Ловушка для бухгалтерши

— К себе везу, — тем временем просветил Абрамов. — У меня охрана, закрытая территория. Там тебя проще защитить, пока не разберёмся.

От воспоминаний о киллере с ухмылкой, холодной стали пистолета и собственных беспомощных метаниях внутри всё перевернулось. К горлу подступила тошнота, во рту скопилась обильная неприятная слюна. Даша сжала челюсти, заставив себя дышать глубже, втягивая запах кожаного салона смешанный с терпким кедрово-сандаловым запахом Кирилла.

— Зачем ты это делаешь? — выдохнула она, справившись со спазмом. Профиль Абрамова поблёскивал в отсветах приборной панели.

— Что?

— Спасаешь меня. У тебя же из-за этого будут проблемы.

Он снова коротко рассмеялся. Смех прозвучал тепло и добродушно и совсем не сочетался с монструозным обликом хозяина и обстоятельствами.

— Я с этим справлюсь. А ты — нет. — Абрамов пригляделся к Даше. Его рука, огромная и тёплая, накрыла её закоченевшие пальцы, сжатые в кулак на коленях. — Замёрзла?

Он на секунду сжал их, потом отпустил, бросив взгляд на датчик температуры. В салоне было тепло, и Кирилл понял, что бледное лицо и огромные глаза попутчицы никак не связаны с погодными условиями.

— Надо было сразу с тобой зайти, — сказал он, будто оправдываясь. — Пока гасил двух других, не заметил, как просочился третий. — Мужчина недовольно качнул головой. — Тебя чуть не… поранили.

Слова «гасил двух других» прозвучали так буднично, будто он говорил о тушении огня в камине. Но смысл их дошёл до Дашиного сознания не сразу, а потом обрушился ледяной волной, перехватив дыхание. Абрамов не бросил её. Он вёл какую-то свою войну на пороге офиса «ЕДТ», пока она спасала свою жизнь внутри.

— Я думала… ты уехал, — пробормотала Даша, глядя в снежную стену за окном. — Думала, раз ты вычислил Тюнникова, то я тебе больше не нужна.

— Как я мог уехать? — фыркнул Абрамов. В его голосе прозвучало что-то похожее на недоумение. — Я ж твой «парень». Забыла, что ли? — Он сверкнул на неё глазами, и в уголках его рта заплясали смешливые складочки.

— Не смешно! — выдохнула Даша, отвернувшись. — Прости, что вписала тебя в эту авантюру с родителями. Мама спит и видит, как бы меня пристроить.

Она намеренно перевела разговор на другую тему, стараясь не думать о пережитом ужасе, иначе мрачные мысли накрыли бы её с головой.

— Да я не против, — отозвался Абрамов без тени насмешки или притворства в голосе. — Побуду твоим парнем, пока вся эта заваруха с Елизаром не кончится.

Даша украдкой взглянула на его профиль. Тусклый свет приборов выхватывал из полумрака мощный лоб, линию брови, твёрдый подбородок. За окнами бушевала снежная буря, а здесь, в тёплой гудящей капсуле на колёсах, было тихо и… безопасно. Парадокс, от которого кружилась голова.

— Скорее Робин Гудом, — пробормотала она.

— Нет!

Ответ прозвучал резко, без обиняков. Машину снова подбросило, и они с громким скрежетом прочертили днищем по ледяной корке.

— Я не такой благородный, каким могу показаться. У всякого своя цель, своя мотивация.

— У тебя тоже? — спросила Даша, боясь услышать ответ.

— Конечно, — коротко бросил он. — Но сначала я хочу разобраться с Тюнниковым.

Ей отчаянно захотелось узнать о его цели и так же отчаянно — не узнать о ней никогда. Нутром Даша чуяла, что достижение этой цели напрямую касается её, Даши. Страх перед правдой сплетался с нарастающим иррациональным доверием к этому опасному, грубоватому, но необъяснимо заботливому человеку.

