ГАЛСТУК-УДАВКА

Взгляд Артёма стал чужим. Он медленно натянул куртку и сухо произнёс:

— Я всё понял, Жень. Но френдзона мне не нужна. Я буду общаться с тобой либо как с любимой девушкой, либо никак. Всего доброго. С днём рождения.

Он развернулся и покинул клуб. Женя осталась стоять в полном оцепенении. Вечер был беспощадно испорчен.

Оставаться в клубе не имело смысла. Ночь выдалась ледяной, ноябрьский ветер обжигал лицо. Вызванный таксист запутался в адресах, и девушки, стуча зубами от холода, минут десять бегали вдоль стены здания, пытась отыскать машину. Женя прижимала к себе подарки: букет Артёма, чайные розы от Кати и коробку. Кожа на её ладонях мгновенно отреагировала на мороз острой, колючей болью.

Добравшись до дома, Женя зашла в прихожую. Праздник превратился в пепел. Она кое-как запихала букеты в вазы, присела на диван и сорвала обёртку с подарка Артёма.

Под ней оказалась откровенная настольная игра «18+» под названием «Ахи-Вздохи». На дешёвой картонной коробке красовался мужской торс и надпись: «Для тех, кто хочет освежить отношения!», а мелкий шрифт обещал плётку и неоновые кубики в комплекте.

Женя долго смотрела на эту коробку, и эта игра окончательно сбила её с толку, оставив липкое чувство брезгливости. На свой тридцать пятый юбилей от мужчины, который три месяца окружал её безупречной заботой, она получила пошлую дешёвку, которая напрочь ломала личные границы. Это было мелко и унизительно.

Проснувшись утром, она взглянула на тумбочку. Из-за того, что они долго искали такси на ноябрьском ветру, оба букета успели намертво схватиться морозом. За ночь лепестки роз потемнели и безжизненно повисли. Цветы погибли. Женя вынесла мёртвые стебли в мусорное ведро. Следом отправилась и розовая картонная коробка «Ахи-вздохи» — прямо на самое дно, поверх почерневших бутонов. Сказка закончилась.

В 15:35 телефон завибрировал. Пришло сообщение в WhatsApp от Артёма. Накануне, уходя из клуба, он настоятельно попросил Женю уехать с ним, и теперь, остыв за ночь, прислал свой резкий ответ:

«Жень! Вопросов нет. Ты свободная девушка и делаешь всё что хочешь. Ты настоятельно спросила, почему я ухожу. Я честно ответил. Потому что неприятно было смотреть на то, как ты общалась с тем мужчиной в клубе. Я претендовал. Вчера все встало на свои места. У меня в браке не было подружек женщин. И в будущем не будет. Просто сейчас такой период, когда мне это надо, когда я себе это позволяю. Когда будет единственная — однозначно все подружки исчезнут».

Женя долго перечитывала эти строки, чувствуя, как тяжёлая обида стягивает грудь. Стараясь удержать марку, она набрала короткий ответ:

«Поняла, ну пока единственной нет, можем общаться».

Отклик прилетел мгновенно:

«Не вижу смысла».

«По работе только».

***

В понедельник в офисе «ХабПромКомплекта» тягостная атмосфера ощущалась физически. Артём держал подчёркнутую дистанцию, проходя мимо её отдела с совершенно непроницаемым лицом. Его ультиматум работал на полную мощность.

Во время обеда Женя, не в силах переварить абсурдность ситуации, решила поделиться случившимся с коллегами. Устроившись у окна с чашкой чая, она рассказала Лене и Татьяне про субботний провал в «Стеллар», его резкий уход и воскресную распаковку.

.— Да ладно? «Ахи-Вздохи»? С плёткой?! — Лена от изумления округлила глаза. — Жень, ну это вообще финиш. Мужик при таких деньгах, на такой машине ездит — и дарит копеечную пошлость на тридцать пять лет? Он в своём уме?

— Я её в ведро выбросила, — ответила Женя, сделав глоток чая. — Вместе с замороженными букетами.

— И правильно сделала. Позорище, какое. Ещё и обиделся, ушёл. Пусть теперь молчит, даже не думай подходить первой.

Реакция коллег подтвердила её мысли. Обида на предавших друзей и глухое раздражение на Артёма зацементировали её решение. Женя твёрдо решила держать оборону. Но её планы продержались ровно до среды.

