ГАЛСТУК-УДАВКА

— Жень, раскидывай пока вещи Ники, я сейчас вернусь, — решительно бросил он и тут же исчез в коридоре.

Минут через десять он вернулся, слегка запыхавшийся, но довольный, неся в руках большой рабочий конвектор. Сам включил его в розетку, настроил на максимум и дождался, пока от металлических ребер не поплыли первые струи долгожданного сухого тепла. Быстро перекусив после дороги в местном кафе, они решили не терять дневное солнце и сразу отправились на склон.

Они вместе поднялись на самую верхнюю точку горнолыжного спуска. Прямо здесь, на заснеженной смотровой площадке, стояла изящная металлическая лавочка-качели с кованой полукруглой аркой сверху. Конструкция покачивалась на прочных витых пружинах-подвесах. Отсюда открывался потрясающий панорамный вид, а сразу за качелями, в низине, угадывался их брусовый корпус с ярко-красной крышей, зажатый стеной вековых елей.

— Побудьте пока тут, покачайтесь, посмотрите горы, — бодро произнёс Артём, повернувшись к Жене. В лучах солнца его глаза казались удивительно мягкими. — Я схожу, оформлю нам аренду. Нам нужно четыре тюба. Два маленьких детских и два больших для нас. Я быстро.

Пока он ходил за снаряжением, Даня и Ника дружно забрались на перфорированное металлическое сиденье, устраиваясь по разные стороны лавочки. Женя подошла следом. Взявшись за холодный поручень, она принялась размеренно раскачивать конструкцию. Пружины тихо, уютно поскрипывали в такт их движениям, а детские ботинки то и дело задевали пушистый белый наст под ногами.

Женя достала телефон, ловя в объектив их раскрасневшиеся лица: Ника в своём плотном комбинезоне и тёмной шапке с помпоном несмело косилась на соседа, а Даня в серой шапке с кошачьими ушками и ярких перчатках деловито устроился на сиденье, закинув руку на металлическую спинку качелей. Они замерли втроём, заворожённо любуясь открывшимся видом на искрящийся склон и далёкие сизые хребты Мяо-Чан.

Наблюдая за притихшими, счастливыми детьми, Женя наконец-то смогла облегченно выдохнуть. Ей стало невыносимо стыдно за свою недавнюю подозрительность. «Как здорово всё складывается, — думала она, глядя, как Даня доверчиво улыбается Нике. — Дети подружились, мы вместе, нам хорошо. Артём просто ответственный мужчина, он всё продумал до мелочей, заботится о нас. Нужно просто научиться доверять».

Настоящий восторг начался, когда Артём вернулся снизу от проката, таща за собой четыре яркие ватрушки. Он не стал терять ни секунды — прямо здесь, у качелей, усадил детей в маленькие тюбы, подхватил верёвки и весело покатил их по заснеженной тропе в сторону соседней тюбинговой горки. Женя с улыбкой шагала рядом, таща большие взрослые ватрушки.

Возле небольшого светлого домика проката на белой стене, прямо под круглым логотипом «Амут Сноу Лэйк», пестрели строгие указатели: зелёная стрелка направляла к спуску, а чуть ниже чернела табличка «Лыжная трасса 5–7,5 км». Сама тюбинговая трасса представляла собой длинный склон, круто уходящий вниз между стенами векового хвойного леса. Спуск был огорожен по бокам натянутыми страховочными сетками, а на старте горела на солнце прямоугольная красная табличка со строгим предупреждением: «Соблюдай дистанцию!»

Строгие правила безопасности запрещали одиночные спуски для маленьких детей, и Артём на стартовой площадке мгновенно организовал надёжную сцепку, намертво связав ремни ватрушек по двое. Первый раз они ухнули вниз парами: Артём жёстко удерживал Даню, а Женя крепко прижимала к себе пищащую от восторга Нику. Скорость была сумасшедшей. Ветер обжигал лицо морозными брызгами, оранжевые сетки по бокам сливались в сплошную полосу, а резиновые тюбы крутило на виражах белого склона. Ника сначала испуганно зажмурилась, а на выкате уже заливисто, громко хохотала, требуя продолжения.

