Ловушка для бухгалтерши

От воспоминаний о мужике с ухмылкой, холодной стали пистолета и собственных беспомощных метаниях — внутри всё перевернулось. Подступила тошнота, во рту обильно и неприятно скопилась слюна. Даша сжала челюсти, заставила себя дышать глубже, втягивая запах кожи салона, смешанный с терпким мужским самого Кирилла и кедрово-сандаловым оттенком.

— Зачем ты это делаешь? — выдохнула она, справившись со спазмом, глянув на профиль Абрамова в отблесках приборной панели.

— Что?

— Спасаешь меня. У тебя же из-за этого будут проблемы.

Он снова коротко рассмеялся, и этот звук прозвучал тепло и добродушно, совсем не сочетаясь с его обликом и обстоятельствами.

— Я с этим справлюсь. А ты — нет. — Он пригляделся к Даше. Его рука, огромная и тёплая, накрыла её закоченевшие пальцы, сжатые в кулак на коленях. — Испугалась? — Он на секунду сжал их, потом отпустил, бросив взгляд на датчик температуры. В салоне было тепло. И Кирилл снова посмотрел в бледное застывшее лицо и огромные глаза попутчицы. — Мне надо было сразу с тобой зайти. Пока я гасил тех двоих, не заметил, как третий просочился. — Мужчина недовольно качнул головой. — Тебя чуть не… поранили.

Слова «тех двоих гасил» прозвучали так буднично, будто он говорил о тушении пламя в камине. Но смысл их дошёл до сознания Даши не сразу, а потом обрушился ледяной волной, от которой перехватило дыхание. Он не бросил её. Он вёл какую-то свою войну на пороге офиса «ЕДТ», пока она металась внутри.

— Я думала… ты уехал, — пробормотала Даша, глядя на снежную стену за окном. — Думала, раз ты вычислил Тюнникова, то я тебе больше не нужна.

— Как я мог уехать? — фыркнул Абрамов, и в его голосе прозвучало что-то похожее на искреннее недоумение. — Я ж твой «парень». Забыла, что ли? — Он на миг сверкнул на неё глазами, и в уголках его рта заплясали смешливые складочки.

— Не смешно, — выдохнула Даша, отвернувшись.— Прости, что вписала тебя в эту авантюру с родителями. Мама спит и видит, как бы меня пристроить.

Даша намеренно перевела разговор на другую тему, стараясь не думать о пережитом ужасе, иначе мрачные мысли накроют её с головой.

— Да я не против, — отозвался Абрамов, и в его тоне не было ни насмешки, ни притворства. — Побуду твоим парнем, пока вся эта заваруха с Елизаром не закончится.

Даша украдкой посмотрела на его профиль. Тусклый свет приборов выхватывал из полумрака мощный лоб, линию брови, твёрдый подбородок. За окнами бушевала снежная буря, а здесь, в этой тёплой, гудящей капсуле на колёсах, было странно тихо и… безопасно. Парадокс, от которого кружилась голова.

— Скорее Робин Гудом, — пробормотала она.

— Нет! — Его ответ прозвучал резко и без обиняков. Машину снова подбросило, и они с громким скрежетом прочертили днищем по ледяной корке. — Я не такой благородный, каким могу показаться. У каждого есть своя цель, своя мотивация.

— У тебя тоже? — спросила Даша, боясь услышать ответ.

— Конечно, — коротко бросил он. — Но сначала я хочу разобраться с Тюнниковым.

Ей отчаянно захотелось узнать о его цели и так же отчаянно — не узнать о ней никогда. Нутром Даша чувствовала, что её достижение напрямую касается её, Даши. Страх перед правдой сплетался с нарастающим, иррациональным доверием к этому грубоватому опасному и необъяснимо заботливому человеку.

Даша сжала кулаки, пытаясь подавить мелкую предательскую дрожь в коленях. Мысли носились, как спугнутый рой ос, — беспорядочно мелькая, не давая ухватиться толком ни за одну.

