая тихая и самая искренняя. И Меделин ее приняла. Она продолжила:

– Если карта – это визитная карточка, то логичнее всего будет искать автора. Но художник «Н.О», нарисовавший ее, может быть и вовсе мертв. А вот заказчик – нет. Верно? – Меделин бросила взгляд на дело, лежавшее на столе, – У этого Белова точно были враги. Какие у нас есть варианты?

Константин вспоминает испуганное лицо бармена. Даже если он шестерка, он все равно в этом замешан:

– Надо отправляться обратно в бар и выловить того бармена. Он врет, я это чую. Сделать это надо так, чтобы его богатая подружка не успела его снова спрятать. Мне надо…

– Не торопись, – Меделин подошла ближе к столу и провела пальцем по записям, на которые пару минут назад так символично легли две карты: Шут и Императрица, – Бармен никуда не денется. И он не станет тебе доверять. Зато есть кое-кто еще, кто может нам помочь. Агата Белова.

– Боюсь, эта женщина не станет общаться со следователем.

Меделин положила руку на его плечо:

– Твоя задача – чтобы стала. У нас есть время, пока она не спряталась за ширмой скорби и не закрылась в своем особняке подальше от следователей и журналистов. Для этого потребуется официальный допрос в присутствии целой своры юристов. А сейчас достаточно официального визита властей, чтобы сообщить о несчастном случае.

Константин вскинул бровь:

– Да, ты права. Но этот Гриша… – Следователь осматривает блокнот с записями, затем оставшиеся на столе карты. В его голову приходит гениальная мысль, – К Грише поедешь ты.

– Что? Ты серьезно? Может, отправишь какого-нибудь компетентного специалиста?

– Именно его я и отправляю.

Меделин отвела глаза. Как бы она не хотела спрятать, Костя уже увидел, что ей это нравится.

– Хорошо. Я в деле.

Они пожали друг другу руки. Вновь в их глазах загорелся азарт.

Двинувшись к выходу, Меделин на миг замерла, затем пробросила:

– И да, кто первый найдет что-то стоящее, тот и победил.

Константин усмехнулся. Как в старые добрые. Ну что ж, игра началась.

***

Белый туман накрыл столицу теплым одеялом в этот холодный осенний день. Матовая зыбь на Патриаршем пруду тушевала отражение памятника Крылову. Укутанное в пуховый платок здание ЦУМа сверкало, как весь золотой запас страны. Дорогие автомобили, сверкая своей полировкой подобно бриллиантам, двигались по дорогам особенно плавно, будто танцуя минуэт во дворце Николая II.

У природы нет плохой погоды, каждая погода – благодать…

Константин прибыл к башням Москвы-сити в четыре часа вечера. Огромные стеклянные небоскребы растворялись в молочном тумане, отчего казались бесконечными. От одного их вида у Кости каждый раз начинала кружиться голова.

Прямо под башнями текли реки из сотен лиц. Бешеный поток толпы наполнял собой тротуары, расходился на русла и стекал под землю, в метро. Иногда в этом потоке медленно проплывали машины, пытаясь не сбить случайного прохожего.

Константин решил слепо следовать потоку. Оживленные улицы с толпами вечно спешащих, постоянно о чем-то беседующих людей вызывали у следователя тревогу. В подобной вечной неразберихе, когда перед глазами картина меняется каждую секунду, очень сложно сосредоточиться, и так легко упустить что-то очень важное.

Огромные экраны пестрили рекламными вывесками. Изредка по тротуарам проезжали крохотные роботы-доставщики, которых пропускали все прохожие. Все вокруг светилось, мигало и двигалось, и все сильнее раздражало Константина.

С момента смерти гражданина Белова прошло семь часов. Гражданка Белова не отвечала на звонки. Пришлось связаться с ее представителями и узнать, когда у нее будет свободное окно, все-таки такую весть стоит сообщать лично родным и близким, а не через третьи лица…

Конечно, все было немного не так. Эту историю Константин запишет в бумаги для отчета. На самом деле, ему было важно встретиться лично с Беловой, чтобы обсудить с ней один очень важный момент…

Константин вошел в одну из башен. При входе его сразу же встретила охрана:

– Добрый день. Куда направляетесь?