Даша сжала кулаки, пытаясь подавить предательскую дрожь в коленях. Мысли носились в голове, как испуганный осиный рой, — беспорядочно, мелькая, не давая ухватиться ни за одну.

— А что потом? — Её голос прозвучал тихо, челюсть дрожала. — Тюнников не вернёт деньги, даже если ты его найдёшь. И что, мне так и придётся всю жизнь прятаться? Оглядываться на каждый шорох? Жить в тени?

— Потом будет потом, — твёрдо ответил Кирилл. — Сейчас главное — разобраться с теми, кто пришёл за тобой. Я не позволю Елизару сделать тебя разменной монетой в своей игре.

Его слова — тяжёлые, обязывающие — повисли в воздухе. Даша не успела ответить. Из белой пелены внезапно вынырнули тусклые, расплывчатые огни на высоких столбах. Джип, не сбавляя хода, рванул вперёд. Вскоре показался красивый железный забор с кирпичной кладкой и ворота, которые плавно разъехались в стороны, стоило им подъехать. Машина влетела на территорию, и из-под её мощных колёс вырвались пушистые стрелы снега, обильно засыпав боковые стёкла.

Их встретил ухоженный двор, подсвеченный мягким тёплым светом фонарей. Снег лежал чистым покрывалом, искрясь под фонарными лучами. А в центре стоял одноэтажный, крепко сбитый дом из дерева, больше напоминающий крепость.

Кирилл выключил двигатель. Наступившая тишина оглушила.

— Даш, тебя чего так трясёт? — спросил Абрамов, глядя прямо перед собой. — Здесь тебя никто не посмеет тронуть. Ты в безопасности.

— А ты? — вырвалось наружу то, что изводило её всю дорогу сюда.

Кирилл нарочито медленно повернул к ней голову. Его взгляд — чёрный, пристальный — намертво вцепился в её глаза, словно стремился физически ощупать её страх и сомнения.

— У меня к тебе другой интерес, — размеренно и чётко проговорил он, сохраняя невозмутимость. — Поверь, я не маньяк, который собирается держать тебя против воли и издеваться. Ты нужна мне по другим причинам. Но о них потом. — Абрамов на секунду замолчал, давая словам осесть. — Сейчас тебе надо выдохнуть. Переварить и пережить то, что уже случилось. — Чёрные глаза наконец-то оторвались от её лица, взглянув на яркие окна дома. — Хватит с тебя приключений на сегодня.

Он вышел из машины, обошёл её и помог Даше выбраться. Ведя гостью к дому, Кирилл мягко, но настойчиво поддерживал её под локоть. Снег хрустел под ногами, в воздухе пахло морозом и сладко-смолистым дымом, шедшим из печной трубы. Уверенным движением Абрамов толкнул плечом массивную дубовую дверь. Та беззвучно поддалась. Даша переступила порог на негнущихся ногах и очутилась в тёплом раю.

Внутри дом оказался неожиданно уютным. Никакой показной роскоши или мрачной «бандитской» обстановки. Убранство было простым, отвечающим представлению мужчин о комфорте: несколько ламп, освещающих помещение мягким рассеянным светом, деревянные стены и пол тёплого оттенка, массивная, но удобная на вид мебель из кожи и тёмного дерева, казавшаяся продолжением самого хозяина — такой же крепкой и надёжной.

В прихожей Кирилл скинул куртку и расшнуровал берцы. Даша последовала его примеру, неловко избавившись от верхней одежды.

Пока она раздевалась, Абрамов растворился в глубине дома, оставив её одну. Гостья несмело прошла в гостиную и заозиралась по сторонам.

— Скоро будет обед.

Даша вздрогнула и обернулась. Кирилл стоял в дверях кухни, которую она не заметила из коридора. Глянув на наручные часы, хозяин дома поправил себя:

— Точнее, полдник. Чай будешь, для согрева?