***

Вечером в среду быт обрушился на неё лавиной. Четырёхлетняя Ника с самого порога устроила тяжелейшую истерику. Измотанная рабочей неделей и офисным прессингом, Женя пыталась её успокоить, но дочка наотрез отказывалась ложиться спать, а в конце концов просто повалилась на пол, катаясь и захлёбываясь плачем.

Понимая, что нервы на пределе, Женя решила полностью игнорировать капризы, пока Ника не успокоится сама. Чтобы хоть немного унять дрожь в пальцах, она прошла на кухню, налила себе бокал вина и села у окна в темноте.

В этот момент в дверь квартиры оглушительно застучали. На пороге стояла взвинченная соседка по площадке, её лицо перекосило от злости:

— Ты что, совсем не можешь успокоить своего ребёнка?! Она у тебя битый час орёт на весь подъезд! Я сейчас участкового вызову, пусть проверит, что тут за мать такая!

Вспыхнув от ярости и страха, Женя вытолкнула соседку на площадку и с силой захлопнула тяжёлую дверь, заперев замок на все обороты.

Ее колотило. В ушах гулко стучала кровь, перекрывая хриплый плач Ники из комнаты. На кухне стоял недопитый бокал вина, но алкоголь больше не расслаблял — он лишь обострил панику. Словесный удар вздорной соседки про «что тут за мать такая» мгновенно вскрыл самую болезненную свежую рану.

В темноте коридора Жене показалось, что на неё обрушились все обвинения мира. Всплыло циничное Димино: «Ты вечно устраиваешь спектакли. Ты сама во всём виновата!». Сверху придавило вечной маминой критикой. И от этого абсурда хотелось кричать. Ведь мама сама еще недавно поддакивала их ссорам с Димой, сама поощряла этот развод и торопила с переездом! А теперь, стоило Жене сделать этот шаг и попытаться построить что-то новое, всё перевернулось. Теперь в маминых осторожных вздохах и сухих СМС сквозило обвинение: ты рубишь с плеча, ты возишь ребенка по съёмным углам, у Ники будет сломана психика. Этот хор безжалостно добивал её здесь, на новом месте: «Разведёнка. Одиночка. Плохая мать».

Она панически боялась, что сейчас приедет участковый, хозяйка узнает о скандале и их с Никой снова выставят на улицу с коробками. Перспектива опять потерять почву под ногами лишила её остатков сил. Ей до боли, до крика нужен был кто-то сильный, кто просто приедет, заставит этот хор замолчать и вернет ей право чувствовать себя нормальной.

Забыв про гордость, Женя трясущимися руками набрала номер Артёма. Трубку сняли после второго гудка.

— Артём… — её голос сорвался. — Пожалуйста, приедь к нам. Мне очень нужно, чтобы ты был здесь. Ника бьётся в истерике, прибегала соседка, угрожает вызвать участкового. Помоги мне поговорить с полицией, если они заявятся.

Минуты тянулись невыносимо долго, но ровно через четверть часа во дворе дома глухо рокотнул мотор и погасли фары его «Харриера». Он поднялся на этаж бесшумно. Когда Женя открыла замок, мужчина уверенно вошёл в прихожую, на ходу снимая куртку. Сдержанный, собранный, он одним своим присутствием мгновенно заполнил тесную квартиру, и страх перед доносом начал отступать.

Ника к этому моменту уже выбилась из сил — её плач перешёл в тихое хныканье. Артём прошёл в комнату, присел на край детской кровати и заговорил с девочкой своим густым баритоном. Через пять минут Ника затихла, а ещё через десять — окончательно уснула, крепко зажав в кулачке одеяло.

Артём тихо прикрыл дверь и прошёл на кухню. На столе по-прежнему стоял Женин бокал. Она присела на стул, медленно потягивая вино, чтобы унять внутреннюю дрожь. Артём не стал читать нотаций. Он молча нажал на кнопку чайника, достал кружку и заварил крепкий чёрный чай.

Они просидели на кухне около часа, разговаривая вполголоса под мерное тиканье настенных часов. Артём пил чай, Женя допивала вино, чувствуя, как тяжесть на душе отступает. Они не обсуждали его резкое сообщение в WhatsApp и субботний провал в клубе, но глухая обида, звеневшая между ними всю неделю, исчезла. Около двух часов ночи Артём поднялся и направился к двери.