На следующий круг они поменялись местами — Артём забрал к себе в сцепку Нику, легко укрощая её детские страхи своим спокойствием, а Женя летела следом за Даней, слушая его довольный победный крик. Это была чистая, звенящая зимняя сказка, в которой они все четверо казались деталями одного идеально работающего механизма.

Ближе к вечеру они вернулись в комнату Жени. Дорога и бурное катание измотали всех, идти куда-то ещё совершенно не хотелось, поэтому на столе быстро появились продукты, которые они предусмотрительно закупили в комсомольском гипермаркете. Артём ловко нарезал хлеб и ветчину, Женя разлила по кружкам горячий чай. Этот простой ужин в тёплой, согретой конвектором комнате казался удивительно простым и душевным. Наевшиеся дети быстро притихли, и ровно в одиннадцать вечера на базе погас свет — они легли спать. Женя засыпала под мерное пощёлкивание обогревателя, чувствуя себя в полной безопасности.

Глава 9. Укус

Утро в кафе на Амуте началось с гулкого таёжного холода за панорамными окнами и капризного детского полушёпота. После первой ночи в спартанском корпусе базы Женя чувствовала себя на удивление отдохнувшей, а вот Даня, напротив, проснулся совершенно на взводе. Мальчик дёргал отца за рукав, сердито отодвигал тарелку с кашей и то и дело бросал на Нику тяжёлые, ревнивые взгляды. Вчерашнее мимолётное перемирие на площадке растаяло без следа.

Взрыв случился, когда Артём бережно подвинул к Нике чашку с чаем, помогая ей устроиться на высоком стуле.

Даня закричал — дико, пронзительно, заглушая негромкий гул соседних столиков. В этом детском крике было столько накопившейся ярости, что Женя невольно замерла с ложкой в руке. Мальчик с силой швырнул пластиковый стакан на пол, рванулся через стол и попытался ударить Нику кулаком по лицу. Артём среагировал мгновенно — перехватил запястье сына, жёстко удерживая его на весу.

Тогда Даня, окончательно потеряв контроль от ревности, вывернул голову и со всей силы вцепился зубами в широкую ладонь отца.

Женя затаила дыхание, пульс испуганно замер. Она была готова услышать, как Артём рявкнет на весь зал или оттолкнёт разбушевавшегося ребёнка. Но Артём даже не шелохнулся. Он замер, стиснув зубы, лишь на его виске вздулась толстая вена, а лицо покрылось мертвенной бледностью. Мужчина молча, страшно терпел эту адскую боль под прицелом Жениного взгляда. Его пальцы крупно дрожали, но он не сделал, ни единого движения, чтобы освободить руку из детских зубов. Даня разжал челюсти только тогда, когда на салфетке, которой Артём пытался перехватить рану, проступило багровое пятно.

Когда испуганного, ревущего Даню Артём строгим кивком отправил посидеть в дальний угол зала под присмотр администратора, Женя наконец смогла заговорить. Её голос слегка подрагивал от пережитого шока.

— Артём… Зачем ты это терпишь? — вполголоса, с искренним испугом в глазах спросила она, глядя на его покусанную руку. — Он же себя совсем не контролировал, он мог Нику ударить! Почему ты на него даже не прикрикнул?

Артём медленно прижал чистую салфетку к прокусанной, сочащейся ладони и посмотрел на Женю долгим, изнурённым взглядом. В его глазах стояла глубокая мужская тоска.

— Регина и так каждый день настраивает Даню против меня, — безжизненно произнёс он, качнув головой. — Она внушает ему, что папа монстр. Если я сейчас начну его ругать, ломать или наказывать здесь, на Амуте, он просто закроется. Вернётся к матери и скажет: «Я больше к отцу не поеду». И всё, Женя. Я потеряю сына навсегда. Я лучше перетерплю эту боль. Мне не привыкать.

Слова этой исповеди вызвали в Жене волну жалости и восхищения. «Какой же он святой, — думала она, глядя, как на салфетке расплывается красное пятно. — Бывшая жена устроила ему настоящий ад, а он ложится на амбразуру ради любви к ребёнку». На контрасте с Дмитрием, который при малейшем писке Ники сбегал ночевать на кухню, Артём казался ей великомучеником и настоящим, сильным мужчиной. Её уважение к нему выросло до небес.