– Ресторан «Матрица».

Охранник кивнул и провел Костю через красочное круглое фойе до лифта. Приложив карту, он набрал номер нужного этажа.

Лифт с бешеной скоростью примчал его на шестьдесят шестой этаж ровно за шесть секунд. Зеркальные двери распахнулись, впуская Константина в маленький рай под небесами.

Зеленые кустарники заполнили холл, превращая его в тропический лес. Легкий запах ароматного кофе смешивался со шлейфами дорогих духов.

– Здравствуйте, – пропел администратор в выглаженном костюме, – К сожалению, ближайшие три часа ресторан не может принимать гостей. Весь зал выкуплен.

– Мне не нужен столик. – Константин достал удостоверение, словно желая загипнотизировать работника, – Сержант полиции Константин Ковалев. Хочу поговорить с гражданкой Агатой Беловой, которая сейчас должна находиться в вашем ресторане.

Пустой зал окутывал легкий джаз. Среди голых столов с белыми скатертями можно было разглядеть несколько черных фигур, расставленных в лучшей партии. У самого окна расположилась их королева. Чем ближе к ней, тем больше черных фигур собиралось в одной точке.

– Госпожа вас не ждет. – Огромный охранник в черных очках вышел на клетку прямо перед ним.

Но Константин был далеко не обычной пешкой. Не смотря на охранника, он продемонстрировал все ту же ксиву:

– Немедленно.

Ее стол был полон блюдами, названий которых Костя даже не знал. Но предпочла она какое-то странное черное яблоко. Агата была в ярко-красном платье и с черной шубой, накинутой на плечи. Густые каштановые волосы сверкали бод белым светом люстры.

– Вы опоздали ровно на семь часов, товарищ следователь. – Не оборачиваясь, заключила Агата своим твердым, как алмаз, голосом. Так разговаривают только начальники и депутаты.

– Мои соболезнования, Агата Викторовна. – Константин понял, что их партия только начинается.

– Соболезнования принимаются. Формальность соблюдена. Теперь вы можете сообщить мне то, что я знаю уже из четырех источников, включая ваше начальство. Мой муж мертв. Дело почти закрыто из-за отсутствия каких-либо улик. Итак, зачем вы пришли?

– «Почти» – очень грубое слово для данной ситуации. Речь может идти об убийстве. Я не могу закрыть на это глаза.

Агата растянула красные губы в улыбке, слегка покосившись на Константина:

– Неужели вы подозреваете меня в убийстве, товарищ следователь? А какой мотив? Наследство? У моей свиночки-копилочки не было и десятой доли того, что имею я.

– Если бы я подозревал вас, я бы пришел сюда не один, с оперативной группой.

Костя хотел подойти к столу ближе, но два охранника тут же перегородили ему путь.

– Не пришел, смелости бы не хватило.

Челюсть Кости заскрипела, но он не подал виду.

– Как бы то ни было, мне нужно задать вам несколько вопросов. – Следователь достает из внутреннего кармана карту «Дьявол» – вы не знаете, что это?

– Знаю, – усмехнулась Агата, даже не глядя не нее, – скверная картинка. Простите, не очень люблю карточные игры. Я люблю смотреть на звезды.

Лжет. Она явно знает больше, чем говорит. Но правда в этом городе стоит дороже, чем место на парковке у Москвы-Сити:

– Игр сегодня не будет. Мне нужно знать, знакома ли вам эта картинка, или ее художник?

Агата слегка постучала кончиками пальцев по лицу, а затем, прищурившись, произнесла:

– Очень похоже на мазню, которая висела в кабинете моего мужа. Недавно мы ее подарили благотворительной выставке, которую я организовала… А откуда у вас эта карточка?

