Правила хорошего убийства

— Вы очень упрямая женщина.

— Именно поэтому вы доверили мне конкурс.

Эдвард усмехнулся. Потом заметил Адама.

— А вы что думаете?

Тот не ожидал вопроса.

— О чём именно?

— Стоит ли возвращать Брукса?

Адам посмотрел на стол.

— Вы объявили, что правила одинаковы для всех.

— И?

— Вы объявили общие правила. Исключение сейчас поставит под сомнение результат — кто бы ни победил.

Беатрис кивнула. Эдвард помолчал.

Затем рассмеялся.

— Превосходно. Два человека, которые считают правила важнее хорошей рекламы.

Он отодвинул кресло.

— Ладно. Брукс остаётся за пределами конкурса.

Беатрис сделала соответствующую отметку. Вопрос был закрыт.

По крайней мере, в комнате жюри. Восемнадцать сорок.

Беатрис сверила номера пломб с журналом. Затем вскрыла первый конверт.

Элеонора Грей. «Последний посетитель». Эдвард надел очки.

— Начнём.

Они работали вдвоём. Адам остался на несколько минут, чтобы забрать освободившиеся папки с техническими схемами, но в чтении не участвовал.

Разгадки содержали авторские решения. До окончания проверки их не должны были узнать ни участники, ни сотрудники.

— Вам не нужно ждать, — сказала Беатрис. — Если понадобятся дополнительные материалы, мы позвоним.

Адам кивнул.

— Я буду на стойке.

Он вышел, прикрыв дверь. В коридоре стояла Элеонора.

Она посмотрела на него.

— Они уже начали?

— Да.

— Какую разгадку читают?

— Я не знаю.

Элеонора прищурилась.

— Вы работаете здесь семь лет и не знаете, что происходит за этой дверью?

— Могу сообщить только то, что проверка началась.

Она посмотрела на закрытую дверь.

— Эдвард должен лично получить моё заявление. Я уже пыталась решить вопрос иначе.

— Он занят.

— Это не может ждать до завтра.

— Могу передать просьбу.

— Передайте.

Она протянула ему небольшой конверт.

На нём было написано:

«Э. Блэквуду. Лично».

Адам не взял письмо сразу.

— Если документ личный, лучше передать его через секретариат. Я зарегистрирую доставку, но не содержимое.

— Прекрасно.

Элеонора положила конверт на стойку у двери.

— И сообщите, что я больше не намерена обсуждать этот вопрос через юристов.

Она развернулась и ушла. Адам записал передачу.

Не содержание. Не предположения.

Только имя отправителя и время.

В семь вечера Натан Брукс потребовал вызвать Эдварда к телефону.

— Он не отвечает на сообщения, — сказал писатель.

Адам сидел за стойкой.

— Мистер Блэквуд занят проверкой конкурса.

— Передайте, что вопрос касается наших договоров.

— Передам.

— И что я не собираюсь ждать до понедельника.

Адам посмотрел на него.

— Я зарегистрирую просьбу и передам её. Время встречи назначает мистер Блэквуд.

Натан отступил от стойки. В руках он держал синюю перьевую ручку с серебристым колпачком.

Он машинально крутил её пальцами.

— Вы ведь знаете, что произошло сегодня? — спросил он.

— Да.

— И считаете, что меня правильно исключили?

Адам помолчал.

— Организаторы приняли решение на основании установленного нарушения.

Натан раздражённо рассмеялся.

— У вас тут у каждого готова официальная формулировка. Хоть кто-нибудь может сказать прямо, что думает?

— Я могу объяснить порядок подачи жалобы.

— Не нужно.

Писатель убрал ручку в карман.

— Просто передайте Эдварду, что мне нужны мои документы.

Он направился к лестнице.

Но у поворота остановился.

— И, Адам…

— Да?

— Если он спросит, какие именно, скажите: те, что я оставил у него днём.

