Барс

— Ты спас наших детей. Я благодарен тебе. Но одно никак не укладывается в моей седой голове. — Слегка наклонившись, Знахарь тихонько шепнул: — Краем глаза я заметил красную вспышку прежде, чем копье упало возле моих ног. Что это было?

— Понятия не имею, о чем вы говорите, — соврал Двенадцатый и виновато потупился. Наверняка его сбросят в море, если узнают о природе алых отблесков. Но почему тогда хваленые аквамариновые духи пощадили его, если точно знали, кем он является на самом деле и что таит в сердце? Да потому что их не существует, подумал барс.

— Может, мне и показалось. Глаза уже не те, сам понимаешь. Восьмой десяток живу. Благо духи тебя сберегли!

— Опять они... — вырвалось у Двенадцатого. Он поднял глаза и заметил встревоженный взгляд Знахаря. Отчего-то ему захотелось хоть раз честно признаться заботливому старику. — На самом деле я не верю в духов. Все только от человека зависит. Никто другой тут ни при чем.

— Да как же не верить! Ведь встреча с тигром смерть сулит, а наши таотаны как в джунгли идут, так благословение просят у аквамариновых духов. Никого не встречают! Лодочник наш, Ринао, перед каждым путешествием на материк просит защиты от волн. Почти полвека уже плавает по морю сухой и чистый, пока другие суденышки в щепки разлетаются.

— Это называется опытом, — скептично ответил барс и незаметно для старика закатил глаза. — Ваши воины учатся обходить логова и водопои, а лодочник наизусть выучил безопасный путь. За пятьдесят лет это несложно провернуть.

— Зря ты так, — расстроенно промямлил Знахарь. Кряхтя, он поднялся с лавки и сложил посудину с мазью на верхнюю полку шкафчика. — Людям всегда нужно во что-то верить. Вера — она ведь как факел в глубокой пещере. Шагать и без света можно, но вот куда дойдешь, не видя пути, — никто тебе не скажет.

В груди барса заскреблось неприятное чувство. Двенадцатый по-прежнему не соглашался со словами старика, но ему отчаянно захотелось извиниться. Однако он промолчал. Чувствовал, что обидел добродушного лекаря, как грубое слово, сказанное о матери, обижает ребенка. Он стыдливо опустил глаза, но так ничего и не сказал.

Уже через минуту Знахарь не держал на него обиду и даже принялся напевать себе под нос приятную мелодию. Он сделал для подопечного подушку из мотка ткани, набив ее ароматными травами и листочками краснолистника. Целебный запах заполнил хижину от пола до потолка. Поначалу от резкого запаха чесался нос, но потом Двенадцатый привык. Солнце давно село, но никаких свеч или лучин никто не зажигал. В обволакивающей темноте виднелись силуэты скудной мебели и чуть сгорбленная фигура старика. Он справлялся со всем на ощупь, касаясь крючковатыми пальцами стен, мешков и пузырьков. Было слышно нежное убаюкивающее шуршание.

Чуткие уши барса уловили на улице веселую возню. Дети и взрослые расходились по домам, распевая причудливые песни. Из неразборчивого потока слов удалось понять только то, что жители острова были благодарны аквамариновым духам за благосклонность. Знахарь тоже бурчал себе под нос, перешагивая через порожек. Он мечтательно взглянул сквозь дверной проем на иссиня-черный полог, усеянный сверкающими созвездиями, и обернулся к барсу.

— Удивительная штука — наш мир, — с довольным видом промурлыкал Знахарь. — Такой прекрасный... Многие даже не замечают того, как солнце садится каждый вечер и просыпается ранним утром. Не замечают, сколько звезд освещают нашу землю. Не замечают, как жизнь протекает рядом с ними, как все живое рождается и умирает. Все настолько отошли от ранее привычного для человека уклада жизни, что не могут представить свой маленький мир без вещей, которые связывают их по рукам и ногам, не давая окунуться в настоящую свободу, не давая бросить все и идти навстречу рассвету… — Знахарь тяжко вздохнул, сложив руки на животе, и посмотрел на светлое пятно волос в сумраке хижины. — Ты понимаешь меня?

— Не знаю. Я давно забыл, что значит быть свободным.