— А что потом? — Её голос прозвучал тихо, челюсть дрожала. — Тюнников не вернёт деньги. Даже если ты его найдёшь. И что, мне так и придётся всю жизнь прятаться? Оглядываться на каждый шорох? Жить в тени?

— Потом будет потом, — ответил Кирилл твёрдо. — Сейчас главное — разобраться с теми, кто пришёл за тобой. Я не позволю Елизару сделать тебя разменной монетой в своей игре.

Его слова — тяжёлые и обязывающие — повисли в воздухе. Даша не успела ничего ответить.

Внезапно в белой пелене возникли тусклые, расплывчатые огни на высоких столбах. Джип, не сбавляя хода, рванулся вперёд. Вскоре показался красивый железный забор с кирпичной кладкой и ворота, которые плавно разъехались в стороны, стоило им подъехать ближе. Машина влетела на территорию, и из-под её мощных колёс вырвались пушистые стрелы снега, обильно засыпавшие боковые стёкла.

Их встретил ухоженный двор, подсвеченный мягким, тёплым светом фонарей. Снег здесь лежал чистым покрывалом, искрясь под их лучами. А в центре, как прочное, надёжное убежище, стоял одноэтажный, но крепко сбитый дом из дерева, напоминая крепость.

Кирилл заглушил двигатель. Наступившая тишина оглушила.

— Даш, тебя чего так трясёт? — спросил Абрамов. Он смотрел прямо перед собой на крыльцо дома. — Здесь тебя никто не посмеет тронуть. Ты в безопасности.

От слов, сказанных с такой твёрдой уверенностью, внутри у неё что-то надорвалось.

— А ты? — прорвалось наружу то, что её изводило весь путь сюда.

Кирилл очень медленно повернул голову. Его взгляд, чёрный и пристальный, намертво вцепился в её глаза, словно физически ощупывая её страх и сомнения.

— У меня к тебе другой интерес, — проговорил он с размеренной, обдуманной чёткостью. Невозмутимостью. — Поверь, я не маньяк, который собирается держать тебя против воли и издеваться. Ты нужна мне по нескольким причинам. Но об этом потом. — Абрамов на секунду замолчал, давая словам осесть. — Сейчас тебе надо выдохнуть. Переварить и пережить то, что уже случилось. — Кирилл, наконец, отпустил её взгляд, переведя его на яркие окна дома. — Для твоей слабой психики сегодняшних приключений достаточно.

Кирилл вышел из машины, обошёл её и помог Даше выбраться. Ведя её к дому, он мягко, но непреклонно поддерживал гостью под локоть. Снег хрустел под ногами, в воздухе пахло морозом и сладко-смолистым дымом, шедшим из печной трубы. Абрамов толкнул массивную дубовую дверь одним уверенным движением плеча. Она беззвучно поддалась. Даша переступила порог на негнущихся ногах, попав в тёплый рай.

Внутри дом оказался неожиданно уютным. Никакой показной роскоши или мрачной «бандитской» обстановки. Здесь было просто и по-мужски уютно: помещение освещал мягкий рассеянный свет нескольких ламп, деревянные пол и стены были тёплого оттенка, массивная, но удобная на вид мебель из кожи и тёмного дерева казалась продолжением самого хозяина — такой же крепкой и надёжной.

В прихожей Кирилл скинул с себя куртку, повесив её на крючок, затем развязал шнурки на берцах и снял их. Даша несмело последовала его примеру — принялась стягивать верхнюю одежду.

Пока она раздевалась, Абрамов растворился в глубине дома, оставив её одну. Гостья несмело прошла в гостиную, озираясь по сторонам.

— Скоро будет обед.

Даша вздрогнула и обернулась. Кирилл стоял в дверях кухни, которую из коридора она не заметила. Хозяин дома глянул на часы на руке и поправил себя:

— Точнее, полдник. Чай будешь, для согреву?