Адам кивнул. Натан ушёл.

Это был уже второй за вечер участник, требовавший личной встречи с владельцем. А до окончания проверки оставалось несколько часов.

К семи двадцати большая гостиная постепенно заполнилась людьми.

Эдвард предусмотрел ужин без официальных речей. После него участники могли свободно общаться, пока жюри проверяло ответы. Победителя планировали объявить на следующий день.

За одним столом сидели Эмили и Клэр.

За другим — Генри.

Оливер Рид устроился у камина с блокнотом. Когда Адам проходил мимо, писатель поднял голову.

— Как там наши судьбы?

— В надёжных руках.

— Это и пугает.

Адам остановился.

— Надеюсь, вы не собираетесь оспаривать результаты до их объявления.

— Нет. Я пока пытаюсь придумать убедительную причину собственного проигрыша.

— Возможно, стоит дождаться результатов.

— Если бы мои герои ждали результата прежде, чем переживать поражение, пришлось бы вычеркнуть половину книги.

Адам улыбнулся. Оливер закрыл блокнот.

— Вы смотрели наши постановки?

— Только с организационной стороны.

— И какая понравилась?

— С точки зрения безопасности?

— Допустим.

— Та, где было меньше стекла.

Оливер рассмеялся.

— Это Генри будет приятно услышать.

Адам направился к выходу.

Оливер окликнул его:

— Кстати, а вы когда-нибудь хотели уехать отсюда?

Адам обернулся.

— Из гостиницы?

— Да.

Вопрос был неожиданным.

— Иногда.

— И почему остаётесь?

Адам задумался.

— Работа.

— Убедительно.

Оливер улыбнулся.

— Правда, немного грустно.

— В ваших книгах все герои довольны своей работой?

— Только убийцы. У них обычно есть цель.

— Тогда мне лучше оставаться администратором.

Оливер засмеялся. Адам пошёл дальше.

Разговор оказался пустяковым.

Но почему-то задержался в памяти.

Возможно, потому, что Оливер задал вопрос, который сам Адам давно старался не задавать себе.

В семь тридцать восемь из кухни позвонили с жалобой на кофейную тележку.

Одно колесо заедало. Адам спустился в подсобное помещение.

Там Грэм стоял возле тяжёлой тележки с двумя металлическими полками.

— Не нравится мне это, — сказал техник.

Он попытался прокатить её вперёд. Переднее колесо резко повернулось боком.

Тележка дёрнулась. Стоявший сверху пустой поднос соскользнул.

Адам успел подхватить его.

— Если она так сделает с горячим кофе, будет неприятно.

— Именно.

Грэм присел. Осмотрел крепление.

— Подшипник почти развалился.

— Можно починить сейчас?

— Нет. Нужна замена.

Адам посмотрел на расписание. После ужина на двадцать один пятнадцать была назначена общая подача кофе в гостиной.

— Значит, будем подавать с подносов.

Грэм покачал головой.

— Сначала сообщите кухне. Иначе они попытаются использовать эту штуку.

Адам кивнул. Пока он оформлял заявку, из соседнего помещения донёсся грохот.

Луиза уронила металлическую крышку. Техник даже не повернулся.

— Сегодня все что-нибудь роняют, — заметил он.

Адам посмотрел на тележку.

— Надеюсь, на этом остановимся.

Пока неисправность ещё не означала окончательной отмены сервировки. Грэм обещал повторно проверить крепление после ужина, но предупредил, что при малейшем сомнении вывозить тележку нельзя.

Адам согласился.

В электронном журнале он отметил:

«Кофейная тележка. Неисправность переднего колеса. Использование приостановлено до проверки».

Запись получила время создания. Ничего необычного.

Обычный рабочий документ.

В семь пятьдесят две Беатрис попросила принести в комнату жюри воду.

Адам взял поднос. Постучал.

— Войдите.

