Ловушка для бухгалтерши

— Придвинься поближе, — скомандовал он, потянув её на себя.

Даша сдвинула ноги на пару сантиметров и снова оказалась в той же позиции — между его бёдер, в нескольких сантиметрах от его тела. Её тень упала ему на лицо. Даша сжала челюсти так, что заныли виски.

— Положи руку мне на плечо, — распорядился Кирилл уже спокойнее, но тон не оставлял пространства для дискуссий.

Она еле разжала зубы, чтобы спросить:

— Зачем?

— Ты боишься меня, — констатировал он, словно поставил диагноз. — Поэтому давай, коснись меня и убедись, что я не акула, которая только и ждёт, как бы вцепиться в тебя зубами.

— Ну вот ещё! — вспыхнула Даша, жар стыда и смущения залил её щёки. Она дёрнула рукой, чтобы высвободиться, и Кирилл выпустил её запястье, но в тот же миг его ладонь легла на её талию, бережно, но неумолимо притягивая ближе, пока её бёдра не упёрлись в край стула. — Ч-что ты делаешь? — зашипела Даша, чувствуя, как от этого контакта по всему телу пробегают разряды возбуждения, смешанного с паникой.

— Давай. Потрогай меня за плечи. Можешь и грудь пощупать. Убедись, что это просто мышцы, а не бронеплиты.

— Да что за дурость ты придумал?!

Она вцепилась в его руку на своей талии. Короткие ногти впились в кожу, пытаясь отодвинуть от себя эту живую гору. Но громила опередил её, обхватил девушку второй рукой, и Даша оказалась плотно прижата к нему. Кирилл слегка дёрнул Дашу на себя, и она упала, инстинктивно обхватив мощную мужскую шею. Лицо уткнулось в его коротко стриженные волосы, в нос ударил тягучий чистый запах — мужской, с кедрово-сандаловым оттенком.

Она замерла, парализованная близостью. Сердце колотилось где-то в районе желудка, отдаваясь глухими ударами в висках. Её грудь в тонкой водолазке тесно соприкасалась с его широкой грудной клеткой, опаляемая исходящим от него жаром. Твёрдый рельеф мышц ощущался даже сквозь слои одежды.

— Дурость — это, когда ты от меня шарахаешься, — с внезапной, но сдержанной злостью произнёс Абрамов. Его голос, приглушённый из-за того, что он уткнулся ей в плечо, звучал весомо. — Думаешь, я не вижу этого?

Щёки Даши вспыхнули ещё сильнее, когда она поняла, что ему всё было очевидно.

— Не привыкла я к крупногабаритным мужчинам, — выдохнула Даша ему в волосы, пытаясь отыскать хоть каплю сарказма, но голос дрогнул. — Да и вся ситуация, вообще-то, напрягает. Нервы сдают, если ты не заметил.

— Вот стой и привыкай ко мне, — приказал Кирилл.

Его руки не ослабляли хватку, но и не причиняли боли. Это было просто удержание. Обеспечение близости.

Даша не ответила, чувствуя, как сбилось дыхание.

— Не хочу, чтобы в критической ситуации пришлось тратить время и силы на преодоление твоего страха передо мной, вместо того чтобы спасать тебя. Поняла? — Кирилл отклонил голову, чтобы посмотреть ей в лицо. Их взгляды встретились. — Давай же, коснись меня.

«Да что он, блин, заладил?!» — пронеслось в голове Даши.

Она была смущена и сбита с толку. Тело налилось жаром, сердце продолжало бешеную дробь из ударов.

Видя, что он не отступит и эта нелепая, почти интимная процедура — условие её свободы и странный способ «терапии», Даша сдалась и закрыла глаза, собравшись с духом.