В глазах старика поселилась грусть, но в темноте барс этого не заметил. Знахарь долго молчал, упорно сплетая мысль в седой голове, и лишь через несколько мгновений нарушил тишину:

— Я верю, что однажды ты вспомнишь, кто ты. Я верю, что однажды ты поймешь, что такое свобода. Я верю, что однажды ты увидишь свой путь.

— Спасибо... — смущенно отвернувшись, пролепетал Двенадцатый.

***

Ночь прошла в беспокойстве. Барс со стонами ворочался, пытаясь найти позу в которой лежать было бы не столь больно. Мышцы казались тяжелыми. Он вытянул руку и нащупал полный кувшин воды на полу. Глотнув прямо из горлышка, Двенадцатый окунул ладонь в прохладную жидкость и приложил мокрые пальцы к горячему лбу. Хотелось выплеснуть все на голову, но он сдержал внезапный порыв.

Жизнь на острове была странной и непривычной. Всю жизнь юный барс учился искусству войны, позабыв о душевном стремлении к чистоте, и всегда опирался на собственные силы. Таков закон жизни, говорил наставник. Отношение жителей поселения вызывало в Двенадцатом недоумение. Он всякий раз трогал прочный ошейник, намертво закрепленный чуть ниже кадыка, и не верил, что люди не узнали о его принадлежности. На мгновение барс ощутил не присущий ему стыд. Но вскоре он отбросил тяжелые мысли и попытался сосредоточиться на будущем. Сквозь щели тростниковых стен виднелось едва светлеющее небо. Подступал рассвет. Уже завтра лодочник должен поплыть до Фальтира, а там Двенадцатый разберется с планами и закончит начатое. Чего бы ему это не стоило.

Откуда-то послышалась возня. Барс настороженно приподнялся, сморщившись от боли, и прислушался. По камням дорожки, влажной от росы, шлепали легкие ноги. На Знахаря похоже не было. Тот приходил позже, да и походка его была тяжела. Незнакомец летел подобно ветру, подпрыгивая и звеня украшениями. Позади него слышался топот и женское причитание. Двенадцатый вздрогнул и схватился за кинжал в пояске, когда нежданный гость влетел через дверной проем и судорожно уставился в щель тканевого навеса, наблюдая за преследователями. Те пронеслись мимо и убежали на песчаный пляж.

Гостем оказалась взлохмаченная принцесса Каолама в пышном белом балахоне, сшитому по образу модных в столице ночных рубашек. Широкие золотые кольца почти полностью скрывали ее тонкую шейку и чуть слышно позвякивали, когда девушка взбудораженно переступала на месте и хихикала от свершенной шалости. В том, что она сбежала из дома, барс не сомневался.

Каолама резко обернулась. Ее кудри взметнулись над вздернутыми худыми плечами, разливая в воздухе нежный аромат карамели.

— Спишь? — шепотом спросила она, щурясь в темноте.

— Теперь нет, — угрюмо ответил барс. — От кого бежите, Ваше Высочество?

— От нянюшек. Замучили они меня, сил нет! Носятся со мной, будто я из тростникового сахара сделана!

— Тише. Услышат же. — От замечания собеседника принцесса испуганно закрыла рот ладошками. — Что вы здесь делаете?

— Прячусь, не видно, что ли?

— Да это понятно. Здесьвы что делаете?

— Ах, здесь... Вечером нянюшки рассказали мне о твоих похождениях в джунглях. Теперь вся деревня считает тебя героем. Ведь встреча с тигром считается высшим невезением. Потому что почти всегда смертью кончается. Но ты смог одолеть этого зверя и спасти детей. Мне... даже неловко теперь обращаться к тебе. Ты ведь и так еле живой доплыл до нас, так еще и пострадал на ровном месте.

— Ближе к делу, — прервал ее барс. Поджав губы, принцесса побагровела.

— У меня есть предложение, рыцарь. Давай покинем остров прямо сейчас?

— Вы с ума сошли?! — Двенадцатый зашипел, трогая пальцами пропахшую мазью тряпицу. — Идите проспитесь.

— Это приказ наследницы престола!

— Да хоть самого императора!

Ткань навеса резко отлетела в сторону. На пороге тут же оказался широкоплечий мужчина средних лет с черной окладистой бородой и такими же как у принцессы золотыми кольцами на шее. Каолама попятилась от него, будто ждала забористую оплеуху, но случайно наткнулась на приступку и неуклюже повалилась на колени барса. Тот по-звериному зарычал и в смущении выдернул из под нее ноги. Незнакомец поначалу выглядел грозно, но через несколько секунд мучительных попыток сдержаться все же расхохотался. Принцесса неловко посмеялась вслед за ним и быстро подскочила, отряхнув подол белого балахона от соломы. Мужчина прокашлялся и неловко вытянул руку, будто хотел поздороваться.

