Контракт

Григорий попятился назад. Воздух из его легких вырвался тихим, сдавленным стоном. Он прижал ладонь ко рту, останавливая рвотный позыв. Разум стал закипать, подавать сигналы тревоги, кричать изнутри «Беги! Беги отсюда подальше! Ты так уже делал, ты знаешь, что нужно!» Но тело будто отказало. Его сковало ледяным параличом.

Все звуки пропали. Тишина, до звона в ушах. Кровь под его ногами пульсировала, и он это чувствовал. Она была еще горячей. Очень горячей. Она обжигала ступни, словно раскаленные угли. Руки парня пытались схватиться хоть за что-то, бессмысленно дергаясь в разные стороны. В конце концов они схватились за волосы парня, словно пытаясь их вырвать.

Гриша продолжал смотреть в лицо Белову. Ему казалось. Что он сейчас встанет на ноги и снова откроет свою чертову пасть и начнет хохотать. Затем выдаст очередную чушь о том, какая жизнь сложная штука, и снова пойдет пить коктейли. Но он не двигался, только продолжал смотреть на потолок, будто презирая бармена. Грише хотелось подойти к нему и плюнуть в лицо, пнуть ногой, открутить голову. Даже своей смертью этот свин умудрился вывести его из себя. Но он не мог. Потому что даже трупом Белов оставался выше его. Это не могло не бесить.

Наконец-то к Грише вернулись силы, чтобы сделать вдох полной грудью и завопить во все горло. Это был не страх, не отчаяние. Это чистая ненависть. Злоба в чистейшем проявлении. И ее услышали все.

***

Мертвые темные улицы Винзаводной могли бы стать идеальным съемочным павильоном для фильма про пост-апокалипсис. Голые ветви деревьев скребли своими когтями кирпичные стены зданий. Бардовые листья, обмякшие после дождя, напоминали лужи крови. Возможно, именно так будет выглядеть мир в судный день.

Внезапно улицы залили синий и красный цвета. Следом друг за другом ехало несколько машин: скорая помощь и две полиции. Свет залезал в битые окна, пробуждая всех спящих в здании демонов. Сейчас они разгневаются, выйдут наружу и уничтожат весь город. Им это не составляло большого труда, но они предпочли отсиживаться по своим углам, пока кто-то не решится разворотить их осиный рой.

Пока снаружи поднимался шум, Белов оставался лежать на холодном кафеле в темном помещении. Его положение дел все еще было достаточно плачевным: планы на вечер не осуществились, время потрачено зря, ну и, конечно же – он умер. Насколько же это глупо – вот так вот взять и умереть вне своего расписания. Без каких-либо предупреждений. Если бы ему сообщили об этом заранее, он бы, конечно же, подготовился получше: попрощался с семьей, с друзьями, решил вопрос с наследством и подготовил себе в этом баре комфортный для него гроб. А то выходит как-то глупо – такой уважаемый человек, как Белов, лежит около унитаза в каком-то заведении на окраине города. Неприлично. Это хорошо, что его уже нашли. Страшно представить, как бы ему тут было, если бы ему пришлось лежать здесь несколько часов, в холодном и темном помещении, наблюдая за миром с высоты его ботинка.

Дверь открылась, и по белому кафелю скользнула полоса света. В дверном проеме возникла женщина в белом халате. Она язвительно улыбнулась и достала фотоаппарат. Забавно, даже после смерти он не остается без женского внимания.

***

Когда Григорий очнулся, шум и пьянство сменились мертвой тишиной. В помещении горел главный свет – яркий, освещающий каждый угол. На полу выделялись цветные пятна от разлитых напитков и следы людей, убегавших отсюда. В дальнем углу стояла директор бара Элеонора Павловна и, кусая ногти, разговаривала с мужчиной в черной кожанке. Он записывал каждое ее слово в блокнот, изредка кивая. Григорий наблюдал за ними из бара, не отрываясь. До него доносились обрывки фраз:

– …Значит, труп обнаружил он. Скажите, он давно у вас работает? Можете ли вы предоставить его характеристику?

– Он работает у нас вторую неделю… Я мало что могу сказать про него… Вроде как приезжий, в городе недавно…

В какой-то момент Элеонора повернула голову на Гришу. Сердце ушло в пятки. Мужчина заметил юношу и уверенным шагом направился к нему.

