ГАЛСТУК-УДАВКА

Глава 15. Светотени декабря

После поездки в новый садик, Женя погрузилась в тягучее, тревожное ожидание. Она согласилась переехать. Или почти согласилась. Сахалинская закалка и материнская осторожность брали верх. К тому же на Панфиловцев оставалась удобная съёмная квартира, а садик Ники работал по знакомому графику. Пока Женя ограничивалась романтическими ночёвками на Танковой по выходным. Ей казалось, что она ещё контролирует свои границы — хотя на самом деле они давно уже были размыты.

Артём не давил. Он просто напоминал — мягко, но настойчиво:

— Жень, после каникул Нику ждут в новом садике. Ты же не хочешь возить её через весь город? Давай после праздников перевезём вещи. Я сам всё организую.

Женя кивала. И откладывала. Сначала концерт, потом корпоратив, потом предновогодняя суета. Она убеждала себя, что успеет. Что ещё есть время. Что не обязательно решать всё прямо сейчас.

Декабрь 2020 года закрутил Хабаровск в бешеном, суматошном предновогоднем вихре. Всё время и силы без остатка съедала подготовка к отчётному концерту школы классического танца «Балет с 2 лет». Репетиции праздничного спектакля «Лавка Чудес» шли одна за другой, трижды в неделю.

График Жени трещал по швам. Ей приходилось лавировать между закупками в «ХабПромКомплекте» и прогонами в ГДК на улице Ленина. Женя валилась с ног, но упрямо держала марку.

Параллельно нужно было как-то решать с билетами: обсуждать с родителями, с каких рядов лучше видно сцену, и вовремя всё выкупать. Превозмогая старую обиду, Женя лично пригласила бывшего мужа Дмитрия и его маму, Надежду Александровну. Ей очень хотелось, чтобы в этот важный день у Ники была полноценная, большая семья.

В день выступления был полный зал. Дима, верный себе, даже не подумал о цветах для дочери — пришел на праздник с пустыми руками. Выручила Ольга Викторовна. Как владелица популярной пекарни, привыкшая всё держать под контролем, мама Жени заранее просчитала этот позорный мужской провал. Накануне она лично обзвонила лучших хабаровских флористов и выкупила для внучки целое облако роскошных цветов от всей семьи. В нежной пастельной упаковке мерцали пышные пионовидные и малиновые розы, кустовые гвоздики, усыпанные мелкой гипсофилой. Ольга Викторовна подготовила букеты буквально от каждого родственника, бабушке было важно, чтобы Ника на своей первой большой сцене чувствовала себя настоящей примой.

Сама она выглядела в тот вечер невероятно статно и уверенно в чёрном жакете с объёмной сумкой на плече. В руках женщина держала огромную, роскошную охапку цветов, которая благоухала свежестью её любимого флористического салона. Прямо в фойе Дворца культуры мама сунула букеты в руки бывшему зятю и собственному мужу, чтобы они смогли достойно поздравить Нику. Женя, принципиально не желая зависеть от чужой забывчивости, ещё по дороге купила для Ники небольшой, но невероятно нежный комплимент из роз в подземном переходе.

Отчётный концерт школы классического танца «Балет с 2 лет» — праздничный спектакль «Лавка Чудес» — прошёл на большой сцене Городского Дворца Культуры масштабно и триумфально. В зале гас свет, взрывались аплодисменты, а под софитами разворачивалась настоящая новогодняя магия.

Женя сидела в темноте партера, и от невероятной красоты происходящего к горлу то и дело подступал горячий ком, а по щекам текли чистые слёзы материнской гордости. Шоу было организовано с потрясающей тщательностью. Номера сменяли друг друга, и когда на глянцевое чёрное покрытие сцены под таинственные декорации ночного замка выстроился круг старших девочек в лазурно-голубых пачках с мерцающими пайетками и длинными фатиновыми шлейфами от сияющих корон, у Жени просто перехватило дыхание.

