Барс

— А у тебя правда нет имени?

— Ну почему? Есть...

— Ты никогда не пытался придумать себе новое? А то сейчас оно звучит как номер какой-то. Бесцветно. Совсем неинтересное имя. Придумай новое.

— Зачем? — Отчего-то барс подумал, что неугомонная девушка замучит его вопросами об имени, но она резко перепрыгнула на другую тему.

— А ты любишь мясные рулеты с зеленью?

— Не знаю… — опешил Двенадцатый.

— А какой у тебя любимый цвет?

Барс дюжину раз пожалел о том, что не остался в хижине. Женщин он никогда не понимал, а юная островитянка и вовсе вгоняла его в тупик. Девушка тараторила так, что он не успевал подумать над ответом. Не добившись результатов своим допросом, Лаона печально пожала плечами и продолжила рассказ о деревне, постепенно приближаясь к верхней ее части. Вскоре они оказались перед большой хижиной, стоящей на небольшом возвышении. Ее стены были сплетены из тростника, украшенного самоцветами и живыми лилиями. Мягкие зеленые стебли росли прямо из стен, что придавало постройке сказочный вид. К двери вели ступени, выложенные круглыми камнями песчаного цвета.

— Это королевская хижина. Если вдруг тебе интересно, то именно здесь обитают принцесса Каолама и вся ее семья. А еще говорят, что вместе с ними живут великие аквамариновые духи. — Лаона благоговейно улыбнулась. — Пожалуй, я закончила свой рассказ. Тетушка Капао просила не докучать, но если вдруг тебе любопытно, то я могу продолжить! Хочешь, расскажу о себе? Я много могу рассказать, ты только спроси. А если нет… то можем поговорить и завтра, я подожду!

— Не нужно. Спасибо. — Благодарность Двенадцатого прозвучала настолько холодно, что девушка рассердилась и нахмурила брови. Она с раздражением развернулась на пятках и торопливо умчалась восвояси, даже не попрощавшись.

На обратном пути он уже не просто шел, а буквально плелся по каменистой дорожке. Слабость, словно морская волна, нахлынула после прогулки под палящим солнцем. Дорога петляла между желтыми хижинами, огромными пнями, оставшимися от давно срубленных деревьев, валунами, поросшими покрывалом лишайников, и высокими серыми истуканами, которые изображали сражающихся тигров. Их большие лапы нависали над тропой, и высокому барсу приходилось пригибать голову, чтобы их не задеть. Вокруг толпились жители, наслаждаясь теплым ветром. Маленькие смуглые дети хватались за юбки матерей и заливисто смеялись; худощавые подростки громко обсуждали свои важные дела, устроившись кружком на валуне; старики с теплотой смотрели на молодое поколение. Двенадцатый безучастно прошел мимо. В сердце неприятно кольнуло, и он ускорил шаг.

Барс прошелся по всей деревне, затем ноги повели его в хижину, где он нашел новый бурдюк с водой. Но сидеть внутри не хотелось, а потому он отправился к берегу через большую бревенчатую арку по узкой тропинке, которая петляла мимо высоких пальм. Он устало выдохнул и, прикусив губу, сел на песок. Рана на спине уже не пронзала тело болью, но неприятно ныла, напоминая о себе. Двенадцатый огляделся в поисках пристани, но ничего не увидел. Только деревянный штырь торчал из песка в нескольких десятках шагах от него. Волны темного моря застилали берег, а затем медленно откатывались назад, оставляя после себя мелкие разноцветные камни. Свет закатного солнца приятно золотился на пустом побережье, но барс раздраженно стукнул кулаком по песку, оставив в нем темную впадину. Нужно покинуть остров как можно скорее и попасть в портовый город Фальтир.

До наступления темноты Двенадцатый вспоминал события последней недели и понимал, что вопросов в его голове накопилось намного больше, чем ответов. Мрачный и угрюмый, он вернулся в деревню, лишь когда ночь укрыла тихий остров звездным пологом. Жители засыпали в своих уютных хижинах, а Знахарь еще сидел на скамье возле навеса. Старик не спеша плел корзинку из лозы, сосредоточенно сдвинув пушистые брови. Двенадцатому не хотелось отвлекать его своим приходом, а потому он расслабленно прислонился плечом к гладкой опоре деревянной арки и прислушался. Из джунглей доносились чуждые его слуху крики диковинных птиц. Таких точно не встретить в сосновых лесах близ столицы империи.