В комнате было тихо. На столе лежали раскрытые авторские разгадки.

Эдвард сидел у окна. Беатрис делала пометки.

Адам поставил воду на свободный край стола, не приближаясь к документам.

— Что-нибудь ещё?

— Нет, спасибо, — ответила редактор.

Эдвард не поднял головы. Он смотрел на один из листов.

Адам заметил только необычную неподвижность. Эдвард всегда читал быстро.

Переворачивал страницы, делал замечания, спрашивал, сколько осталось.

Сейчас же он сидел перед одним листом, словно пытался понять не смысл написанного, а то, как текст вообще оказался перед ним.

— Эдвард? — тихо сказала Беатрис.

Он поднял глаза.

— Да?

— Продолжим?

Некоторое время хозяин гостиницы молчал. Потом медленно сложил листы.

— Мне нужно сделать короткий перерыв.

Беатрис посмотрела на него.

— Сейчас?

— Да.

Он поднялся. Взял одну из рабочих папок.

Затем посмотрел на Адама.

— Вы свободны?

— Да.

— Хорошо.

Эдвард прошёл мимо него и вышел. Адам остался у двери.

Беатрис некоторое время смотрела вслед владельцу. Потом собрала раскрытые бумаги.

— Пожалуйста, закройте дверь.

Адам вышел.

Он не знал, какой именно текст читал Эдвард.

И не пытался выяснить.

Но впервые за всё время подготовки конкурса увидел владельца гостиницы человеком, который не сразу нашёл слова. Через несколько минут Беатрис вышла в коридор.

Она несла закрытую папку.

— Мистер Уокер, где сейчас Эдвард?

— Он направился к административной лестнице.

— Понятно.

— Что-то случилось?

Она помолчала.

— Надеюсь, нет.

Адам посмотрел на неё. Редактор, очевидно, не собиралась продолжать.

— Если понадобится помощь, я на стойке.

— Спасибо.

Она вернулась в комнату жюри. Адам направился вниз.

В вестибюле его ожидал Генри Уитмор. Историк держал старый план гостиницы.

— Мистер Уокер, я могу задать вопрос?

— Конечно.

— Западная лестница раньше соединялась с хозяйственным коридором?

Адам поднял глаза.

— До реконструкции — да.

— А сейчас?

— Проход закрыт.

Генри нахмурился.

— Но на старой схеме он существует.

— Поэтому схема и называется старой.

Историк посмотрел на него.

— Мне нужны точные сведения о перестройке.

— Если у вас исследовательский запрос, лучше направить его администрации письменно.

— Я уже направлял.

— Тогда он будет рассмотрен.

Генри раздражённо сложил план.

— Эдвард не хочет показывать документы.

— Я не могу решать за него.

Историк помолчал.

— Странное отношение к истории собственного дома.

Он ушёл. Адам записал очередной запрос.

К этому моменту уже трое участников конкурса хотели получить от Эдварда что-то помимо итоговых баллов.

В восемь двадцать Элеонора наконец встретилась с владельцем гостиницы возле библиотеки.

Адам увидел их из холла. Они остановились у высокого окна.

Разговор начался спокойно.

Но вскоре Элеонора повысила голос.

— Я больше не собираюсь ждать.

Эдвард ответил что-то слишком тихо, чтобы Адам разобрал слова.

— Вы прекрасно знаете, какую роль Джоан сыграла в первых книгах.

Эдвард посмотрел в сторону холла. Адам отвернулся к стойке.

Он не собирался подслушивать.

Но следующую реплику услышал даже отсюда.

— Вы не можете бесконечно делать вид, что её работы не существовало!

Несколько секунд было тихо.

Затем Эдвард произнёс:

— Элеонора, если вы хотите обсуждать права, делайте это через представителей.

— Именно так вы всегда и уходите от разговора.

Она резко развернулась. Прошла мимо стойки, не глядя на Адама.