— Отдыхай, Жень. Соседка уже не придёт, — он слегка коснулся её плеча у порога, обувая ботинки. — Увидимся завтра на работе.

Запирая замок, она поймала себя на мысли, что он только что стал для неё самым надёжным щитом от внешнего мира.

***

Утром, отводя Нику в сад, Женя всё ещё прокручивала в голове ночной кошмар. Дождавшись, пока остальные родители разойдутся, она осталась в раздевалке и решила посоветоваться с воспитательницей, честно описав ситуацию. Воспитатель отреагировала уверенно, полностью встав на её сторону.

— Евгения, вы всё сделали абсолютно правильно, — успокаивающе кивнула педагог. — В четыре года у детей бывают такие пиковые истерики. Если кидаться исполнять все капризы по первому плачу, станет только хуже. Нужно дать ребёнку время прокричаться. А соседи не имеют никакого права вмешиваться, тем более угрожать. Не переживайте, вы отличная мама.

Выйдя из здания детского сада, Женя почувствовала, как ночной страх окончательно рассеивается. Слова педагога вернули внутреннюю уверенность. Обида на предавших друзей и глухое недоумение от подарка Артёма ушли на задний план, уступив место глубокой, искренней благодарности за его ночной приезд.

Артём тоже воспринял этот ночной звонок как свою победу. Увидев, что Женя сама позвала его на помощь в критическую минуту, он понял, что её оборона рухнула.

Ледяной офисный бойкот в коридорах «ХабПромКомплекта» закончился в один день. Уже в пятницу он подошёл к её столу и, уверенно улыбаясь, предложил:

— Жень, в эту субботу едем отдыхать. Я всё организовал. Пойдём в бар «Перекрёсток» на улице Муравьева-Амурского. И про Нику не переживай, я со своей сестрой уже договорился. Ирина сама согласилась взять её к себе с ночёвкой, так что вечер полностью наш.

Женя посмотрела на него, чувствуя, как дыхание выравнивается в размеренном, счастливом ритме. То, что его сестра добровольно возьмёт малышку к себе, трогало до глубины души. Впервые чужие люди принимали Женину дочь так тепло.

— Хорошо, — кивнула она, понимая, что последние рубежи её независимости тают без боя. — Давай сходим.

Глава 11. Металл на папке

Субботний вечер оглушал предвкушением свободы. Артём полностью взял на себя все заботы: сам заехал за Никой и отвёз её к Ирине. Для выхода девушка выбрала то самое платье, в котором ещё в прошлую пятницу сидела с родителями в кафе «Gosti». Артём приехал на такси. Сам он был одет просто и стильно: тёмная рубашка, джинсы и ботинки. Сверху на нём была расстёгнутая дорогая кожаная куртка на меху.

На Муравьева-Амурского пятачок возле бургерной был забит машинами, а через дорогу, в огромных витринах бара «Harley Davidson», тускло сиял хром мотоциклов. Внутри бар-клуба «Перекрёсток» плотные басы динамиков вибрировали прямо в грудную клетку. Столик был забронирован заранее. Артём уверенно увёл Женю вглубь зала, усадил на диван, заказал пиво, пиццу и фирменный кальян на овсянке.

На сцене в этот вечер зажигала известная местная группа «Perry Mason». Живой, гитарный звук, мощный вокал и драйвовые кавер-версии знакомых хитов мгновенно заполнили зал, заставляя толпу двигаться в такт.

Женя сделала первый глоток и глубже откинулась на спинку дивана, согревая ладони о тёплую трубку кальяна. В течение вечера Артём несколько раз поворачивал к ней телефон, показывая новые сообщения от сестры в WhatsApp: «Ника с Лерой поужинали, погуляли во дворе с собакой», «Девочки поиграли, укладываемся, пою им колыбельные». Женя смотрела на ровные строчки на дисплее, и её рука на бокале наконец перестала подёргиваться.

На танцполе, посреди плотной толпы, она просто закрыла глаза и положила голову ему на плечо, подстраиваясь под ритм музыки. Артём крепко держал её за талию, и его руки казались глухой, непробиваемой стеной, закрывшей её от всего внешнего мира. Сопротивляться больше не хотелось.

