Ловушка для бухгалтерши

Смесь уязвимости, ума и дикой силы, о которой она, вероятно, не подозревала, тянула его к ней всё сильнее. Абрамов решил, что возьмёт Дашу под свою защиту. Причина была не только в охоте за её головой — девушка чертовски ему понравилась.

Он хотел пригласить Дашу в спокойное место, чтобы обсудить ситуацию и, возможно, заключить сделку, но заметил хвост. Непрофессиональный и навязчивый. Машина преследователей принадлежала его конкуренту, Виктору Краснову. Значит, и до него дошли слухи о Даше и её важности для Кирилла.

Вспомнив, какими варварскими методами Краснов добывал информацию, Абрамов крепче сжал руль и направил машину к бывшему офису «ЕДТ». И тут гад, поставивший на уши кредиторов, позвонил Даше сам.

Кирилл снова поразился тому, как быстро она сориентировалась. Благодаря ей его специалисты мгновенно запеленговали Тюнникова. Слушая разговор, Абрамов клокотал от ярости. Он не ошибся – Елизар раскатывал губёшки на Дашу, но получил отказ. Кирилл дал себе слово переломать Тюнникову руки и ноги, как только доберётся до него. А ещё кое-что отрезать.

«На том свете ему это точно не пригодится!»

Машина преследователей не отставала, мигая фарами в зеркале заднего вида. Кирилл понял: атаки не избежать. Придётся обрушить на людей Краснова гнев, припасённый для Тюнникова.

Кое-как припарковав джип у офиса, он отправил Дашу за документами — придумал этот манёвр, чтобы хоть как-то её обезопасить, — а сам остался внизу, сделав вид, что задерживается. Не мог он позволить ей увидеть кровь и, возможно, смерть. Слишком уж чистая она была для этого дерьма.

Первые двое атаковали его у двери — выскочили из-за угла, решив разделаться с ним быстро и грубо, но не учли, что он их ждал. Абрамов разобрался с ними почти бесшумно. Но третий оказался хитрее — незаметно просочился внутрь, пока Кирилл был занят его сообщниками. Эта ошибка чуть не привела к трагедии.

На подходе к кабинету Абрамов услышал возню и мерзкий голос ублюдка, который обещал надругаться над его Дашей. В ответ не раздалось ни слова. Сердце Кирилла ухнуло в пятки. Представляя самое худшее, он ускорил шаг. И тут Дарья выскочила прямо на него, а следом раздался выстрел. Абрамов сглотнул, чувствуя прилив бешенства: этот урод стрелял в спину беззащитной женщине. Какая же тварь!

Закрыв собой Дашу, Кирилл успел увести её с линии огня, а сволочь, выпустившую вторую пулю и не ожидавшую встретить его в коридоре, застрелил с особым удовольствием.

Сев в машину, Абрамов отправил Седому сообщение, велев зачистить следы. Пока он вёз Дашу к себе, внутри всё кипело от злости. За прокол, который он допустил. За её трясущиеся руки. За молчаливый ужас на миловидном лице. Даша, хоть и не видела, что произошло, могла догадаться. Теперь она боялась его ещё больше. Смотрела так, будто он везёт её на растерзание. Эта мысль резала без ножа, нервировала и раздражала до зубовного скрежета. Он не хотел, чтобы Даша видела в нём монстра.

Дома он отвёл гостью в комнату, дал время прийти в себя и осмотреться. Решил, что после шока нужно перевести всё в бытовую плоскость, поэтому первым делом накормил — еда, по его мнению, была лучшим якорем в любой штормовой ситуации. К счастью, домработница ещё не уехала. Её присутствие заметно расслабило Дашу, хоть и удивило.

