Контракт

Григорий слушал его спиной, играя скулами. «Выскочка с вокзала» прозвучала громче, чем пощечина.

– Не все такие никчемные, как вы думаете.

– Не все. Только те, кому есть что терять. Как бы сказать… У тебя есть девушка?

– Есть. – пробросил Гриша, Вскинув бровь. К чему этот вопрос?

Белов довольно прищурился:

– Значит, вдвоем боретесь. Романтика! Снимаете койко-место в Любино, делите на двоих одну шаурму. Она смотрит на тебя по вечерам влюбленными глазами, а потом так же смотрит на новую сумочку. Из окна трамвая смотрит на новый Порш. А ты работаешь в поте лица, даже не смея смотреть на то, что хочешь ты. Потом засыпаешь с этим чувством, что не сможешь ей дать того… Чего она, может, и не просит, но заслуживает.

Гриша замер около шкафа в полном недоумении. В какой момент диалог приобрел эти краски? Как же хотелось сказать ему пару грубостей, но стоит все-таки изобразить хорошего работника и просто уйти от диалога.

Бармен уже принял решение уйти, как вдруг Белов с размаху стукнул бокалом о гранитную столешницу. Стеклянный звон еле уцелевшей ножки заставил Гришу вздрогнуть.

– Ну а теперь скажи, – Щелчком пальца Белов указал на пустой бокал, намекая на повтор. Он принципиально не собирался его отпускать, – как мужчина мужчине… Никогда не хотелось попробовать что-то другое? Нет, я, конечно, не предлагаю бросить любимую и все такое… Просто… Исполнить свои хотелки?

Этот вопрос казался таким пошлым, таким грязным, что у бармена скрутило живот. Таким же гадким казался ему и ответ:

– Нет. Я люблю ее. Как и она меня.

– «Люблю». Забавно, – Белов подался вперед. В его красном напыщенном лице появилось что-то звериное, – Ты Действительно веришь, что это навсегда? Действительно хочешь потратить время на этот сказочный бред из девчачьих книжек? Она же все равно уйдет от тебя к кому побогаче, к такому, как я, например…

–– Закройте рот. – сорвалось с уст бармена. Он сам испугался тех слов, которые только что сказал. Но Белова это не оскорбило. Наоборот, его глаза внезапно загорелись по-новому.

Григорий напряженно протянул ему второй бокал «Лолиты». Белов продолжал изучать его. Его лицо сделалось таким, будто в его голову пришла гениальная мысль:

– Вот скажи, Григорий… Ты разливаешь здесь свою «Лолиту». – Он задумчиво повертел бокалом, – Скорее всего, читал Набокова?

Гриша ничего не ответил. Это не помешало Белову продолжить:

– Еще и не образован, ясно. Хорошая книжка. Почти моя настольная. – Мужчина посмотрел на недоумевающего бармена и засмеялся, – И кто виноват? Девочка-нимфетка, щеголяющая в трусиках перед больным стариком? Или больной старик соблазнял сам себя, проецируя свою похоть на невинный объект? Хотел ли он это в действительности, или это желание пробуждал кто-то другой? Вопрос, конечно, для интеллектуалов. Нам, простым грешникам, ответ нужен практический. Чтобы знать, кого ненавидеть после грехопадения: себя или… ее?

– Давайте закончим этот бессмысленный диалог. Мне нет никакого дела до ваших псевдо-философских идей.

Бармен развернулся и стал отдаляться от мужчины, но обрывки фраз все еще доносились до него, и вынудили остановиться:

– Очень жаль… – Белов задумчиво вглядывался в толпу, – Твоя девушка, ее семья, весь этот город… Все будут жрать тебя по кусочку, а ты еще скажешь им «спасибо» за честь быть съеденным.

Слово «субординация» потеряла смысл в голове бармена:

– Пусть лучше так, чем быть похабным циником с больной фантазией.