После тяжёлого инцидента за завтраком возвращаться в остывший корпус не хотелось. Артём, наотрез отказавшись от каких-либо перевязок, прямо в кафе промыл ладонь водой — укус Дани оказался неглубоким, бинты не требовались, и на коже остался лишь багровый детский след. Его лицо поначалу оставалось бледным, но маска привычной собранности быстро вернулась на место. Чтобы хоть как-то разрядить обстановку и увести детей от затянувшегося эха ссоры, они вышли к подножию горнолыжного спуска.

Горный воздух был чистым и морозным, а ослепительный наст искрился под утренним солнцем. На краю финишной зоны выката, прямо на фоне вековых тёмных елей, стояла огромная снегоуплотнительная машина — ярко-красный ратрак на широких металлических гусеницах. Для четырёхлетней Ники и Дани эта футуристическая махина показалась настоящим чудом. Малышня мгновенно забыла про утренние обиды. Заливисто смеясь, они дружно поползли вверх по облепленным снегом стальным тракам, исследуя катки.

Женя с улыбкой достала телефон, ловя в объектив этот момент их хрупкого детского перемирия. Артём стоял рядом. После утреннего стресса в кафе он заметно притих и теперь старался уделять Дане чуть больше внимания — бережно опекал его, страховал у тяжёлого отвала и ласково хвалил за смелость, пытаясь сгладить последствия вспышки ревности.

— Даня, умница, хватайся вот здесь, — негромко позвал он мальчика, бережно придерживая его за куртку своей здоровой рукой. — Молодец, держи баланс.

Артём увлечённо возился с сыном, и Даня, чувствуя отцовское тепло, постепенно оттаивал. Ника, устав карабкаться по скользкому железу, послушно сползла вниз на снег и уныло прижалась к штанине Жениных сиреневых брюк. На её губах задрожала лёгкая обида — ей тоже хотелось, чтобы её похвалили.

Женя опустила телефон, с улыбкой наблюдая за Артёмом и его сыном. Артём вёл себя как замечательный, ответственный отец, и это вызывало к нему только уважение. Женя прекрасно понимала, что сейчас ему важно побыть на одной волне с Даней. И хотя Ника немного заскучала, Женя не чувствовала себя лишней. Напротив, сам факт того, что Артём пригласил их с собой в эту поездку, ухаживая за ней и открывая свой мир, говорил о многом. Женя мягко присела на корточки перед дочерью, обнимая её за плечи и переключая всё её внимание на себя.

Поскольку инвентарь нельзя было оставлять у крыльца корпуса, Артём снова направился к домику проката, чтобы оформить аренду на второй день. Женя с детьми осталась ждать его у кованых качелей на смотровой площадке. Минут через пятнадцать он вернулся, таща за собой те же четыре яркие ватрушки, и они вместе перешли на тюбинговую трассу.

Воскресный тюбинг выдался на редкость мирным. Накатавшись до приятной ломоты в мышцах, они затормозили на широком снежном выкате. Артём помог Жене выбраться из глубокого резинового седла ватрушки, подхватил верёвки двух сцепленных тюбов и помог детям отряхнуть налипший на комбинезоны пушистый снег.

Они сразу сдали ватрушки обратно. Женя стояла на притоптанном белом снегу у дверей, поправляя завязки ушанки. Артём подошёл к ней сзади, приобнял за плечи и спросил:

— Ну что, не замёрзла, туристка? Рада, что мы всё-таки поехали?

Женя обернулась, взглянула в его серые глаза и кивнула.

***

Выходные на Амуте пролетели быстро. В воскресенье база кипела жизнью: склон искрился под ярким солнцем, а мимо деревянных корпусов с шумом проносились лыжники. Артёму так и не удалось расчехлить свои беговые лыжи, чтобы опробовать сложную трассу. Оставить четырёхлетнюю Нику и пятилетнего Даню в глухой тайге было не на кого — на спартанской базе не предполагалось нянь, а Даня после утренней вспышки ревности караулил каждый шаг отца, отказываясь отпускать его от себя.

Но никаких упрёков не последовало. Поездка изначально планировалась ради детей, и Артём отнёсся к этому совершенно буднично. Он лишь рассмеялся, укладывая снаряжение обратно в просторный багажник автомобиля, и подмигнул Жене:

— Ничего, в следующий раз выберемся сюда чисто взрослым составом. А пока — план-минимум выполнен, дети накатались до упаду.