Выступление самой Ники стало для неё пиком этого счастья. Малышка выходила на сцену в роли озорной балерины-белочки под присмотром статной наставницы в сине-белом платье. На огромном заднем экране зажглась сказочная панорама: засыпаемая пушистым снегом европейская улочка в рождественских огнях, фигура Щелкунчика у фонарного столба и весёлый снеговик. Ника шла самой первой, уверенно ведя за собой всю группу. На ней было пышное оранжевое платье-пачка, на голове задорно покачивались аккуратные ушки-бантики, а в руках она бережно и гордо несла маленькую плетёную корзинку, доверху наполненную золотыми орешками. Девочка была предельно сосредоточена, безупречно держала спину в такт музыке и ни разу не сбилась с шага. Экран Жениного телефона поймал этот пронзительный кадр. Ей казалось, что ради таких минут можно потерпеть и вечные пробки, и эту изматывающую жизнь на колёсах.

После выступления, в шумном и нарядном фойе, счастливая Ника мгновенно утонула в объятиях близких. Алексей Валерьевич, бережно подхватив внучку на руки, сиял от дедушкиной гордости. Девочка, крепко прижимая к себе охапку нежно-розовых цветов, доверчиво уткнулась щекой в его плечо. Женя подняла камеру, и объектив поймал потрясающий семейный момент на фоне огромного мозаичного витража ГДК, чьи цветные стёкла празднично переливались в огнях люстр, отражая знакомые силуэты хабаровских площадей.

Чуть позже, когда они перешли к праздничному баннеру студии, Алексей Валерьевич перехватил пробегавшего мимо фотографа. Ольга Викторовна с гордостью добавила к букетам внучки пышные розы. На заднем плане грациозная преподавательница в сине-белом платье ласково держала за руку одну из маленьких «лазурных принцесс». Экран телефона сохранил этот пронзительный, беспощадно правдивый снимок, связавший всю семью в один узел.

Женя присела на корточки рядом с Никой, сияя безупречной, дорогой ухоженностью. Её эффектное чёрное платье с пышными акцентными рукавами и гладкие тёмные волосы, рассыпавшиеся по плечам, резко контрастировали с бывшим мужем, стоявшим по другую сторону. Дима, верный своей привычке плыть по течению, выглядел откровенно неухоженным, обросшим и давно нестриженным. Мешковатый, растянутый свитер с грубым геометрическим узором выдавал человека, который окончательно махнул на себя рукой.

Глядя на получившееся фото, Женя в очередной раз внутренне содрогнулась от воспоминаний об их сером, тупиковом браке. Дима казался пришельцем из унылого прошлого, от которого ей удалось сбежать. И то, что на улице Танковой её ждал Артём — всегда безупречно выбритый, подтянутый, пахнущий дорогим парфюмом, — давало ей математически точную уверенность в том, что она сделала правильный выбор.

***

После праздника во Дворце культуры начались самые изматывающие дни уходящего года. Цветочный аромат от охапки Никиных букетов в стеклянных банках ещё долго стоял в их съёмной квартире, но Жене было некогда им дышать. Последняя предновогодняя неделя в «ХабПромКомплекте» превратилась в сущий ад из годовых отчётов и закрытия ведомостей комплектации. Накатывала глухая, свинцовая физическая усталость.

Тридцатого декабря Женя забрала Нику из старого садика в последний раз. Воспитательница, Нина Аркадьевна, встретила их у дверей группы с грустной улыбкой.

— Ну что, Ника, уходишь от нас? — она наклонилась к девочке. — В новый садик?

Ника кивнула, прижимаясь к маминой ноге. Она ещё не понимала, что это навсегда.

Воспитательница достала телефон:

— Я вам сейчас фото пришлю. На память.

Снимок всей группы, обступившей Нику, прилетел Жене в мессенджер. Она открыла его уже в машине: на экране улыбалась её дочка в окружении двадцати малышей, а рядом, положив руку Нике на плечо, стояла Нина Аркадьевна.

Женя смотрела на это фото, и к горлу подкатывал горячий ком. Она понимала: садик был замечательным, здесь Нику любили. Здесь дочка знала каждый уголок, каждую игрушку, каждого ребёнка. А теперь всё это — в прошлом. И Женя сама, своими руками, вырвала её из этого мира.

— Мам, — тихо позвала Ника с заднего сиденья. — А в новом садике будут такие же друзья?

Женя сглотнула.

— Будут, доченька. Обязательно будут.

Она завела машину и выехала со двора садика, стараясь не смотреть в зеркало заднего вида, где оставалась Никина группа — двадцать малышей, машущих ей вслед.