Она отказалась.

Ей никак не удавалось понять, кто он и почему так рьяно взялся за её защиту.

Воспоминания о выстрелах и нависшей над ней смертельной опасности всё ещё были свежи. Но сейчас, похоже, наступила короткая передышка. В тепле и тишине тиски, что сжимали её нервы, стали понемногу отпускать. И Даша — впервые за долгие часы — почувствовала, что действительно может выдохнуть.

Глава 6

Даша заставила непослушные ноги двинуться к огромному кожаному дивану. Мысли о будущем сверлили мозг с упорством перфоратора в шесть утра: хотелось знать, что ждёт её впереди.

«Сейчас я Абрамову нужна для каких-то целей, а потом? Снова превращусь в пушечное мясо? Что он задумал?»

— Комната готова. Идём покажу. — Голос Кирилла вынырнул из тишины, и Даша дёрнулась, словно пойманная в неловкой позе. Она даже не заметила, как он исчез и появился. Бесшумный, как тень.

По пути в комнату, они прошли мимо нескольких закрытых дверей. Даша мысленно наклеила на них таблички: «Тайная обитель», «Склад неопределённости» и «Чердак со скелетами». Вряд ли, конечно, но в доме таинственного спасителя могло оказаться всё что угодно.

— Располагайся, — проговорил Кирилл, и открыл одну из дверей.

Даша переступила порог и огляделась. Дизайн комнаты был выдержан в гамме дорогого минимализма.

Стены нежно-песочного оттенка перекликались с матовым паркетом из светлого дуба, создавая ощущение лёгкости и простора. Большое окно было зашторено плотной тканью золотистого цвета.

Мебель — лаконичная, из массива дерева с естественной текстурой. Небольшой письменный стол, стул с изящными ножками, туалетный столик с круглым зеркалом, широкая кровать, застеленная покрывалом кремового оттенка, и бельевой шкаф.

На стенах висели две картины в простых позолоченных рамках. Одна — городской пейзаж: уютные улочки старого города, залитые солнечным светом, с черепичными крышами и распускающимися каштанами. Другая — лес с озером: тихая гладь воды, отражающая сосны и облака, и тропинка, уходящая в глубину леса, манящая и успокаивающая одновременно.

Здесь не было холодной стерильности, которую ожидала увидеть Даша. Наоборот — всё дышало уютом и заботой.

— Минут через пятнадцать стол будет накрыт, — сообщил Кирилл.

Даша кивнула, будто получила стратегическое задание, и шагнула вперёд. Дверь за её спиной щёлкнула и тихо затворилась. Девушка повернулась и уставилась на деревянную поверхность. Не то чтобы она жаждала сбежать, но мысль, что её могут запереть, действовала не хуже холодного душа. Выждав несколько минут, но так и не услышав звук закрывающегося замка, Даша поняла, что её не пленили.

Обойдя комнату, она нашла совмещённый санузел. Зеркало в ванной преподнесло неприятный сюрприз: в нём отражалась женщина с не менее чем пятнадцатилетним опытом проживания в экстремальных условиях.

«А ведь мне всего двадцать девять!»

Умывшись, Даша вернулась в спальню и растянулась на постели поверх покрывала. Но тут же подскочила, охваченная паникой. Сумочка! В кабинете, среди бумажных свидетельств, вместе с её несостоявшимся убийцей осталась и её сумочка. А в ней — паспорт, телефон, остатки нормальной жизни в виде помады, ключи и кошелёк со скидочной картой из кофейни, откуда её забрал Абрамов.

«Чёрт! Ну как же так, Корпун? — Сердце принялось отбивать чечётку где-то в районе горла. — Сказать об этом Кириллу или не стоит?»

Разум быстро наложил вето на эту идею. Сумочка в кабинете — ложный след для кредиторов. Без телефона она оказалась в полной информационной блокаде. Как там родители? Воображение нарисовало, как они тревожатся за неё, заставив внутренне сжаться.

