Барс

— Берем, — с любопытством в голосе ответил Двенадцатый.

— Тогда я желаю вам удачи. Да благословит вас великий дух воды.

Гильдмастер откланялся и вышел в другую комнату, предварительно указав путникам на дверь. Вскоре они вернулись в таверну, попутно потратив почти все деньги на обмундирование. Двенадцатый нашел лавку странствующего торговца и купил новую рубаху и шарф. Он оценивающе потер между пальцев светлую хлопковую ткань и остался доволен. На вопрос Каоламы о том, почему он не носит рыцарские доспехи, барс предпочел не отвечать. В оружейной лавке плетущаяся позади телохранителя принцесса на удивление озарилась восторгом. У добродушного кузнеца среди товаров оказался настоящий аквамаринский лук. Его длинный корпус украшали рисунки животных и серебряная филигрань. Двенадцатому понравилось оружие. К нему он докупил две дюжины стрел и надежно разместил их в родном колчане. Каоламе показалось, что на вечно угрюмом лице телохранителя впервые появилось некое подобие искренней радости.

Вернувшись в комнату, барс застал потрясающий вид из окна на предзакатное солнце. Нежное персиковое небо заливало светом тихий город, отражаясь в блестящих шпилях и стеклах домов. Двенадцатый высунулся из окна. Где-то за стенкой топала Каолама, а потом и она выглянула на улицу, опираясь на подоконник. Ее миниатюрная фигурка выпрямилась, а вздернутый носик с наслаждением вдохнул свежий воздух. Барс на мгновение залюбовался юной принцессой, но тут же дал себе мысленный подзатыльник.

Окна двух комнат располагались рядом, а потому Двенадцатый с серьезным видом облокотился на деревянную раму и обратился к Каоламе:

— Завтра нам рано вставать. Идите спать, Ваше Высочество. — Она обернулась, взметнув кудряшки, и только тогда заметила телохранителя.

— Но ведь на улице еще светло! Солнце даже не село!

— А вам нужно разрешение солнца, чтобы спать?

— Ничего мне не нужно!

Принцесса нырнула в комнату и с грохотом захлопнула створки. Обиделась, подумал Двенадцатый. Он неторопливо шагнул к кровати, стянул старую рубаху с оборванными рукавами, смял ее в тугой бесформенный комок и швырнул в угол. Барс старался не привыкать к вещам, а потому выбросил ее без сожалений. Но потерю прежнего лука до сих пор не мог себе простить. Оружие было сделано на заказ у настоящего мастера в кузнечной лавке «Волчий топор». Его идеальный корпус с прочной тетивой изготавливался под хозяина. На аквамаринский лук, лежащий на стуле, Двенадцатый глядел с легким недоверием. Такой походил скорее на сувенир, чем на оружие, но хотя бы ловко ложился в ладонь.

Ночью стояла духота, поэтому все окна в таверне были открыты. В спящем Фальтире было тихо, и только собаки оглашали пустые переулки гулким эхом. В окно заглядывала луна, освещая пол светлыми пятнами. Двенадцатый скинул одеяло. Прохладный ветер приятно щекотал кожу, скользил по бинтам и шрамам. Иногда барс и сам удивлялся тому, как много их было на его теле. Парочка на груди — от кинжала во время тренировки. На руках — ожог и прерывистые белые полосы от коротких лезвий. На животе и спине увечий больше всего. Их оставило копье наставника со звенящей цепью на древке. Двенадцатый шепотом выругался и потрогал мочку уха, которую пронзала крошечная черная серьга.

Нежиться в постели было приятно, даже несмотря на духоту. Но чуткий, почти звериный, слух барса уловил странный шум на первом этаже. Тишину спящей таверны нарушил нестройный топот трех пар ног. Думать о запоздавших гуляках не хотелось, но Двенадцатый почувствовал болезненный укол интуиции и соскользнул на пол. Он бесшумно прокрался к двери и прислонился к ней щекой, пытаясь подслушать их разговоры.

— Тупой, зараза, — беспокойно прошипел один из них.

— А я говорил, что давно надо было заточить, — сурово ответил другой. Он харкнул на пол и зазвенел пряжкой ремня.

— Я ж хотел! Потом запамятовал.

— Вот вечно ты все портишь. От тебя никакого толку.

— Есть толк! Есть! Кто по-вашему мастерски вскроет замок, а? Ты, что ли? Или ты, Ванар?