Хитрая улыбка слезла с лица Белова. Он нахмурил брови:

– Да, ты прав. Я и есть тот циник, в которого ты превратишься лет через десять. Если, конечно, хватит духу не сдохнуть в своей конуре с мыслью о «чистой любви». – Белов поднялся с места и снова оглядел зал, – А я пойду, выцеплю себе кого-нибудь…

– Что ты можешь знать о чистой любви? Ты, чертов…

Гриша не успел договорить, Белов развернулся и с размаху ударил того по лицу. Бармен завалился на барную стойку и взвыл от боли. По залу прошлись вздохи.

– Не забывай свое место, щенок. – Белов усмехнулся, – Что молчишь? Ты не договорил. Будешь показывать зубки? Конечно – нет.

Гриша приподнялся, сжимая кулаки. Он твердо решил, что ответит этой свинье, и плевать, что после такого его уволят. Все, чего он сейчас хотел – увидеть его разбитое окровавленное лицо. Бармен уже поднял кулак над головой, но вдруг почувствовал чью-то крепкую руку на своем плече и взвыл от боли. Обернувшись, он увидел Станислава:

– Сходи в подсобку за еще одной бутылкой грушевой водки. На баре закончилась. – Старший бармен улыбался, но из его глаз летели искры. Гриша прижал плечи к ушам и быстро удалился из зала. Белов молча проводил его взглядом.

Старший бармен вздохнул с облегчением. Хотелось бы воздержаться от конфликтов в этот и без того трудный день. Парень оглядел свое рабочее место.

На самом краю барной стойки стоял пустой бокал. Над ним склонилась девушка с длинными темными кудрями и тонкими губками. Станислав поспешно подошел к ней:

– Дама желает повторить?

Девушка подняла на него свои большие кошачьи глаза безумно яркого голубого цвета, подведенные черными стрелками. На секунду Стас затаил дыхание, как только их увидел. Девушка улыбнулась:

– Да, не отказалась бы.

Под приглушенным светом ее кожа казалось бледной, словно она была целиком из жемчуга. Подчеркивало ее белизну бархатное черное платье, открывавшее ее острые плечи и слегка голубоватые ключицы.

Станислав быстро отправил грязный бокал на длинной ножке в раковину и развернулся к шкафу, чтобы достать нужные ему ингредиенты. Девушка наблюдала за каждым его движением. Краем глаза она продолжала следить за таинственным гостем в белом костюме. Тонкие брови нахмурились. Кажется, она его знает…

Девушка убрала волнистые локоны за уши и осторожно раскрыла небольшой клатч, лежавший у нее на коленях. Внутри она нашла маленький мешочек с картами. Незнакомка схватила двумя пальцами случайную карту и вытащила ее. В ее глазах родилась тревога. Она смотрела на карту с изображением монстра. Крошечная надпись внизу гласила – дьявол.

***

Ближе к полуночи бар уже был полностью забит гостями. Они активно общались друг с другом, танцевали и, конечно же, пили огромное количество алкоголя. Желающих выпить становилось все больше и больше.

– Доброй ночи! – Послышалось за плотной шторой у входа, – Добро пожаловать в бар «Вавилон»! Вы бронировали место?

– Честно признаться, я ничего не бронировала… – томный голос ответил персоналу, – я и не хотела сюда приходить сегодня. Я так спонтанно приняла решение прийти сюда… Может быть, у вас будет одно свободное местечко?

– Извините, но все места заняты… – Ответила одна из девушек.

– Мы сами не ожидали такого наплыва гостей, – Подхватила ее напарница, – К тому же вечер пятницы…

На миг в холле наступила тишина. Ее тут же заполнила лирическая музыка, доносящаяся из зала. В такт ей раздался еле слышный всхлип.