Видеть, как Дарья шарахается от одного его взгляда и вздрагивает от прикосновений, было невыносимо. Она боялась не людей Краснова, едва не прикончивших её, не Тюнникова, подвергшего её жизнь опасности, а его. Ставила его в один ряд с ними, считая, что убить человека для него — обычное дело. Будто он палач. Выносить это было невозможно, и он решил действовать прямо, как умел, через прикосновения. Чтобы убедить её, что он не монстр, а просто мужчина, который не желает ей зла.

Она сама предложила обработать его рану. Кирилл привык к синякам, и эта мелкая ссадина на щеке была для него обычной царапиной — зажила бы и без помощи. Но он хотел продлить момент их с Дашей близости. Абрамов почти силой заставил её обнять себя, как любой нормальный мужик, не удержался от прикосновений к красотке.

«Чёрт возьми, я балдею от её робких касаний», — мысленно усмехнулся Кирилл. В паху стало тесно. Близость Корпун сводила его с ума. Но он сдерживал себя, терпеливо дожидаясь, когда она успокоится, привыкнет к нему.

«Интим у нас будет. Потом».

В этом он был твёрдо убеждён. Сам он, конечно, готов был уложить её в постель хоть сейчас, но понимал, что этим лишь оттолкнёт и напугает её ещё больше, поставит в один ряд с тем упырём в кабинете.

Чтобы отвлечься от мыслей о Даше, Кирилл занялся какой-то ерундой, но душа была не на месте. Этот день обернулся для его гостьи тем ещё квестом на выживание, мало ли что она там себе навыдумывает.

Прежде чем войти к Даше, Кирилл несколько раз постучал и даже приложил ухо к двери. Тишина. Решительно дёрнув ручку, Абрамов вошёл в комнату, чтобы убедиться, что с гостьей всё в порядке. Причину для вторжения придумал на ходу: вернуть сумку, которую двадцать минут назад подогнал Седой.

И тут Даша вышла из душа. Почти голая, прикрытая лишь жалким куском махровой ткани. И в испуге остановилась перед ним. Он тоже испугался. Её нагота парализовывала и возбуждала. Кирилла словно закоротило.

Набрав воздух в лёгкие, он задержал дыхание, заставив себя стоять на месте. Но оторвать взгляд от нежной, хрупкой фигурки не получалось. Желание давило, требовало: схватить, овладеть, присвоить.

В брюках стало тесно. С огромным трудом он пришёл в себя, остановив эротический поток мыслей. В растревоженном мозгу вспыхнула обжигающая мысль: «Даша — моя. Только моя». Дикая, первобытная, не имеющая ничего общего с тем скучным «интересом», о котором он говорил раньше. Это было проще и сложнее одновременно. Он хотел её всю. Закутать в полотенце, спрятать от опасности, от всего мира.

Даша отреагировала неожиданно — предложила помочь с документами. Абрамов подобрал челюсть с пола, с трудом сосредоточившись на её словах. Он понятия не имел, чем она руководствовалась, но Даша явно пребывала в уверенности, что он на неё не набросится. Это радовало: значит, между ними возникло доверие. Страх Даши ушёл.

Выйдя из комнаты за одеждой, он невольно представил себя на её месте. Если бы на него смотрел голодными глазами такой громила, как он, он бы точно не стал думать о документах. Скорее заорал бы и сиганул в санузел, забаррикадировавшись там, хоть понимал бы, что это бесполезно. Дарья, видимо, тоже это понимала. Поэтому, хоть и держалась на расстоянии, старалась не выдавать волнения перед тем, что вот-вот могло произойти.

Кирилл положил чистую одежду на кровать, ожидая, что Даша возмутится, начнёт спорить. Но Даша вновь удивила: без слов влезла в его вещи, ловко завязав лишнюю ткань в милые узелочки. А потом, несмотря на адски утомительный день, пришла ему помогать. Чем окончательно его добила.