Её рука, чуть подрагивая, медленно поднялась. Сначала Даша аккуратно, почти невесомо потрогала кончики его волос — они были колючими и жёсткими, как ёрш. Затем, преодолевая внутреннее сопротивление, девушка опустила ладонь на плечо Кирилла. Пальцы чётко ощутили напряжение мышц. Даша скользнула рукой ниже. Теперь под ладонью бугрился твёрдый, как стальной трос, бицепс.

Всё тело Кирилла источало жар — энергию, физическую мощь, заключённую в плоть. Но в этот момент Даша не чувствовала угрозы, жар казался надёжным, дарующим безопасность.

— Всё, — чуть слышно выдохнула она, — потрогала.

Тело тряслось мелкой предательской дрожью. Не от страха — от непривычного, оглушительно близкого контакта, от тепла под её ладонью, от сознания, что её пальцы легко касались этой неприступной крепости по имени Кирилл Абрамов.

— Отлично, — одобрил её мучитель.

В его густом басе не прозвучало ни торжества, ни насмешки. Разжав руки, Кирилл отпустил её талию, и Даша тут же ощутила странную пустоту и резкий приток холодного воздуха в том месте, где секунду назад чувствовала тепло.

— Остальное обсудим, когда будешь готова. Теперь иди отдыхай, — сказал он, уже не приказывая. Скорее констатировал: на сегодня лимит на потрясения исчерпан.

Даша кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Она сделала шаг назад, потом ещё один, отдаляясь от него. Ватные ноги понесли её к коридору.

Что бы не задумал Кирилл Абрамов, как бы не хотел её «использовать» — он не даст её в обиду. По крайней мере, пока она ему нужна. А это, в её нынешнем положении, было больше, чем она могла надеяться несколько часов назад, глядя на пистолет в руке киллера.

Глава 8

Её всё ещё трясло, когда она, укрывшись тяжёлым обволакивающим одеялом, зажмурилась, пытаясь заставить себя уснуть. Забыться.

Бухгалтерские проводки, проценты по кредитам и депозитам на разные сроки — всё это проносилось в голове, но не приносило облегчения.

Пространство вокруг было незнакомым, насквозь пропитанным чужим запахом. Даша, как параноик, прислушивалась к звукам дома: к тихому скрипу половиц, будто под чьими-то шагами; к равномерному, утробному гулу отопительного котла; к мерному, гипнотическому тиканью настенных часов.

На секунду ей померещились приглушённый гул мотора за окном и голоса — то ли наяву, то ли в воспалённом воображении.

На улице меж тем всё так же завывала метель. Но в окружении непробиваемо крепких стен её вой казался бессильным. Опасность ждала снаружи. А здесь царили спокойствие и безопасность.

Прошло два часа. Сон и не думал приходить. Слишком много вломилось в её жизнь за эти сутки, снеся с петель привычный порядок.

Стоило закрыть глаза, как перед ними вставал слащаво-подлый лик Тюнникова. Потом он плавно перетекал в очередь головорезов, выстроившихся по её душу. И во всей этой веренице отчётливее всего проступало одно лицо — с широкими скулами, чёрными глазами и едва уловимой усмешкой в уголках губ.

«Что он выкинул там, на кухне? — крутилось в голове, навязчиво и бестолково. — Зачем заставил касаться себя? Маньяк какой-то, полез обниматься. Ну да, боюсь я его, такого огромного… Чуть в штаны не наделала от его прикосновений. А кто бы не боялся? Он из-за меня “наёмников загасил„. Причём нескольких. И как мне к этому относиться? Сказать спасибо и сделать вид, что ничего не было? Стереть из памяти, как дурной сон? Абрамов защищает от внешних врагов, но сам-то чем лучше?»

Разум, уставший от паники, пытался навести порядок в мыслях. Даша понимала: Кирилл не был рыцарем в сияющих доспехах. Это был сложный человек, обученный опасной системой, живущей по своим законам. Но в этой системе она, Даша Корпун, оказалась под его защитой. И сейчас ей этого хватало, чтобы не сойти с ума.