– Простите… Просто… – женский голос задрожал, – Мне не стоило сюда приходить… Но я просто не могу оставаться дома одна. Я подумала, что смогу как-нибудь… – Девушка всхлипнула и затаила дыхание, – Ладно, забудьте. Это глупость. Я сошла с ума и несу полный бред.

– Постойте! – Хором остановили гостью девушки.

– Простите нас, – продолжила одна из них, – Мы сейчас вам что-нибудь подберем… Проходите.

Шторы раздвинулись в разные стороны, и в бар вошла чрезвычайно тонкая девушка в коротком черном платье, так нежно подчеркивающем ее самые сладкие изгибы тела. Белые волосы были собраны в неаккуратный пучок. Ее стан со входа сковал взгляды всех лиц мужского пола.

Девушка бесшумно двигалась к бару, как паучиха к своей жертве. Неизвестный мужчина за баром, заметив ее, без разговоров уступил даме место.

Станислав, заметив новоприбывшую, тут же подскочил к ней, расправив плечи:

– Доброй ночи! Вы у нас в первый раз? Позвольте предоставить вам наше меню и немного рассказать о концепции нашего бара…

Ее рука потянулась к картонной барной карте. Гостья лениво прочитала все позиции в меню, затем выдохнула и промолвила:

– Мне нужно еще подумать, извините…

Она откинулась на спинку стула и уложила свои руки на плечи, словно обнимая саму себя. Станислав молча кивнул головой и отошел к другому клиенту.

К тому времени за бар вернулся Гриша. Он глядел гостей – Белов все еще восседал на своем месте, как на троне, и смотрел прямо на него. Бармен отвел взгляд и сразу заметил скучающую девушку. Стоит занять себя работой:

– Здравствуйте. Я могу предложить вам один коктейль, – Бармен протянул руку к меню и указал пальцем на одну из позиций, – Этот коктейль…

Тонкая белая рука осторожно прикоснулась к его ладони и сжала. Ее губы дрогнули:

– Виктор…

Ее кожа казалась неестественно бархатной. Гришу удивил этот факт больше, чем странное поведение гости. Он невольно провел пальцами по тыльной стороне ее ладони, словно желая убедиться в ее нежности.

– О нет, – девушка отпустила его, – простите меня! Я просто… Вы так похожи…

Опомнившись, Гриша дернул руку и прижал ее к груди. Потупив взгляд, он неловко оглядел стойку:

– Как выберите, можете позвать меня… Или моего коллегу.

Она подняла свой взгляд на бармена. Гриша увидел ее большие бледно-голубоватые глаза, подчеркнутые стрелками.

– Да, извините… А я уже выбрала. – краем глаза пробежав по позициям в меню, она откинула его в сторону, – Можно мне то, чего нет?

Гриша усмехнулся, но вскоре понял по ее лицу, что она не шутит. Эта просьба сбила его с толку:

– Простите?

– В этом меню все такое… Предсказуемое. «Леди Пикфорд» это очередная интерпретация кровавой Мери, а «Изергиль» и вовсе пошлое подобие Негрони. – Ее губы растягиваются в улыбке, – А есть ли у вас что-то от себя? От фантазии?

– Я бармен, а не алхимик. Могу приготовить только то, что вы видите перед собой.

Ее взгляд стал медленно прощупывать Гришу с ног до головы. Бармен будто ощущал ее касания на себе. От этого становилось неловко. Что-то не так с его формой? Пятно? Что такого интересного она там разглядывает?

Невольно он сам стал изучать линии ее шеи, открытых плеч, глубокого декольте…

– А я так надеялась, что у здешних барменов хорошая фантазия… – Она вновь смотрела ему в глаза. Но теперь с язвительным прищуром. Гриша прокашлялся и стал натирать стойку тряпкой, пряча свой взгляд, – Странный бар. Давно тут работаешь?

– Не совсем… – Сухо ответил Гриша, – А вы ценительница?

Прикрыв лицо тонкими пальцами, она издала смешок:

– Нет, просто уже бывала здесь. Но не припоминаю, что здесь были такие красавчики, как ты.