Они проговорили почти до рассвета. Даша выложила всё, что знала, — без утайки, без попытки приукрасить неприглядное. А Кирилл сидел напротив, слушал и в который раз повторял про себя: «Умница». Внимательная, дотошная, даже мелочи помнила с фотографической точностью. Утренняя неприязнь сперва сменилась лёгкой симпатией, а теперь трансформировалась во что-то серьёзное, настоящее. Уважение. Интерес. Страсть. Желание быть ближе. Дышать с ней одним воздухом. Слушать её голос.

Желание обладать этой девушкой не отпускало, и Кирилл рубанул с плеча дурацкое предложение про секс перед сном. Абрамов всегда предпочитал прямые пути: зачем ходить вокруг да около?

Даша отреагировала... интересно. Не стала изображать праведный шок или хлопать ресницами в притворном возмущении. Отказала с иронией, но твёрдо. И в этой короткой фразе было столько достоинства и самоиронии, что Кирилл мысленно снял перед ней шляпу.

Остаток ночи Абрамов провёл в своём кабинете, разбирая данные с её ноутбука, которые прислал технарь, но мысли были далеко. Точнее, они были прямо здесь, за стеной, где спала Даша. Он не мог не думать о ней. Хотелось быстрее распутать этот клубок, найти все нити и перерезать их одним движением, чтобы освободить Дашу от этого дерьма раз и навсегда.

Удивительно, как эта бухгалтерша умудрилась ворваться в его чёрно-белый мир и всего за несколько часов перевернуть там всё с ног на голову. Своим появлением она внесла в него краски и эмоции — страх, ярость, нежность, заботу. Целый коктейль чувств, к которому Кирилл оказался не готов.

Мобильный пиликнул. Абрамов поморщился, посмотрев на сообщение в телефоне: Краснов назначал «стрелку» на завтра.

«За деньги свои боится. Перетереть хочет».

Кирилл усмехнулся. След Тюнникова его ребята уже нащупали. Идиот прятался на Бали, вообразил себя неуловимым агентом.

«Думал, я его там не достану? Достану, ещё как достану. С потрохами».

Но главное — бухгалтерша. Дарья Корпун рядом с ним. И он приложит все усилия, чтобы она перестала его бояться и разглядела не кредитора с холодными глазами, не убийцу с пистолетом в руках, а просто человека — Кирилла Абрамова. Мужчину, который не отдаст её никому — ни Краснову, ни его отморозкам, ни всему этому гребаному миру, внезапно ополчившемуся против хрупкой девчонки.

Завтра ждал новый день. Абрамов решил дать Даше время привыкнуть к дому и его, Кирилла, присутствию. Не давить. А потом серьёзно поговорить. О том, что с его появлением её жизнь изменится навсегда. Это не было угрозой или обещанием — просто фактом.

Абрамов вздохнул и улыбнулся. В конце концов, права была её мать: Дашу пора пристроить. К хорошему мужчине. К нему. И раз уж она сама, пусть и в шутку, назначила его на роль возлюбленного, он будет исполнять эту роль до самого конца.

А пока проверит периметр. Убедится, что камеры работают, охрана на месте и никто не приблизится к этому дому без его ведома.

Он обеспечит ей покой. Любой ценой.

Глава 11

Вернувшись после обхода, Кирилл уже почти дошёл до своей спальни, когда до слуха донёсся странный глухой звук. Что-то среднее между хрипом и стоном, будто кому-то зажали рот и душат. Звук шёл из комнаты Даши. Кирилл мгновенно напрягся, сознание обожгла ледяная мысль:

«Посторонним в дом не проникнуть. Значит, предатель среди своих?»

Мысль была настолько чудовищной, что у него на секунду перехватило дыхание.

Как тень, он метнулся к её двери, нажал на ручку, ворвался внутрь, готовясь к худшему.

Полоска света из коридора упала на кровать. В висках стучало. Кирилл коршуном оглядел комнату, но посторонних не было. Была только она. Даша.

Она лежала поперёк кровати, голова свесилась с края, волосы почти касались пола. Всё её тело было неестественно выгнуто, шея напряжена, а из горла рвались те самые глухие звуки — приглушённые крики, задыхающиеся всхлипы. Красивое лицо исказилось животным ужасом. Она мотала головой, словно вырывалась из невидимых рук.

