«Царица, которой не было. Жизнь после смерти»

— А до Невы он дойдёт? – спросил Меншиков.

— Симсон полагает, что дойдёт, если погода позволит.

— Стало быть, корабль всё-таки ходит.

Он потребовал карту.

На ней были отмечены Свирь, Ладожское озеро и Нева. Бумага истёрлась на сгибах, возле устьев и мелководий сохранились пометы людей, знавших эти места не по рисункам. Александр Данилович проследил путь фрегата и остановился у выхода в Неву.

Назначение Симсона пришло из Москвы. Капитан поступил на русскую службу в нынешнем году и первоначально предназначался для Воронежа, однако после смерти Петра морские дела пришлось пересматривать. На все прежние начинания не хватало ни денег, ни опытных командиров.

Головин предложил перевести Симсона на север, где новый фрегат требовал человека, способного отвечать за переход. От имени юного Алексея, с согласия Евдокии, капитану велели прибыть на Олонецкую верфь до окончания оснащения, ознакомиться с работами Геренса и принять корабль.

Меншиков одобрил назначение. Он рассчитывал получить опытного морского офицера, который возьмёт судно и приведёт его к русским укреплениям. Вместо этого новый капитан первым делом прислал перечень недостатков.

Александр Данилович перечитал несколько строк. Среди них были принадлежности, которые можно изготовить на Неве, и вещи, ожидавшиеся из других городов.

— Пусть идёт, – распорядился он, складывая карту. – С рассуждениями управимся здесь.

Офицер спросил, следует ли уже сейчас дать задания невским мастерам.

Меншиков отделил в перечне местные работы от тех, для которых ещё не было материалов.

— Это приготовьте заранее. А прочего до прибытия не трогать. Не хватало, чтобы здесь сделали одно, а капитан потом велел выбросить.

Подписанное распоряжение он передал офицеру, но письмо Симсона оставил у себя.

В тот вечер Александр Данилович ещё раз просмотрел капитанские замечания. Особенно раздражали названия снастей и принадлежностей, значение которых он знал лишь приблизительно. За каждым незнакомым словом стояли чьё-то время, работа и деньги, а самое неприятное заключалось в том, что капитан, по всей видимости, действительно понимал, о чём писал.

В августе на Олонецкой верфи Выбе Геренс запретил убирать последние подпоры прежде назначенного осмотра.

Спусковой путь уже готовили. Возле корпуса собрались плотники, канатчики и люди, присланные помогать с тяжёлыми брёвнами. Приказной торопил работников: из Москвы ожидали известия о первом большом фрегате, к назначенному дню готовили торжество, и промедление могло вызвать неприятные вопросы.

Геренс, однако, обнаружил ослабший деревянный клин под одним из спусковых полозьев.

Пока корабль стоял неподвижно, повреждение почти не замечалось. Корпус сохранял правильное положение, клин удерживал нагрузку, а длинная щепа, отщепившаяся от края, казалась пустяком. Но при спуске тяжесть должна была перемещаться по всему пути. Стоило полозу просесть в одном месте, и корпус мог пойти неровно, придавить деревянное основание или застрять там, где остановить его уже не удалось бы.

Мастер велел заменить клин и осмотреть соседние опоры.

Приказной подошёл, когда два работника поднимали тяжёлое бревно.

— Сегодня управимся?

Геренс указал на повреждённый клин, лежавший возле его ног.

— Когда сменим.

— Люди собраны. Всё приготовлено.

Приказной поднял деревяшку, повертел её в руках и недоверчиво посмотрел на отщепившийся край.

— Из-за такой малости задерживать?

— Пока корабль стоит, малость. Когда пойдёт, поздно будет.

К торжеству уже заказали угощение работникам, приехали люди из соседних мест, для гостей отвели место на берегу. Приказной напоминал обо всём этом с возрастающим раздражением, но Геренс к тому времени снова ушёл под корпус, где плотники подгоняли новую опору.

— Пусть едят, – отозвался он оттуда. – А корабль спустим, когда будет исправно.

С двадцать четвёртого марта, когда заложили «Штандарт», на верфи почти не знали отдыха.