И Веронике не позвонить! Лучшая подруга точно сгенерировала бы массу идей, как выпутаться из этого дерьма.

Дарья вздохнула, мысленно возвращаясь к злосчастному офису.

«Кто-то должен был проходить мимо и слышать выстрелы. Вездесущие пенсионерки, например, или хозяева, выгуливающие собак. Всегда есть кто-то, кто всё видит и слышит и обязательно сообщит в органы правопорядка».

Даша представила, как приехавшая на место преступления полиция находит её паспорт и сообщает родителям.

Но в тот момент она думала лишь о том, как бы выбраться живой. Не до сумочки было. Да и насчёт Абрамова у Даши всё ещё имелись серьёзные сомнения.

«Хоть бы сказал, что ему от меня надо. А то сижу, как в клетке, голову ломаю над его загадочными целями».

Если паспорт найдут — проблем не оберёшься. Если, конечно, вся эта история с Тюнниковым не разрешится магическим образом. Надежда на это не угасала, и Даша наивно мечтала, как вскоре вернётся в свою квартиру и засядет за поиск новой работы на одном из рекрутинговых сайтов, попивая любимый кофе.

В дверь резко постучали. Даша вздрогнула так, будто её ударило током. Взяв себя в руки, она поплелась открывать, но нетерпеливый визитёр рванул ручку на себя, и Даша, толкнувшая дверь плечом и не встретив ожидаемого сопротивления, совершила изящный кульбит через порог. Мир на миг сорвался с оси , но пара крепких рук вовремя пришла на помощь и не дала распластаться на деревянном полу.

— Не ушиблась? — прокатился над макушкой голос Кирилла.

Волна жара, вызванная неловкостью, испугом и внезапным, слишком плотным соприкосновением с Абрамовым, накатила на Дашу с силой цунами. Она помотала головой, пытаясь унять румянец и головокружение.

— Тебе бы поесть, а то уже ноги не держат, — заметил Кирилл. — Я как раз шёл к тебе, чтобы сказать, что полдник готов.

Не дав ей ответить, Абрамов отпустил её талию и, перехватив за запястье, потащил за собой. Он шёл так быстро, что Даша едва касалась пола, напоминая воздушный шарик, подхваченный порывом ветра.

— Кирилл! — взмолилась она наконец, стараясь ослабить хватку, от которой на коже проступили красные следы. — Ты делаешь мне больно.

Абрамов на секунду замер, окинул взглядом её запястье и сменил захват. Теперь его рука целиком обхватывала её кисть, а её, кажущиеся совсем маленькими в его мощной лапе пальцы инстинктивно цеплялись за ребро его ладони.

В миг, когда он коснулся её запястья, по коже Даши пронёсся разряд чего-то острого, почти электрического, и всё внутри сжалось в напряжённый комок.

Абрамов привёл её на кухню. Как и в тех помещениях, которые она уже видела, здесь было просторно. Массивный деревянный стол казался вырубленным из цельного куска дуба. Стулья выглядели так, будто были рассчитаны на вес бронированного автомобиля.

«Ну да, — промелькнуло в голове Даши, пока она скользила взглядом по меблировке, — такую массу ещё выдержать нужно».

Покосившись на хозяина дома, она в очередной раз почувствовала себя крошечной и хрупкой. Фарфоровой статуэткой рядом с бетонным блоком.

В кухне было тепло и пахло наваристым мясным ароматом, шедшим от кастрюли на плите. Живот Даши предательски заурчал, учуяв запах мяса.

— Садись, — указал Кирилл на ближайший стул.

Даша послушно села. Взгляд скользнул по столешнице, накрытой скатертью из гибкого стекла с замысловатым ажурным узором.

«Где Абрамов и где узоры, — мысленно отметила она это несоответствие. — Будто медведь в кружевах».