В руках у неё был тот же тонкий конверт, который она пыталась передать ранее.

Но теперь он оказался вскрыт.

Адам заметил это лишь потому, что на краю бумаги виднелся неровный разрыв. Элеонора поднялась по лестнице.

Эдвард остался возле окна. Некоторое время смотрел в сад.

Потом достал телефон. Набрал номер.

Разговор был коротким.

Адам слышал только отдельные слова:

— Нет… Сегодня… Я сказал, после проверки.

Эдвард убрал телефон. И направился к своему кабинету.

В восемь сорок семь Харпер остановил Адама возле административного коридора.

— Эдвард просил передать архивную папку, которую мы готовили в четверг.

— Какую именно?

— Материалы по западному крылу.

Адам удивился.

— Сейчас?

— Да.

— Они в архиве?

— Часть у Марты. Остальное я забрал вчера.

— Тогда лучше оформить передачу через журнал.

Харпер раздражённо посмотрел на него.

— Адам, это документы владельца гостиницы.

— Я понимаю. Но если материалы из архива, передача должна быть зарегистрирована.

Управляющий сделал вдох. Потом кивнул.

— Хорошо. Я сам оформлю.

Он ушёл. Адам посмотрел на закрытую дверь административного прохода.

Ему не нравилось, что все вдруг вспомнили о старом крыле именно в день конкурса.

Но это могло быть совпадением. Генри задавал вопросы о планировке.

Эдвард попросил документы заранее. Харпер занимался ими по распоряжению владельца.

Ничего из этого не доказывало, что происходит нечто необычное.

В двадцать пять минут десятого Эмили Картер подошла к стойке.

Она выглядела уставшей.

— Мистер Уокер, у вас есть возможность заказать чай в гостиную?

— Конечно.

— Только не очень крепкий.

— Передам.

Адам оформил заказ. Эмили посмотрела на часы.

— Как долго они ещё будут проверять результаты?

— Не знаю.

— Мне кажется, я уже придумала три новых решения собственной загадки.

Адам улыбнулся.

— Это хорошо?

— Ужасно.

Она села в кресло неподалёку. Оливер находился возле камина.

Он что-то записывал в блокнот. Когда увидел Эмили, закрыл его.

— Как настроение?

— Я уже ненавижу собственную книгу.

— Прекрасный признак. Значит, работа завершена.

Эмили засмеялась. Адам передал заказ на кухню.

Всё выглядело спокойно.

Но спокойствие продлилось недолго.

В восемь пятьдесят пять Грэм снова вызвал Адама к кофейной тележке.

На этот раз колесо окончательно заклинило. Техник попробовал повернуть его рукой.

Безрезультатно.

— Всё, — сказал он. — На сегодня забыли.

Адам посмотрел на часы. До запланированной подачи оставалось двадцать минут.

— Хорошо. Общую сервировку отменяем.

— Я сниму колесо, чтобы никто случайно её не вывез.

— Снимайте.

Адам связался с Норой и кухней.

— Вечерний кофе только индивидуальными заказами. Никаких общих тележек.

Нора ответила:

— Поняла. Подносами.

Адам внёс изменение в электронный журнал.

«20:55. Общая подача кофе в 21:15 отменена. Причина — неисправность сервировочной тележки. Индивидуальные заказы сохраняются».

Он проверил сохранение записи. Затем вернулся к стойке.

Бумажные программы конкурса по-прежнему лежали в гостиной. В них значилась запланированная подача кофе.

Адам не стал перепечатывать программы ради одного изменения, которое не мешало гостям получать напитки. Он не подозревал, что позже эта мелочь станет важной.

В девять четыре Эмили всё ещё сидела у камина.

Напротив неё находился Оливер. Они обсуждали конкурсные загадки.

Адам подошёл уточнить заказ чая.

— Всё в порядке?

— Да, спасибо, — ответила Эмили.

Оливер поднял глаза.