— Меня не впутывай, — огрызнулся третий. — Вы закончили болтовню? Идем уже. Видали, сколько украшений у девки? Год будем на них пировать.

— Будем! — поддакнул первый, самый молодой и нетерпеливый.

— Вскроем дверь. Потом режем ей глотку, забираем блестяшки и тихо уходим. Не дайте ей закричать, а иначе резать глоток придется много.

По коже Двенадцатого пробежали мурашки. Он напряженно отстранился от двери и услышал неторопливые шаги по лестнице. Ступени предательски скрипели, но спящие постояльцы наверняка не слышали их заунывного крика. Сердце заколотилось в груди. Барс за секунду подскочил, бесцельно похлопал себя по штанам, не глядя нащупал рукоять маленького кинжала в пояске и рванул к окну. Занавеска мягко коснулась его лица, но Двенадцатый жестко отбросил ее и взобрался на карниз. Он ловко зацепился за раму, упираясь босыми ступнями в деревянную балку, перелез к окошку принцессы и выбил прикрытые створки.

В комнате было жарко, но Каоламу это нисколько не беспокоило. До вторжения телохранителя она блаженно сопела, раскинувшись на постели под тонким одеялом. Блестящей кучей на тумбочке лежали ее украшения, бросая на потолок разноцветные блики. Когда барс внезапно вломился в окно и приземлился на полу, присев на корточки, принцесса задрала голову. Первое мгновение она в недоумении хлопала сонными глазами. Двенадцатый метнулся к ней, опершись коленом о перину, и с силой зажал рот, чтобы Каолама не закричала. Она в ужасе схватилась за его крепкие ладони, пытаясь сдернуть их с лица, но не сдвинула ни на дюйм.

— Ваше Высочество... Каолама, — спокойно прошептал барс, прожигая принцессу жгучим взглядом исподлобья. — Тебя идут убивать. Если хочешь жить — прячься под кроватью. — В коридоре послышались осторожные шаги, а затем раздался тихий лязг дверного замка. Двенадцатый приблизился к принцессе так, что их глаза оказались близко-близко друг к другу. — Ты хочешь жить?

Принцессе показалось, что она увидела крошечные всполохи в его зрачках. Барс быстро отпрянул и вытянул из пояска кинжал. В свете луны сверкнула сталь. Дрожа всем телом, Каолама судорожно замоталась в одеяло, неловко свалилась на пол и, бестолково семеня ногами, заползла под кровать. Она впивалась ногтями в доски, пытаясь двигаться быстрее. Успела. Только белый клочок одеяла спрятался в укрытии тени, дверь отворилась. Двенадцатый низко пригнулся к полу, держа лезвие перед глазами, и одним рывком оказался около порога. Первый убийца, пожелавший зайти в комнату, опешил от неожиданности, но вскинул короткий меч и отбил атаку. Товарищи позади него вскрикнули. Барс лихо развернулся на месте и пинком отправил непрошеного гостя в коридор. Тот врезался в стену и со стоном осел на пол. Следом из темноты выскочил еще один. Он быстро дышал, словно испуганный зверек, и размахивал мутным кинжалом. Двенадцатый сделал короткий выпад и выбил оружие из рук неопытного противника. Лезвие звякнуло где-то в углу. Третий убийца стоял недалеко от лестницы, держа в руках арбалет. В ширину корпус был небольшим, но натяжение позволяло пробить грудь. Барс выпрямился, стоя в центре коридора, и невозмутимо засунул кинжал обратно в поясок.

— Стреляй, — холодно произнес он. — Неужто боишься меня?

— Это ч-что у тебя? Ошейник? — заикаясь, спросил убийца. Судя по голосу — уже немолодой. — Я... я тебя не боюсь! Я уничтожу тебя!

Болт сорвался с тетивы арбалета и со свистом устремился в грудь Двенадцатого. За долю секунды барс вскинул ладонь и поймал снаряд. Острие наконечника едва коснулось кожи. Переломив болт пополам, он спокойно выдохнул и спустил всю троицу с лестницы. А когда у постояльцев таверны послышались топот и возбужденный гомон, он бесшумно заскочил в комнату принцессы, прислушиваясь к звукам снаружи. В коридоре пробежал трактирщик с фонарем, следом за ним мальчишка-разносчик, звеня ключами, а позади плелись парочка здоровяков с мечами наперевес. Защитники хозяина. Вся толпа спустилась по лестнице, и внизу начались шумные разборки.