Она отказалась.

В голове крутились вопросы: «Кто он на самом деле? Почему так рьяно взялся за мою защиту?»

Воспоминания о выстрелах и нависающей над ней смертельной опасности всё ещё были свежи. Но сейчас, похоже, наступила короткая передышка. В тепле и тишине её сжатые в тиски нервы стало понемногу отпускать. И Даша впервые за долгие часы почувствовала, что действительно может выдохнуть.

Глава 6

Даша заставила непослушные ноги двинуться к огромному кожаному дивану. Мысль о будущем сверлила мозг с упорством перфоратора в шесть утра: хотелось знать, что ждёт её в будущем.

«Сейчас я Абрамову нужна для каких-то целей, а потом? Потом снова превращусь в пушечное мясо? Что он задумал?»

— Комната готова. Идём покажу. — Его голос вынырнул из тишины, и Даша дёрнулась, словно пойманная в неловкой позе. Она даже не заметила, как он исчез и появился. Бесшумный, как тень.

По коридору прошли мимо пары закрытых дверей. Даша мысленно наклеила на них ярлыки: «Тайная обитель», «Склад неопределённости» и «Чердак со скелетами». Вряд ли, конечно, но чем чёрт не шутит в доме таинственного спасителя.

— Располагайся.

Даша переступила порог и огляделась, замечая, что дизайн комнаты выдержан в гамме дорогого минимализма. В мужском стиле.

Стены нежно-песочного оттенка перекликались с матовым паркетом из светлого дуба, создавая ощущение лёгкости и простора. Большое окно было зашторено плотной тканью золотистого цвета.

Мебель — лаконичная, из массива дерева с естественной текстурой. Небольшой письменный стол, стул с изящными ножками, туалетный столик с круглым зеркалом, широкая кровать, застеленная покрывалом кремового оттенка, и бельевой шкаф.

На стенах висели две картины в простых позолоченных рамках. Одна — городской пейзаж: уютные улочки старого города, залитые солнечным светом, с черепичными крышами и распускающимися каштанами. Другая — лес с озером: тихая гладь воды, отражающая сосны и облака, и тропинка, уходящая в глубину леса, манящая и успокаивающая одновременно.

Здесь не было холодной стерильности, которую она ожидала встретить. Наоборот — всё дышало уютом и заботой.

— Минут через пятнадцать стол будет накрыт, — сообщил Кирилл.

Даша кивнула, будто получила стратегическое задание, и шагнула вперёд. За её спиной тихо щёлкнула дверь. Девушка повернулась и уставилась на деревянную поверхность. Не то чтобы она жаждала сбежать, но осознание, что её могут запереть, действовало не хуже холодного душа. Но, выждав несколько минут и так и не услышав звука закрывающегося замка, Даша поняла, что её не пленили.

Обойдя комнату, она нашла совмещённый санузел. В ванной зеркало преподнесло сюрприз: в нём отражалась женщина с пятнадцатилетним опытом проживания в экстремальных условиях.

«А ведь мне всего двадцать девять!»

Умывшись, Даша вернулась в спальню и растянулась на постели поверх покрывала. Но в ту же секунду испытала момент чистой паники. Сумочка! В кабинете, среди бумажных свидетельств, вместе с тем наёмником осталась её сумочка. А в ней — паспорт, телефон, остатки нормальной жизни в виде помады и кошелёк со скидочной картой из кофейни, откуда её забрал Абрамов.

«Чёрт! Ну как же так, Корпун? — Сердце принялось отбивать чечётку где-то в районе горла. — Сказать об этом Кириллу или не стоит?»

Разум быстро наложил вето на эту идею. Сумочка в кабинете — ложный след для кредиторов. Без телефона она оказалась в полной информационной блокаде. Как там родители? Воображение нарисовало, как они тревожатся за неё, заставив Дашу внутренне сжаться.