Около двух часов ночи они вышли на крыльцо клуба, поймали машину и поехали в сторону улицы Танковой. Огромный дом встретил их тишиной, высокими тёмными потолками и гулким эхом шагов в просторной прихожей. В этой темноте, без гремящих басов, Женино чёрное платье казалось слишком строгим для такой близости, а застёжки на высоких сапогах поддавались неохотно. Артём не торопил её. Он бережно помог ей снять верхнюю одежду, убрал сумку и уверенно увёл на второй этаж.

В просторной спальне, едва освещенной ночником, Женя наконец-то позволила себе просто быть. Его ладони — теплые, уверенные, не знающие суеты — мягко подчиняли себе каждую клеточку её тела. Она закрыла глаза, уткнулась ладонями в его грудь и чутко ловила в темноте ритм его тяжелого дыхания. С каждым новым прикосновением её тело покидал привычный страх, уступая место чистому, живому трепету.

Ноябрьский Хабаровск за окном только начинал просыпаться, окрашивая рассвет в серые тона. Женя проснулась на плече Артёма. В комнате было прохладно, но рядом с ним было так безмятежно: от него шло удивительно надёжное и баюкающее тепло. Женя тихо, стараясь не шуршать простынями, поднялась с постели, оделась, быстро застегнула сапоги и бесшумно спустилась по деревянной лестнице к выходу. На веранде её обжёг ледяной утренний воздух. Машина уже ждала у ворот.

Всю дорогу до Южного микрорайона девушка смотрела в окно на оживающие улицы, чувствуя глухую необходимость просто оказаться в стенах съёмной квартиры, чтобы умыться и вернуть контроль над мыслями. Стоило запереть за собой замок, как телефон в кармане куртки завибрировал. На экране высветилось имя Артёма.

— Жень, ты где? — его голос звучал по-утреннему лениво, без тени обиды или упрёка. — Проснулся, тебя нет.

— Я домой уехала, Артём. Надо было собраться, вещи привести в порядок, — ответила она, удерживая ровный тон.

— Вызывай такси обратно, — ласково, но властно перебил он. — Возвращайся ко мне. Позавтракаем вместе, я подожду.

Женя посмотрела на пустую прихожую, на остывшую без неё квартиру, и сильнее сжала корпус телефона. Вся утренние опасения исчезли в одну секунду. Через полчаса она снова ехала в сторону Танковой улицы.

***

В понедельник утром Женя пришла в офис «ХабПромКомплекта» чуть раньше обычного. В отделах уже кипела привычная суета: Лена перебирала накладные, Катя обзванивала поставщиков. Коллеги поглядывали на неё с интересом, но расспрашивать не решались.

Около десяти дверь кабинета открылась, и вошёл Артём. Как обычно — безупречно выбритый, в свежей рубашке и чёрном пиджаке. Он размеренным шагом прошёл через весь отдел прямо к Жениному столу.

Разговоры в комнате мгновенно затихли. Лена замерла с бумагами в руках, Катя перестала стучать по клавиатуре. Под прицелом удивлённых взглядов всего коллектива Артём остановился у края стола, вынул руку из кармана и весомо положил на деревянную столешницу, прямо поверх рабочих папок, связку ключей на массивном металлическом кольце.

— Это дубликаты ключей от дома, — произнёс он ровно и отчётливо, так, чтобы слышал весь кабинет. — Чтобы ты могла приехать в любой момент.

Он коротко кивнул Жене, развернулся и ровным размеренным шагом вышел из отдела, плотно прикрыв за собой дверь. В кабинете повисла звенящая тишина. Лена медленно отложила накладные в сторону и шумно выдохнула, округлив глаза:

— Ну ни фига себе... Жень, походу, мы в прошлый понедельник зря на него наезжали. Мужчина слов на ветер не бросает. Это же ключи от его коттеджа!

Женя смотрела на блестящий металл, лежащий на папке. Рука едва заметно дрогнула, когда она потянулась и взяла связку. Металлическое кольцо было тяжёлым и холодным. Опустив ключи на самое дно сумки, Женя застёгнула молнию, глубоко выдохнула и потянула к себе верхний документ из стопки.

Глава 12. Границы цвета бордо

Идея с костюмом принадлежала Артёму. В честь начала их отношений он просто привёл её в один из лучших магазинов в центре города и усадил на кожаный диванчик, пока услужливые продавщицы порхали вокруг.