Двенадцатый устало выдохнул и обернулся. Из-под кровати вылезла Каолама, вытаскивая за собой клубки пыли. Шатаясь и совершенно не моргая, она выпрямилась, поправила одеяло на голых плечах и испуганно уставилась на телохранителя.

— Что это было? — срываясь на писк, прошептала она.

— Тебя хотели убить. Я же сказал.

— Но почему? Как они посмели? Я — принцесса!

— Поверьте, многим плевать на титулы. Особенно такого крошечного государства, как Аквамариновый остров.

— Наш остров — не крошечный! Империя Хедграда тесно сотрудничает с нами! Между нами подписан не один торговый договор! Да мы!.. Мы...

Принцесса неожиданно разревелась, стирая дрожащими пальцами слезы со щек. От всхлипываний одеяло сползло до груди, и холодное сияние мягко легло белыми пятнами на хрупкие плечи. В сердце барса что-то екнуло. Ему мимолетно захотелось, чтобы лунный свет окутал ее полностью. Чтобы скользнул по ее миниатюрной вздрагивающей фигурке, подсвечивая изгибы тела. Но Двенадцатый зажмурился, пытаясь выкинуть из головы лишние мысли. Они были ему не нужны.

Каолама снова провела ладонью по лицу и через пелену перед глазами посмотрела на телохранителя. Он никуда не ушел. Так и стоял рядом с дверью, отведя глаза. Принцесса и не догадывалась, что если зажжет фонарь, то заметит румянец на его щеках. Высокий бледный силуэт со светящимися во мраке белыми волосами замер в ожидании. На фоне темных штанов едва сверкало блестящее лезвие кинжала. Двенадцатый не знал, что делать. Утешать рыдающих девушек он не умел, но и безмолвно уходить не считал правильным решением.

— Я... пойду к себе, — неловко произнес он и указал пальцем на окно. — Моя дверь заперта изнутри, поэтому так же... ну, полезу.

— А вдруг они снова нападут?

— Тогда я всю ночь не буду спать. Если что — сразу услышу их приближение. Но они вряд ли вернутся. Я хорошо их отделал. Да и трактирщик не позволит им ступить на порог таверны. — Барс бесцельно потрепал волосы и шагнул к окну. — Это они. Те самые, с которыми мы говорили.

— Да. Мне тоже их голоса показались знакомыми. — Принцесса смущенно укуталась в одеяло до самого подбородка, внезапно осознав щекотливость момента. С прямой спиной она села на краешек кровати, наблюдая за тем, как телохранитель карабкается на подоконник. — А ты точно услышишь?

— У меня хороший слух.

— А может... — Каолама устыдилась своего предложения, а потому не сразу смогла его закончить. — А может, ты посторожишь здесь? Я боюсь оставаться одной. Ведь они... хотели убить меня.

Двенадцатый замер, высунувшись на улицу, но потом все же заглянул в комнату. В глазах принцессы он явственно увидел неподдельный страх. Мысленно выругавшись, барс бесшумно спустился на пол и сел на подоконник, вытянув ноги.

— Я подумала, как ты и просил, — продолжила принцесса, — и твердо решила, что пойду с тобой в это... в Приовражье.

— А вы упрямы, Ваше Высочество.

— Нет... теперь обращайся ко мне на ты. И можешь называть по имени.

— Хм? Тогда так: ты страшно упряма, Као.

— Вот такой фамильярности я тебе не позволяла! — вспылила принцесса. — И вовсе я не упряма! Ты, небось, думаешь, что всему виной воспитание. Но это не так!

— Тащиться невесть куда, искать пропавший скот, пачкать свои наряды в грязи... А ведь я уговариваю тебя остаться в таверне. Что это, если не упрямство? Если хочешь, посиди в моей комнате, пока я хожу.

— Да не в этом дело! Просто... Ты волен идти, куда хочешь. Захотел, задание выполнил. Захотел, в соседнюю деревню отправился за пойлом. Или вообще в столицу. А я никогда так не могла. — Каолама взглянула на телохранителя и заметила на его угрюмом лице странное выражение. Осуждение, смешанное с печалью. Будто он безмолвно ругал ее за сказанное. — Знаешь, когда мне было десять лет, мой старший брат, наследник престола, погиб, выполняя задание отца. Тогда следующим наследником стал еще один мой брат. Он умер, не дожив до восемнадцати лет. Его разорвал тигр в джунглях. Некоторые жители племени считали всех наследников проклятыми. Говорили, что аквамариновые духи отвернулись от нас. Поэтому меня, как будущую наследницу престола, усиленно опекали, не давая покоя ни днем ни ночью. Мне это не нравилось, иногда я сбегала на пляж и бродила по берегу. Все жаловались на мое дурное поведение. Ну и пусть! А я тоже свободы хочу!