О чем она? И как давно мы перешли на «Ты»? Могу ли я…

Гриша настолько заигрался в уборщика, что чуть не сбил бокал сидящего рядом клиента. Бросив это дело, он развернулся к шкафу и теперь разговаривал спиной:

– Спасибо. Заказывать будете? А то у меня много клиентов.

– Я уже заказала. «То, чего нет».

По спине пробежали мурашки. Убежать не получится. Гриша стал хватать первые попавшиеся бутылки и смешивать все в шейкере. Изредка он бросал взгляд на девушку, которая не могла от него оторваться. Гриша видел, как она покусывала губы и водила пальцами по стойке.

– У тебя красивые руки… – Вздохнула она, – Чистые. Это хорошо.

– Вы часто оцениваете руки барменов? – Он сделал особый акцент на слово «Вы». Он хотел подчеркнуть, что не собирается уходить за эту грань.

– Это я так. Про человека можно много чего сказать, взглянув на его руки…

Когтистая ладонь, словно змея, выждала момент и схватила Гришу за запястье. Парень не стал сопротивляться. Сейчас страх уступил место интересу. Указательным пальцем она прошлась по линиям на ладони, затем стала подниматься выше и вести след по венам. Дыхание парня сбилось, внутри окатило жаром. От нее пахло вишней. На мгновение он захотел попробовать ее кожу на вкус…

– Вы странно разговаривайте. – Бармен одернул руку и в спешке принялся разливать в бокал напиток.

– Мне просто скучно.

Гриша протянул бокал девушке. Это был идеальный момент, чтобы извиниться и уйти, но он этого не делал. Будто бы здесь не поставлена нужная точка их разговора. Девушка сделала глоток напитка, не отрывая от него глаз:

– Ты какой-то нервный. – Девушка бросила взгляд ровно на то место, где сейчас сидел Белов, – Вы с ним повздорили? Почему он на тебя так злобно смотрит?

Гриша посмотрел туда же. Они встретились взглядами с Беловым, который теперь усмехался:

– Это не важно.

– Не обращай на него внимания, он так же жалок, как и все остальные. – Ее взгляд резко изменился. Она как будто смотрит прямо в его душу, – Не то, что ты, Гриша. Правда ведь?

Гриша оцепенел. Теперь становилось действительно жутко. Она назвала его имя.

– Я… Я не знаю.

– Замечательный ответ. – легкая усмешка вновь вернулась на ее милое личико, – нам столько еще предстоит с тобой узнать, Гриша. Может быть, это мне суждено стать твоей закуской. Если меня не съест кто-то другой…

Он впивался взглядом в движение ее груди. Теперь он это делал откровенно. С каждым вдохом она увеличивалась, а бледная кожа словно растягивалась, как резина. С его губ сорвалось еле слышное:

– Скажи хоть, как тебя…

– Белла. – Она поддалась чуть вперед, словно желая поцеловать бармена. Теперь он играет по ее правилам.

– Прости… те… – Он неловко отвернулся и стал изображать активный поиск неизвестно чего, – Я сейчас… Только вот мне надо…

Мямля что-то себе под нос, Гриша отправился на поиски. Белла молча наблюдала за барменом, прикусывая губу. Ее тоска превратилась в томное ожидание. И тут ее отвлек незнакомый голос:

– Почему такая красавица осталась одна в такой вечер?

Она оглянулась, удивленно хлопая ресницами. Рядом с ней оказался мужчина в белом костюме и смотрел прямо в глаза.

– Наверное, это наказание за мои грехи…

– У вас не может быть грехов, вы настоящий ангел! – Белов схватил ее ладонь и поцеловал, – С вашего позволения я сегодня обеспечу вам самый лучший райский отдых.

Довольный собой Белов улыбнулся, но гостья испуганно отвернулась от него. Тот скрипнул зубами.