— Приветствую, дорогой гость. Прошу прощения за внезапный визит, но дело не терпит отлагательств. — Незнакомец суетливо огляделся и теперь уже основательно зашел в хижину, прикрыв за собой навес. — Как ваше здоровье?

— Бывало и хуже, — в недоумении ответил барс, поглядывая то на принцессу, то на мужчину. — А вы кто?..

— Это мой отец, — отчеканила Каолама, потупив взгляд. — Его Величество, король Аквамаринового острова.

Двенадцатый подорвался с места и попытался изобразить рыцарский жест приветствия, прислонив кулак к груди, но почувствовал, как в глазах тут же потемнело. Хотелось скрючиться, сломаться пополам, будто соломинка, но он стиснул зубы и сдержался. Если с юной принцессой еще можно было не церемониться, то неуважение к правителю грозит серьезными проблемами. Об этом тоже однажды предупреждал суровый наставник.

— Что вы! — всплеснул руками король. — Не нужно было... Я пришел неофициально. Вообще-то, я за дочкой пришел, если уж честно. Простите, она приносит вам столько хлопот.

— Ну папа! — взвизгнула Каолама и сердито подбоченилась.

— Не папкай мне тут. Но твой сегодняшний побег нам на руку. На самом деле, у меня есть предложение к имперскому рыцарю, эм...

— Двенадцатый, — подсказал барс, но съежился от того, что его имя звучит ужасно.

— Да, предложение к имперскому рыцарю, Двенадцатому. Я наслышан о вашем подвиге. Теперь вся деревня убедилась, что вам можно доверить жизнь. Сожалею о том, что произошло. Мы не хотели, чтобы вы страдали еще больше. Поверьте, мне бы ни за что на свете не хотелось бы настолько тревожить вас, но дело... особое, понимаете?

— Пока не очень.

— Ладно, попробую объяснить так. Сегодня я должен выдать наследнице престола, — король выразительно взглянул на Каоламу, — особое поручение, чтобы проверить ее преданность Аквамариновому острову. Эта традиция соблюдается поколениями правителей на протяжении многих веков. Знали бы вы, как я этого не хочу! Бывало и так, что наследники правителей погибали на заданиях, а я и так потерял двух старших сыновей... Но если дам Каоламе что-то слишком простое, то народ и аквамариновые духи не примут подобной клятвы преданности. Поэтому хочу отправить дочку по одному поручению на материк. — От произнесенных слов принцесса изумленно округлила глаза.

— Ты хочешь... выслать меня с острова? — осторожно спросила она, прощупывая твердость намерений отца.

— Да. Но одну я тебя отпускать не хочу. Поэтому и пришел, чтобы обратиться к рыцарю Хэдграда с просьбой. — Король шагнул к Двенадцатому, схватил его ладонь и с жаром потряс. — Согласитесь ли вы завтра на рассвете отплыть вместе с моей дочерью и помочь ей выполнить поручение? Поверьте, когда вы вернетесь с победой, я очень щедро вас вознагражу! Сможете получить столько золота, что придется дважды плавать до Аквамаринового острова и нанимать карету. А еще я напишу императору о вашем подвиге и попрошу даровать вам высший рыцарский чин при дворе!

Двенадцатый даже задумался на мгновение. Будь он и правда настоящим рыцарем, наверняка бы прыгал от радости до потолка, прошибая затылком тростниковый настил. Но барс им не был, да и с императорским двором дружбу не водил. Однако предложение звучало так заманчиво...

— Ладно, — скрепя сердце согласился он и аккуратно вытащил свою ладонь из руки короля. — Помогу я вам. Ведь это мой долг.

— Поверьте, моему счастью нет предела! Приходите сегодня в полдень на поляну к большой хижине. Там я расскажу подробнее обо всем.

Лицо Его Величества озарилось выражением благодарности. Его мягкий, но очень внимательный взгляд пробежался по высокой фигуре барса, словно оценивал его способности. Двенадцатый чувствовал себя неуютно. Внезапно в хижину вместе с прохладным утренним ветром ворвался Знахарь, да так и застыл на пороге с открытым ртом.