Когда Женя вышла из примерочной, зеркало в золочёной раме отразило незнакомую женщину. Плотная, дорогая ткань бордово-красного пиджака идеально села по плечам, а узкая юбка-карандаш так туго обхватила бёдра, что сделать нормальный шаг стало невозможно. Это был вызывающий, кричащий цвет — полная противоположность её привычным офисным нарядам. Женя повернулась боком — линия талии была вычерчена безупречно, но этот вызывающий багровый цвет транслировал окружающим слишком однозначный посыл. Женя немного смущённо поправила воротник, но Артём, сидевший напротив с чашкой кофе, даже не шевельнулся. Его тяжёлый взгляд медленно скользнул снизу вверх по её преобразившемуся силуэту. Он задержался на обтянутых бёдрах, поднялся к ключицам и остановился на её лице. Ни один мускул не дрогнул на его ухоженных скулах, но Жене на секунду показалось, что её взвесили на весах и признали годной.

— Безупречно, Жень, — произнёс он своим низким голосом. — Именно так ты и должна выглядеть рядом со мной. Забираем. Не снимай, пускай девушки сразу чек пробьют.

Продавщица за её спиной согласно и подобострастно закивала. Женя посмотрела в зеркало на это кричащее багровое пятно, и в ней вдруг упрямо включилась броня. Ей было физически не по себе в этой чужой, вызывающей одежде. Она не хотела быть его «дорогой драгоценностью», которую переодевают под чужой вкус.

— Тём, нет, — твёрдо сказала она, встречаясь с ним взглядом через отражение. — Костюм шикарный, но это вообще не моё. Я не буду его носить. Мне в нём неудобно, я шагу ступить не могу.

Взгляд Артёма на долю секунды изменился — в глазах мелькнула холодная тень, но он быстро вернул на лицо вежливую улыбку. Он поднялся с дивана:

— Как знаешь, Жень, — вполголоса сказал он, пряча руки в карманы брюк. — Я просто хотел сделать тебе приятное. Отбой, девушки, мы это не берём.

На обратном пути Артём концентрировался на дороге, невозмутимо маневрируя в плотном городском потоке. Ни упрёков, ни злости — но в салоне кроссовера выросла такая осязаемая, глухая стена, что Жене отчаянно хотелось опустить стекло и сделать хотя бы глоток сырого ноябрьского воздуха.

— Поедем ко мне, — Артём не спрашивал, он просто констатировал факт, — оставайтесь с Никой с ночёвкой. Зачем тебе мотаться к себе на Панфиловцев?

Женя перевела взгляд на Артёма и кивнула:

— Хорошо.

Домой ехать действительно не хотелось. В огромном хабаровском «Самбери» они долго катили между рядами тележку. Артём по-хозяйски выбирал продукты к ужину: бросал в неё упаковки с дорогим сыром, охлаждённое мясо, крупные грозди винограда и бутылку приличного вина. Он расплатился на кассе, даже не глядя на сумму на табло, и сам перехватил у Жени тяжёлые пакеты.

Когда они завернули к родителям, Ника уже крепко спала. В полумраке прихожей Женя с Ольгой Викторовной в четыре руки, стараясь не разбудить дочку, аккуратно натягивали комбинезон на её обмякшее тело. Женя вынесла тёплый свёрток к дверям и передала стоявшему на пороге Артёму.

Он принял малышку уверенно и бережно, тут же прижав к плечу. И прямо там, в дверях родительской квартиры, под пристальным взглядом застывшей Ольги Викторовны, Артём бархатным, низким голосом запел Нике колыбельную. Он баюкал чужого спящего ребёнка на пороге едва знакомого дома с такой естественной нежностью, что у Жени перехватило дыхание. Она мельком глянула на маму — та лишь молча поджала губы, не находя слов.

В машине пахло выпечкой и дорогой кожей. Женя взглянула на него, понимая, что больше не нужно защищаться, — рядом с ним ей наконец-то было спокойно.

Коттедж встретил их гулкой тишиной. Артём поднялся по лестнице на второй этаж, бережно неся Нику на руках, и уложил её в комнате Дани — прямо на его застеленную кровать. В полумраке, среди чужих мальчишеских машинок и конструктора, её маленькая принцесса казалась хрупкой. Но то, с какой лёгкостью Артём впустил Нику на территорию своего старшего сына, запечатало в Жене уверенность: здесь их приняли.