– Вы действительно желаете угостить незнакомую девушку? А вдруг я занята?

– У вас нет молодого человека. Если он был, он находился бы здесь. А даже если есть – он вас больше не достоин, потому что посмел оставить свою даму в одиночестве.

Внезапно Белла развернулась и посмотрела мужчине прямо в глаза. Белов почувствовал, как горячая кровь, смешанная с алкоголем, стремительно текла по его венам.

– Давайте закончим этот диалог.

Эти слова ощущались точно так же, как пощечина. Она вновь развернулась, будто желая уйти. Белов жадно прикусил губу. Эту крепость не так уж легко захватить. Это-то его и заводило:

– Я не хотел вас ничем обидеть, мадам. Просто я обеспокоен… Ваши глаза, они не сверкают от радости, а только от слез. Мне это приносит жуткую боль. Позвольте мне хотя бы попытаться вам помочь. Если же вы откажете, я вас больше не побеспокою, но…

– Нет, постойте! – Белла резко повернулась и схватила его за руку. Белов чуть ли не рухнул на пол, теряя равновесие. Он просто не успевал следить за переменчивостью ее настроения, – Не оставляйте меня одну, пожалуйста!

– Оставить женщину в одиночестве просто противозаконно! За такое должны сажать в тюрьму. Дорогая, будь уверенна, этой ночью ты одна не останешься. – Он приложил свою огромную потную ладонь к ее щеке.

Краем глаза мужчина увидел, как в противоположной стороне барной стойки шел Гриша с бокалом коктейля. Они встретились взглядом. Белов подмигнул ему, как бы говоря «смотри и учись, салага». Бармен заметил сидящую рядом блондинку. Он сорвался с места, расплескав содержимое бокала в своей руке. Белов не стал терять времени, схватил Беллу за запястье и потащил вглубь веселящейся толпы. Та, на удивление, оказалась покладистой.

Парочка ворвалась в центр зала, где правила музыка. Белла стала медленно изгибаться, словно в ритуальном танце. Белов улыбнулся во все зубы. Эта улыбка заразила невинную девушку.

– А потом? Потом ты меня не оставишь? – Она двигалась к нему все ближе. Белов еле сдерживал себя, чтобы не напрыгнуть на нее прямо здесь.

– Потом – будет видно. Не будем загадывать. – Он приобнял ее за талию, – Посмотри на меня, моя пташка, я хочу увидеть твои глаза.

Белла захлопала пышными ресницами, заглянув в его красные пьяные глаза. В эту секунду между ними словно натянулась невидимая леска, не позволяющая им отвести взгляд.

– Ну как тебе? Нравится? – облизнув губы, она протянула руку в сторону и выхватила чей-то бокал из толпы. Белла легким движением пригубила содержимое. Горький вкус крепкого алкоголя мгновенно согрел горло и вскружил голову.

– Дама любит покрепче? – Белов взял бокал из ее руки и высушил его до дна, не отрывая взгляда от новой пассии.

Белла закусила губу. Ее дыхание участилось. Внезапно в помещении стало очень жарко. Белов почувствовал, как леска в его зрачках стала тянуть к ее лицу.

Она схватила его за голову и притянула к себе. Через секунду их губы соприкоснулись. Белов почувствовал вкус горечи. Белла пустила в атаку свой язык через его губы. В порыве страсти она стала прикусывать их, оттягивать, а затем снова впиваться клыками. Белов сжимал ее ягодицы, с трудом сдерживая безумное желание владеть ею. С небес на землю его вернул новый укус девушки, который оказался больнее прежних. Он отстранился и прижал ладонь ко рту.

– Какая ты горячая… Скажи хоть, как тебя зовут?

Девушка слизала с губ красные капли.

– Белла.

Белов уже открыл рот, чтобы представиться в ответ, но в этот момент Белла вновь накидывается на него с новым горячим поцелуем.