— Вот уж не ожидал, — пробубнил он после минуты неловкой тишины, — что мое скромное жилище станет местом для королевских собраний.

Каолама густо залилась краской. Мало того, что отец застал ее с недавно спасенным парнем, так еще и лекарь поселения стал свидетелем всей этой странной картины. Принцесса смущенно сжала подол спального балахона, на котором еще висели соломинки с лежака. Король коротко кивнул хозяину хижины, снова с жаром пожал руку Двенадцатому и, ухватив дочку за предплечье, спешно отправился восвояси.

***

Утро пролетело на удивление быстро. Знахарь не стал приставать с вопросами к подопечному. Барс после ухода королевской четы бухнулся обратно на лежак и прикрыл глаза, почувствовав накатившую тяжелую усталость. И хоть рассветные лучи щекотали его веки, Двенадцатый провалился в мир сновидений. Проснулся он, когда суетливый хозяин хижины настойчиво трогал его за плечо.

— Ох, во имя аквамариновых духов, как же тяжело тебя разбудить! До самого обеда ничем не поднять!

— Это редкость, — сам себе удивился барс и сонливо потер глаза. В них будто песка насыпали. — Погодите... уже полдень?!

— Конечно! Все уже возле королевской хижины собираются. Небось только нас ждут.

— Мы срочно должны туда пойти!

Нацепив рубаху, Двенадцатый поспешил за Знахарем, который семенил по дорожке и покачивался из стороны в сторону. Вокруг было тихо и безлюдно. Площадка, на которой недавно сидела Капао с детьми, уже пустовала. Листья пальм шелестели над головами. Страдая от жары и яркого света, барс приложил ладонь к глазам. Он выхватывал взглядом только шаркающие ступни старика. Вскоре послышались восторженные возгласы и звонкие хлопки. Двенадцатый остановился, когда в поле зрения попали полы ярких халатов островитян и курчавые дети, сидящие прямо на песке рядом с родителями. На огромной поляне собрались многие жители поселения, а потому в толпе было тесно. Знахарь отошел в сторону и поманил подопечного за собой. Они оказались в тени и удобно расположились на валуне, откуда было видно небольшую площадку около королевской хижины.

Ликующий народ внезапно затих. Из высоких плетеных дверей вышел король и юная наследница престола. Утром Двенадцатый не смог внимательно рассмотреть правителя, а потому изрядно удивился тому, насколько Каолама была похожа на отца. Те же большие темные глаза, тот же чуть вздернутый нос и мягкие черты. И тот же серьезный взгляд из-под высоких тонких бровей. Их лица украшала белая краска, вырисовывая на щеках и лбу витиеватые круги и точки. Отчего-то барс смутился, вспомнив принцессу в спальном балахоне. Теперь же она предстала перед своим племенем в украшенном золотом платье.

Король вывел дочь вперед и хорошенько прокашлялся. Двенадцатый усмехнулся, когда заметил, как могущественный правитель нервно теребит край своей шелковой мантии. Казалось, он никак не мог решиться, с чего начать речь. Когда Каолама показательно цокнула языком, Его Величество широко улыбнулся и вскинул руки.

— Да будут великие аквамариновые духи свидетелями нашего торжества! Да будет их благословение даровано нам на веки вечные! Да будет их великая сила беречь нас и впредь! — Король набрал в грудь побольше воздуха. Двенадцатого передернуло. — Поприветствуйте же того, кто станет нашей опорой! Нашей защитницей! Нашей королевой! Каолама, принцесса Аквамаринового острова и наследница престола!

Раздались громкие рукоплескания. Девушка надменно осмотрела толпу. С темными кудряшками, прижатыми обручем, забавно игрался ветер, но весь ее образ внушал только трепет. Она снова бегло пробежалась взглядом по задним рядам и остановилась на подопечном Знахаря.

— Поприветствуйте же того, кто сбережет жизнь вашей королеве! Кто станет верной рукой аквамариновых духов и заступником моей дочери! Двенадцатый, рыцарь имперской армии!

Барс в недоумении посмотрел на довольного Знахаря, который размеренно погладил белую бородку и мягко подтолкнул его вперед. Набравшись смелости и ощутив тяжелую ответственность, рухнувшую на плечи, Двенадцатый протиснулся сквозь толпу. Люди хлопали ему неохотно. Не всякий был готов принять чужака, да к тому же видеть его рядом с наследницей престола. Он торопливо поднялся по ступеням, встав рядом с Каоламой, и тут же ощутил неловкость. В голову полезли мысли о дальнейшем путешествии, и барс тут же пожалел о том, что согласился на всю эту авантюру.