— Вот и нашелся, — хитро улыбаясь, произнес старик, заметив его краем глаза.

— Я гулял по берегу. Там... спокойно.

Двенадцатый засунул руки в карманы штанов, не зная, как продолжить разговор. Ему хотелось спросить о птицах, но он так и не решился. Молча подошел и присел на лавочку рядом со стариком. Знахарь глубоко вздохнул и посмотрел на подопечного. Тот опустил голову и пустым взглядом смотрел в землю. Мягкие черты лица становились суровыми, лишь когда барс хмурился, углубляясь в свои мысли. Белые пряди волос нежно колыхал ночной ветер, и Двенадцатый, не задумываясь, иногда трогал их пальцами. Знахарь слегка наклонился вперед и, расплывшись в довольной улыбке, спросил у него:

— Сколько тебе лет?

— Кажется, двадцать. — Барс на всякий случай пересчитал в голове и с ужасом подумал о том, что не знал своего настоящего возраста. Суровый наставник часто называет его мальчишкой, значит, точно не больше двадцати.

— Ух, да ты еще совсем молодой! Хотя выглядишь намного младше. Лицо у тебя детское. Наверняка это особенность барсов. Не будь ты таким высоким, я бы дал тебе лет пятнадцать. За такими, как ты, обычно толпы девиц гуляют! — Знахарь рассмеялся, отложив недоделанную корзинку в сторону.

— Воину некогда думать о девицах, — серьезно ответил Двенадцатый. — Только о выживании. Об оружии, что сможет сразить врага. О ядах, которые сберегут жизнь в бою. О тайных тропах, охоте — о чем угодно. Меня четырнадцать лет учили только этому... — Барс осекся, осознав, что наговорил лишнего и чуть не выдал себя. — Остальное не нужно. Оно отвлекает.

— Надо же... четырнадцать лет! Да у тебя совсем не было детства! Неужели рыцарей теперь обучают именно так?

— Да. Именно так.

— А ведь ты барс.

— При чем тут это? — не понял Двенадцатый.

— Так ведь твой народ покинул города империй не одну сотню лет назад. Говорят, они не принимали сражений и не одобряли войны, а потому бесследно исчезли. Скрылись за легендарным Алмиевым лабиринтом, путь по которому знают только они сами. Многие думали, что никого из них уже не осталось на континенте. — Знахарь положил сухую ладонь на плечо собеседника и понимающе кивнул. — Я уверен — кем бы жизнь ни приказала тебе быть, в душе останешься благородным барсом с чистым сердцем. Я рад, что зла ты нам не пожелаешь.

Двенадцатый задумчиво склонил голову набок, пытаясь вспомнить далекое детство. Но ни одна картинка не возникла в памяти. Только нежный голос матери возле самого уха. Он шелестел, подобно свежей весенней листве, и напевал странную колыбельную. Барс вытащил сложенную веревочку из кармана и трепетно пригладил нити пушистой кисточки. Она точно была связана с далеким детством, до того, как ему пришлось стать воином.

***

Двенадцатый проснулся утром в хижине Знахаря. Он не представлял, где провел ночь хозяин жилища. Наверняка нашел укромное место у одного из подопечных, которых лечил от ушибов или колик. Липкая духота наполнила воздух. Солнце игриво просовывало лучики сквозь щели и слепило глаза. Барс не глядя сполз с расположенного на невысокой приступке лежака на дощатый пол. Приятная прохлада коснулась спины. Двенадцатый блаженно раскинул руки и зажмурился, но через секунду услышал торопливые шаги снаружи, а потому мгновенно подскочил. В хижину робко заглянул Знахарь. Он выглядел уставшим и помятым, однако на морщинистом смуглом лице плясала хитрая улыбка.

— Вот он, настоящий рыцарь! — усмехнулся старик и шагнул через низкий порожек. — Сразу будто на построении!

— Привычка такая, — ответил барс.

— А я завтрак принес. Не знаю, что больше по душе жителю столицы, а потому захватил всего понемногу.

Знахарь вытащил из-за пазухи халата гремящий мешок и высыпал содержимое прямо на соломенную подстилку лежака. Двенадцатый схватился за первый попавшийся орех и попытался расковырять его ногтями, но только расцарапал палец. Старик недолго наблюдал за страданиями подопечного. Выхватил из его рук круглую скорлупу и ловко вскрыл ее ножиком для трав. Раздался зычный щелчок. Барс неуверенно взял с ладони Знахаря нечто желтое и засунул в рот. Вкус показался насыщенным и терпким. Чем-то напоминал опилки. Следующий орех он раскалывал уже сам с помощью маленького кинжала из пояска на бедре.