Он был коротко стрижен, а на лице виднелась щетина. Под густыми бровями на него смотрели уставшие впавшие карие глаза. Вскоре он подошел к бару и вновь раскрыл свой блокнот:

– Сержант полиции Константин Ковалев. – представился мужчина твердым басом, – Могу задать вам несколько вопросов?

Гриша молча кивнул, опустив взгляд на пол. Его глаза пугали бармена. Он не хотел с ними сталкиваться.

– Мне сообщили, что вы обнаружили тело убитого, не так ли?

Григорий неуверенно кивнул.

– Как именно это произошло?

Гриша прокашлялся:

– Я пошел в уборную, и он уже там лежал. А дальше… Я не помню.

– Странно, – Константин обернулся на Элеонору Павловну,– В вашем заведении отсутствует туалет для персонала? Почему вы пошли именно туда?

Элеонора Павловна, стоящая за его спиной, тяжело вздохнула. Гриша притупил взгляд. Следователь активно делал заметки в блокноте левой рукой, бросая косые взгляды на бармена. Затем продолжил:

– Хорошо… Были ли вы лично знакомы, или общались с гражданином Беловым до происшествия?

Григорий покачал головой. Окружавшие его взгляды сдавливали ему грудь, не позволяя сделать и вдоха.

Константин вскинул бровь. Гриша заметил это движение и шумно глотнул слюну.

– Странно, а по информации, которую я имею, за несколько минут до случившегося у вас произошла ссора. Не так ли? – молчание Григория говорило само за себя. Следователь с усмешкой сделал заметку, – О чем вы разговаривали?

Глаза Гриши забегали по бару. Каждый из присутствующих впивался в него взглядом:

– Ни о чем серьезном. Это была не ссора… Это…

– Он осуждал вас за то, что вы приезжий?

Это был удар под дых. Сквозь звон в ушах доносились обрывки фраз «…Бежать наверно тяжело было…»

– Нет… То есть… Я просто сделал ему коктейль, ясно? – его голос стал жёстче, – И он ушел. Все.

Костя хлопнул блокнотом перед носом бармена. Только что осмелевший Гриша вновь сгорбился, сжимая кулаки. Следователь сделал несколько шагов в глубину зала, будто осматриваясь. Все наблюдали за ним, не отрываясь. В воздухе висела тревога, все ждали , что он скажет дальше. Наконец, закончив размышления, Константин вновь бросил взгляд на Гришу и снова достал блокнот:

– Вы пошли за ним. Сгоряча, после ссоры. Что вы хотели с ним сделать, если бы он был жив?

Гриша притупил взгляд. А действительно: что бы он сделал, если бы застукал его в кабинке, насилующего несчастную девушку? Ушел? Нет. Гриша знал, на что он способен. Возможно, ему повезло, что Белов уже был мертв. Что же тогда с…

– Я… Я просто хотел убедиться, что с ней все в порядке.

Рука Константина, сжимающая ручку, замерла. Стас слегка подался вперед.

– С кем? – вязко произнес следователь.

– С девушкой… С которой он разговаривал. Они не были знакомы… Он приставал к ней в зале, затем повел ее туда. Я видел, она была напугана.

– Благородно… – Константин усмехнулся. Его взгляд изменился, он стал более… Заинтересованным, – Имя? Как она выглядела?

Гриша почувствовал покалывание на правой ладони. Там, где она коснулась его своими тонкими ледяными пальцами. Ее изящные руки, обнимающие себя за оголенные плечи. Манящий профиль. Гриша вспоминал каждую деталь, собирая по кусочкам ее образ, словно боялся забыть, как она выглядит. Боялся забыть это имя, которое она оставила в его памяти, как самую незаметную деталь, самую важную улику в этом деле:

– Белла. У нее были белые волосы, большие синие глаза… Она была худая, очень худая… И высокая… На ней было черное платье.

– Кажется, я помню ее, – Вмешался Стас, – Она пришла в бар как раз следом за этим мужчиной.

Константин свел брови:

– Почему вы до сих пор умалчивали об этом? Вы утверждаете, что именно она была вместе с гражданином Беловым во время происшествия… У нее были какие-то особые приметы? Шрамы или родинки?

Гриша только лишь пожал плечами.

– Вы были знакомы?

Гриша чувствовал, как его распиливают взглядом минимум три человека в помещении. Воспоминания расплывались, оставляя только туман перед глазами. То ли запах спирта помутнил его сознание, то ли страх не давал вспомнить все.