И Веронике не позвонить! Она бы подсказала, что делать и куда бежать! Подруженька моя точно бы сгенерировала массу идей как выпутаться из всего этого дерьма».

Дарья вздохнула, мысленно возвращаясь к злосчастному офису.

«Кто-то должен был проходить мимо и слышать выстрелы. Вездесущие пенсионерки например, или хозяева, выгуливающие собак. Всегда есть кто-то кто всё видит и слышит, обязательно сообщит в органы правопорядка».

Она представила, как приехавшая на место преступления полиция находит её паспорт и сообщает родителям!..

Но в тот момент она думала лишь о том, как бы выбраться оттуда живой. Не до сумочки было. Да и насчёт Абрамова у Даши всё ещё имелись серьёзные сомнения.

«Хоть бы сказал, что ему от меня надо. А то сижу, как в клетке, голову ломаю над его загадочными целями».

Если паспорт найдут — проблем не оберёшься. Если, конечно, вся эта история с Тюнниковым не разрешится магическим образом. Надежда на это не угасала, и Даша наивно мечтала, как вскоре вернётся в свою квартиру и засядет за поиск новой работы на одном из рекрутинговых сайтов, попивая любимый кофе.

От резкого стука в дверь Даша вздрогнула так, будто её ударило током. Через пару секунд она поплелась открывать дверь. Но нетерпеливая персона с той стороны рванула дверь на себя, и Даша, толкнувшая полотно плечом и не встретив ожидаемого сопротивления, совершила изящный кульбит через порог. Мир на миг на мгновенье сорвался с оси, но спасительная хватка крепких рук не дала распластаться на деревянном полу. Её подхватили и поставили на ноги.

— Не ушиблась? — прокатился над макушкой голос Кирилла.

Волна жара — от неловкости, испуга и этого внезапного, слишком плотного соприкосновения с Абрамовым — накатила на Дашу с силой цунами. Она помотала головой, пытаясь унять румянец и головокружение.

— Тебе бы поесть, а то уже ноги не держат. Я как раз шёл к тебе, чтобы сказать, что полдник готов.

С этими словами — Абрамов отпустил её талию и, перехватив за запястье, потащил за собой. Он шёл так быстро, что Даша едва касалась пола, напоминая воздушный шарик, подхваченный порывом ветра

— Кирилл! — взмолилась она наконец, стараясь ослабить хватку, от которой на коже проступили красные следы. — Ты делаешь мне больно.

Абрамов на секунду замер, окинул взглядом её запястье и сменил захват. Теперь его рука целиком обхватывала её кисть, а её, кажущиеся совсем маленькими в его мощной лапе пальцы инстинктивно цеплялись за ребро его ладони.

В миг, когда он коснулся её запястья, по коже Даши пронёсся разряд чего-то острого, почти электрического, и всё внутри сжалось в напряжённый комок.

Абрамов привёл её на кухню. Как и те помещения, которые она уже успела увидеть, здесь было просторно. Массивный деревянный стол казался вырубленным из цельного куска дуба, а стулья выглядели так, будто были рассчитаны на вес бронированного автомобиля.

«Ну да, — промелькнуло в голове Даши, пока она скользила взглядом по этим монументальным предметам, — такую массу ещё выдержать нужно».

Она покосилась на хозяина дома, в очередной раз почувствовав себя крошечной и хрупкой. Фарфоровой статуэткой рядом с бетонным блоком.

В кухне стоял густой и тёплый воздух, пропитанный мясным наваристым ароматом, исходившим от кастрюли на плите. От этого запаха у Даши предательски заурчало в животе.

— Садись, — указал Кирилл на ближайший стул.

Даша послушно уселась. Взгляд скользнул по столешнице, накрытой скатертью с замысловатым ажурным узором из гибкого стекла.

«Где Абрамов и где узоры, — мысленно отметила она это несоответствие. — Будто медведь в кружевах».