— Значит, свобода для тебя — это жизнь без ограничений несмотря на титул? — после долгого молчания задумчиво спросил барс.

— Да! И теперь, выйдя наконец в мир, я не могу умереть. Мне нельзя, понимаешь? Родители этого не переживут. Ты думаешь, что в таверне мне будет безопаснее? Нет. Теперь я вижу: безопаснее мне будет с тобой. Ты вон как их раскидал. А как стрелу поймал!

— Это арбалетный болт.

— Вот! С твоими реакцией и навыками никакие грабители нам не страшны!

— Да я понял. — Двенадцатый устало потер переносицу и махнул рукой, призывая закончить утомительный разговор. — Спи, Као.

— Слава аквамариновым духам, что помогли нам спастись от этих убийц.

Принцесса, замотанная в одеяло, улеглась на кровать и свернулась в калачик. Барс только тихо фыркнул над ее последними словами.

Глава 3. Там, за оврагом

Ранним утром, когда солнце еще не успело выглянуть из-за горизонта, а свежий ветер обдавал холодом все вокруг, Каолама и Двенадцатый, позавтракав на последние деньги, уже стояли на пороге таверны, почти готовые продолжить путешествие. Принцесса висела на дверном косяке, облокотившись на него всем телом. Ее глаза то и дело слипались, а кучерявые волосы шаловливо торчали в разные стороны, указывая на то, что она недавно проснулась. Желания куда-то идти среди темных пустынных улиц Фальтира не было, да и Двенадцатый, не смыкавший глаз всю ночь, чувствовал себя уставшим. Он усиленно натягивал на лицо капюшон новой рубахи, мечтая хоть на мгновение прилечь. Но делать было нечего. Задание из Гильдии Правопорядка лежало на плечах двух путешественников, которые отважились за него взяться.

Еще раз угрюмо уточнив направление у толстой женщины, выкладывающей фрукты на прилавок, путники направились к северным вратам города, откуда начиналась Золотая тропа — основная торговая дорога, ведущая прямо до столицы, пересекая деревни и городишки.

Шагнув через ворота, Двенадцатый и Каолама побрели по кромке леса, оборачиваясь и выискивая глазами повозку, но дорога была почти пуста. Редко проезжали одинокие всадники или крестьяне, ведущие скот на рынок в Фальтир. И никто из них не хотел брать принцессу с телохранителем. Каолама чуть не выла от безнадежности, но ее негодование прервал мужичок на скрипучей телеге.

— Куда идете? — добродушно спросил он, неспешно обгоняя путников.

— Приовражье. Знаете, где это? — Двенадцатый без интереса обернулся к вознице, потуже затянув шарф на шее.

— Конечно, знаю. Я в соседней деревне живу. Вас довезти?

— Мы были бы вам очень признательны! — выкрикнула Каолама, закидывая ногу на телегу.

— Запрыгивайте! Как вас зовут-то хоть?

— Принцесса Аквамаринового острова, Каолама, — нетерпеливо, но одновременно гордо представилась она и пафосно расправила полы длинной накидки.

— Телохранитель принцессы, имя неважно.

Дорога обещала быть недолгой. По словам мужичка, его лошадка Румянка довезет их до Приовражья к полудню, да к тому же путники успеют остановиться отдохнуть. Двенадцатый и Каолама сидели на колючей соломе рядом друг с другом. Принцесса смущенно болтала ногами, свесив их над дорогой. Одна мысль о том, что телохранитель, чужой человек, просидел в ее комнате всю ночь, пока она спала — вгоняла в краску. Она не верила, что вообще смогла уснуть после всего случившегося. Но когда утром открыла глаза, солнце еще не вышло из-за горизонта. По комнате мягко стелились синеватые краски рассвета, обволакивая фигуру барса, сидящего у стены. На его груди белели бинты, а маленький кинжал ловко плясал в длинных пальцах. Заметив пробуждение принцессы, Двенадцатый спешно поднялся и тут же полез в окно, заявив, что пора собирать вещи. С досадой ей пришлось отрываться от мягкой подушки. Каолама тряхнула головой, отгоняя смущающие воспоминания, и снова уставилась на дорогу.