Не выдержав тисков тишины и собственных мыслей, она вылезла из кровати. Босиком прошлась по тёмной комнате, натыкаясь на невидимую в темноте мебель. В груди бушевал ураган, вторя заоконной метели.

Даша приоткрыла дверь и выглянула. В длинном коридоре было сумрачно и тихо.

Бродить по неизвестному дому, как призрак, Даша побоялась. Вдруг Кирилл решит, что она что-то вынюхивает. Девушку передёрнуло от этой мысли, на спине выступил холодный пот. Она быстро юркнула обратно в комнату и щёлкнула выключателем. Тёплый свет залил пространство, разогнав страхи и тревогу.

Осмотрев в зеркале своё бледное, осунувшееся лицо и взъерошенные волосы, Даша решила, что нужно смыть с себя этот день. Всю липкую панику, пот и запах страха. Только вот переодеться было не во что: ношеное бельё после душа надевать не хотелось. И Даша решила застирать его, а заодно и голову отключить от мыслей.

Она долго стояла под струями обжигающе горячего душа, пытаясь отмыться до костей. А потом её взгляд упал на просторное джакузи в углу.

«Если уж попала в такую историю и оказалась в распоряжении у такого… хозяина, — с горькой иронией подумала она, — то грех не воспользоваться хоть какими-то плюсами. Может быть, это моя последняя ванна».

Подумав так, Даша залезла в джакузи и позволила мощным струям массировать зажатые мышцы, пока кожа не стала розовой, а тело не обмякло, на время сдавшись теплу и покою.

Закутавшись в большое пушистое полотенце, Даша вышла в спальню — и тут же подпрыгнула на месте, едва не вскрикнув.

Возле стола, спиной к окну, стоял Кирилл в простой тёмной футболке, обтягивающей торс, как вторая кожа. Увидев её реакцию, хозяин дома поморщился.

— Извини, не хотел тебя напугать, — произнёс он тихо.

Даша быстро кивнула, показав, что всё в порядке. От резкого движения полотенце съехало, обнажив взгляду Абрамова верхнюю часть груди и линию ключиц. Девушка ахнула и дёрнула ткань вверх.

Возясь с полотенцем, она заметила, как его взгляд на секунду задержался на обнажённом участке кожи и медленно, с видимым усилием, поднялся к её лицу. В чёрных глазах вспыхнуло хищное влечение. От этого взгляда кровь в жилах Даши застыла. Девушку бросило в жар. Сглотнув ком, она вспомнила, чего боялась в машине. «Развлечься…» Сердце застучало, предупреждая об опасности.

— Твоя сумка. — Абрамов кивнул на предмет, лежащий на стуле, и засунул руки в карманы штанов.

— Спасибо, — хрипло ответила Даша, топчась на месте.

От испуга и сквозняка тело стала бить мелкая дрожь. Капли скатывались с мокрых волос, оставляя на коже ледяные дорожки.

— А документы Тюнникова? — выпалила она первое, что пришло в голову, лишь бы оторвать обжигающий взгляд Абрамова от своего тела.

— У меня, — ответил Кирилл.

Его глаза, будто против воли, снова скользнули по линии её плеч и мокрым прядям волос, прилипшим к шее. Казалось, в этот момент ничто не занимает его больше — только её тело, скрытое под тонким барьером махры.

— Моя… помощь нужна? — рискнула спросить Даша, чувствуя, как глупо это звучит, но не в силах молчать в наэлектризованном тишиной напряжении.

Абрамов наконец оторвал взгляд от полотенца и перевёл на её лицо. Одна его бровь поползла наверх и выгнулась дугой, выражая удивление.

— Я всё равно не усну, — поспешно объяснила Даша, махнув рукой в сторону тёмного окна. — Всякое мерещится. Место незнакомое, звуки… Пытаться заснуть — только время терять. А так хоть голову чем-то займу.