Девушка нервно почесала лоб. Абрамов поставил на стол две глубокие тарелки, разложил приборы, нарезал хлеб. И тут…

— Добрый вечер! — раздался низкий, грудной голос справа от неё.

Даша обернулась. В кухню вплыла полноватая, круглолицая женщина лет пятидесяти.

— Добрый, — заторможенно ответила Даша, следя глазами за уверенными действиями дамы, двигающейся по кухне с плавностью листа, плывущего по водной глади.

Девушка перевела взгляд на Кирилла. Сложив руки под мощным подбородком, он наблюдал за её реакцией с уже знакомой, едва уловимой усмешкой. В чёрных глазах плясало озорное веселье.

— Добрый вечер, Руфина Константиновна, — отозвался Кирилл. Голос его звучал уважительно. — Судя по ароматам, сегодня в меню ваш коронный борщ.

— Угадали, Кирилл Александрович, — ответила Руфина с профессиональной гордостью в голосе.

А Даша отметила, что их с Кириллом отчества совпадают.

Густой тёмно-рубиновый суп разлился по тарелкам и задымился тёплым вьющимся паром. Первую порцию Руфина поставила перед хозяином. Но Кирилл молча передал тарелку Даше. Поступок был незначительным, но удивил её сильнее, чем могла бы поразить его грубая сила. Не укрылось это действие и от заинтересованного взгляда Руфины. Ничего не сказав, она поставила перед Кириллом вторую тарелку, а следом — глиняную крынку со сметаной.

Наличие круглой и уютной Руфины в доме обнадёживало. Это было хоть и слабым, но доказательством: Абрамов нормальный. Не маньяк-убийца и не насильник — просто человек. Кроме того, Руфина видела, что Даша была здесь, а значит, могла стать свидетелем, в случае если Кирилл всё же что-то сделает с ней. Даша ведь до сих пор не знала его истинных намерений.

— Это Дарья Корпун, моя… гостья, — представил Абрамов.

Небольшая заминка не укрылась от Даши, отозвавшись неприятным уколом в рёбрах. Даша опасалась, что Кирилл вспомнит о спектакле, разыгранном для родителей, и представит её своей девушкой. К счастью, обошлось.

– Она задержится здесь на некоторое время.

— Очень приятно, — улыбнулась Руфина Константиновна, скользнув по Даше быстрым оценивающим взглядом. — Наконец-то в доме появились гости. Да ещё такие привлекательные. Давно пора.

Что-то в её тоне подсказывало, что это не просто вежливость. Казалось, у них с Абрамовым был общий секрет, в который Дашу пока не посвятили.

— Ешьте, пока горячее, — посоветовала Руфина, возясь у духового шкафа, из которого тянуло сладковато-ванильным запахом свежей выпечки.

Даша взяла ложку. Первый глоток супа был обжигающим, но очень вкусным. Тепло — настоящее, физическое — разлилось по замёрзшему телу, медленно растапливая ледяные комки страха, засевшие в районе желудка. Даша ела молча и сосредоточенно, пытаясь заглушить едой хаос мыслей. Кирилл, наоборот, быстро орудовал ложкой, будто приём пищи был для него необходимой, но утомительной процедурой. Периодически он бросал на гостью короткие оценивающие взгляды, сканируя её состояние.

Когда тарелки опустели, Руфина Константиновна поставила перед Дашей чашку чая и блюдце с пышным ломтём шарлотки. Дашу слегка повело. Пришлось на секунду зажмуриться, чтобы переждать головокружение. Абрамов пристально следил за гостьей. В глазах читалось беспокойство.

— Всё в порядке? — спросил он, заставив её открыть глаза.

В мягком свете кухонной лампы лицо Кирилла казалось менее суровым, почти человечным. На широкой скуле, аккурат под кровавой ссадиной, проступил тёмно-багровый синяк. Глядя на него, Даша испытала смесь из досады и сочувствия.