— Дорогие мои. — Король широко развел руки, будто хотел разом обнять их двоих. — Вас ждет непростое испытание, которое определит дальнейшую судьбу. Вам придется нелегко. Что-то будет даваться с большим трудом, что-то нет. Но знайте, на вашей стороне — вера всех жителей нашего острова. Они верят в ваш успех. Я тоже верю. За каждым углом, за каждым деревом или камнем вас будет ждать неисчислимое количество опасностей, но вы их обязательно преодолеете. А твоим испытанием, дочь моя, будет возвращение нашего камня, который украли в Фальтире.

Двенадцатого прошиб холодный пот. А не тот ли это самый камень, за которым они с напарником пришли под покровом ночи в портовый город? Не тот ли камень, из-за которого два воина попали в рыцарскую западню возле центральной ратуши и едва не погибли? Перед глазами снова замелькали картины прошлого, и он помотал головой, пытаясь от них избавиться.

Двенадцатый сжал кулаки, чувствуя, что судьба наконец оказалась к нему благосклонна. Путешествие с принцессой позволит выполнить изначальное поручение, из-за которого он едва не умер в пучине вод. Теперь он отыграется за свои страдания. Наставник всегда твердил, что настоящий воин всегда доводит задания до конца. Иначе и быть не может. Если камень украли до прихода напарников в Фальтир, теперь у барса появилась чудесная возможность отыскать его, имея под боком отличное прикрытие, отворяющее двери почти в любой уголок империи. Кто откажет в помощи наследнице престола Аквамаринового острова?

— Камень найти — проще простого, — самоуверенно высказалась Каолама и топнула ножкой. — Я что, сама не справлюсь?

— Нет, не справишься, — категорично ответил король и с надеждой обратился к Двенадцатому. — Береги ее.

— Я обещаю. Сберегу, — благоговейно кивнул тот.

До самого вечера Каоламу собирали в далекое путешествие. Верные помощницы таскались с нарядами и драгоценными камнями, поблескивающими в украшениях, и усердно запихивали их в заплечные мешки. Двенадцатый с собой почти ничего не взял. Только небольшую сумку, которую и раньше носил на пояснице, и пустой колчан. Добродушный Знахарь беспокойно ходил вокруг подопечного, помогая ему собраться, и даже подарил пузырек с целебной мазью.

Утром, когда первые лучи солнца только начали выглядывать из-за горизонта, окрашивая небо в сиреневый цвет, Двенадцатый в нетерпении вышел из хижины. Ночью барс почти не спал, думая о путешествии и дальнейшей судьбе. Обернувшись, он заметил Знахаря, сидящего на скамье.

— Ты сегодня рано, — задумчиво произнес старик, доделывая корзинку.

— Так получилось.

— Волнуешься. Это хорошо. Мне кажется, твоя спутница не страдает этой проблемой. Вот, что меня пугает. Нужно всегда готовиться к худшему. Как и сказал Его Величество, за каждым углом вас будут ждать смертельные опасности. Хорошо, что ты знаешь об этом. — Знахарь тяжело поднялся, отложил готовую корзину и мягко коснулся пальцами плеч подопечного. — Ну что, пора прощаться. Удачи, друг мой.

— Надеюсь, вернемся.

— Эх, так говоришь, будто помирать собрался! Не вздумай!

— Постараюсь не умереть. А куда мне идти?

— По тропе к северному пляжу, не ошибешься.

— Спасибо вам. За все.

Бесшумно шагая по песчаной тропе, Двенадцатый постепенно приближался к берегу, где его и принцессу Каоламу должна была ждать лодка. Но чем дальше он уходил от деревни, тем тяжелее становилось на душе. Двенадцатый чувствовал, что успел привыкнуть к людям с их немного первобытным укладом, к каменистым дорожкам, нагретым солнцем, к тростниковым домикам, приятно пахнущим сухой травой и свежестью, и, конечно, к Знахарю, постоянно поглаживающему седую бородку и размышляющему о мироздании. Но очень скоро барс отмахнулся от навязчивых мыслей, стараясь думать только о задании.