– Мы с ней разговаривали точно так же, как и с Беловым. До сегодняшнего вечера я ее не знал.

– Как интересно, в туалет жертву уводит она, а находит ее уже другой… И все трое друг друга не знают.

– Сегодня в баре была полная загруженность, – наконец-то вмешалась Элеонора Павловна, – Сегодня мы работали только по брони. Можем обратиться к списку, где оставлены имена и контактные телефоны. Я уверенна, если что там мы и найдем эту Беллу.

Следователь вздохнул, громко хлопнув блокнотом. Элеонора Павловна широким шагом направилась ко входу, где должен был лежать список гостей. Константин пошел за ней следом. Станислав похлопал Гришу по плечу и осторожно последовал за ними, и закрывал этот парад Гриша, который горел желанием убежать в другую сторону.

Белый лист бумаги лежал на небольшом черном трюмо при входе, как будто ожидая гостей. Константин взял его и стал читать список имен гостей. Элеонора Павловна подлезала ему под руку, желая лично убедиться в том, что там все в порядке.

– Гостей много, но никакой Беллы тут нет. – следователь слегка повернул голову, чтобы видеть Гришу боковым зрением, – Или вы просто водите нас за нос?

Элеонора бросила злобный взгляд на побледневшего Гришу. В диалог вновь ввязался Стас:

– Она могла забронировать место на любое понравившееся имя. Тем более, если убийство… – Он прокашлялся, – было запланированным, то ей точно нужно путать следы.

– Не исключаю такого варианта, – следователь еще раз бегло пробежался по списку, затем смял его и положил в карман, – Кто у вас встречает гостей?

Элеонора встрепенулась, оглядела зал и громко вскликнула:

– Девочки!

На ее зов тут же, нога в ногу, прибежали две девушки в черных пиджаках.

– Вы нас звали?

Константин вздохнул, и повернулся к девушкам. Но в моменте, когда он оборачивался, его взгляд на долю секунды зацепился за Гришу, и тот это заметил. Он почувствовал, словно в него выстрелили из пистолета, и его сердце остановилось.

– Представьтесь, пожалуйста. – следователь вновь достал блокнот.

Девушки одновременно улыбнулись своими кафельно-белыми зубами:

– Виктория. – промурчала блондинка.

– Виктория. – подхватила брюнетка.

На крошечную долю секунды Константин сконфузился, выронил ручку, но тут же поймал и продолжил делать записи, как ни в чем не бывало.

– Скажите мне… Виктории, помните ли вы посетительницу в черном платье, с белыми волосами? Худую, высокую, и очень подавленную.

Девушки переглянулись, затем стали о чем то шептаться. Все молча наблюдали за ними, делая вид, что никто не слышит, о чем они говорят.

– Была. – Радостно заявила Виктория.

– Она не бронировала место, но она выглядела такой опечаленной… – Подхватила Виктория.

– Она даже заплакала. Мы решили ее пропустить…

– Вы пропустили человека без брони? – Элеонора Павловна яростно подлетела к девушкам. Виктории испуганно отпрыгнули, – Вы же знали, что у нас сегодня максимальная нагрузка, и решили впустить прохожих? Хотите, чтобы бар треснул?

– Вас действительно волнует посещаемость вашего бара, а не убийство в нем?

Виктории прижались друг к другу плечом к плечу. Сержант сморщил лоб, почесывая затылок карандашом.

– Я бы хотел посмотреть записи с камер видеонаблюдения, – обратился он к Элеоноре, – надеюсь, вы не возражаете?

Черные стеклянные шарики, словно глаза, виднелись в каждом углу бара. Они подмигивали своими красными зрачками. Они видят каждый шаг, каждое движение. Они наблюдают, не моргая, каждую секунду. Наверно, именно поэтому люди доверили им свою безопасность – камеры никогда не устанут наблюдать. Другой вопрос, а захотят ли они рассказать о том, что именно произошло? Можно ли заставить их замолчать, как людей?

В сером кабинете томно гудел вентилятор на потолке. Посреди комнаты стоял серый стол с компьютером, а вдоль стен расположились шкафы и полочки с различной декоративной ерундой и кубками за победы в сомнительных конкурсах. Помещение оказалось слишком тесным для четырех человек. Элеонора Павловна уселась за стол, а трое мужчин столпились вокруг него. Начальница судорожно клацала по клавишам. Стас нервно постукивал ногой по полу. Позеленевший Гриша места себе не находил. Сжимая челюсть, он не отрывал взгляда от следователя, который продолжал делать записи в своем блокноте, изредка поглядывая на него.