Несколько секунд Абрамов молча смотрел на неё, словно оценивая, насколько она в состоянии работать. Потом коротко кивнул.

— Сейчас вернусь, — сообщил он, шумно вдохнув, будто вынырнул из воды, и стремительно вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Даша выдохнула, обмякла и принялась перевязывать полотенце, затягивая узел так, чтобы тот ни при каких условиях не развязался, оголив её тело.

«Только бы Кирилл не подумал, что это я его соблазняю…» — пронеслось в голове.

Абрамов вернулся через несколько минут, держа в руках какую-то одежду.

— Это моё. Будет велико, зато чистое, — сказал он, кладя аккуратную стопку на край кровати. Заметив, что Даша не покидает «безопасную», на её взгляд, половину комнаты возле санузла, хозяин дома не стал подходить ближе.

Даша осторожно развернула простую серую футболку и мягкие спортивные штаны. Ткань была чистой и пахла тем же кедрово-сандаловым запахом, что она улавливала от Кирилла. В памяти вспыхнули воспоминания об их неловких объятиях на кухне. Щёки мгновенно заалели. Внизу живота заныло.

Даша отогнала от себя постыдные картинки и сосредоточилась на том, как закатать края футболки и подвернуть штанины, чтобы не запутаться в лишней ткани.

— Мой кабинет — до конца по коридору и налево, — бросил Абрамов, на мгновение задержав взгляд на её мокрых волосах, и вышел, на этот раз оставив дверь приоткрытой.

Даша осталась одна, держа в руках его одежду. Надевать её было странно. Почти интимно. Но выбирать не приходилось.

Она высушила волосы феном и натянула безразмерную футболку, утонув в её объёме. Присборила лишнюю ткань с боков и завязала двумя маленькими тугими узлами. Несколько раз подвернула длинные штаны. Взглянула в зеркало. Зрелище было нелепым. Вот и славно. Такой образ не должен был вызвать у Кирилла ни желания, ни намёка на ту хищную искру, что мелькнула в его взгляде ранее. Это был её щит.

Щёлкнув выключателем, Даша вышла из спальни. В конце коридора виднелась освещённая комната. Сердце, только начавшее успокаиваться, вновь глухо и тяжело забилось в грудной клетке. Он там. Он ждёт. Они снова останутся наедине.

Но что бы там ни было — работа или разговор — это было лучше, чем метаться в одиночестве по комнате, один на один со страхами и предположениями о собственной участи. Сейчас ей лучше быть в его обществе.

Глава 9

Разговор затянулся глубоко за полночь. Кирилл оказался хуже самого дотошного ревизора из налоговой — кроме цифр, его интересовали люди и всё, что с ними связано.

Абрамов переспрашивал, уточнял и требовал вспомнить не только то, что ей говорили, но как ей это говорили: тон, слова, выражения лиц. Его интересовали цвет туфель менеджера по продажам, лак на ногтях секретарши, шрам на руке водителя Тюнникова… Это было больше, чем просто беседа. Но, как ни парадоксально, этот методичный гипнотический допрос действовал на Дашу успокаивающе.

Массивный стол Абрамова ломился от регистраторов и папок с логотипом «ЕДТ». Вместе Кирилл и Даша проштудировали каждый договор, проверили каждого контрагента, изучили биографию всех сотрудников компании.

Спустя много часов, когда за окном уже давно царствовала ночь, а чай сменился в кружке не по одному разу, Даша с удивлением отметила, что ужас, пережитый днём, притупился. Воспоминания словно отодвинулись, уступив место физической усталости и странной защищённости, теплом разлившейся по телу. Здесь. В доме её преследователя. Под его пристальным взглядом.

Наконец Кирилл поднялся и потянулся. Массивная тень скользнула по стене, когда он выдал позвоночником серию глухих хрустов.

— Тюнников перешёл черту, когда подставил тебя, — низко и ровно произнёс он.