Старик в недоумении наблюдал за тем, как барс неловко расправлялся с запасами и неправильно счищал кожуру с фруктов. Но, рассудив, что рыцари империи трапезничают чем-то другим, не стал донимать подопечного нравоучениями и советами. Двенадцатый привык разбираться с делами сам, а потому и не просил подсказок. Собрав скорлупу в старую корзину, стоящую в углу, Знахарь лениво потянулся и рассказал барсу о планах на день. Ему предстояло отправиться в джунгли и раздобыть целебные травы, чтобы потом приготовить отвары. Одному идти небезопасно, а потому старик очень выразительно глядел на Двенадцатого и его сверкающий кинжал.

— Обычно король посылает со мной Маона — это один из наших сильнейших таотанов… воинов то есть. — Знахарь присел на лавочку, поставив походную сумку на колени, и принялся закидывать в нее мешочки и ножи. — В джунглях водятся тигры. Немало бед они нам принесли, но эти животные — полноправные хозяева острова. Поэтому беззащитными туда лучше не соваться.

— Если хотите, я могу защищать вас вместо Маона, — без раздумий предложил Двенадцатый, ведь кроме берега и деревни он так и не изучил Аквамариновый остров. Он быстро рассудил, что, раз уж единственная лодка отчалит от берега только через два дня, то свободного времени в запасе было много.

— Правда? — Старик поднял на него сияющие глаза. — Отлично! Поможешь мне с травами, а в случае опасности — защитишь! О таком помощнике нельзя и мечтать! Честно признаться, Маону нет дела до трав. Он тот еще упрямый мальчишка. А с тобой мы мигом управимся!

Знахарь настолько воодушевился, что заразил этим и Двенадцатого. Тот закрепил поясную сумку за спиной, но с тоской взглянул на одинокий колчан. Старик подскочил с места и выбежал на улицу. Через несколько минут вернулся, растрепанный и запыхавшийся. В руках он держал деревянное копье с острым стальным наконечником.

— У нас на острове мало кто стреляет из лука. Они не согласились на время одолжить свое оружие. Не хотят отдавать его чужаку, мол, можно разгневать аквамариновых духов, — отдышавшись, пояснил старик. — Да наши духи самые благосклонные! Они бы простили, что мы поделились оружием с дорогим гостем. Хорошо, что с копьем дела обстоят куда лучше. Умеешь с ним обращаться?

Знахарь протянул Двенадцатому древко и принялся выжидающе наблюдать за его реакцией. Барс внимательно осмотрел оружие, оценил остроту, постучав подушечкой указательного пальца по наконечнику, и уверенно ответил, что с копьем он уж точно управится без проблем.

— А почему чужак не может взять оружие кого-то из воинов? — спросил Двенадцатый, стоя на пороге хижины.

— Тогда оно больше не сможет служить хозяину. Меч будет быстрее тупиться, копье чаще ломаться, а стрелы перестанут попадать в цель. Не все жители нашего острова в это верят, но большинство воинов все же не рискуют делиться. Аквамариновые духи завещали, что душа воина сплетена с его оружием, поэтому он может сражаться, не боясь поражений.

— Но это копье…

— У него нет хозяина. Наш мастер делает много оружия, и часть его мечей и копий никому не принадлежит, поэтому бояться нечего! — Знахарь выпрямился и широко улыбнулся. — Ну что, идем?

***

Солнце еле-еле пробивалось сквозь широкие пальмовые листья, засыпая тропический лес светлыми пятнами. Деревня осталась далеко позади, под ногами шелестела песчаная тропа, а впереди простирались бесконечные джунгли, кишащие звонкими птицами и мелкой живностью. Двенадцатый шел позади Знахаря-проводника и пытался поймать чуткими ушами звуки, несущие угрозу. Однако неугомонный шум не давал сосредоточиться. А кроме того, одна мысль все никак не выходила из головы.

— Как оружие обретает хозяина? — наконец спросил он, покачивая копьем в руке.

— О, для этого у нас есть особый ритуал, — загадочно ответил Знахарь, чем еще больше разжег любопытство барса.

— И какой же?