Звук из видеозаписи загудел. На экране появилось изображение тусклого цвета. Был виден бар с высоты потолка, весь зал и двух барменов, которые обслуживали гостей. Все внимательно наблюдали, как за барную стойку уселся гость в белом костюме. Через секунду к нему подошел Григорий. Мужчина в белом о чем-то заговорил, пока Гриша колдовал над стаканом. Вот уже его движения становятся более масштабными, он размахивает руками, бьет его по лицу, а затем и Гриша хочет дать отпор…

– Вижу, вы даже подраться успели? Интересно… – Константин записывал все происходящее на мониторе в блокнот. Гриша не ответил ему, так как не смог открыть рта от напряжения.

Все затаили дыхание, когда в кадре возникла беловолосая девушка в черном платье. Она подошла к бару и осторожно села. Вот Станислав подал ей меню, но та помотала головой. Вот к девушке подошел и сам Гриша. Они о чем-то заговорили. Гриша отходит от нее к противоположной части бара.

Походу, их легенда начинает складываться. От этой мысли Элеонора вздохнула с облегчением. Они близки к разгадке. Сержант не смел и моргнуть, просматривая запись.

И тут все увидели то, от чего колени Григория затряслись, а сам парень чуть ли не рухнул на пол. Блондинка встает с места и спокойно уходит в сторону выхода. Ей понадобилось ровно двадцать шагов до черных штор, чтобы покинуть кадр. С Беловым она даже не пересекалась.

Сердце Гриши остановилось. Он готов был провалиться сквозь землю. С него текло семь потов. Все трое медленно повернули головы в его сторону. Как это могло произойти? Он же точно все видел. Она уходила вместе с ним туда.

Следующий кадр закапывал бармена еще глубже. На нем Белов направляется в сторону уборной, и через минуту Гриша следует за ним. Далее он уже вернется, чтобы сообщить о трупе.

– Теперь картина прояснилась. – Константин хлопнул блокнотом прямо перед носом Григория. Этот хлопок точно напоминал удар молотком от судьи, который собирается объявить смертный приговор.

Элеонора Павловна накрыла ладонями лицо. Станислав стремительно вышел из кабинета. Один только сержант смотрел на него в упор в надежде, что он сейчас сам раскается в содеянном.

– Вы едете с нами в участок до выяснения обстоятельств. И поверьте, за вашу ложь вам уже прилетит срок.

– Нет, подождите, это какая-то ошибка! Все точно было не так!

– Мы все увидели, и этого вполне достаточно, чтобы задержать вас до выяснения обстоятельств. Вы дали ложное показание и оклеветали ни в чем не виновную девушку, и это вам сделало только хуже. Признайтесь сейчас. Или вы хотите прикинуться психически больным?

Григорий пытался что-то сказать в ответ, но его ребра сковало цепями. Он не мог сделать ни вдоха, ни выдоха. Парень стал задыхаться. Перед глазами все поплыло. В какой-то момент он и сам поверил, что это он отравил Белова. Каким образом? Непонятно. Но то, что показывали камеры, было тому доказательством.

– Прошу проследовать вас за мной, мы отвезем вас в участок и…

– Товарищ сержант! – В дверном проеме вновь возникла девушка в белом халате. Ее мертвенно бледное лицо было похоже на голый череп, а костлявые руки держали пластиковый пакет, внутри которого виднелась окровавленная карточка, – Мне кажется, вам это пригодится.

Девушка передала следователю в руки найденную улику. Гриша видел только его спину. Константин тяжело задышал, и его тело слегка трясло. Через некоторое время он развернулся к ним побледневшим лицом и дрожащим голосом обратился к Элеоноре:

– Мы сейчас же едем в участок. Ты и все твои призраки, немедленно.

Он схватил Гришу за запястье и потащил к выходу. В глазах парня потемнело. Все-таки поймали. Не убежал.

Элеонора Павловна вылетела следом за ними. Следователь Стремительно разрезал пространство быстрыми шагами, а в его глазах читалась паника.

Как только они подошли к выходу, из-за черных штор возникла женская фигура.

– Что здесь происходит? – Твердый голос Майи остановил Константина. Григорий с ужасом поднял глаза. Это действительно была она: Растрепанная, не накрашенная, в легкой весенней куртке. Пытаясь восстановить дыхание, она продолжила, – Почему моего жениха задерживают?