Ручка стремительно сделала пометку в блокноте. Костя ухмыльнулся:

– Эту карту нашли на теле вашего мужа, – настойчиво продолжал Костя. Хладнокровие Агаты ее стало раздражать, – Ее мог оставить убийца. Целенаправленно. В этом случае это убийство перестает быть случайным. Речь идет об умышленном преступлении. Скажите, были ли у вашего мужа враги? – Следователь достал блокнот,– Те, которые желали бы ему исчезновения.

– У него был бизнес. Естественно, у него были конкуренты, партнеры, кредиторы и должники. Враги – слишком эмоциональное слово для деловых отношений. Но если вам этого недостаточно, можете посмотреть его контакты в телефоне, который, я уверенна, уже у вас. Поищите по ключевым словам «заклятый враг», «хочет меня убить», «жестокий маньяк».

Среди охраны прошелся еле уловимый смешок, который Агата прервала одним стуком красного ногтя по столу. Она в открытую издевалась над следователем.

– Я говорю не о бизнесе, а о личном. О связях из… Прошлого. О тех, кто может мстить не за деньги.

Агата положила вилку на стол. Звон металла звучал особенно громко. Казалось, в этом жесте была вся ярость. Краем глаза Костя заметил, как охрана напряглась,. В воздухе запахло гарью.

– Дорогой мой, а за что тогда можно мстить? Прошлое – это призрак. Оно может напугать только тех, кто в них верит. Хотя, мой супруг был помешан на мистике. Нумерология, знаки зодиака, таро… Хорошо. Вы утверждаете, что у кого-то были к нему… претензии. Или не только к нему? Может, будет новая жертва? Вторая? Простите, уже третья…

Костя опустил блокнот, пытаясь вглядеться в глаза женщине:

– Что вы имеете в виду?

– Логика мести – это целая цепная реакция. Одна смерть рождает другую. Всегда есть сообщники жертвы, друзья, свидетели… Жены, знающие их тайны. С чего ты решил, что я могу тебе доверять в этом вопросе, мальчик?

Константин вновь хотел подобраться к ней ближе, но охранники становились только настойчивее:

– Вы чувствуете угрозу?

– Это слишком низко, я себе такого не позволяю. Я лишь анализирую риски. И если кто-то затеял игру со смертями, пусть знает – следующий ход будет мой.

– Если вы чувствуете опасность, только скажите, мы…

– Вы? – Рассмеялась Агата, – Вы даже с барменом разобраться не смогли. Что, если он прямо сейчас убивает новую жертву? А вы, товарищ следователь, лясы со мной точите.

Она вышла из-за стола, вытянулась, как струнка, поправила шубу и, впервые за вечер, посмотрела Косте в глаза:

– Если так хотите помочь, можете посетить мою благотворительную выставку, она в этом же здании. Там как раз много таких же картинок, какие вы ищите. На этом я с вами прощаюсь. Спасибо за испорченный завтрак, ваше присутствие было совсем не обязательно.

Все охранники выстроились в ряд, почти по росту, образуя живой коридор, по которому Агата шла, точно по подиуму. Ее образ растворился мгновенно, не оставив после себя и запаха ее духов. Тотчас же исчезла вся охрана. Даже стол ее оказался убран. Это был не шах и мат, это была партия, которая ее даже не заинтересовала.

***

Безумный поток подхватил Костю сразу же, как он вышел из здания. Переговоры по телефону, звон каблуков, возгласы и сигналы автомобилей сливались в один белый шум. Из-за нескончаемого гула мысли мешались в кашу. Выкрики прохожих звучали один за другим, пока Костя и вовсе перестал их понимать. За столько лет работы в закрытом тихом кабинете его голова разучилась работать в толпе.

Костя перепроверил свои записи: Агата заявила, что подобная «мазня» висела в кабинете самого Белова. Незначительная деталь, но в будущем она может сыграть особую роль. Сейчас можно сказать одно – если картины «Н.О.» покупают даже олигархи, то он очень востребованный художник. Осталось только проверить. Нужно отыскать эту выставку….