Сделав паузу, Кирилл потёр ладонью затёкшие мышцы шеи и почесал лоб.

— В нашем бизнесе есть неписаные правила. Одно из них — не втягивать посторонних. Особенно тех, кто просто выполняет свою работу, не вникая в суть. Тюнников его нарушил. Кинул всех и спрятался за спину того, кто слабее. За женщину. Это не просто подлость. Это — беспредел. — Последнее слово он выплюнул с холодным чётким презрением. — А беспредел я не люблю. И ему это с рук не сойдёт.

— Объясни мне тогда! — вспыхнула Даша. В её голос прорвалась вся скопившаяся от несправедливости горечь. — Почему ты это понимаешь, а другие хотят меня на берёзе вздёрнуть?

— Говорил уже. — Кирилл покрутил головой, размял мышцы плеч и снова опустился на стул. Откинувшись на спинку и по-хозяйски разведя ноги, он впился в Дашу неотрывным взглядом. — Кому-то нужно ответить.

Он сделал небольшую паузу, выбирая слова.

— Когда я увидел твою милую мордашку в кафе, поначалу решил, что ты брошенная любовница Елизара. Поиграл и кинул. Бывает. Но чем больше наблюдал, тем больше понимал, что ты тоже жертва. — Уголок его рта внезапно дрогнул, и на щеках проступили ямочки. — И знаешь, что мне в этой истории понравилось больше всего? Его злость! Он так злился, что ты не поддалась на его бархатный голос и смазливую рожу. Не легла под него.

— Только это меня всё равно не спасло, — устало ответила Даша и в бессилии повела плечом, словно пытаясь стряхнуть с него призрачную руку Тюнникова. — Вот сейчас думаю, может, зря отказалась? Лежала бы сейчас с ним под пальмами, на лазурном берегу, и волны бы мне пятки омывали.

Лицо Абрамова мгновенно посуровело, взгляд заискрился чем-то, очень похожим на гнев.

— Если бы ты спуталась с ним, тогда твоими пятками закусывали бы акулы, — холодно констатировал Кирилл без намёка на шутку.

— Радужные перспективы рисуешь, — кисло пробормотала Даша, отводя взгляд. Кого она обманывала: если бы она сбежала с Тюнниковым, Кирилл нашёл бы её и лично, своими руками, отправил бы на корм рыбам.

Абрамов встал, собрал чашки и тарелки, оставшиеся от ночного перекуса. Его движения были плавными, лишёнными той грубой силы, которую он демонстрировал днём.

Даша переваривала сказанное. В словах Кирилла прослеживалась своя извращённая логика. Абрамов не был благородным разбойником, он был прагматиком. А она — символом нарушенных правил, о которых он говорил. И он намеревался восстановить их. Кирилл знал: она — просто работник. Обычный бухгалтер, попавший под раздачу. Он не собирался наказывать её за то, чего она не делала. Он хотел достать того, кто обманул и подставил её. И восстановить справедливость.

— А что будет, когда ты его найдёшь? — спросила Даша, глядя в широкую спину хозяина дома.

Кирилл повернулся. Посуда уместилась в одной его руке, будто детские кубики.

— Заставлю вернуть всё, что можно вернуть. Остальное… отработает. Долгим и упорным трудом.

Ни следа кровожадности в тоне — только холодная уверенность. И почему-то Даша поверила ей больше, чем любым клятвам.

— А потом я смогу вернуться к нормальной жизни?

Он смерил её долгим тяжёлым взглядом и проговорил:

— Сможешь. Но не сразу.

Словно ставя точку, Кирилл коротко кивнул и скрылся в коридоре, а вернувшись, уже без посуды, добавил:

— Ладно, хватит на сегодня мозгового штурма. Пора на боковую.

Впервые за недолгое время их знакомства в его густом басе отчётливо прозвучала человеческая усталость.