Ближе к вечеру, когда на хребет Мяо-Чан начали опускаться сумерки, они собрались в местном кафе на заключительный ужин. В зале пахло деревом, горячим чаем и наваристым супом. Атмосфера за столиком была расслабленной, пропитанной приятной усталостью. Дети дружно доедали свои порции, Женя помешивала ложкой чай, а Артём уже обсуждал по телефону с Виталием Семёновичем текущие отгрузки котельного оборудования для «ХабПромКомплекта», которые должны были начаться в понедельник.

Вглядываясь в его волевые черты, Женя чувствовала огромное облегчение. Рядом сидел надёжный мужчина, который за эти два дня решил все проблемы.

Расплатившись, они вышли на парковку. Артём привычными движениями закинул сумки в багажник. Женя устроила Нику на заднем сиденье, зафиксировав ремни автокресла. Малышка зевнула и мгновенно заснула.

Машина плавно тронулась с места, выезжая с базы. За стёклами уплывали назад заснеженные брусовые корпуса и вековые ели Амута. Впереди их ждали четыреста километров ночной трассы до Хабаровска.

В полумраке салона поблёскивала зеленоватая приборная панель. Из динамиков едва слышно струился вкрадчивый джаз, перекрывая глухой шорох зимней резины. Дети спали на задних сиденьях.

Женя пошевелила пальцами и невольно поморщилась. Кожа на тыльной стороне ладоней горела, покрывшись мелкими сухими трещинами — сахалинское прошлое и вахты у Татарского пролива оставили ей на память злую холодовую аллергию, которая всегда обострялась на морозе. Она попыталась спрятать руки в карманы, но Артём заметил это мимолётное движение.

— Что с руками, Жень? — негромко спросил он, не отрывая взгляда от тёмного коридора дороги.

— Аллергия на холод, — неохотно призналась она, разглядывая багровые пятна на суставах. — После Сахалина всегда так. Кожа сохнет и трескается до крови, а крем я забыла в Хабаровске.

Артём ничего не ответил. Он осторожно сбросил скорость, удерживая руль левой рукой, а правой открыл вместительный бардачок. Пошуршав какими-то документами «ХабПромКомплекта», он достал оттуда небольшой флакончик с детским маслом.

— На, держи. Помогает.

Женя взяла тюбик, но не успела открутить крышку, как Артём бережно перехватил её пальцы. Снизив скорость до минимума, он продолжал левой рукой контролировать обледенелую дорогу, а правой забрал у неё флакон. Выдавив немного масла прямо на воспалённую кожу, он начал медленно, методично втирать его. Его сильные, тёплые пальцы двигались размеренно и безошибочно, деликатно массируя каждый сустав Жениных ладоней.

От этого неожиданного, интимного прикосновения в замкнутом пространстве машины у Жени перехватило дыхание. Ей стало жарко. Она смотрела на его четкий силуэт в полумраке приборов и молчала, не в силах забрать руку.

— Я ведь этот Амут с детства знаю, — негромко нарушил тишину Артём, возвращая флакончик в бардачок, но продолжая легонько поглаживать её запястье. — Сам из Амурска, пацаном серьёзно увлекался беговыми лыжами. Нас постоянно возили на соревнования — то на «Снежинку» в Комсомольск, то сюда, в Солнечный район. Конец девяностых, начало двухтысячных... Тут ведь тогда вообще ничего не было. Дикое место, лес, старая база и щитовые домики, которые едва прогревались. Спали, чуть ли не в куртках, тренировались до седьмого пота.

Он коротко улыбнулся мыслям, перехватил руль обеими руками и плавно выровнял машину на прямой полосе трассы.

— Знаешь, что мне тогда больше всего нравилось? На тренировке уйдёшь на дальний круг, километрах в семи от лагеря, где вообще ни души. Скинешь лыжи, упадёшь спиной прямо в глубокий пушистый сугроб и лежишь. Смотришь в синее небо сквозь лапы этих вековых елей. И тишина такая, Жень, аж в ушах звенит. Горная, чистая тайга. Ложишься на снег и просто слушаешь эту тишину.

Женя слушала его бархатный голос под мерный шелест печки. «Альфард» ровно летел сквозь бесконечный лес. Она откинула спинку кресла, повернула голову к окну и закрыла глаза.