После садика Женя ждала, что Артём скажет что-нибудь про Новый год. Но он даже не заикнулся о том, чтобы встретить его вдвоём — просто буднично упомянул, что полночь обязан провести со своими пожилыми родителями и семьёй сестры Ирины. Женя упрямо не навязывалась, гордо сжав губы: «Ну и ладно, мы ведь ещё не расписаны, у каждого свои семейные обязательства». Взаимное деликатное молчание легло на сердце глухой, невысказанной обидой. Измотанная годовой гонкой в холдинге, Женя тепло договорилась встретить праздник с родителями, надеясь наконец-то выдохнуть и расслабиться в кругу родных людей.

***

Тридцать первого декабря суматоха закрутила её с самого утра. Днём они вместе с родителями встретили в аэропорту прилетевшую с Камчатки младшую сестру Жени. Прямо там, в терминале, Ольга Викторовна сама предложила сразу забрать Нику к себе, чтобы Женя успела докупить продукты.

Оставшись одна, Женя несколько часов простояла в предновогодних пробках. Найти банальные мандарины оказалось настоящим квестом — в нескольких супермаркетах ящики были пусты, и ей пришлось ожесточённо штурмовать магазины один за другим, пока в багажнике «Жука» наконец не обосновался заветный пакет, бутылка хорошего шампанского и нарядный торт. Заскочив домой, она быстро переоделась, уделив особое внимание своему праздничному образу. Для этой новогодней ночи она выбрала потрясающее облегающее платье глубокого, королевского ультрамариново-синего цвета. Плотная ткань идеально подчеркивала её стройную фигуру, короткие летящие рукава-крылышки придавали силуэту изящество, а роскошная вышивка из тёмных бусин и мерцающих пайеток на лифе благородно поблёскивала, обрамляя шею. Женя уложила каштановые волосы в мягкие локоны, поправила макияж и, глянув в зеркало прихожей на эту ухоженную, эффектную женщину, рванула к родителям.

Времени было около одиннадцати вечера. Женя загнала машину на платную парковку во дворе и с тяжёлыми сумками поднялась на этаж. Но стоило ей переступить порог родительской квартиры, как атмосфера праздника разлетелась вдребезги.

— Ну и где ты лазила столько времени?! — Ольга Викторовна встретила её прямо в коридоре, обдав леденящим потоком родительского гнева. Мама тяжело дышала, лицо её раскраснелось от кухонной жары. — Скоро бой курантов, стол не накрыт, а ты где-то пропадаешь! Должна была приехать раньше, помочь мне всё приготовить! Ника тут под ногами весь вечер путалась, капризничала, ничего не давала сделать!

Горячая, злая обида мгновенно ударила Жене в голову. Пальцы онемели от длительного держания сумок. Это обвинение было верхом несправедливости, перечёркивая весь её изнурительный вечер в пробках ради их общего стола. Она стояла посреди коридора в своём нарядном ультрамариновом платье с вышивкой, готовая дарить подарки и обнимать близких, а вместо этого получала порцию привычного, удушающего виноватства.

— Знаешь что, мама? Прекрати, — дрожащим от сдерживаемых слёз голосом выговорила она, упрямо выпрямляя спину в своём синем наряде. — Выслушивать это я не буду. Ты мне просто взяла и испортила всё настроение.

Не слушая криков Ольги Викторовны, Женя решительно шагнула в комнату, подхватила растерянную Нику, силой натянула на неё зимний комбинезон и вышла в подъезд. Все купленные фрукты, торт, шампанское и бережно упакованные подарки так и остались стоять сиротливым рядком на коврике в родительском коридоре.

Новый год они встретили в машине. Заветный бой курантов застал Женю за рулём «Жука», медленно ползущего по тёмным, пустым улицам в сторону Панфиловцев. Тёмный салон автомобиля тускло подсвечивался приборной панелью, а Ника, привалившись головой к подголовнику детского автокресла, тихо шуршала фантиком от конфеты. Одиночество в эту минуту было осязаемым и леденящим.

Женя больше всего на свете боялась, что кто-то в этом городе увидит её позорный провал. Ни Артём, ни Лариса, ни коллеги по холдингу не должны были знать, что её выставили из родительского дома в новогоднюю ночь. Она обязана была держать марку.