Кирилл проводил Дашу до двери её комнаты и остановился на пороге, скрестив на груди мощные руки, давая понять: это твоё пространство, твои границы. Он не собирался их больше нарушать.

— Теперь сможешь уснуть? — спросил он тоном, в котором не было праздного любопытства — лишь профессиональная забота о состоянии «актива».

— Вряд ли, — честно призналась Даша, покачав головой. — Обычно на новом месте я первые несколько ночей вообще не сплю. Потом — привыкаю.

Абрамов задумался, почесал щёку с ссадиной тыльной стороной ладони.

— Может, помочь тебе стресс снять? — предложил он так же прямо и деловито, как спрашивал до этого о вариантах вывода денег за кордон.

Даша насторожилась, почуяв подвох.

— Сходить в спортзал или холодный душ принять? — предположила она, надеясь на что-то в этом духе.

Уголок его губ растянулся в усмешке, в глазах мелькнуло знакомое озорство.

— Скорее выпить или заняться сексом. Для максимального эффекта можно и то и другое, — заявил он, глядя ей прямо в глаза. Без похабного подмигивания и пошлых намёков. С той же клинической отстранённостью, с какой врач предлагает таблетку или укол.

Даша приложила ладонь ко лбу, чувствуя, как к щекам приливает румянец. Ураган из неловкости, стыда и нелепого любопытства поднялся и закружился внутри неё с бешеной скоростью. Как просто он об этом говорит!

— Чего смутилась? — Кирилл дёрнул могучим плечом. — Взрослые же люди. Нет — так нет. Никто не настаивает. Всего лишь предложил — как один из вариантов решения проблемы с бессонницей. Спать будешь как убитая.

Слово «убитая», брошенное невзначай, щелчком вернуло её в суровую реальность. Вспомнились выстрелы в коридоре и его слова «гасил двух других».

— Не-а, — резко помотала она головой. — Живой хочу быть. Уж лучше бессонницей помучаюсь.

Кирилл хрипловато рассмеялся. Звук был негромким, но в ночной тишине казался почти громовым.

— Как знаешь. Если что-то понадобится — я в соседней комнате. — Он кивнул в сторону следующей двери, которую Даша окрестила чердаком со скелетами и сейчас поняла, что не промахнулась. — Спокойной ночи, Даша.

Она кивнула в ответ и перешагнула через порог, ощущая взгляд Кирилла на своей спине.

Уже забравшись под тяжёлое одеяло и уткнувшись лицом в подушку, Даша вдруг вспомнила о просьбе Руфины Константиновны: накормить Абрамова завтраком. Она даже не спросила, во сколько он встаёт, какие у него предпочтения и планы на день… Мысли путались, перескакивая с бытовых дел на разговор у двери.

Одна мысль, что этот ходячий сгусток силы и угрозы мог после всего предложить ей заняться сексом, выбила её из колеи.

На фоне этого бесцеремонного предложения и его прямоты, её собственная паника показалась какой-то… неестественной. Кирилл излучал опасность, да. Но он не играл. Он был с ней честен.

Глава 10

Когда дверь за гостьей закрылась, Абрамов тихо выдохнул и покачал головой. Оставалось только дивиться тому, как один день изменил его мнение о Дарье Корпун.

Обычно на разборки с такими, как эта бухгалтерша, Кирилл отправлял кого-то из своих ребят. Разговор, как правило, заканчивался быстро: если слова не доходили, то удары по рёбрам быстро развязывали язык. Но с Тюнниковым вышла особая история — слишком много денег утекло из кармана Абрамова, чтобы доверять разборки подчинённым. Все ниточки вели к его последнему бухгалтеру, некой Дарье Корпун. Молодой. Симпатичной. Определённо во вкусе Елизара. Кирилл видел её фото и был уверен, что Тюнников просто физически не способен пройти мимо такой фактуры, не попытавшись затащить её в постель.