Её пальцы нервно почесали лоб. Абрамов поставил на стол две глубокие тарелки, разложил приборы, нарезал хлеб. И тут…

— Добрый вечер! — раздался низкий, грудной женский голос справа от неё, и в поле зрения Даши вплыла полноватая, круглолицая женщина лет пятидесяти, двигавшаяся по кухне как айсберг в океане.

— Добрый, — автоматически ответила удивлённая Даша, следя глазами за её уверенными действиями. Затем она перевела взгляд на Кирилла. Тот, сложив руки под мощным подбородком, наблюдал за её реакцией с уже знакомой ей едва уловимой усмешкой в уголках глаз. В его чёрных угольках плясало озорное веселье.

— Добрый вечер, Руфина Константиновна, — отозвался Кирилл. Голос его при этом звучал уважительно. — Судя по летающему аромату, сегодня ваш коронный борщ.

— Вы угадали, Кирилл Александрович, — ответила Руфина, и в её голосе зазвучала профессиональная гордость.

А Даша отметила, что их с Кириллом отчества совпадают.

Руфина разлила по тарелкам густой, тёмно-рубиновый борщ, от которого клубился согревающий душу пар. Первую тарелку женщина поставила перед хозяином. Но Кирилл молча переставил её Даше. Этот маленький жест удивил её сильнее, чем могла бы поразить его грубая сила. Не укрылось это действие и от заинтересованного взгляда Руфины.

Через мгновение перед ним появилась вторая тарелка, а следом — глиняная крыночка с густой сметаной.

Дашу порадовало, что в доме, кроме неё, была ещё одна женщина. Это было хоть и слабеньким, но обнадёживающим свидетельством: Абрамов и вправду… нормальный. Не маньяк-убийца. А кроме того, Руфина — была живым свидетелем того, что она, Даша, здесь была.

«На случай, если Кирилл вдруг передумает и решит… избавиться от меня», — промелькнула мрачная, но практичная мысль. Она ведь до сих пор не знала его истинных намерений.

— Это Дарья Корпун, моя… гостья, — представил Абрамов, и эта небольшая заминка отозвалась едва ощутимым уколом где-то в районе рёбер. Даша опасалась, что Кирилл вспомнит о спектакле, разыгранном для её родителей, и представит её своей девушкой. – Она задержится здесь на некоторое время.

— Очень приятно, — улыбнулась Руфина Константиновна, скользнув по Даше быстрым оценивающим взглядом. — Наконец-то в доме появились гости. Да ещё такие привлекательные. Давно пора.

Что-то в её тоне подсказывало, что это не просто вежливость, словно у них с Абрамовым был общий секрет, в который Даша пока не посвящена.

— Ешьте, пока горячее, — наставительно сказала Руфина, возясь у духового шкафа, из которого тянуло сладковатым ванильным духом свежей выпечки.

Даша взяла ложку. Первый глоток супа был обжигающим и невероятно вкусным. Тепло — настоящее, физическое — разлилось по промороженному насквозь телу, медленно растапливая ледяные комки страха, засевшие где-то в районе желудка. Даша ела молча и сосредоточенно, пытаясь заглушить едой хаос мыслей. Кирилл, наоборот, ел быстро, с деловитостью человека, для которого приём пищи — необходимая, но утомительная процедура. Периодически он бросал на гостью короткие оценивающие взгляды, сканируя её состояние.

Когда суп был съеден, Руфина Константиновна поставила перед Дашей чашку чая, а на блюдце водрузила пышный ломоть шарлотки. Дашу слегка повело. Она на секунду закрыла глаза, чтобы переждать лёгкое головокружение, а открыв, встретилась с пристальным взглядом Абрамова. Он хмурился, и в его обычно каменных глазах читалось беспокойство.

При мягком свете кухонной лампы лицо Кирилла казалось менее суровым, почти человечным. На мужской скуле, аккурат под кровавой ссадиной, проступал тёмно-багровый синяк, и Дашу неожиданно кольнуло чувство, совместившее в себе досаду и сочувствие.