– А вы, простите, кто?

– На каком основании вы допрашиваете его без адвоката? – Она шла прямо на Константина, но тот оставался неподвижным. Он был выше ее на полторы головы, но это ее не останавливало, – Я уже вызвала нашего семейного юриста, он будет здесь через пять минут, а вы будете искать новое место работы!

– Ваш жених – главный подозреваемый в убийстве. До приезда вашего адвоката он будет доставлен в отдел для оформления.

Константин пытался обойти девушку, но та вновь перегородила ему путь.

– Тогда я попрошу у вас заключение судмедэкспертизы, где указано, что смерть была насильственной. У вас его еще нет? А что у вас есть? Показания, что они ругались? Это не основание для задержания как подозреваемого, а только для допроса как свидетеля.

На лице Константина читалось восхищение. Следователь внешне казался невозмутимым, но Гриша чувствовал, как сживается рука на его запястье.

Майя оставалась стоять с гордо поднятой головой. Она знала – эту партию она выиграла. Девушка выросла в хорошей семье. Она родилась в одном городе с Гришей и Стасом, а к ее совершеннолетию родители сделали все, чтобы вся семья смогла переехать в столицу и построить здесь свою юридическую компанию. А после смерти матери Майя почувствовала еще больший груз ответственности, и стала помогать отцу по работе. Эта девушка не пальцем делана.

Краем глаза Григорий заметил Стаса, который медленно двигался вдоль стенки к выходу. Это он позвонил Майе, чтобы она приехала. Скрепя зубами Гриша отводит взгляд в сторону, дабы показать, что даже в таком плачевном состоянии он может быть обижен. Уж лучше делать вид, что ты зол, чем показать красное от стыда лицо.

В этот момент в кармане куртки следователя слышится вибрация. Константин достает телефон и отходит в сторону. Майя мгновенно бросается к Грише, крепко прижавшись к нему. Григорий остается неподвижным, прислушиваясь к обрывкам фраз следователя:

– Да, понял… Но… Да, хорошо… – Он развернулся на будущих молодожен, оскалив зубы, – Ваш отец, видимо, очень оперативный. Мне только что сообщили, что появились «новые обстоятельства», требующие проверки. А теперь я прошу всех покинуть место преступления.

Следователь отворачивается, давая понять, что разговор окончен.

Майя хватает Гришу за локоть. На секунду Гриша подумал, что точно так же Белов схватил Беллу.

– Пошли. Тебе нужно отдохнуть. Обсудим все дома.

Они первыми стремительно покидают бар. Гриша чувствовал, как его провожают взглядом. Его лицо побагровело пуще прежнего. Никогда еще он не чувствовал себя таким жалким и униженным. Все, что ему оставалось, это следовать за ней, как кукле за хозяйкой.

Как только они прошли сквозь черные шторы, Гриша на мгновение обернулся. В щели между плотными тканями он замечает, что взгляд Константина все еще следует за ним. Но он смотрел на него не как следователь на преступника, а как ученый на зверька – с пугающим и изощренным интересом. От этого Гриша чувствовал себя только еще более оскорбленным.

* * *

Вернувшись в кабинет, Элеонора Павловна бросила очки на стол и обессиленно рухнула в кресло. Распустив шишку ярко-рыжих волос, она бросила косой взгляд на гудящий в углу маленький холодильник. Это был ее своеобразный тревожный чемоданчик, или даже аптечка. Когда владеешь бизнесом – спасаешься всеми возможными способами.

Элеонора оттолкнулась ногой от пола и подъехала к своему мини-бару, налила коньяк. Пить на рабочем месте строго запрещено, только сегодня это место преступления. Значит, ей можно все…

Поднести к губам стакан она не успела. Тишину разрезал телефонный звонок. Хороший руководитель должен отвечать мгновенно, лишь бы не упустить выгодную возможность:

– Кто это?

– Здравствуй, Элеонора, – Мяукающий голос в трубке был хладнокровно спокойным. Элеонора знала ту, которая разговаривает только так, – Как поживает твой бизнес? Говорят, сегодня было жарко…

– Что тебе нужно? – Взвизгнула женщина. К горлу подступил ком.

– Не притворяйся дурочкой. Я знаю, что ты сделала. Это слишком халатное отношение к посетителям, такое бизнес не терпит… Понимаешь, о чем я?