Назвать то, что с ней творилось, сном не поворачивался язык. Это был приступ. Плоть, перемалывающая пережитый кошмар, от которого сознание сбежало, но тело — нет.

— Нет… Нет… Нет… — шептала Даша сквозь стиснутые зубы, и каждый сдавленный звук поражал Абрамова точнее любого удара. Глубоко, под самые рёбра, в то самое место, где, как оказалось, ещё могло что-то болеть.

Он медленно подошёл, боясь внезапным вторжением напугать её ещё сильнее. Осторожно взяв Дашу за плечи, развернул её, расположив вдоль кровати, пытаясь выпрямить. Но она забилась в конвульсиях — коротких, резких, полных слепого сопротивления.

Не думая, Кирилл лёг рядом. Притянул Дашу к себе, накрыл своим телом, как щитом, обвил руками. Одной рукой он придерживал её голову, прижимая к своей груди, другой водил по взмокшей от холодного пота спине, чувствуя под ладонью частую дрожь. Волосы девушки взмокли у висков.

— Всё хорошо, милая, — прошептал он прямо в её мокрые волосы, губы коснулись горячего лба — влажного, солёного на вкус. — Это всего лишь сон. Я здесь. Никто тебя не тронет.

Кирилл говорил тихо, настойчиво повторяя одни и те же фразы, будто заклинание. И постепенно её дыхание, прерывистое и поверхностное, начало выравниваться, подстраиваясь под его собственный ритм. Напряжённые мышцы спины под его ладонью обмякли. Шёпот стих, сменившись глубокими, ровными вдохами и выдохами.

Ещё долго после того, как Даша глубоко заснула, Кирилл лежал, не шевелясь, слушая, как бьётся её сердце. Затем осторожно разомкнул объятия, поправил сбившееся одеяло и вышел, прикрыв дверь.

Мысль, пришедшая после, показалась на удивление простой и бытовой, словно он всеми силами цеплялся за нормальность:

«Завтра надо одежды ей достать. Пусть у неё будут здесь свои вещи».

На этом, окончательно упокоившись, Абрамов зашёл к себе, лёг и провалился в сон.

Глава 12

Даша открыла глаза. Воздух в комнате колыхнулся, и она почувствовала это движение сквозь пелену сонного дурмана. Девушка пригляделась. За занавесками угадывался слабый молочный свет. Мир затих, любуясь ранним утром.

Пальцы беспомощно сжимались в кулаки, и при любой попытке раскрыть ладонь стреляли резкой болью, уходящей в глубину костей.

«Простите, Руфина Константиновна, но миссия “Накорми громилу„ невыполнима», — с горькой иронией подумала Даша.

Настенные часы показывали почти пять утра.

Даша подошла к окну. Метель стихла, оставив после себя волшебный, нереальный мир. Деревья кутались в пушистые белые шубы — каждую веточку обволакивал иней, будто кондитер-виртуоз облил их сахарной глазурью. Красиво.

Убедившись, что развешанная в санузле одежда за ночь высохла, Даша умылась, привела в порядок волосы. Вчерашняя постаревшая женщина в зеркале сегодня сменилась симпатичной девушкой. Даша ещё раз убедилась, что выглядит прилично, и направилась в кухню — онемевшие пальцы и незнакомая обстановка явно не способствовали быстрому приготовлению завтрака.

Арсенал продуктов в холодильнике впечатлял: всё было качественным, свежим и пестрело разнообразием. Но девушка решила не слишком заморачиваться и приготовить пышный омлет в духовке по бабушкиному рецепту. Достав яйца, молоко и колбасу, Даша приступила к готовке.

Работала медленно и бесшумно, чутко прислушиваясь к звукам в доме. Не хотелось ненароком разбудить Кирилла и вообще попадаться ему на глаза. А то вдруг в нём опять проснутся мужские инстинкты, о которых он говорил ей вчера с такой прямотой.