При Петре основные приготовления к строительству успели сделать, но сам государь до начала работ не дожил. После его декабрьской смерти из Москвы велели пересмотреть прежние назначения. Люди на Олонце опасались, что строительство остановится вместе с другими начинаниями, требовавшими денег, железа и мастеров.

Геренс тогда отправил подробное объяснение: сколько уже заготовлено, какую работу начали и что пропадёт, если оставить фрегат недостроенным до следующего года.

Ответ пришлось ждать.

Из Москвы наконец подтвердили прежний срок окончания. За верфью сохранили назначенные поставки леса и железа, а нужных мастеров запретили снимать с корабельных работ без особого распоряжения. Меншикову поручили следить, чтобы военные нужды на Неве не поглотили всё предназначенное кораблестроителям.

Дополнительных денег не обещали.

Летом Геренс постоянно решал, кому поручить очередную работу. Одних плотников приходилось заменять из-за болезни, другие требовали людей для доставки материала, третьи жаловались на задержанное железо. Опытных мастеров он удерживал возле корпуса, где ошибка в соединении могла обойтись дороже нескольких дней труда. Простую тяжёлую работу отдавал тем, кого можно было быстро научить.

Приказным не нравилось такое распределение. Каждый хотел получить нужного работника немедленно.

Геренс объяснял, что один хороший плотник на своём месте полезнее пяти неподготовленных, за которыми потом придётся переделывать.

Теперь, когда корпус стоял на полозьях, он не собирался рисковать всей летней работой ради приготовленного угощения.

Новый клин подогнали к вечеру. Мастер проверил соседние опоры, прошёл вдоль спускового пути и лишь после этого разрешил окончательные приготовления.

Двадцать второго августа у воды собралось множество людей.

Один из плотников привёл сына лет девяти. Мальчик прежде видел только небольшие речные суда, а теперь стоял, задрав голову, и пытался рассмотреть верхушку высокого борта.

— Он и вправду поплывёт?

Отец поправил ему шапку.

— Коли мастер добро сказал, поплывёт.

Спуск начали после полудня.

Люди заняли назначенные места. По знаку Геренса освободили крепления, и огромный корпус медленно двинулся по приготовленному пути. Сначала движение едва можно было различить, затем тяжёлое судно пошло увереннее.

Геренс следил прежде всего за тем участком, где накануне меняли опору.

Полозья прошли его ровно.

За спиной мастера кто-то облегчённо выдохнул, другой засмеялся раньше времени. Корабль сошёл в воду, подняв у берега широкую волну, и нижняя часть борта на мгновение скрылась в пене.

Когда фрегат выровнялся на воде, люди закричали.

Плотников поздравляли, обнимали, звали к угощению. Приказной, ещё вчера споривший из-за клина, теперь уверял гостей, что всё было приготовлено как следует.

Геренс подозвал помощника, пока работники у берега собирали освободившиеся снасти.

— Завтра посмотрим крепления после спуска. И записи по мачтам принеси.

— Так ведь благополучно сошёл!

— Теперь он на воде. Оттого и смотреть надобно.

К вечеру на верфи пили за новый фрегат.

Геренс остался у берега, пока не убедился, что судно надёжно закреплено. Только после этого он велел известить капитана Симсона: с утра можно приступать к окончательной подготовке перехода.

Генрих Симсон прибыл на Олонецкую верфь незадолго до спуска.

Поступая на русскую службу, он рассчитывал на южное направление. Вместо Воронежа оказался среди северных лесов, возле незнакомых рек и озера, о котором местные проводники говорили с таким уважением, словно речь шла об открытом море.

Распоряжение, однако, было ясным: принять фрегат, провести его к Неве и отвечать за людей во время плавания.

Симсон имел опыт морской службы, но Свирь и Ладога были известны ему лишь по рассказам. Он потребовал местных проводников, расспросил их о мелях, ветрах и удобных местах для ожидания погоды, затем ознакомился с состоянием корабля.

Геренс охотно объяснял устройство судна и показывал сделанное, однако за незнакомые воды отвечать отказывался.