— А зачем вам в такое захолустье? — прервал тишину мужичок, косясь на принцессу.

— У нас поручение от Гильдии Правопорядка, — ответила Каолама. — Нам нужны деньги. Да и само задание несложное. А вообще мы с моим телохранителем путешествуем в поисках…

— Приключений и золота, — перебил ее Двенадцатый, не дав назвать истинной цели их странствия.

— Приключения — это здорово. — Мужичок расплылся в благостной улыбке. — Я тоже раньше бросал все и отправлялся в путь, взяв котомку и верную лошадь. Какое задание взяли? Может, я чем-то помочь смогу?

— Вы знаете человека по имени Колим? — спросил Двенадцатый.

Попутчик резко изменился в лице. Его густые черные брови сдвинулись. Он угрюмо уставился на дорогу, хлестнув Румянку поводьями.

— Колим… так вон какое задание, — задумчиво произнес мужичок, отмахиваясь от назойливой мухи.

— Что вы о нем знаете?

— Ничего хорошего. Это задание — непростое. У нас в округе все про него знают. Давненько оно висит в Гильдии Правопорядка Фальтира. Многие пытались его выполнить. Вернулись редкие счастливчики. Видимо, Гильдмастер решил, что вам тоже стоит попытать удачу. У людей скот пропадает. Пропадают и сами люди. В последнее время я все чаще слышу о том, что исчезновения — дело рук лесных духов, которые озлоблены на что-то. Они похищают людей и домашних животных и зверски убивают тех, кто пытается им помешать.

Каолама нервно сглотнула и съежилась. Ухватившись за край рубахи Двенадцатого, она прошептала дрожащим голосом:

— Д-давай вернемся, пока не поздно.

— Если ты боишься, принцесса, то знай, что никаких лесных духов не существует.

— Как же не существует?! — вскрикнул мужичок и шлепнул ладонью по колену. — Мы прогневали их, и теперь они жаждут разрушений и нашей смерти! Верните задание в Гильдию Правопорядка и сохраните свои жизни!

— Вы верите в несусветную чушь, — не унимался барс, расслабленно уперев ладони в солому. — Только жестокость людей несет разрушения и смерть.

— Это не чушь. Это наша жизнь. Лесные духи — рядом с нами, и вы убедитесь в этом. Если что, я вас предупредил.

Дальнейший путь все ехали молча, и только лошадка Румянка громко фыркала, нарушая цикличный скрип колес. Около полудня на горизонте показалось Приовражье. Это была очень маленькая деревенька с бревенчатыми домиками и серым частоколом по периметру. Название деревни не обманывало — она и правда стояла на краю широкого оврага, за которым простирался густой мрачный лес.

Крохотные домики жались близко друг к другу. С мокрого белья, развешанного на веревках, капали лучезарные капли, заливая округу солнечными зайчиками. Деревянные заборы пестрили диковинными узорами, украшая каждую усадьбу. Прямо по улицам ходили коровы и свиньи, совсем не пугаясь проезжающих мимо путешественников; они лишь лениво поднимали морды, продолжая жевать. Приятно пахло свежескошенной травой и свежеиспеченным хлебом — все в этом месте источало семейный уют. Даже Каоламе полегчало.

***

Колим был из тех людей, которые не следуют за толпой, гонимой всеобщей идеей. Таких, как он, в народе называли идущими против ветра. В деревне он прослыл упрямым мужиком, который больше смахивал на козла, воткнувшего рога в землю и не желающего уступить дорогу. Даже когда много лет назад вся деревня поклонялась духам природы, проводя обряды, он лишь стоял в стороне и посмеивался над наивностью собратьев.

Несмотря на это, он считался весьма удачливым. Когда во времена засухи жители собирались все вместе и молили духов дождя о благословении полей и садов, Колиму хватало всего лишь помыть крыльцо или вывесить белье сушиться, чтобы незамедлительно начался ливень. Сам же Колим считал это скорее проклятием, чем удачей, ведь крыльцо должно быть чистым, а белье — сухим. Но как бы он ни старался — только что вымытое начисто крыльцо как будто зазывало тучи и обильный дождь.