«Вообще, мужик без комплексов!» — покачала головой Даша, вспомнив его предложение «справиться с бессонницей».

Когда подрумянившийся омлет заполнил кухню умопомрачительным ароматом запечённой колбасы и яиц, Даша выключила духовку. Затем, нарезав сыр, выложила его на золотистую макушку омлета и снова отправила его внутрь — покрываться плавленой тягучей корочкой.

Когда всё было готово, Даша отрезала себе небольшой кусок, быстро позавтракала и, как мышь, юркнула обратно в спальню. И засела там, прислушиваясь к звукам снаружи. Через какое-то время из соседней комнаты донёсся шорох, потом плеск воды, и чуть позже — мягкий хлопок двери. Ещё через некоторое время до её слуха долетел приглушённый рокот заведённого двигателя.

«Уехал», — с облегчением выдохнула Даша.

Не успела она похвалить себя за удачно проведённую операцию «Невидимка» и порадоваться, что утренней встречи с громилой удалось избежать, как в дверь постучали, да так требовательно, что проигнорировать стук не представлялось возможным.

Зная нетерпеливый характер Кирилла, а это, без сомнений, был Кирилл, Даша сорвалась с места и открыла.

— Доброе утро, — выдохнул Абрамов, медленно просканировав гостью взглядом сверху до низу, проверяя её состояние.

— Доброе, — ответила Даша, озадаченная визитом.

— Спасибо за омлет, — кивнул он в сторону кухни, и уголок его рта дрогнул в подобии улыбки.

Пока он осматривал её, Даша тоже успела его разглядеть и едва не ахнула. На Абрамове был костюм. Не просто наспех надетые пиджак и брюки, а полноценный, тёмно-серый, отлично сидящий деловой прикид. Она и не знала, что на такую гору мышц шьют что-то настолько… цивилизованное. Тем не менее костюм ему шёл. Абрамов выглядел дорого, серьёзно и слегка утомлённо. Эдакий уставший бизнесмен, вынужденный ворочать миллионами.

Даша обрадовалась: раз Абрамов так вырядился, значит, куда-то собирается и день пройдёт без его давящего присутствия. Но на смену радости пришла тревога: не опасно ли ему появляться в городе?

— Тебе что-то надо из женского?.. Прокладки там… тампоны, менструальные трусы? — спросил он в лоб.

Даша вспыхнула и густо покраснела. Заметив это, Абрамов усмехнулся, но без издёвки.

— Да ладно тебе. Все мужики в курсе, что у женщин бывают критические дни.

От дичайшей неловкости захотелось распасться на атомы. А ещё лучше — заткнуть ему рот прокладками, которые он так любезно предлагал приобрести. Вместе с этим в голову пришла мысль:

«Раз спрашивает, значит, парой дней моё пребывание тут не обойдётся. Похоже, застряну надолго».

— Так надо чего? — нетерпеливо повторил Абрамов, видя её замешательство.

Облизнув пересохшие губы, Даша в волнении отступила в комнату, жестом приглашая его войти. Она надеялась, что Кирилл торопится и вряд ли набросится на неё.

Пока он медленно переступал порог, девушка зарылась в сумочку, ища блокнот и ручку. А найдя, начала что-то строчить. Потом протянула ему список.

Кирилл принял его. Всё время, пока чёрные глаза скользили по прыгающим каракулям на листке, Даша готова была провалиться сквозь пол. Казалось, он изучал не список покупок, а читал её сокровенные мысли. Но вопросов не задал, только сухо попросил, протягивая листок обратно:

— Размеры ещё укажи.

— Размеры чего? — переспросила Даша озадаченно.

— Одежды. Верх, низ. — Кирилл жестом указал сначала себе на грудь, затем на бёдра.

— Стесняюсь спросить зачем? — зависла девушка, распахнув глаза.