— Моё дело — построить корабль, который держится на воде. Как поведёте его, господин капитан, уже ваше дело.

Симсону такая прямота понравилась. Он и сам не любил обещаний, которые давали за чужую работу.

К началу сентября фрегат приготовили к переходу. На борт приняли орудия и припасы, предназначенные для дальнейшего устройства невских позиций. Корабельное оснащение ещё требовало отдельных работ, но при осторожном плавании и подходящей погоде судно можно было вести к Неве.

Капитан настоял, чтобы вместе с опытными матросами ему оставили людей, знавших корабль с момента спуска. Новичков он распределил по менее сложным местам, где ошибку можно было исправить прежде, чем она станет опасной.

Восьмого сентября «Штандарт» вышел с Олонецкой верфи.

На Свири приходилось идти осторожно. Местные лоцманы знали реку хорошо, однако фрегат отличался от привычных грузовых стругов размером и осадкой. Там, где небольшое судно проходило свободно, капитан требовал промеров и снижал ход.

Один из молодых матросов слишком рано отпустил снасть. Парус ударило ветром, и сосед едва успел удержать конец.

Симсон приказал убрать парус и повторить работу.

— Ошибся, господин капитан.

— Ошибку я видел. Теперь покажи, когда следует держать.

Пришлось задержаться, пока люди не выполнили действие правильно.

На Ладоге погода менялась быстро. Утром вода казалась почти спокойной, к полудню ветер усиливался, волна начинала тяжело бить в борт. Однажды капитан предпочёл переждать непогоду, хотя знал, что Меншиков требует скорейшего прибытия.

Помощник напомнил ему о распоряжении не допускать ненужных задержек.

Симсон посмотрел на воду за бортом.

— Ветер того распоряжения не читал.

Когда погода позволила продолжить путь, фрегат снова двинулся к Неве.

По мере приближения к новым русским укреплениям люди всё чаще выходили смотреть на берега. Некоторые никогда здесь не бывали. Плотник, сопровождавший груз, с удивлением разглядывал участки, где ещё весной не стояло ничего похожего на город, а теперь работали солдаты, поднимались деревянные сооружения и тянулись дороги между складами.

Корабль дошёл до назначенного места без серьёзных повреждений.

Симсон велел проверить снасти после перехода, выгрузить предназначенные для берега припасы и составил новое донесение о прибытии фрегата.

Он подтвердил, что плавание по Свири, Ладоге и Неве выполнено благополучно, корпус исправен, а команда сумела провести судно по внутренним водам. Однако часть замечаний, высказанных ещё до выхода, оставалась в силе. Людям требовалось дальнейшее обучение, некоторые принадлежности не были получены, и продолжительный выход навстречу неприятелю представлял больший риск, чем осторожный переход к Неве.

Меншиков получил это донесение уже после прибытия «Штандарта».

Оно подтвердило прежние предупреждения капитана, но теперь Александр Данилович мог собственными глазами увидеть корабль и решить, какие работы следует ускорить на месте.

Кузьма впервые увидел «Штандарт» с берега, куда пришёл принимать строительный груз.

Возле пристани пахло мокрым деревом, смолой и речной тиной. Работники носили бочки, связки железа и ящики с припасами, переговаривались через головы товарищей, освобождали проходы для новых повозок.

Фрегат стоял поодаль от берега, высокий и непривычный.

Кузьма разглядывал его мачты, густую сеть снастей и людей, двигавшихся по палубе. Прежде ему доводилось видеть суда крупнее обычной лодки, но ни одно не производило такого впечатления: борта поднимались высоко над водой, а матросы отвечали на команды почти одновременно.

— Ну и махина, — сказал стоявший рядом плотник.

Кузьма согласился, хотя вскоре ему пришлось оставить разглядывание корабля ради груза.

Для судна доставили лес, железные изделия, канаты и несколько бочек смолы. Корабельный помощник принялся осматривать заготовки и сразу отложил часть длинных брёвен.

Кузьма взял одно из отвергнутых.

— Длина верная. Толщина тоже. Чего вам ещё?