«Получил эти увечья, когда меня спасал, — подумала она. — Взял на себя удар, буквально и фигурально, вытащил из лап смерти».

— Не хочешь… обработать?.. — смущённо проговорила она, указав пальцем на собственную скулу, словно проецируя на себя его травму. Этой неуклюжей попыткой Даша хотела выразить хоть какую-то благодарность.

Кирилл замер с ложкой, так и не донеся её до рта, и вскинул на неё глаза. В них мелькнуло что-то нечитаемое.

«Удивлён или ему смешно?»

Закончив манёвр, Абрамов неспешно прожевал содержимое ложки, проглотил и ответил:

—Можешь обработать, после того как поешь.

Даша находилась в раздрае. С одной стороны, она сама предложила, и вроде бы следовало проявить заботу. Но с другой — мог бы и отказаться! Теперь придётся штурмовать эту ходячую крепость с ваткой и перекисью. От одной лишь мысли, что ей придётся стоять рядом с ним, Дашу пронзала неконтролируемая дрожь.

— Слушай, в офисе моя сумка осталась… телефон и документы, — переменила она тему, чувствуя, как щёки начинают наливаться жаром.

— Я в курсе. Разберусь с этим, — отмахнулся Кирилл, словно речь шла о забытых перчатках. Потом кивком головы, властным и не допускающим возражений, указал на чашку и скомандовал: — Пей давай! — Но тут же добавил более мягко: — Шарлотка у Руфины Константиновны — пальчики оближешь.

Даша уже закончила трапезничать и ждала, когда наестся Кирилл. Закончив поглощать десерт, Абрамов сполоснул руки под краном, встряхнул пальцами, смахнув капли, и куда-то исчез.

Руфина Константиновна в это время действовала с чёткостью отлаженного механизма: убрала со стола, загрузила посуду в посудомойку, протёрла столешницу. Потом её цепкий, хозяйский взгляд, привыкший замечать каждую пылинку, обвёл помещение по периметру.

Убедившись, что всё сияет и стоит на своих местах, она подошла к Дарье с выражением извинений и спешки на лице.

— Дашенька, — начала она, приоткрывая холодильник, дверца которого дыхнула на них холодом, — я сейчас уезжаю. На несколько дней. Внуки заболели, дочь просит помочь. Кирилл Александрович дал мне отгул. — Она махнула рукой в сторону окна, за которым бесновалась снежная белизна. — Так что… — она прижала ладони к груди в немом, но красноречивом жесте мольбы, — не сочтите за сложность… присмотреть за ним. Накормите. Завтрак, обед… Он сам себе чай сделает, конечно, но поесть нормально ему необходимо. — Её взгляд скользнул к контейнерам, аккуратно сложенным стопками на полках холодильника. — Тут уже готовое на сегодняшний ужин, только разогреть. Продукты я свежие завезла. На ваше усмотрение можете что-нибудь приготовить.

Даша почувствовала, как почва под ногами, и без того зыбкая, окончательно поплыла. Такого поворота она не предусмотрела. Кормить этот ходячий энергоблок, эту махину?! Она мельком глянула на остатки шарлотки на блюде — ножки да рожки, Кирилл смёл почти всё.

— Но я… я не знаю, что он любит! — вырвалось у неё, и в голосе зазвучала неподдельная паника.

Руфина отмахнулась, будто от пустяка.

— Он, милая, всеядный. Аллергии ни на что нет. Готовь, что сама ешь, не промахнёшься. Главное — порции побольше, чтоб голодный не ходил.

— Руфина Константиновна! — как гром среди ясного неба, прогремел бас из глубины коридора. — Машина подъехала!

Экономка встрепенулась и резко захлопнула дверцу холодильника.

— Я побежала! Позже свидимся! — бросила она на ходу, исчезая в дверном проёме.