— Затем… — начал он и запнулся, что было ему несвойственно — до этого Кирилл прекрасно подбирал слова. Сглотнув и как-то неуверенно переступив с ноги на ногу, вдруг показавшись ей неловким гигантом, Абрамов выдавил: — Руфины Константиновны нет, а я ни черта в этом не смыслю. Одежду тебе куплю: трусы, носки, майки, джинсы... Могу, конечно, и своим бельём поделиться, но думаю, в одежде по размеру тебе будет комфортнее. Так что укажи параметры. — Он старался говорить строго, но в его тоне слышалась неумелость, почти мольба.

— Хорошо. — С трудом сдерживая внезапно нахлынувший смех, Даша перевернула лист. Несколькими штрихами она нарисовала схематичный женский силуэт, расставив на нём стрелочки с размерами. — Так должно быть понятнее.

Кирилл взял рисунок, изучил, нахмурился.

— Лицо совсем не твоё, — констатировал он. Потом поднял на неё взгляд, оценивающий, как у эксперта. — А в остальном… похоже.

— Слышь ты, эстет! — возмутилась Даша, насупив брови, порываясь выхватить эскиз. Можно подумать, она намеренно нарисовала страхолюдину с руками и ногами разной длины и талией, съехавшей в сторону.

Кирилл ловко, почти играючи увернулся, поднял руку с листком высоко над головой и рассмеялся, глядя на обиженно-возмущённое лицо гостьи. Аккуратно сложив бумажку вчетверо, он спрятал её во внутренний карман пиджака.

— Слышу. После того как этот портрет «Моны Лизы» исполнит свою основную функцию, заключу его в рамочку и повешу в изголовье своей кровати, — заявил он с невозмутимым видом.

Даша вытянула лицо и села на край кровати. Всё, на что её хватало, — моргать и быстро двигать глазами в попытках осмыслить этот абсурд. Абрамов посмотрел на неё, и в его тёмном взгляде мелькнула тёплая искорка.

— Портрет твой будут созерцать и восхищение выражать, — проговорил он и подмигнул ей. — До вечера.

С этими словами Абрамов вышел, мягко прикрыв за собой дверь. А Даша осталась сидеть в полной тишине, с чувством, что её жизнь свернула куда-то не туда. С утра Абрамов уже не казался таким уж… монстром.

Через пару минут девушка выскользнула из комнаты и прилипла к кухонному окну. Отсюда открывался вид на двор и въездные ворота. Она успела увидеть, как Кирилл в распахнутой дублёнке запрыгивает в джип. Машина тронулась с места.

Видимо, у него всё было рассчитано по секундам: пока он разворачивался, ворота медленно распахнулись точно к его подходу. Джип метко нырнул в проём, свернул направо и растворился в утренней мгле. Ворота тут же захлопнулись.

По её лицу расплылась широкая, почти детская улыбка. Свобода! Наконец-то! В приступе эйфории Даша потёрла ладони, ощущая себя хозяйкой положения. Но тревожный червячок тут же поднял голову, спросив: «А вдруг с Абрамовым что-то случится?» Ведь он влез в её историю, и Дамоклов меч висел теперь ещё и над ним.

Даша одёрнула себя:

«Он же взрослый самостоятельный громила! Что с ним будет!»

Но червячок и не думал уползать — беспокойство витало рядом, как призрак. Чтобы заглушить его, Даша решила изучить дом, в котором ей предстояло задержаться. Кирилл, кажется, был не против.

Первым делом она окинула кухню оценивающим взглядом — всё прибрано, даже посуда после завтрака перекочевала в посудомойку, которая теперь тихо гудела, намывая тарелки. По части уборки делать было нечего. Или…

Её взгляд упал на штору, от которой отцепился один пластиковый «крокодильчик».

«Надо бы поправить, раздражает».