До дома Жени в Южном микрорайоне они добрались около полуночи. Город спал, окутанный глухой ноябрьской темнотой. Артём заглушил двигатель, бесшумно обошёл машину и открыл заднюю дверь. Нику, которая даже не проснулась, он бережно поднял на руки и донёс до самой квартиры. Женя молча шагала рядом, неся тяжёлую дорожную сумку. Даня так и остался спать в машине. Положив девочку на кровать, Артём тихо попрощался и уехал к себе домой.

Глава 10. Ахи-вздохи

Понедельник начался с привычной суматохи. Накатанная колея будней подхватила её сразу же: сонная Ника в детском саду, дорога сквозь утренние пробки, и вот Женя уже в офисе. Первым делом она занесла в отдел Лены пакет, вернув одолженные вещи. Сразу после этого выкроила минуту, чтобы отписаться маме: коротко сообщила, что они вернулись и всё прошло хорошо.

На рабочем месте, разбирая утреннюю почту, Женя поймала себя на мысли, что ровно через неделю у неё день рождения. Тридцать пять лет. Серьёзный юбилей, который хотелось встретить в хорошем месте. Она прикинула в уме список гостей и решила, что столик надо заказать заранее.

В обеденный перерыв Женя разослала приглашения. Позвала Татьяну, Лену и Катю — проверенных коллег. Отдельное сообщение отправила бывшей сослуживице, с которой до сих пор поддерживали тёплые отношения. Всего в списке набралось десять человек.

Последним она набрала номер Артёма:

— Привет. У меня в следующую субботу день рождения. Хочу вечером собрать небольшую компанию. Поможешь мне сегодня в обед проехаться по паре мест, выбрать ресторан?

— Привет, Жень, — в трубке раздался его деловой голос. — Конечно. Я сегодня на «Харриере», он на парковке у входа. Поехали прямо сейчас, пока обед не закончился.

За часовой перерыв они успели объехать три заведения. Первым делом Артём отвёз её на улицу Выборгскую, к ресторану китайской кухни «Шангри-Ла». Внутри всё выглядело богато, но Женя засомневалась: администратор предупредила, что шоу-программы на субботу нет, да и специфическую китайскую кухню любят не все.

Следующей точкой стал немецкий пивной ресторан «Bierkopf» на улице Дикопольцева. Уютный полумрак Жене понравился, но там тоже было слишком тихо для юбилея.

Последним они проверили кафе «Стеллар» в Центральном районе города — и оно оказалось идеальным вариантом. Администратор подтвердила, что в субботу вечером у них будет ведущий и развлекательная программа. Женя сразу представила, как весело проведут время её гости. Не задумываясь, она оформила бронь на большую угловую зону, сделала предзаказ и внесла шестнадцать тысяч рублей предоплаты.

С родителями они решили поужинать отдельно в другой день, а Нику в субботу вечером с собой не брать.

— Ну вот и отлично, — подытожил Артём, когда они вернулись к машине. Он открыл перед Женей пассажирскую дверь кроссовера. — Место весёлое, программа будет. Не переживай, всё пройдёт идеально.

***

В пятницу вечером, как и планировалось, Женя забрала Нику и вместе с родителями пошла в кафе «Gosti». Надев элегантное чёрное платье с объемными рукавами, она чувствовала себя по-настоящему счастливой. Рядом с близкими было невероятно уютно и спокойно. Присаживаясь на изящную кованую лавочку у стены, Женя приняла от родителей красивый конверт — они подарили ей сертификат на покупку часов, о которых она давно мечтала. Лучшего начала выходных нельзя было и пожелать.

А в субботу всё покатилось под откос. Ещё с утра Женя отвезла Нику к родителям с ночёвкой. Вернувшись в пустую квартиру, она начала собираться. Но стоило ей встать у зеркала, как телефон на тумбочке начал один за другим принимать сообщения. Каждое из них оборачивалось ударом под дых.

Первым пришёл отказ от бывшей коллеги — заболела дочка. Следом звякнуло сообщение от Татьяны: «Женечка, прости, умоляю! Сделала вчера татуаж бровей, я сейчас как цыганка, из дома выйти стыдно, не приеду!» Ещё через десять минут отписалась Лена: мужчина устроил дикую сцену ревности и не пустил её. Знакомый Александр прислал честное покаяние — накануне перебрал с друзьями, и сегодня ему физически плохо. Последней прислала СМС Анна, коротко отрезав, что у неё «не получается».