«Получил эти увечья, когда меня спасал, — подумала она. — Взял на себя удар, буквально и фигурально, вытащил из лап смерти».

— Не хочешь обработать?.. — смущённо предложила она, указав пальцем на собственную скулу, словно проецируя на себя его травму. Этой неуклюжей попыткой Даша хотела выразить хоть какую-то благодарность.

Кирилл замер с ложкой, так и не донеся её до рта. В глазах-углях мелькнуло что-то нечитаемое.

«Удивлён или ему смешно?»

Закончив манёвр, Абрамов неспешно прожевал содержимое ложки, проглотил и ответил:

— Можешь обработать, после того как поешь.

Даша находилась в раздрае. С одной стороны, она сама предложила, следовало проявить заботу. С другой — мог бы и отказаться! Теперь придётся штурмовать эту ходячую крепость с ваткой и перекисью наперевес. От одной лишь мысли, что ей придётся стоять рядом с ним, Дашу пронзала неконтролируемая дрожь.

— Слушай, в офисе моя сумка осталась, телефон и документы, — сменила она тему, чувствуя, как щёки начинают наливаться жаром.

— Я в курсе. Разберусь с этим, — отмахнулся Кирилл, словно речь шла о забытых перчатках. Потом кивком головы, властным и не допускающим возражений, указал на чашку и скомандовал: — Пей давай! — Но тут же добавил более мягко: — Шарлотка у Руфины Константиновны — пальчики оближешь.

Через десять минут Даша закончила трапезничать и ждала, когда наестся Кирилл. Разделавшись с десертом, Абрамов сполоснул руки под краном, встряхнул пальцами, смахнув капли, и куда-то исчез.

Руфина Константиновна в это время действовала с чёткостью отлаженного механизма: убрала со стола, загрузила посуду в посудомойку, протёрла столешницу, прошлась по кухне цепким взглядом, привыкшим замечать каждую пылинку.

Убедившись, что всё сияет и стоит на своих местах, она подошла к Даше с извиняющимся выражением на лице.

— Дашенька, — начала она, приоткрывая холодильник, изнутри дыхнуло холодом. — Я сейчас уезжаю. На несколько дней. Внуки заболели, дочь просит помочь. Кирилл Александрович дал мне отгул. — Она махнула рукой в сторону окна, за которым бесновалась снежная белизна. — Так что, коль уж вы остаётесь, — она прижала ладони к груди в немом, но красноречивом жесте мольбы, — не сочтите за сложность присмотреть за ним. Накормите. Кирилл Александрович сам себе чай сделает, конечно, но на полноценную готовку у него времени нет. — Взгляд Руфины скользнул по контейнерам, аккуратной стопкой выстроенных на полках холодильника. — Тут сегодняшний ужин, нужно только разогреть, — пояснила она. — Продукты свежие я завезла. Можете что-нибудь приготовить.

Даша почувствовала, как и без того зыбкая почва под ногами окончательно поплыла. Такого поворота она не предусмотрела. Кормить этот ходячий энергоблок, эту махину?! Она мельком глянула на остатки шарлотки в блюдце — ножки да рожки, Кирилл смёл почти всё.

— Но я… я не знаю, что он любит! — вырвалось у неё с неподдельной паникой в голосе.

Руфина отмахнулась, словно речь шла о каком-то пустяке.

— Он, милая, всеядный. Аллергии ни на что нет. Готовь, что сама ешь, не промахнёшься. Главное — порции побольше, чтоб голодный не ходил.

— Руфина Константиновна! — как гром среди ясного неба прогремел бас Абрамова из глубины коридора. — Машина подъехала!

Домработница встрепенулась и резко захлопнула холодильник.

— Я побежала! Позже свидимся! — бросила она на ходу, исчезая в дверном проёме.