Он чувствовал, как в его теле что-то загорелось. Неизвестный жар зародился у него в животе, заполонил грудь и ударил в голову. На лбу проступили капли пота. Мысли затуманились, он не мог думать ни о чем, кроме как о ее теле.

– Ты тоже это чувствуешь? – ее руки скользили по его телу. Белла вцепилась в его грудь и тянула к себе, – Я не могу больше себя сдерживать. Здесь слишком жарко… Я хочу, чтобы ты меня раздел…

Его огромные трясущиеся ладони взяли девушку за грудь. Его дыхание участилось. По телу побежали мурашки. Белов потерял момент, когда все вышло из-под его контроля, но это ему даже нравилось.

Не отрывая взгляда от мужчины, Белла взялась за лямки платья и стала оттягивать их вниз. Белая грудь медленно стала выскальзывать из ткани, пока полностью не обнажилась. Белов слегка смутился, оглядывая толпу людей вокруг, но Беллу уже ничего не смущала. Схватив мужчину за затылок, она опустила его голову к своей обнаженной груди. Белов прихватил ее за талию и резко поднял на руки, прижимая к себе. Оторвавшись от пола, Белла взвизгнула, а затем обхватила мужчину ногами. Под белыми брюками она чувствовала его любовь, и это ее ужасно заводило. Из ее рта вырывался стон, который смешивался с музыкой.

– Пойдем за мной… – Белла спрыгнула на пол и потянула его за собой, – Пойдем скорее…

Словно заколдованный, он пошел за ней. Он не понимал, что происходит вокруг и куда именно они идут. Он видел только ее. В голове не осталось ни одной мысли. Она заполнила собой все пространство, словно из бара пропали все гости. Словно из его жизни пропали все люди, которых он знал, и осталась она одна.

На полпути Белов резко обернулся. Окружавшие его люди в красном свете неоновых ламп смазались и потеряли свою форму, словно на размытой фотографии. Они стали растворяться в одно алое бархатное полотно. Но на этом полотне горела светом еще одна фигура, которая вглядывалась в его душу и тянула к нему свои руки. Белов не смог ответить на этот жест, его руки уже были связаны. Вскоре стан из чистого света растворился вместе со всеми, оставив после себя только мрак.

Глава 2. Ее никогда не было

В густой толпе пьяных тел, укрытых полумраком, с редкими прорезями желтоватого света, Григорий четко видел их фигуры. Белов, его пьяная, вялая походка, открытая пасть, оскал кафельных зубов. Он смеялся, и его противный хохот будто бы заглушал музыку. Толстой потной ладонью он впился в ее локоть, как стервятник когтями впивается в свою добычу.

Но Белла была невозмутима. Ее хрупкий стан медленно проплывал через толпу вместе с Беловым. Гриша видел ее открытые плечи и обнаженную спину с фарфоровой кожей. Линия позвоночника спускалась в глубину платья, к изгибу поясницы. Белла будто специально выбрала столь откровенный ракурс, чтобы привлечь внимание сонного бармена. Самое ужасное, что у нее это получилось. Он хотел ее коснуться. Попробовать ее кожу на вкус. Схватить за тонкую талию и сжимать, как это делает Белов…

От этой мысли во рту возникла горечь. Перед глазами Григория возникали картины, как этот напыженный бармалей трогает ее своими грязными лапами. Как он сдавливает ее, и Белла, словно гипсовая статуя, покрывается трещинами и рассыпается. Его разрывало от обиды к такой судьбе. Или же, от того, что он хотел быть на месте Белова?

Он снова поднял взгляд в ее сторону. Внезапно весь мир вокруг стал белым шумом. Одно движение, уничтожившее все вокруг. Резкое, грубое движение головы, опрокинувшейся через плечо, словно ее шея надломилась, как ветка дерева. По ее лицу стекали белые волосы, обнажая безумный взгляд, направленный прямо на Гришу. В ее глазах читался не крик о помощи, а что-то пошлое, вызывающее. Она его проверяла.