В панике Женя попыталась написать администратору «Стеллара», чтобы отменить хотя бы горячие блюда. Но ответ был категоричным: «Извините, но отменить ничего нельзя. Повара уже сделали заготовки. Предоплата не возвращается».

От этого известия Жене стало не по себе. Её юбилей рассыпался в прах, а деньги сгорали прямо сейчас. Отменять вечер полностью не имело смысла. Женя через силу натянула нарядное платье, которое покупала для ужина в «Сациви». Образ дополняли тонкие колготки в мелкую сетку и туфли на каблуке. Именинница вызвала такси и поехала в клуб.

Кафе-клуб «Стеллар» встретил её неоновым светом и гремящей музыкой. Зал был забит, ведущий разогревал публику. Женя прошла вглубь зала к своей зоне. Артём уже ждал её там. В тёмно-синей рубашке и классическом костюме он выглядел уверенным и расслабленным. На столе стояли первые закуски.

— Привет, именинница. С юбилеем, — Артём поднялся, приобнял её и протянул роскошный букет роз, а следом передал небольшую аккуратную коробку, упакованную в красивую подарочную бумагу. — Проходи, присаживайся.

Женя поблагодарила его, убрала подарок на край дивана, а цветы оставила в руках, неловко прижимая к себе. Минут через десять к ним присоединились Лариса и Катя — единственные, кто пришёл. Катя, яркая брюнетка, в тёмно-зелёном платье вручила Жене нежный букет чайных роз. Лариса, статная блондинка в бордовом, шумно поздравила подругу.

На огромном столе сиротливо стояли нетронутые приборы на шесть человек. Ситуацию усугубляло то, что Женя наняла профессионального фотографа на часовую съёмку. Отменять девушку с камерой было поздно, и та честно отрабатывала время: водила их по локациям клуба, выстраивала свет у кованых перил лестницы. Женя послушно позировала у массивной барной стойки, удерживая в руках одну из роз Артёма. На кадрах они выглядели весёлой компанией, но Женю не покидало гнетущее чувство неловкости за этот пустующий стол, на который повара продолжали выносить лишние блюда.

Артём вёл себя безупречно. Он вежливо подливал вино подругам, шутил и, когда загремел очередной танцевальный блок, они вместе с Женей вышли на просторный танцпол. Зал утопал в полумраке, а плотные басы динамиков заставляли вибрировать воздух. Артём потанцевал с Женей один трек, а затем, сославшись на то, что уступает место девчонкам, вернулся к их угловому дивану. Пока Женя продолжала двигаться под музыку, Катя со смехом снимала её на видео. Артём теперь наблюдал за ними со своего места. Из полумрака стола он с интересом смотрел на Женю, не сводя с неё взгляда. Когда девушки вернулись к дивану, Артём повернулся к Кате и попросил:

— Скинь мне это видео, пожалуйста. Хочу, чтобы у меня осталось.

Подруги переглянулись с понимающими улыбками. Но стоило им снова уйти танцевать, как ситуация вышла из-под контроля. Прямо в толпе к Жене подошёл незнакомый молодой человек. Он открыто улыбнулся и протянул свой телефон с открытым экраном набора номера. Женя растерялась, не успев открыть рта — ей было просто по-человечески приятно это мимолётное внимание в день рождение.

Артём считал этот жест мгновенно. Его лицо в секунду изменилось. Он поднялся, швырнул на стол крупные купюры, полностью перекрывая остаток счёта, и быстрым шагом направился к гардеробу.

Женя, похолодев, бросила подруг и побежала за ним. Она нагнала его у стойки выдачи одежды. Артём с непроницаемым лицом забирал куртку.

— Артём, стой! Ты куда? — выдохнула она, хватая его за рукав. — Что случилось?

Артём резко развернулся, посмотрел на неё сверху вниз ледяными глазами и жёстко отчеканил:

— Уезжай сейчас со мной. Прямо сейчас, Жень. Мы едем ко мне.

Женя оглянулась на зал, где остались Лариса и Катя.

— Нет, Артём, — твёрдо ответила она, забирая руку. — Я не могу так. Там девчонки, они приехали ради меня, я не брошу их одних.