Женя тихо прикрыла дверь детской и спустилась на просторную кухню, где Артём уже выкладывал на столешницу пакеты с продуктами.

Пока Ника спала в комнате Дани, Женя на скорую руку варила на просторной кухне суп с фрикадельками. Артём крутился рядом: помогал резать овощи, споласкивал посуду и подавал полотенца. В этих совместных хлопотах, под их неторопливый вечерний разговор, было много уютного тепла.

Поужинали в тишине. В спальне на втором этаже, на огромной кровати под прохладным шёлковым бельём, Женя впервые поймала себя на странном ощущении: тело полностью сдавалось. Последние годы брака с Дмитрием превратили близость в изнурительную обязанность — даже в постели она оставалась настороженной и зажатой. Артём же брал её ласку мягко, но с тем безмолвным правом сильного мужчины, и от этой надёжности сковавший её многолетний узел наконец-то разжимался. Ей казалось, что её прячут от всего мира. Они уснули в обнимку.

Расплата за эту сытую негу наступила в шесть тридцать утра.

Женя быстро сполоснулась под душем и замерла перед зеркалом в ванной. Косметички с собой не было, пришлось остаться ненакрашенной. Она натянула вчерашнее офисное платье, чувствуя себя помятой и сонной. Артём помог бережно одеть так и не проснувшуюся до конца Нику, уложил её на заднее сиденье «Жука», и Женя выехала со двора.

Хронометраж хабаровского утра был беспощаден. Коттедж Артёма находился на Танковой улице — на самой окраине Второго Хабаровска. Садик Ники при этом был на Панфиловцев. Чтобы успеть к восьми, Жене пришлось делать удушающий крюк: вместо прямого пути в центр прорываться сквозь глухие, намертво забитые утренние пробки еще дальше от города, в Южный микрорайон, а оттуда со скрежетом возвращаться в центр, к офису «ХабПромКомплекта».

Руль задеревенел в онемевших пальцах. Женя попала во все дорожные заторы, какие только было можно, и её охватило тяжёлое раздражение. Глядя на ползущие впереди бамперы машин, она ожесточённо подсчитывала цену этих романтических ночёвок. Выходило: ради красивых вечеров в доме Артёма, ей теперь нужно постоянно возить с собой баулы с детскими вещами, покупать второй комплект дорогой косметики и держать в голове графики двух разных квартир. Ей нужно было готовить, убирать и наводить порядок в его огромном доме, но при этом умудряться следить за уютом и запасом еды у себя в квартире. Наличие «идеала» рядом не уменьшало её нагрузку — оно требовало от неё работать в две смены. И эта сухая, изматывающая математика за рулём душила сильнее всего.

***

Рабочий день в «ХабПромКомплекте» уже близился к концу, когда Артём заглянул в её кабинет.

— Вечером поедем на каток в «Лидер». — От этого низкого звука её обдало мягкой волной тепла. — Погода на улице дрянь, с Амура дует ледяной ветер, гулять невозможно. Поучим Нику кататься на коньках. Я взял из дома коньки Дани — маленькие, они ей как раз должны подойти. Пора уже на лёд вставать.

Женя согласно кивнула, чувствуя, как в груди снова поднимается волна благодарности. То, с какой готовностью Артём собирался шнуровать ботинки на ногах её дочки и страховать её на скользком льду, лишало Женю остатков контроля.

В обед на экране телефона высветилось сообщение от мамы. Ольга Викторовна писала, что испекла торт «Наполеон», и заботливо звала их с Никой заехать вечером, чтобы забрать свою половину. Женя быстро набрала ответ: мол, спасибо, мам, но мы не сможем, Артём везёт нас в ледовый комплекс учить Нику кататься на коньках.

Ответ прилетел через три минуты. Экран телефона отозвался холодом: «Что-то всё как-то быстро. Активность такую проявляет, не даёт к себе присмотреться. Своеобразный. И своих проблем и детей хватает».

Женя медленно перевернула телефон дисплеем вниз, упрямо выпрямляя спину на офисном стуле. В душу закралась глухая, злая обида. Мама видела во всём только угрозу и багаж его прошлого развода, бесцеремонно нарушая Женины личные границы. Но Артём был здесь, в коридорах комплектации, и его настойчивое желание уберечь их с Никой от любых бытовых неурядиц весило сейчас гораздо больше родительского «Наполеона» и этих тревожных СМС.