Вместо ответа корабельщик положил рядом другое бревно, почти такое же по размерам, но заметно прямее, и принёс чертёж.

На нём было показано место будущей установки. Заготовку следовало подогнать к определённой форме; с кривого ствола пришлось бы снять слишком много дерева, и нужной толщины уже не осталось бы.

Кузьма долго смотрел на рисунок.

В прежней работе он привык оценивать лес по прочности, размерам и возможности приспособить его к делу. Для берегового настила изгиб ствола редко становился непреодолимой помехой. Иногда кривое дерево удавалось употребить даже выгоднее прямого.

Здесь прежний навык подвёл.

— Нам меру дали, – сказал он наконец. – Чертежа люди не видели.

Корабельщик собирался возразить, но Кузьма уже повернулся к работникам.

Он велел принести длинную верёвку, натянуть её между двумя кольями на расстоянии, соответствующем нужной заготовке, и начать подкатывать брёвна к получившейся прямой линии. Те стволы, у которых середина слишком далеко отходила в сторону, сразу складывали отдельно.

Дело пошло быстрее.

Корабельщик некоторое время наблюдал, затем указал, что некоторые слегка изогнутые стволы всё же могут пригодиться для других мест на корабле.

— Так покажи каких, – потребовал Кузьма. – Люди же не знают, что тебе надобно.

Тот принёс короткие образцы, разъяснил различия, и вскоре работники уже сами начали распознавать подходящие заготовки. К полудню лес разделили на три части: пригодный без больших переделок, требующий дополнительной обработки и тот, который лучше употребить на береговые работы.

Кузьма проверял последнюю партию, когда заметил, что научился смотреть на кривизну ствола иначе. Теперь он заранее представлял, сколько дерева придётся снять и что останется после обработки.

Корабельщик тоже убедился, что отвергнутый им лес вовсе не обязательно пропадёт.

К вечеру неподходящие для корабля брёвна перенесли к береговому настилу, который давно требовал ремонта.

Помощник Кузьмы спросил, где теперь брать новые заготовки.

— Поедем выбирать сами. И корабельщика возьмём.

— А он согласится?

— Пускай попробует не согласиться.

Стоявший неподалёку корабельщик рассмеялся, услышав это, и на следующее утро отправился вместе с ними.

Меншиков прибыл осматривать фрегат, когда большую часть груза уже разобрали.

Симсон встретил его у воды и проводил на палубу. Александр Данилович осмотрел орудийные места, прошёл вдоль бортов, заглянул в помещения и попросил показать всё, что ещё необходимо для службы.

Корабль ему понравился.

После месяцев среди сырой земли, недостроенных укреплений и бесконечных жалоб на нехватку леса приятно было увидеть сооружение, которое действительно стояло перед глазами, готовое держаться на воде и нести пушки.

Симсон, однако, говорил о фрегате без восторга.

Он показал, где нужно проверить снасти, объяснил состояние команды и назвал принадлежности, отсутствие которых ограничивало выход в море.

— Корпус исправен. Переход выдержал. Но люди ещё не готовы к настоящему бою.

Меншиков остановился возле орудийного порта.

— А коли неприятель завтра появится?

— Будем делать то, что сможем, господин Меншиков. При удобной погоде выйдем навстречу. Если придётся обороняться, станем обороняться. Только боя против нескольких шведских судов обещать не могу.

— У нас фрегат для красоты построен?

— Для службы. Потому я и не желаю потерять его в первом выходе.

На палубе продолжалась работа. Матросы подтягивали снасть, плотник занимался деревянным креплением. Разговор слышали многие, однако никто не отвлекался от своего дела.

— Вы хотите сказать, что один корабль ничего не стоит? – спросил Меншиков.

— Один корабль стоит дорого. Потерять его можно быстро.

Капитан показал сведения о команде.

Несколько опытных матросов постоянно исправляли ошибки новичков. При перемене ветра или повреждении снастей это могло обернуться опасным промедлением. Симсон требовал ежедневных упражнений и настаивал, чтобы людей с фрегата не снимали на береговые работы без согласования.