Перебарывая подступающие к горлу рыдания, Женя силой выдавила на лицо широкую, ослепительную улыбку, сделала музыку на магнитоле погромче и, удерживая руль левой рукой, правой подняла телефон. Свет экрана поймал фальшивую, глянцевую картинку: на видео под бодрые, взрывные ритмы праздничного трека ухоженная, эффектная женщина в ультрамариновом платье с мерцающей вышивкой весело подпевает радио, уверенно ведя машину сквозь темноту хабаровских улиц. Ника сзади отвлеклась от конфеты и, заметив направленный на неё экран, сонно замахала ручкой. Женя тут же залила это короткое видео в статус WhatsApp. Иллюзия идеальной, независимой жизни была спасена. Этот статус увидят все, включая Артёма, и никто не догадается, какая глухая пустота навалится на неё, стоит только выключить камеру.

Когда Женя припарковалась у своего подъезда, выйти они уже не смогли. Хабаровские дворы со скрежетом и грохотом взорвались тысячами новогодних салютов. Огненные залпы хлестали со всех сторон, петарды с оглушительным свистом взлетали прямо над крышей машины, рассыпаясь ядовитыми искрами. Ника испуганно вжав голову в плечи, закрывала уши ладошками. Выходить на улицу под этот обстрел было по-настоящему страшно. Они ещё долго сидели в закрытом салоне «Жука», ловя лобовым стеклом цветные отсветы чужого праздника, и только когда грохот немного поутих, короткими перебежками добежали до темноты своего подъезда.

Уложив дочку, Женя села на диван и открыла WhatsApp. Пальцы мелко дрожали, когда она набивала Артёму короткое новогоднее поздравление. В нескольких фразах она кратко обрисовала ему ситуацию. Ответ от Артёма прилетел мгновенно: «Жень, ну что за бред? Собирай Нику, вызывай такси и поезжайте ко мне. Мы тут сидим с родителями и семьёй Ирины, места полно, у нас весело. Приезжай, не глупи».

Отозвалось тягостное, неловкое беспокойство. Завалиться глубокой ночью с маленьким ребёнком в чужой загородный дом, где шумит незнакомая ей родня Артёма, казалось ей верхом неприличия. Ей было просто неудобно. Она вежливо отказалась, сославшись на то, что Ника уже спит, заблокировала экран телефона и закрыла глаза.

***

Утро первого января началось с резкого, настойчивого звонка в дверь.

Женя испуганно вздрогнула, накинула халат и пошла открывать. На пороге никого не было — лишь звенящая тишина подъезда. Но стоит ей опустить взгляд вниз, как дыхание перехватило. На бетонном полу лестничной площадки стояли огромные, яркие пакеты с подарками для Ники, а от самой двери лифта прямо к их порогу вели аккуратно нарисованные мелом следы Деда Мороза.

— Мама! Мама, посмотри! — Ника, выбежавшая в прихожую в пижаме, зашлась восторженным, заливистым смехом.

Женя едва успела набросить на неё куртку и обуть в домашние тапочки, как девочка в полном восторге выскочила на площадку. Прыгая по нарисованным следам, она выглядывала в окна между этажами и вовсю звала сказочного Деда в морозную пустоту хабаровского утра. Женя стояла в дверях, сжимая в руках пакеты, и её глаза заблестели от слёз. Она мгновенно поняла, кто устроил этот утренний тайный сюрприз для её дочери. Это были её родители — Ольга Викторовна и Алексей Валерьевич. Всю ночь они не спали после глупой ссоры. И всё же рано утром они приехали на Панфиловцев, чтобы подарить ребёнку чудо. В коробках лежали новенькие фигурные коньки с ярким рисунком из «Холодного сердца», коллекционная пушистая собачка Lucky Yoyo в платье из пышных роз и особенный, трогательный подарок — маленькая настольная ёлочка, собранная руками самой мамы. Пышные, живые еловые ветви были ювелирно тонированы: натуральная глубокая зелень у основания мягким градиентом переходила в припорошенный розовато-лиловый цвет на самых кончиках. В этой хрупкой, стильной вещице угадывалась вся Ольга Викторовна с её безупречным вкусом владелицы пекарни и её безграничная, бережная любовь к внучке. Бабушка с дедушкой помнили, как Ника тосковала по оставшейся у Димы колли Шерри, и как ей понравилось на льду в «Лидере», поэтому их подарки попали в самое сердце.