Пока он наблюдал со стороны за толпой, к нему подошел мужчина в костюме и черных очках:

– Вы Константин Ковалев?

Следователь раздраженно покосился на него. Не дожидаясь ответа, незнакомец протянул ему белый конверт:

– Это подарок от госпожи Агаты. Она просила вам передать его.

Костя взял конверт не сразу. Бумага на ощупь оказалась почти бархатной. Внутри лежал билет на выставку, с автографом.

– Да она издевается…

Адрес совпадал с башней, под которой он находился. Время – прямо сейчас. Минута в минуту.

Константин ворвался обратно в здание и подлетел к напуганному охраннику:

– Где проходит выставка?

– Вы про… Ту самую? – Охранник замер в недоумении.

– А у вас их тут несколько? Да, ту самую!

Охранник указал на дверь в самом краю зала. Она была самой отдаленной и такой неестественной, словно ее здесь и никогда не планировали. Никаких условных обозначений выставки она не имела. Это и есть та самая благотворительность?

Как только дверь за спиной кости закрылась, в его ушах зазвенело от такой кристально-чистой тишины. Белая лестница вела куда-то вниз. И только здесь можно было прочесть еле заметную вывеску «Кошмар смешного человека».

Низкое, подвальное пространство белого цвета было освящено до безумия. Что казалось еще более странным – оно было бесформенным. Случайные стены, пороги, проходы и окна казались целой бесконечной сетью. Костя пробирался глубже, но ничего, кроме стен не видел. Комната за комнатой. Вскоре проходы стали возникать на потолке, в полу, их размеры увеличивались и уменьшались, собирались в бесконечные коридоры либо уходили в тупик.

Пока внезапно он не заметил крошечный квадрат. Затем еще один. Еще и еще… Эти картины были… Необычные. Не абстракции, а самые настоящие изображения кошмаров. Искаженные лица, кричащие в полном беззвучии. Пейзажи Москвы, но с безумно странной перспективой, будто город вот-вот сложится, как карточный домик. Конечности существ удлинялись и снова сокращались. Чем больше вглядываешься в эти картины, тем глубже пропадаешь в них, находя все новые сюжеты, все более кровавые, изощренные, уже не кажущиеся странными, а пугающими, убийственными.

Это не галерея, это склеп. Образы наблюдали за долгожданным гостем. Они давно не видели людей. Ни шороха, ни дыхания, только оглушительная тишина.

– Бред какой-то… – Шепнул Костя. Свернув за угол, он замер в ужасе.

Картины вокруг рассказывали уже не безумную, а отвратительно жестокую историю. Их рамы буквально сочились кровью. Людей на этих картинах разрывало на части. Каждый оттенок передавал безумные страдания миллиард людей, запечатлённых на полотне метр на метр. А в центре этого ада красовался он.

Картина висит не в общем потоке. Она в отдельной нише в самом конце зала, будто в алтаре. Огромная, почти от пола до потолка, притворялась иконостасом.

– Сон номер шесть. – прочел Костя крошечную надпись. Она была точной копией того самого дьявола с карты таро. Только в таких масштабах он не казался язвительным чертом, а реальной предстоящей угрозой. Остальные картины только дополняли его образ. Дьявол смотрел на него, и огонь, окружавший его, пустил искры.

Внезапный звук за спиной заставил Костю вздрогнуть. Это были не шаги, а легкий, металлический перезвон.

В проеме возникло нечто очень странное. Образ, облаченный в огромный пиджак с широкими плечами, поверх которого был надет тугой корсет. Тонкие ноги были покрыты черными колготками. Огромные каблуки добавляли полметра роста. Лицо неизвестной скрывала гигантская шляпа. Все ее тело было окружено цепями, браслетами и прочим металлом. Она словно сбежала с одной из картин.