Брошенное на бегу «свидимся» повисло в воздухе. Оно было таким простым, таким бытовым, что на секунду встроило эту сумасшедшую ситуацию в рамки нормальной жизни. Словно Даша была здесь не гостьей, а будущей хозяйкой. Обнадёживающая мысль, что через какое-то время они действительно увидятся, на миг настроила её на позитивный лад.

Первым порывом было рвануть вслед за Руфиной — последней ниточкой, связывающей её с привычным миром, в котором были больные внуки дочери и поездки в метель. Но из прихожей донёсся низкий бас, и желание бежать тут же угасло.

Даша решила не мешать им прощаться и села на первый попавшийся стул. Вторя метели за окном, в голове металась круговерть. Жизнь, как взбесившийся лифт, без остановки меняла этажи и направления. Сперва её хотят убить, затем она сидит на кухне своего похитителя-спасителя, а следом становится его кухаркой. Сюжет для абсурдного детектива, героиня которого, вместо того чтобы бежать, размышляет, достаточно ли калорий в борще антагониста.

Даша закрыла глаза, пытаясь унять лёгкую дрожь в кончиках пальцев. Тишина в опустевшей кухне вдруг стала громкой. И в этой тишине отчётливо зазвучало осознание: теперь она здесь одна. С ним. И её новая, временная обязанность — не дать этой глыбе проголодаться.

Глава 7

— Ты сказал, у тебя есть своя цель. Я должна знать: как ты хочешь меня использовать.

Даша задала этот вопрос, стоя между его широко расставленных ног, в своеобразной ловушке из мышц. Его огромные руки с разбитыми костяшками и синими абстрактными наколками расслабленно покоились на коленях, пальцы были поджаты. В этот момент они не выглядели устрашающе.

Даша старалась сохранять дистанцию, иллюзию безопасности: не касаться его мощных бёдер своими ногами, не дышать, пока ватка с перекисью водорода касалась ссадины на его скуле.

Когда она прижгла особенно болезненное место, то ожидала хоть какой-то реакции — вздрагивания, гримасы, но Абрамов даже не моргнул. Его лицо оставалось каменной маской, и лишь чёрные глаза неотступно следили за ней.

Немного наклонившись, девушка инстинктивно подула на обработанное место.

«Оно сейчас, наверное, печёт, как на раскалённой сковородке».

При этом она упрямо смотрела куда угодно: на узор обоев, на тень от лампы, на собственную дрожащую руку — только бы не встретиться с прикованным к ней взглядом.

Вдруг Кирилл зашевелился. Медленно поднял накачанную руку, и Даша сжалась в комок. Сердце ёкнуло и замерло. Может, задавая вопрос, она переступила черту, и теперь он что-нибудь с ней сделает? Но он лишь нахмурился, будто отогнал назойливую мысль, и так же медленно опустил руку обратно на колено.

Даша, выдыхая застрявший в лёгких воздух, отступила на пару шагов, делая вид, что полностью поглощена архиважным процессом — закручиванием крышки на флаконе перекиси. Пальцы слушались плохо.

— Даша! — Его голос прозвучал негромко, но от скрытой в нём стальной жёсткости по её спине пробежал холодок. — Подойди.

Он не просил — приказывал. Пусть вежливо, но это не меняло сути. Пальцы дрогнули в коротком властном жесте, подзывая её к себе.

Даша оставила флакон на столе, повернула голову и посмотрела на него.

«Может, ему ещё что-то надо обработать?» — мелькнула обнадёживающая мысль.

Но Абрамов сидел неподвижно, как истукан, и его взгляд ясно говорил: он ждёт немедленного и беспрекословного повиновения.

Даша сделала неуверенный шаг. Видя, как сдвигаются его густые брови, образуя тёмную грозную складку у переносицы, она продвинулась ещё на полшага. Этого хватило. Мощная рука метнулась вперёд с пугающей для такой массы скоростью и обхватила её запястье. Тёплые пальцы не причиняли боли, но и не давали надежды, что их можно стряхнуть.