— Если воин получает меч, то острием ему колют палец, чтобы на стальное лезвие попала капля крови. Так же с копьями и наконечниками стрел.

— И?

— И все.

— Все?

— Ну да. Кровь служит связующим веществом. Аквамариновые духи соединяют душу воина с оружием… и все.

Двенадцатый разочарованно уставился себе под ноги. Мысли о раскрашенных кровью лицах, огромных бубнах, диких обрядовых танцах вокруг костра, на котором жарят жертвенное животное и закаляют острый клинок, рассыпались в прах. Получить крохотную царапинку и тут же обрести невероятный контроль над оружием — для него звучало слишком просто. Тренировки до потери сознания и кровавые мозоли — более правдоподобно. С горьким чувством досады он потер шершавыми пальцами древко копья.

За спиной Двенадцатого послышался шелест. На тигра похоже не было, а потому и внимания поначалу он не обратил, но потом все же решил последить за источником шума. Внешне барс виду не подавал, но его звериный слух устремился за валуны и деревья, стоящие позади. За спинами путников шуршали три пары ног. Двенадцатый аккуратно коснулся плеча Знахаря, а когда тот обернулся, мотнул головой в сторону шума. Поначалу старик ничего не понял, но, встретившись с сосредоточенным взглядом барса, взял покрепче сумку и прижался спиной к бугристой коре старой пальмы. Двенадцатый прокрутил копье в руках и нацелил наконечник в сторону чужаков.

— А ну выходите! — громко приказал он.

Из-за круглого замшелого валуна кубарем выкатился мальчишка в широких подпоясанных штанах. Он неловко подскочил, отряхнув волосы, и испуганно уставился на Двенадцатого. Следом за ним выскочили еще двое: мальчик помладше и совсем маленькая девочка, сжимающая в руках крохотную тряпичную куколку. Знахарь прищурился и побагровел от негодования.

— Во имя аквамариновых духов! Что вы здесь делаете, негодники?! Неужто Капао не рассказывала об опасностях, что таят джунгли? Ну ты-то, Фаон, ты-то куда? Тебе уже целых восемь лет! Зачем брата и сестру сюда потащил?

Растрепанный мальчишка виновато опустил глаза, продолжая выковыривать соринки из черных кучерявых волос.

— Мы хотели… Мы хотели поесть лишайников! — выпалил Фаон.

— Чего? — недоуменно переспросил Двенадцатый. Знахарь лишь устало потер переносицу.

— По-хорошему, отправить бы вас назад, — произнес он, уперев руки в бока. — Но мы уже почти дошли до водопадов. Придется взять вас с собой.

Дети радостно запрыгали, подбегая к Знахарю. Хоть сейчас он и выглядел суровым, но источал теплое благодушие, чем они активно пользовались. Двенадцатый раздраженно стер капли пота на виске и поплелся следом за озорной ребятней, облепившей доброго старика со всех сторон.

От жары, казалось, плавилось сознание. Легенды гласили, что барсы поселились в Алмиевых горах на самом севере континента. Они построили деревню в укрытой от мира долине среди могучего хвойного леса и снегов. Двенадцатый полагал, что именно поэтому и страдал от духоты. Он устало переставлял ноги и отмахивался от мошкары, проклиная жаркий южный остров. Вскоре послышался шум воды. С каждым шагом он становился все громче и громче. Стало прохладнее. Справа медленно текла мелководная речка, в которой плескалась серебристая рыбешка. Двенадцатый настолько засмотрелся на блестящие чешуйчатые спинки, что не заметил, как впереди показался чистый горизонт. Речушка с шумом и брызгами падала с высокого обрыва прямо в глубокое синее море, упирающееся в прямой, словно клинок, горизонт. Дети радостно помчались к мокрым камням на самом краю и принялись увлеченно отламывать светло-зеленые лишайники, засовывая их в рот. Знахарь погрозил пальцем, чтобы они были осторожными и не свалились в море. Двенадцатый аккуратно взглянул вниз и решил, что точно не хотел бы отсюда упасть. Его накрыла волна неприятных воспоминаний, и барс мотнул головой, стараясь избавиться от них.

Знахарь отошел подальше от обрыва и увлеченно покопался в сумке, заметив интересный цветок.

— Вот это, — он указал на длинные яркие лепестки, — краснолистник. Нам нужны только его листья.

— А как же цветок? — спросил Двенадцатый, наклонившись над алым венчиком.