Они играли в паре, а теперь, когда запахло жареным, Елизар драпанул, оставив подельницу на растерзание разъярённым кредиторам. Классика жанра, ничего нового. Ещё утром, глядя на фотографию, Абрамов испытывал к бухгалтерше неприязнь — за то, что не устояла перед скользким и мерзким Тюнниковым, за то, что участвовала в его «гениальных» финансовых схемах.

«О чём ты думала, красавица? Неужто надеялась, что расплата обойдёт стороной?»

Как бы там ни было, Кирилл собирался выйти на любовницу раньше остальных охотников за её головой, а через неё — на сбежавшего Елизара.

Вопреки ожиданиям, когда он нашёл её, Дарья не рыдала, не рвала на себе волосы и не билась в истерике — просто молча ковыряла вилкой салат, пока телефон рядом отплясывал джигу под аккомпанемент виброзвонков. Абрамову стало любопытно: брошенные и загнанные в угол любовницы обычно ведут себя иначе. Внутри забрезжила надежда, что он ошибся на её счёт.

Дарья не пыталась сбежать. Не врала. Сразу пошла на контакт, хотя заметно было, как её колотит от страха. Кирилл знал, что от одного лишь его вида многие готовы были обделаться на месте, а Даша ещё и шутила.

Испуганные, но умные глаза смотрели на него слишком... чисто. И это стало отправной точкой в его сомнениях на её счёт. Кириллу отчаянно захотелось поверить, что Корпун ни при чём, что она отшила Елизара ещё на старте. С каждым её словом его теория крепла: Тюнников всегда предпочитал женщин посговорчивее, а эта была с огоньком, со стержнем, который чувствовался даже сквозь дрожь в теле.

Пока технарь возился с Дашиным ноутбуком, помощник с позывным Седой подтвердил: на девушку открыта охота. Одни кредиторы считали, что она — ключ к деньгам или к самому Тюнникову, другие просто жаждали выместить на ней злость.

Осознание, что жизни ни в чём не повинной девушки угрожает реальная опасность, беспокоило Кирилла. Собранная на бухгалтершу информация свидетельствовала: Даша была по уши в долгах и бедна, как среднестатистический студент перед сессией. Слишком «правильно» она себя вела для отъявленной мошенницы. Виновные либо бегут, либо ноют и оправдываются, а она искренне злилась на Тюнникова и с энтузиазмом помогала искать следы пропавших денег.

Но тут раздался звонок. Якобы от матери. И слишком уж вовремя.

В голову Кирилла тут же закралось подозрение: может, Дарья просто гениальная актриса и умело водит всех за нос, изображая жертву? От этой мысли в груди неприятно кольнуло. Но чем дольше она говорила, тем очевиднее становилось: мать и правда в беде и это не спектакль. А значит, звонок мог быть уловкой других кредиторов, решивших выманить Дашу из-под его крыла. К тому времени все заинтересованные уже знали, что Абрамов первым добрался до Корпун.

Решение ехать на место аварии Кирилл с Дашей не обсуждал. Он видел её метания, поэтому просто отдал приказ ехать.

Когда выяснялось, что это не подстава и авария всё-таки была, Кирилл испытал нечто, похожее на облегчение. Родители Даши оказались милыми, наивными людьми, которые вечно влипают в истории, а она — вечно спасает их и выплачивает долги.

«Хорошая дочь, — усмехнулся про себя Абрамов. — Заботливая».

Наверное, именно поэтому он и подыграл ей, когда Татьяна Сергеевна принялась расспрашивать о «женихе». Даша его зацепила. Своим стержнем. Человечностью. Неподдельной чуткостью.

С оформлением документов Кирилл разобрался быстро, одновременно сканируя окружение на предмет других охотников за головами.

Желание Даши ускользнуть от него вместе с родителями Абрамов раскусил мгновенно и про себя усмехнулся её хитрости, но слинять в подъезд не позволил. Не только потому, что её жизнь висела на волоске. Просто... не захотел отпускать.