Даша прикинула расстояние до карниза — самой не дотянуться. Взявшись за спинку массивного стула, она поднатужилась и потащила его к окну. Стул издал протестующий звук, напоминающий скрежет кошачьих когтей по твёрдой поверхности, но поддался. Даша оценила результат — теперь достаточно. Она почти уже занесла ногу, чтобы взгромоздиться на сиденье, когда прямо за её спиной раздался голос:

— Дарья Александровна, вам нужна помощь?

От неожиданности она заорала во всё горло, оступилась и с размаху приложилась подбородком о деревянную спинку. Голову прострелило резкой болью. Из глаз посыпались звёзды.

К ней тут же подскочил мужчина и подхватил под руки, помогая встать.

Даша отпрыгнула от него как ошпаренная, прижав ладонь к ушибленному месту. Она не ожидала здесь никого встретить.

— Боже! Вам бы колокольчик на шею повесить! — рявкнула она, больше от испуга, чем от злости.

На глазах выступили слёзы — смесь боли и стресса. Даша рванула к холодильнику, дёрнула на себя дверцу морозилки, схватила первый попавшийся пакет и прижала холод к подбородку.

— Простите, я не хотел вас пугать, — извинился мужчина.

Только сейчас она смогла его наконец разглядеть. На вид лет сорок, военная выправка, форма. Под ней — мышцы, но не такие монструозные, как у Кирилла. Мужчина был скорее подтянутым, чем раскаченным.

«Рано радовалась. Конечно, Абрамов не оставит меня тут одну. Только вчера никого не было, а сегодня — как чёрт из табакерки выскочил».

— Вы меня тоже извините, — хлюпнула она носом, смахивая слёзы. — Я думала, я здесь одна. Испугалась. В следующий раз хоть покашляйте.

Она закрыла глаза и покачала головой.

«Это всё нервы. Надо успокоиться, а то за каждым углом черти мерещатся».

— Слушаюсь, Дарья Александровна! — бодро ответил мужчина, щёлкнув каблуком о каблук.

У Даши от такого рвения глаза полезли на лоб. Как вымуштровал их, тиран.

— Просто Даша, хорошо? — поправила она, запихивая холодный компресс, оказавшийся пакетом шпината, обратно в морозилку. — Помогите, пожалуйста, стул переставить. Хочу штору поправить.

— Простите, но этим обычно занимается… — начал было охранник, но, наткнувшись на её взгляд, умолк.

— Вас как зовут?

— Белый, — представился охранник, но, заметив, как непонимающе дёрнулись брови Даши, дополнил: — Олег Белов.

— Очень приятно, Олег. Я просто хочу чем-нибудь заняться, чтобы не думать о… — Перед глазами снова мелькнуло лицо хохочущего киллера с пистолетом. Голос дрогнул, но Даша сделала глубокий вдох и выдох. — О том, что меня хотят убить. Кирилл в это влез. Я беспокоюсь.

— Понял, — коротко кивнул Олег.

Больше вопросов он не задавал. Просто переставил стул и стоял рядом на подстраховке, пока она, балансируя, вставляла штору обратно в держатель. Работа заняла минуту.

— Спасибо, — сказала Даша, спрыгивая на пол. И вышла из кухни, оставив Олега на своём посту.

Глава 13

Даша бродила по дому как заправский ревизор, которого внезапно назначили главным по проверке недвижимости. Но памятуя, что в доме она не одна, заглядывала только в те комнаты, дверь которых была приоткрыта ровно настолько, чтобы удовлетворить законное любопытство. Не заходя внутрь, Даша осматривала и запоминала, где что расположено. Через меблировку, через расположение предметов изучала владельца дома: строгие линии мебели говорили о педантичности, отсутствие лишних вещей — об умеренности. Даша старалась понять Абрамова, разгадать его, познакомиться ближе через то, что его окружало. Запоминала планировку, расположение окон, дверей, потенциальные укрытия и выходы. Дом не был похож на жилище богачей, но был просторным, качественно и со вкусом обставленным.