Меншикову подобное было знакомо по сухопутной службе. Нового солдата тоже нельзя было сделать опытным одним выданным ружьём.

Он попросил капитана назвать срок, необходимый для работ, зависящих от команды и местных мастеров.

Симсон назвал его. Что касается недостающих принадлежностей, тут всё упиралось в поставки: некоторые изделия ожидали из других городов и из-за границы, а обещать день получения без подтверждения капитан отказывался.

Александр Данилович перестал торопить его с ответом.

— Что своими руками можете сделать, делайте. Чего недостаёт – подайте отдельно. А людей с корабля пока никто без моего ведома брать не станет.

Симсон поклонился.

Они уже собирались спускаться с палубы, когда Меншиков заметил Кузьму, распределявшего возле пристани несколько партий леса.

Узнав историю с неподходящими заготовками, Александр Данилович велел провести его к месту, где ремонтировали береговой настил.

Работники успели уложить несколько новых досок поверх старого основания. Сырой грунт под ними проседал, но деревянный проход уже позволял подвозить груз без прежней грязи и задержек.

Меншиков прошёл по настилу, проверяя его ногами, и оглядел берег.

Чуть дальше повозки вязли в размытой дороге, по которой приходилось доставлять тяжёлые ящики к складам.

— Из того леса сделали, что кораблю не подошёл?

— Из него, – ответил Кузьма.

— Много ещё осталось?

Узнав количество, Александр Данилович распорядился продолжить настил до склада. Отвергнутые корабельщиками брёвна пригодятся здесь, а подходящий материал следует выбирать заново, уже вместе с человеком, который понимает требования корабля.

Корабельного помощника пришлось вызвать с борта.

Меншиков поручил ему сопровождать Кузьму при следующей заготовке, чтобы второй раз не привозили то, что невозможно поставить в назначенное место.

Помощник хотел напомнить о своих обязанностях на фрегате, но Александр Данилович предложил решить вопрос с капитаном.

Симсон согласился отпустить человека на два дня при условии, что тот действительно вернётся в назначенный срок.

— Вернём, – пообещал Меншиков. – Только пусть привезёт то, что вам надобно.

Когда они ушли, Кузьма вернулся к работникам, разбиравшим оставшийся лес.

Один из них пожаловался, что теперь брёвна придётся тащить в другую сторону.

— Зато не обратно на повозку, – ответил Кузьма.

Верёвку, которой утром проверяли прямизну стволов, он свернул в тугой круг и убрал к инструментам. На следующий день она снова понадобилась.

В Москве Анна Монс получила известие о задержке морского заказа через знакомого купца.

Речь шла о нескольких специальных принадлежностях для корабля, которые трудно было быстро изготовить на месте. Анна согласилась узнать цену у прежних торговых знакомых, однако человек, с которым весной возник неприятный спор, отказался принимать новое поручение на старых условиях.

Он требовал заранее подтвердить расходы на доставку и хранение, а также внести часть денег до отправки товара.

Прочитав письмо, Анна вспомнила прежнее разбирательство. Тогда предварительный запрос попытались представить окончательным заказом. Часть расходов признали обоснованной, другие отклонили, а отношения с посредником после этого испортились настолько, что получать товар через него стало значительно труднее.

Теперь он не собирался рисковать собственными средствами.

Купец, доставивший ответ, предлагал снова обратиться к этому человеку, пообещав более выгодные условия при следующем заказе.

— Я ему и прежних долгов не сделала, – сказала Анна. – А новых на себя брать не стану.

— У другого дороже выйдет.

— Тогда узнавай, насколько дороже.

Она раскрыла торговую книгу и показала запись прежнего дела. Под ней стояла сумма, которую посредник пытался получить без надлежащего подтверждения.

— Если я опять поручусь за чужое обещание, он и эту запись припомнит.

Спорить купец не стал.

Другого поставщика нашли через несколько дней. Цена оказалась выше, срок доставки – длиннее. Анна передала условия заказчикам, особо отметив, что считать товар приобретённым можно лишь после подтверждения заказа и внесения денег.