Сквозь ветвистые деревья уже виднелся пляж. Набегающие на берег синие волны ярко блестели на солнце и приятно, успокаивающе шелестели. Возле берега чернела лодка с высокими бортами, привязанная к толстому колышку, воткнутому глубоко в песок. Над судном поднималась невысокая мачта с белым парусом, в центре которого красовался голубой круг в обрамлении тонких золотых игл. Рядом с лодкой восседал сутулый пожилой мужчина и задумчиво смотрел вдаль. Двенадцатый подошел к нему, отчего тот резко повернулся и недоверчиво покосился на чужеземца.

— Я не рано? — спросил барс, недоуменно посмотрев в ответ.

— Вы поздно, — протяжно ответил мужчина низким хрипловатым голосом. — Скоро море станет очень неспокойным. Чем быстрее отплывем, тем лучше. Где принцесса?

— Мы вышли порознь.

— Плохо.

— Скажите лучше, — барс показал пальцем на хлипкое судно, — мы поплывем на этом? Нас же первой волной смоет.

— Если ты, чужеземец, ничего не смыслишь в добротных кораблях, то помалкивай в моем присутствии. Вот это, — островитянин поднялся и похлопал борт сморщенной ладошкой, — произведение искусства. Понял?

— Понял, — пробубнил Двенадцатый себе под нос.

— О, вот вы где! — Из джунглей вышла Лаона с огромной сумкой в руках. Барс был уверен, что через пару шагов она точно упадет под тяжестью ноши, но девушка оказалась намного крепче. Она дотащила сумку до лодки и водрузила ее рядом. — Вы познакомились? Его зовут Ринао. Он повезет вас с принцессой до берега.

Вслед за Лаоной из джунглей вышли еще несколько жителей, несущих объемные тяжелые сумки. В конце процессии вышагивала принцесса.

— Вы хотите взять все эти вещи? — спросил Двенадцатый, осмотрев приличный багаж.

— Я положила только самое необходимое! — Каолама гордо задрала голову и принялась загибать пальцы. — Без пяти нарядов я никуда не пойду. Это раз. К тому же мне просто необходимо платье для торжеств. Это два. Ко всему этому великолепию прилагаются украшения. Это три. А как же вещички для души? Это четыре. А еще...

— Мы пойдем налегке. Я ваши вещи нести не собираюсь, — холодно перебил ее барс.

— Как же не собираешься?

— Я телохранитель, а не носильщик. Оставляйте вещи или несите их сами.

Принцесса долго упрямилась, раздраженно ходила вокруг багажа, ругалась с каждым, кто попадался ей на глаза, но в итоге согласилась и взяла с собой только небольшой заплечный мешок и посох. Лодочник угрюмо наблюдал за всем этим действом и недовольно ворчал.

Наконец два пассажира заняли свои места и судно отплыло от берега. Островитяне кричали вслед и радостно махали руками. Двое ребятишек во главе с кучерявым Фаоном с грустью наблюдали за отправлением своего спасителя. Знахарь тоже вышел из толпы, тихонько прошептав:

— Да благословят вас аквамариновые духи.

Глава 2. Туманный Фальтир

— Почему ты велел не завтракать? Я умираю с голоду! Отчитаешься за это перед моим отцом! — раздраженно высказывала Каолама лодочнику.

— Ваше Высочество, я не хочу, чтобы содержимое желудков оказалось в лодке. Вон, посмотрите на своего сопровождающего. Похоже, еще немного и его стошнит. — Ринао брезгливо показал пальцем на Двенадцатого.

Тот, чрезвычайно сонный, сидел на носу лодки, подперев голову руками. Его лицо и так было светлее, чем у островитян, но теперь кожа барса стала совершенно бледной.

— У тебя чего такой больной вид? — спросила Каолама и поежилась.

— Все в порядке, — вяло ответил он.

Двенадцатый вздохнул и мельком окинул взглядом воду за бортом. Сердце судорожно заколотилось в груди. Он представлял, сколько нужно было грести, чтобы достигнуть берега. Никаких сил не хватит. А потому угрюмо съежился и старательно таращился в пол хлипкого судна, пытаясь не думать об этом. Вскоре лодка сильно раскачалась. Парус надрывно затрещал, надуваясь от резвых потоков соленого ветра. Лодочник ловко маневрировал мимо торчащих из воды скал, огибая опасные подводные рифы.