— Не верь тому, что на вид он красив. В нем опасный яд, а листья отлично идут на отвар для крепкого сна. Когда будем отрезать листья, главное — не касаться лепестков. Подними-ка их своим копьем.

Двенадцатый взял древко поближе к наконечнику и осторожно приподнял острием несколько ярких лепестков, под которыми показались резные зеленые листья. Их форма была настолько непредсказуемой и причудливой, что казалось, будто узоры искусно вырезали ножом. Знахарь присел на землю и принялся скрупулезно отделять один листок за другим и складывать в маленький холщовый мешочек. Дети сидели на краешке обрыва и болтали ногами, наблюдая, как падает голубая вода. Шум вздымающихся брызг почти полностью заглушал звуки вокруг, из-за чего барс не мог разобрать, о чем разговаривают ребята, но иногда печально поглядывал в их сторону, немного завидуя их невинной радости.

Когда с очередным лечебным островком трав было покончено, Двенадцатый снова невзначай взглянул на детей и обомлел. На расстоянии пятнадцати шагов от них крался огромный тигр. Он мягко переступал по мокрому краю обрыва, а с шерсти на его животе капала вода. Казалось, он только что перешел вброд мелководную речушку, как раз текущую позади него. Зверь выгнул спину, шагая на полусогнутых лапах, и дернул ухом. Шум сбивал его с толку и мешал охоте.

Хищник оскалился, обнажив пару острых, словно кинжалы, клыков. Он прижался к земле и замер, собираясь сделать смертоносный прыжок. Кончик хвоста возбужденно подрагивал. Все внутри барса перевернулось. Мурашки пробежали по коже, а сердце зашлось в диком танце. Разум упорно твердил, что нужно придумать достойный план, все рассчитать. Тигр — слишком большой хищник. Так просто его не сразить. Одного удара лапой достаточно, чтобы содрать мясо с костей. И хоть Двенадцатый никогда не сражался с тиграми, его передернуло, когда он представил исход поединка. Несмотря на сиюминутную нерешительность, тело начало действовать намного быстрее тревожных мыслей. Двенадцатый швырнул копье в сторону Знахаря и рванул прямо на тигра, низко пригнувшись к земле. Шум падающей воды спрятал его приближение. Быстрые ноги барса за секунду домчали его до хищника. Самый безумный исход спонтанной затеи нисколько не пугал. Двенадцатый резко обхватил полосатое туловище руками и со всей силы оттолкнулся от влажных холодных камней. Зверь неистово зарычал. Один мощный рывок — тигр и барс стремительно упали с обрыва в морскую пучину. Хищник инстинктивно пытался зацепиться когтями за край, но не смог преодолеть силу человека, в чьих глазах сверкнуло неугасимое алое пламя.

И снова полет. И снова удар о холодную воду. Мысли Двенадцатого тут же метнулись в Фальтир, напомнили о Восьмом, об отравленном клинке и падении с обрыва. Прямо как сейчас. Ему казалось, что вода живая. Она жестоко тянула его на дно, рвала и била о камни. Барс подумал, что предсмертные видения прожитой жизни решили навестить его разум, и не стал им противиться. Но почему он прыгнул с обрыва, спасая детей от тигра? Неужто эти маленькие, совершенно безразличные ему жители Аквамаринового острова ценнее его собственной жизни?..

Двенадцатый прорвался сквозь неспокойную водную гладь и еле нашарил под ногами каменистое дно. Глубина с самого детства вселяла в него ужас. Он чувствовал дико бьющееся сердце под ребрами и настойчиво пробивал руками холодные морские потоки. Благо берег был совсем близко, оставалось сделать лишь несколько шагов. Барс испуганно осмотрелся вокруг, но не заметил и следа дикого зверя. Ни среди волн, ни на берегу его не было, и лишь тогда Двенадцатый устало выдохнул. Он с трудом выполз на песок и хотел подняться на ноги, но жгучая боль в спине остановила его. По ребрам побежала тонкая струйка крови.

«Надо было придумать план получше», — негодовал он про себя.