К горлу Жени подступал горячий ком слёз. Родители любили её. Но это вечное, изнуряющее качание между удушающей критикой и безграничной заботой вымотало её до основания. Ей отчаянно хотелось монолитного покоя. Хладнокровного, ровного и предсказуемого покоя, в котором не нужно будет вечно оправдываться и чувствовать себя виноватой.

***

Новогодние каникулы в январские дни потекли размеренно и неторопливо. Артём ещё в первых числах уехал с друзьями в горы — покататься на лыжах. Женя не возражала: после изматывающего декабря ей самой до безумия хотелось этой тихой, предсказуемой передышки в городе. К тому же, Ольга Викторовна вскоре сама позвонила и искренне извинилась за ту нелепую ссору тридцать первого декабря. Тяжёлая обида растаяла. Они снова тепло общались и без конца переписывались, скидывая друг другу фотографии праздничных ёлок. В однушке на Панфиловцев у Жени и Ники стояла особенная ёлка — полностью белоснежная, воздушная, украшенная нежно-розовыми матовыми шарами, золотистыми шишками и полосатыми сферами. В приглушённом свете гирлянд она казалась настоящим островком уюта и чистоты посреди житейского шторма.

Все праздничные дни Женя без остатка посвятила дочери. Они устроили себе настоящий марафон по хабаровским утренникам, и Ника с восторгом примеряла один праздничный образ за другим. Для одних представлений Женя выбирала для неё воздушное платье-облако с многоярусной юбкой из пастельного фатина, где нежно-розовый плавно переходил в лазурно-голубой. Для других — яркий, сказочный наряд Белоснежки с синим бархатным лифом, пышной жёлтой юбкой и аккуратными красно-синими рукавами-фонариками. Четырёхлетняя малышка восторженно крутилась перед зеркалом в прихожей, забавно притоптывая туфельками и чувствуя себя настоящей принцессой.

В этих волшебных костюмах Ника покоряла один театр за другим. Они сходили в Театр драмы на «Волшебника Изумрудного города», смеялись в Кукольном театре, а в Музкомедии заворожённо смотрели «Кота в сапогах». В ТЮЗе их встретил уютный, засыпаемый бумажным снегом «Снеговишник». Самым ярким событием стал утренник, проходивший в той же Музкомедии: праздничное шоу «5 чудес Деда Мороза» привело Нику в полный восторг. На финальной фотосессии на фоне расписных деревянных декораций счастливая Ника в своём платье Белоснежки замерла на резной лавочке. Послушно сложив ладошки на коленях, она позировала рядом с величественным Дедом Морозом в богатой синей шубе и улыбающейся Снегурочкой в роскошном высоком кокошнике.

Женя смотрела на сияющие глаза дочери. В этот момент она чувствовала, как в душе окончательно затягиваются старые раны. Жизнь казалась правильной, безопасной и удивительно лёгкой. Загородный замок на Танковой улице ждал возвращения хозяина. Женя была уверена, что впереди их ожидает только хорошее.

Глава 16. Загородный замок

Артём вернулся с гор в пятницу, восьмого января, а субботним утром уже стоял у её порога — с лёгкой щетиной после дороги и тем самым выражением уверенности, от которого у Жени каждый раз теплело под рёбрами. Он приехал на «Харриере» с небольшим прицепом, который цеплял к фаркопу, и не стал спрашивать, передумала ли она.

— Ну что, собираемся?

Женя не стала спорить. Садик ждал Нику с понедельника, для переезда были целые выходные, и отступать было некуда — да и не хотелось. Она упаковала вещи в те же коробки, которые собирала почти год назад, когда уходила от Дмитрия. Только теперь она складывала их не в пустоту, а в дом, где её ждали.

Артём не стал нанимать грузчиков. Сам таскал коробки — тяжёлые, набитые Никиными книжками и игрушками, — спускал их по лестнице, укладывал в прицеп, привязывал верёвками. Женя пыталась помочь, но он только отмахивался:

— Жень, не надо. Ты лучше скажи, куда что ставить. В доме места полно, разберёмся.

Переезд занял весь день. Артём сам заносил коробки в дом, сам собирал новые полки в детской для Никиных книжек, сам вешал занавески в спальне. Женя только расставляла вещи и удивлялась, как много места оказалось в его шкафах — для неё, для дочки, для их маленькой жизни, которая теперь должна была стать частью его большой. Она то и дело переводила взгляд на детскую: Артём заранее купил для Ники раскладной ортопедический диван с ярким детским рисунком обивки, позаботившись о том, чтобы на новом месте девочке было максимально комфортно.