Легкомысленное прощание повисло в воздухе. Оно было таким простым, таким бытовым, что на секунду встроило эту сумасшедшую ситуацию в рамки нормальной жизни. Словно Даша была здесь не гостьей, а будущей хозяйкой. Обнадёживающая мысль, что через какое-то время они с Руфиной действительно увидятся, на миг настроила Дашу на позитивный лад.

Первым порывом было рвануть вслед за женщиной — последней ниточкой, связывающей её с привычным миром, в котором были больные внуки, дочери и поездки в метель. Но из прихожей донёсся низкий бас Кирилла, и желание бежать улетучилось.

Даша решила не мешать прощанию и села на первый попавшийся стул. Вторя метели за окном, в голове металась круговерть. Жизнь, как взбесившийся лифт, без остановки меняла этажи и направления. Вот её хотят убить, затем она оказывается на кухне своего похитителя-спасителя, а следом становится его кухаркой. Сюжет для абсурдного детектива, героиня которого, вместо того чтобы бежать, размышляет, достаточно ли калорий в борще антагониста.

Даша закрыла глаза, пытаясь унять лёгкую дрожь в кончиках пальцев. Тишина в опустевшей кухне вдруг стала громкой. В ней отчётливо проступило осознание: теперь она здесь одна. С ним. И её новая временная обязанность — не дать этой глыбе мышц проголодаться.

Глава 7

— Ты сказал, у тебя есть своя цель. Я должна знать: как ты хочешь меня использовать.

Даша задала этот вопрос, стоя между широко расставленных ног Абрамова, в своеобразной ловушке из мышц. Его огромные руки с разбитыми костяшками и синими абстрактными наколками расслабленно лежали на коленях, пальцы были поджаты. В этот момент они не выглядели устрашающе.

Даша старалась сохранять дистанцию, иллюзию безопасности: не касаться мощных бёдер Абрамова ногами, не дышать, пока ватка с перекисью прижимается к ссадине на разбитой скуле.

Прижигая особенно болезненное место, она ждала хоть какой-то реакции — вздрагивания, гримасы, но Абрамов даже не моргнул. Его лицо оставалось каменной маской, и лишь чёрные глаза неотступно следили за ней.

Немного наклонившись, девушка инстинктивно подула на обработанное место.

«Оно сейчас, наверное, печёт, как на раскалённой сковородке».

При этом она упрямо смотрела куда угодно — на узор обоев, на тень от лампы, на собственную дрожащую руку — только бы не встретиться с прикованным к ней взглядом.

Вдруг Кирилл зашевелился. Медленно поднял накачанную руку, и Даша сжалась в комок. Сердце ёкнуло и замерло. Может, задавая вопрос, она переступила черту, и теперь он что-нибудь с ней сделает? Но Кирилл лишь нахмурился, будто отогнал назойливую мысль, и так же медленно опустил руку обратно на колено.

Даша выдохнула застрявший в лёгких воздух и отступила на пару шагов, сделав вид, что полностью поглощена архиважным процессом — закручиванием крышки на флаконе с перекисью. Пальцы слушались плохо.

— Даша! — Голос Кирилла прозвучал негромко, но от скрытой в нём жёсткости по её спине пробежал холодок. — Подойди!

Он не просил — приказывал. Пусть вежливо, но это не меняло сути. Пальцы дрогнули в коротком властном жесте, подзывая её к себе.

Даша оставила флакон на столе, повернула голову и посмотрела на Кирилла.

«Может, ему ещё что-то надо обработать?» — мелькнула обнадёживающая мысль.

Но Абрамов сидел неподвижно, как истукан, и его взгляд недвусмысленно говорил: он ждёт немедленного, беспрекословного повиновения.

Даша сделала неуверенный шаг. Густые абрамовские брови сдвинулись к переносице, образовав тёмную грозную складку, и она продвинулась ещё на полшага. Этого хватило. Мощная рука метнулась вперёд с пугающей для такой массы скоростью и обхватила её запястье. Тёплые пальцы не причиняли боли, но и не давали надежды, что их можно стряхнуть.