Григорий отвернулся. Стал переставлять бутылки, натирать бокалы. В голове он стал повторять рецептуру коктейлей, последовательность их приготовления, все, что угодно, лишь бы вытеснить мысли об этих двоих. Но линии ее фигуры будто отпечатались на его зрачках. Даже когда он закрывал глаза, Гриша все равно видел ее взгляд.

Тряпка с глухим шлепком упала в раковину. Решение пришло не из головы, а из желудка – спазмом тошноты. Он не знал, что он собирается сделать, но знал – ничем хорошим это не кончится.

– Гриша! – Стас окликнул его, когда тот вышел из-за барной стойки, – Ты куда? У нас полный зал!

– Покурить.

– Ты с ума сошел? Нашел время! – Но музыка быстро заглушила все его слова, и через секунду Григорий растворился в толпе.

Станислав проводил его взглядом, агрессивно натирая барную стойку тряпкой. Внезапно он обратил внимание на свободное место на самом краю, где стоял пустой бокал на ножке, а под ним лежала купюра. Не уходя в глубокие раздумья, кто здесь сидел и сколько должен был, Стас схватил купюру и сунул в кассу.

***

Десятки тел пьяных гостей слились в одну огромную кишащую массу с сотнями рук и ног. Григорий пытался пролезть через них, все время извиняясь и уклоняясь от резких движений их кривых конечностей.

Длинные пальцы превращались в ветви деревьев, а извивающиеся тела – в стволы деревьев. Желтый свет одинокой лампы имитировал свечение месяца. Григорий пробирался через этот лес, как в страшном сне.

С большим трудом бармен добрался до коричневой двери. Музыка осталась где-то позади. Гриша замер, не решаясь сделать следующий шаг. Он прислушивался к звукам: тихий гул вентиляции, низкий металлический вздох.

Дрожащей рукой он приоткрыл дверь и оглядел три кабинки. Тусклый свет лампы освещал три открытые дверцы. Ни звука более.

Григорий вошел внутрь и закрыл за собой дверь.

– Белла?… – Шепнул он еле слышно себе под нос. Ответа не последовало. Лишь мерцающая лампа тихо скрипела, освещая черно-белую плитку с бордовыми линиями в щелях. Запах хлорки смешивался с чем-то сладковато-металлическим. До жути знакомый запах.

Медленно, почти на носочках, Гриша проходил мимо кабинок, прислушиваясь. Никого нет. Неужели они уже ушли? Неужели все уже произошло? Они же не могли просто исчезнуть…

Под ногами раздался хлипок. Ботинок бармена наступил на что-то липкое. Гриша опустил взгляд и затаил дыхание. Обеими ногами он стоял в темной луже. Она растекалась из темноты и текла в щелях между кафелем. Его источник – крайняя кабина.

Мир под ногами стал медленно рассыпаться. Его сознание отказывалось принимать мысли, которые лезли в голову. На спине проступил холодный пот. Голова отключилось, но тело стало двигаться само.

Гриша двинулся к кабинке, как во сне. Гул вентиляции превратился в рев и скрежет металла. Свет медленно мерк, и перед глазами мелькала только синева. Рука медленно потянулась к дверце и толкнула ее кончиком пальцев.

Сначала показалась рука. Манжета бордовой рубашки была расстегнута. Пальцы впивались в плитку, будто пытаясь удержать ускользающую жизнь. Луч света плавно обнажал плечо, разорванную грудь, и остановилось на его лице.

Тело Белова забилось в угол. Опрокинутая голова была вывернута в неестественном положении. Его широко открытые глаза смотрели в потолок с выражением не ужаса, а глубокого, обидного недоумения. Его грудь еще пульсировала, выпуская из глубокой раны поток темной жидкости, окрасившей весь его костюм в красный цвет.