К вечеру дом всё ещё был полон неразобранных коробок, но Женя уже успела разложить на полки Никину одежду, расставить книги и отнести на кухню любимую кружку дочки. Артём присел на диван в гостиной рядом с Женей, устало вытянул ноги и сказал:

— Ну вот. Теперь всё на своих местах.

Женя согласно улыбнулась ему, но внутри, за непроницаемым сахалинским панцирем, упрямо держалась глубинная, спасительная осторожность. Маме про этот переезд она сказать так и не решилась, зная, что наткнётся на стену родительских тревог. Артём знал, что съёмная квартира на Панфиловцев была оплачена ещё на месяц вперёд, но к её удивлению, настаивать на моментальной сдаче ключей не стал. Он проявил редкое, обезоруживающее понимание, мягко согласившись с её желанием оставить за собой этот временный тыл. Ей хотелось просто присмотреться к Танковой улице, перезимовать и своими глазами увидеть, каково это — делить быт с Артёмом, прежде чем сжигать мосты окончательно.

***

В понедельник утром Женя отвела Нику в новый садик. Расписание оказалось гораздо удобнее прежнего: детей можно было приводить до 8:30, а не строго к восьми. Воспитательница встретила их приветливо, Ника почти не плакала, а вечером радостно рассказывала про бассейн и новую подружку Дашу. Женя выдохнула. Казалось, всё встало на свои места.

В самый разгар рабочего дня около одиннадцати утра, Артём сам вошёл в её отдел. Он размеренным шагом подошёл прямо к её столу.

— Держи, тебе нужно взбодриться, — Артём аккуратно опустил на край стола чашку горячего кофе и совершенно буднично улыбнулся. — Жень, меня завтра утром отправляют в срочную командировку в Амурскую область. Объект серьёзный, торговый центр реконструируют, а мы поставляем туда котельное оборудование и теплообменники для системы отопления. Сроки горят, застряну там на неделю, не меньше.

Пальцы Жени застыли над клавиатурой на середине фразы

— На неделю?

— На неделю. Может, больше. — Он посмотрел Жене в глаза — спокойно, уверенно, без тени сомнения. — Ты только о быте не думай, отдыхайте. На втором этаже настроен большой экран — крутите мультики, отдыхайте. Дом под охраной, тревожная кнопка у двери.

— Так, подожди, — Женя заставила себя улыбнуться, но в голосе прорезались деловые нотки. — А если что-то с котлом? Или ворота заклинит? Ты мне хоть номера мастеров оставь. И... ты точно на связи будешь?

— Жень, всё под контролем, — Артём ободряюще подмигнул...

— Ладно. Езжай, спасай свой торговый центр. Мы с Никой присмотрим за твоей крепостью. — Женя улыбнулась, чувствуя, как уходит секундное напряжение.

— Вот и отлично, — Артём ободряюще подмигнул и развернулся к выходу, возвращаясь к своим делам.

Женя осталась сидеть за своим столом. Бывший муж, Дмитрий, никогда ни о чём не заботился. На его фоне Артём казался спасителем — из тех, кто молча принимает удар и закрывает тебя от всего мира.

Артём уехал на следующий день, рано утром во вторник. Напоследок он крепко прижал к себе Женю, зарывшись лицом в её волосы и глубоко вдохнув их родной, сонный запах. У Ники он с заговорщической улыбкой попросил «в долг» маленького плюшевого зайца-брелок, пообещав вернуть в целости и сохранности. Бережно спрятав игрушку в нагрудный карман куртки, прямо у сердца, Артём сел в кроссовер и растворился в серой хмари хабаровского рассвета. Впереди у него было почти семьсот километров тяжёлой дороги до Благовещенска.

Оставшись вдвоем, Женя и Ника тут же принялись обживать загородный замок. Их самый первый вечер без хозяина обещал превратиться в настоящую идиллию. Они включили огромный домашний кинотеатр на втором этаже, закутались в мягкие пледы и часами смотрели любимые мультфильмы, хрустя попкорном. Ника в восторге носилась по большим комнатам, строила замки из подушек в гостиной и чувствовала себя настоящей принцессой. Под надёжной охраной этих стен, укутанная абсолютным комфортом, Женя смогла по-настоящему, глубоко расслабиться.