– Решила насмехаться надо мной? Я ничего не делала. – Она пыталась звучать как можно тверже. Начальство не должно позволять себе мягкотелость.

– Что ты… Просто хотела убедиться, что ты в порядке. Не каждый день убивают партнеров по бизнесу, да?

– Он был просто гость. Я несколько лет не имела с ним никаких дел.

– Гость? Как грубо. Любишь ты лишать людей имен. Раньше был «инвестор», сегодня «гость»…

Правое веко задрожало. Элеонора видела, как бледнеют ее руки. Пора заканчивать этот диалог:

– Я не могу сейчас разговаривать, у меня много дел. Прощайте.

Бросив трубку в дальний угол комнаты, Элеонора схватилась за голову. Голова гудела, а в глазах поплыли синие пятна. Женщина схватилась за бутылку и сделала несколько глотков прямо с горла.

Ничего. Все пройдет. Не достанут.

* * *

Сотрудники полиции один за другим покидали опустевший бар. В помещении звучала оглушительная тишина, которая скрипела мыслями по мозгам, будто вилкой по тарелке.

Стоявший около барной стойки в гордом одиночестве, следователь Константин нервно вытирал пот со лба платком. В правой руке он держал одну из найденных на месте происшествия улик. Небольшую окровавленную картонку в пластиковом пакете, на которую никто даже не обратил должного внимания. «Скорее всего, это просто мусор, который случайно выронили. – сказала ему Магда, девушка в белом халате, – Она находилась здесь, недалеко от бара, и на ней нет никаких отпечатков».

Но Костя уже видел подобное. В прошлый раз ему сказали точно так же, и он был вынужден поверить. Но в этот раз все казалось куда серьезнее.

Виной тому рогатый дьявол, смотрящий на него с маленькой картонки одной из карт таро. Кривой, шершавый кусок картона, такой неестественный. Он смотрел на Костю и насмехался над ним. «Что ты будешь делать теперь?»

Глава 3. разорвать на куски

Сладковатый, теплый запах меди слезил глаза. Багрово-черные пятна покрыли пол причудливым узором. В комнате было темно. Сквозь завешанные шторы пробивался тонкий луч белого света от фонарного столба. Тонкая полоса прошла по простыне, упала на пол и запрыгнула на ее шею. Она все так же была прикована к своей коляске. Опрокинутая назад голова висела, словно маятник часов. На лице замер тихий ужас.

Его взгляд поднялся на зеркало, висевшее напротив него. В глубине темноты он не увидел своего отражения. Там стоял кто-то, но не он. Его кожа была серой, глаза мертвенно пусты. Черты лица заострились. Онумер, а на его место пришел кто-то другой.

В вязкой тишине тикали часы. Но время уже остановилось. В эту самую ночь. Двадцать первое. Понедельник.

***

Холодные капли, смешанные с известью, собирались в центре купольного потолка, а затем срывались и стремительно летели вниз, чтобы разбиться о металлический люк.

Так продолжалось до тех пор, пока с потолка не стала стекать ровная водяная струя. Вода текла водопадами со стен, ручьем стекала с окна, из каждой двери. Вскоре колонны утонули в воде на метр. Девять ступеней оказались под водой, от которой шел трупный запах.

Внезапно из воды всплыло что-то очень странное и бесформенное. Оно медленно выходило на поверхность, а затем и вовсе зависло в воздухе. Обезображенная форма чего-то человеческого.

Водная гладь, больше похожая на тягучий мазут, стала извиваться и ходить волнами. Вскоре из нее стали медленно выбираться руки. Сначала одна, затем еще одна, две, пять, и вот уже несколько десятков кривых черных рук тянулись к изуродованному туловищу.

Тело зашевелилось и вздрогнуло. Его брюхо пульсировало, изогнулось и скривилось. Плечи то расправлялись, то снова стремились сжаться. Шея стала крутиться во все стороны, а челюсть с треском раскрывалась все шире. По горлу прошелся огромный ком, и вот во рту обугленной массы возникло что-то круглое и черное.

Тело в последний раз выгнулось, и с хлюпом высвободило липкий шар. Сотни рук словно сорвались с цепи и устремились поймать неизвестный предмет. Туловище, до этого загадочным образом висевшее в воздухе, внезапно обмякло и шумно плюхнулось в воду. Торчащие руки закачались, постепенно отрываясь друг от друга, пока желанный предмет не остался только в одной ладони. Это оказалось черное, покрытое липкой оболочкой яблоко.