За последние годы Колим сильно изменился. Люди говорили, что, сходив в лес за пропавшим скотом, он обзавелся лишней сотней седых волос и лишним десятком различных слухов и домыслов вокруг себя. Кроме того, он стал бояться гнева духов и даже поставил несколько истуканов возле дома, чтобы защититься от них.

Пытаясь найти виновников, вооружившись топором и своей удачей, Колим бродил в лесу много часов, после чего прибежал в деревню и начал кричать про чудищ, духов и прочую нечисть. Затем и жители стали бояться жуткого леса из-за странного шума, доносящегося из глубин непролазной чащобы, и ярких вспышек, которые появлялись по ночам. Через некоторое время стали пропадать и люди, решившиеся бросить вызов судьбе и отправиться в лес. Колим пытался их отговорить, но ничего не выходило, даже с его удачей. Давным-давно отправленное в Гильдию Правопорядка задание так и продолжало собирать пыль в одном из ящиков Гильдмастера.

Мужичок буркнул себе под нос что-то вроде пожелания удачи и поехал вместе с лошадкой Румянкой дальше, а принцесса и телохранитель добрались до дома заказчика. Хозяин ухоженной усадьбы был очень занят мытьем крыльца и поначалу не заметил прихода гостей. Каолама, обходя подальше жуткие истуканы, изображающие разгневанные человеческие лица, наконец заявила о себе:

— Доброго денечка! Вы Колим?

Хозяин дома удивленно обернулся. Это был очень худой мужчина, скорее похожий на ветку древнего дерева, чем на человека. Все его лицо покрывали глубокие морщины, а прищуренные маленькие глаза тут же принялись разглядывать путешественников. Держа в руках мокрую тряпку, он показал на них тощим пальцем и громко спросил:

— Я-то Колим, а вот вам что здесь надо? Вы кто?

— Мы по поводу задания из Гильдии Правопорядка Фальтира, — ответил Двенадцатый.

Колим закинул тряпку в ведро и быстро зашел в дом, щелкнув засовом. Принцесса и телохранитель в недоумении переглянулись.

— Что за дела? — разведя руками, возмутилась Каолама. Она подбежала к двери и грозно постучала в нее кулаком. Хозяин не открыл. Принцесса разъяренно обернулась к Двенадцатому и прикрикнула на него: — Давай, сломай ее!

— Ты торопишь события, — спокойно ответил тот.

— Ломай!

— Нет.

— Я же приказываю!

— Я не твой подчиненный.

— Ну что за неуважение к принцессе! От вас обоих!

— Так вы — принцесса? — неуверенно послышалось из-за двери. — Зачем вам это задание?

— Может, хотя бы откроете? — предложил Двенадцатый.

Вскоре снова щелкнул засов, и из темноты показался Колим. Он жестом пригласил гостей в дом, хотя с виду этого явно не хотел. Внутри оказалось тесно, но уютно. Стены были плотно увешаны полками, набитыми вещами, которые хозяин составил в определенном, известном только ему порядке. На них толпились деревянные фигурки овощей, фарфоровые коровки разных размеров, оплавленные и нетронутые пламенем свечи и множество другого барахла. На массивном деревянном столе, накрытом льняной скатертью, стояло блюдо с картофельными оладьями. От запаха принцесса едва не захлебнулась слюной.

Путники расположились на широкой скамье, недалеко от вычищенной белоснежной печки, и приготовились выслушать заказчика. Тот сел возле окна, напротив, предложив гостям чаю с оладьями. Даже не услышав согласие, Колим подскочил и принялся судорожно ставить на стол кружки и наливать в них пахучий травяной напиток. От волнения полный черпак опрокинулся на скатерть, отчего несчастный хозяин и вовсе смертельно побледнел. Двенадцатый тяжко вздохнул, испытывая раздражение от суеты. Каолама уверяла, что ничего страшного не произошло, и натянуто улыбалась. Долгое время Колим мялся, будто не знал, с чего ему начать рассказ, пока наконец не приземлился на лавку.

— Вы такие необычные гости, — выдавил он.

— А что такого? — поинтересовалась принцесса, протягивая ладонь к угощению. Заказчик хихикнул и показал руками, намекнув на большую разницу в росте путников. — Ах, вы об этом... Да, так уж вышло, что мы с телохранителем из совершенно разных народов.

— На вас взглянешь, Ваше Высочество, и подумаешь, что вам и не нужен телохранитель.