Падающая вода шумела за его спиной, создавая причудливые облака легких брызг, а прямо из моря торчала радуга, задевая верхушкой желтеющее небо. Двенадцатый сидел на коленях, уперев руки в мокрый песок, и чего-то ждал. Ему хотелось чуть-чуть подождать. Пока солнце сядет, пока вода хоть немного перестанет бить по ушам, пока пальцы окончательно утонут в песке, а может, пока боль в спине утихнет и позволит ему хотя бы встать на ноги. Он ждал, выравнивая сбитое дыхание и стараясь не думать о плохом, но мысли будто нарочно возвращали его к мрачным картинам прошлого. Двенадцатый не понимал, чего он хотел от будущего. Спокойной жизни в отдаленном уголке империи? Вырыть землянку на востоке континента, неподалеку от границы с Голдведеном, и спрятаться там от всего мира? Или просто выжить?.. Нет. Он сжал пальцами мокрый песок так, что побелели костяшки пальцев. Барс должен покинуть остров и найти то, ради чего пришел с напарником в Фальтир.

Двенадцатый поднял глаза и увидел бегущих заплаканных детей. Быстрые ноги оставляли глубокие следы, но мчались вперед. А вслед за ребятами торопился и Знахарь, крепко сжимая в руках копье. Он запыхался и хромал, но нисколько не замедлялся. Дети остановились неподалеку, испуганно поглядывая на своего спасителя. Они нерешительно оборачивались, поглядывая на старика и ожидая его указаний.

— Слава аквамариновым духам! Ты живой! — закричал Знахарь, подбегая к барсу. — Как ты?

— Ничего страшного. Немного передохну и поднимусь.

Двенадцатый расслабленно махнул рукой, стараясь скрыть, что испытывал несусветную боль. Старик глубоко вздохнул, взглянув на лужицу крови на песке. Опытного лекаря невозможно было обмануть. Он подошел к подопечному сбоку и внимательно его осмотрел.

— Твоя старая рана разошлась, а здесь… — Знахарь слегка коснулся пальцами синеющего пятна на предплечье, но сразу же почувствовал, как барс еле заметно дернулся. — А здесь ушиб. Я хорошим средством тебя намажу, потерпи немного. Так мы хотя бы до деревни доберемся.

Он бросил сумку на песок и принялся рыться в ее содержимом, попутно выгребая все мешающие инструменты и мешочки. Дети прижались друг к другу и не отрываясь наблюдали за стариком. Знахарь ловко смешивал средство крючковатыми пальцами, перетирая в ладонях недавно собранные травы и смешивая их в глиняной чашке. Двенадцатый слегка поерзал на месте, когда холодная кашица прикоснулась к коже. Он не привык, чтобы ему помогали. Хотелось забрать лекарство и справиться самому, но старик уверенно делал свою работу, не обращая внимание на угрюмого подопечного.

Боль ослабла. Двенадцатый спокойно вдохнул и поднялся, облокотившись на плечо Знахаря. Только к ночи горе-собиратели смогли доковылять до деревни. Благо иные хищники на пути не встретились. Дети вышагивали рядом, держась за руки и всхлипывая всякий раз, когда барс просил короткую передышку. Наконец из-за деревьев показались огни. Взволнованный король собирал отряд, чтобы отыскать в джунглях затерявшихся путников, но те вовремя вышли прямо к ним. Детей перехватила их заплаканная мать, вытирая дрожащими ладонями бегущие слезы.

— Спасибо! — кричала она беспрерывно. — Во имя аквамариновых духов! Большое спасибо! Эти негодники получат сполна за свою шалость! Спасибо, что вернули их живыми! Спасибо!

— Тише, Мионая, тише. — Знахарь легонько коснулся ее плеча и покрепче перехватил барса, с трудом ковылявшего рядом. — Это его заслуга. Наш дорогой гость с материка сразил грозного тигра!

Вокруг послышались восторженные возгласы. Жители Аквамаринового острова хлопали в ладоши и тянули руки к новоиспеченному герою, стараясь коснуться его хотя бы подушечкой пальца. Со слезами счастья на глазах мать спасенных детей улыбнулась Двенадцатому, отчего его сердце наполнилось приятным теплом. Казалось, даже боль ненадолго отступила, впуская вместо себя несказанную радость и ликование. Ненадолго, совсем ненадолго.

Кратко сообщив королю о приключениях в джунглях, Знахарь спешно отвел подопечного в хижину. Двенадцатый с трудом сел на тростниковый лежак, а заботливый старик суетливо пытался сделать новую травяную мазь. Он бегал из одного угла в другой, собирая глиняные сосуды и льняные мешочки. От его беготни барс зажмурился, чувствуя головокружение. Вскоре мазь была готова.