Ответ пришёл с задержкой.

К тому времени часть принадлежностей уже решили искать другим путём. Оставшегося заказа было слишком мало, чтобы покрыть доставку по новой цене, и Анна отказалась от сделки.

Она потеряла возможный заработок, зато сохранила деньги, которыми распоряжалась сама. Прежний посредник тоже остался без заказа.

На Неве получили короткое известие: через московских торговцев необходимые изделия в ближайшее время доставить не удастся.

Симсон распорядился искать другие возможности, а обещанные принадлежности пока не включать в число готового корабельного имущества.

В конце октября к Меншикову привели человека, вернувшегося с разведки у морского входа.

Он доставил сведения о глубинах и возможном движении шведских судов. Часть известий удалось собрать у рыбаков, хорошо знавших прибрежные воды; другую передали наблюдатели с берега.

Разведчик не обещал полной точности.

Возле Котлина имелись проходы, которыми могли воспользоваться суда разной осадки. Глубины менялись, сведения, собранные летом, ещё требовали проверки. В одних местах люди ориентировались по старым береговым приметам, в других пользовались промерами.

Меншиков развернул карту.

— Если наш фрегат здесь станет, неприятель мимо пройдёт?

Разведчик показал один из проходов.

— При подходящем ветре может.

— А фрегат?

— Коли успеет, выйдет навстречу.

Александр Данилович хмыкнул.

Снова это «коли».

Он велел пригласить Симсона и человека, занимавшегося промерами.

Капитан долго рассматривал карту. В месте, которое Меншиков выбрал для возможной стоянки фрегата, требовалось уточнить глубину и направление течения.

— У вас всякий раз глубина, – раздражённо заметил Александр Данилович.

— Без глубины корабль на мель сядет.

— А неприятель?

— Он тоже глубину искать станет. Только шведы здешние воды знают лучше нас.

После захвата невских позиций русские войска успели немало построить, но море оставалось чужим и недостаточно изученным. Крепость могла защищать определённое место на берегу. Фрегат способен был двигаться, однако зависел от ветра, глубин и состояния команды.

Если шведы появятся несколькими судами, одного «Штандарта» для защиты всего морского входа окажется мало.

Меншиков попросил разведчика показать, где можно поставить береговые пушки, чтобы они доставали до проходящих кораблей.

Тот указал несколько мест. Некоторые находились далеко от вероятного пути неприятеля, на других ещё предстояло выяснить, удастся ли доставить тяжёлые орудия и устроить для них прочное основание.

Александр Данилович склонился над картой.

На суше подобные дела представлялись проще: найти удобное место, привести людей, поставить пушки, обеспечить припасы. Здесь каждое решение зависело от того, что скрывалось под водой.

— Если сделать укрепление возле острова, – произнёс он, – неприятелю придётся считаться и с кораблём, и с нашими пушками.

Симсон признал пользу такого решения, но напомнил, что расположение будущих орудий следует выбирать по действительным глубинам и возможному направлению огня.

— Поставим слишком далеко – ядра не достанут. Слишком близко к мелководью – собственные суда пройти не смогут, когда понадобится.

Меншиков поручил продолжить обследование.

К промерам решили привлечь не только людей со «Штандарта», но и местных лодочников, привыкших ходить возле Котлина. Им назначили плату за работу, а вместе с каждым отрядом отправляли человека, способного вести записи.

Симсон предложил сводить результаты на одной карте. Иначе люди станут обозначать одно и то же место разными береговыми приметами, а при сравнении выяснится, что глубины будто бы противоречат друг другу.

— Так и делайте, – согласился Меншиков. – Если вчера намерили одно, а сегодня другое, не выбирайте цифру, которая нам больше нравится. Пусть ещё раз проверят.

Место будущего укрепления он назначать не стал.

— Найдите, где неприятель пройти может и где нам его встретить сподручнее. А место потом определим.

Разведчик спросил, следует ли обследовать мелководья, которые прежде считались негодными для крупного судна.

— Всё, что к делу относится. Только людей зря не губите.

Когда присутствующие разошлись, Меншиков остался над картой.