— Адам, если завтра окажется, что я проиграл Генри, вы позволите мне немедленно покинуть страну?

— Только после оплаты счёта.

— Беспощадно.

Эмили улыбнулась. Адам ушёл.

Встреча ничем не выделялась среди десятков других: два писателя у камина, чашка чая и самый обычный разговор. Адам не знал, сколько времени они ещё просидят вместе.

И не имел причин это проверять.

В девять двенадцать у Эмили зазвонил телефон.

Она взглянула на экран.

— Простите, это сестра.

Оливер кивнул.

— Конечно.

Эмили поднялась.

— Здесь плохо слышно. Я выйду в коридор.

Она взяла телефон и направилась к лестнице.

Оливер остался у камина. Проводив Эмили взглядом, он открыл блокнот, несколько секунд смотрел на страницу, затем захлопнул его и вышел из гостиной.

Никто не обратил на это особенного внимания. В конце концов, в гостинице люди постоянно входили и выходили из комнат.

Особенно в вечер, когда шесть писателей закончили сложный конкурс и ожидали результатов.

В девять семнадцать Эдвард Блэквуд находился в своём кабинете.

На столе лежали несколько папок.

Одна — с конкурсными материалами.

Другая — с документами по западному крылу.

Хозяин гостиницы смотрел на старую бумагу. Она была пожелтевшей по краям.

На ней стояли подписи. Эдвард провёл пальцем вдоль строки.

Потом отложил лист. За дверью послышались шаги.

Он поднял голову. Стук.

Три коротких удара.

— Войдите, — сказал Эдвард.

Дверь открылась.

На пороге стоял человек.

Эдвард посмотрел на него.

— Вы всё-таки пришли.

Человек вошёл.

Дверь закрылась.

ГЛАВА ШЕСТАЯ Последний гость

В девять двадцать три вечера часть «Блэквуд-Мэнор» погрузилась в темноту: восточный коридор первого этажа, служебная лестница и маленькая комната для чистого белья. Через одиннадцать секунд на стойку регистрации поступили четыре звонка.

Первый — от гостя, который хотел знать, когда восстановят освещение.

Второй — от сотрудницы прачечной, которая оказалась в темноте.

Третий — от Джеймса Харпера, потребовавшего немедленного объяснения.

Четвёртый — от Элеоноры Грей.

— Мистер Уокер, — произнесла она, — в этой гостинице принято устраивать подобные эффекты без предупреждения?

— Нет, миссис Грей.

— Значит, никакого предупреждения о работах не было и это авария?

— Вероятно.

— Прекрасно. А я уже решила, что Генри подготовил дополнительную загадку.

Адам положил трубку. Он посмотрел на часы.

Девять двадцать четыре. Грэм уже шёл к распределительному щиту.

— Не открывайте никому электрощитовую, — сказал техник, проходя мимо.

— Не собирался.

— И автоматы не трогайте. Пока я не выясню нагрузку, повторное включение опасно.

— Грэм.

— Что?

— Идите.

Техник исчез за дверью.

Адам включил резервное освещение коридора, проверил сообщение с поста охраны и отправил сотрудника к служебной лестнице.

В гостинице не было полноценного отключения электричества. Большая гостиная оставалась освещённой, кухня работала, двери с электронными замками продолжали получать питание.

Но старый восточный участок погрузился в полумрак. Адам взял фонарь и пошёл проверять, не остался ли кто-нибудь на лестнице.

В девять двадцать шесть Эмили Картер закончила разговор с сестрой.

Она стояла у окна возле главной лестницы, где было лучше слышно.

— Нет, правда, всё нормально, — сказала она в телефон. — Просто я ужасно устала.

Она выслушала ответ.

— Обещаю, завтра позвоню.

Ещё несколько секунд слушала. Потом улыбнулась.

— И тебе спокойной ночи.

Эмили убрала телефон в сумочку. Со стороны административного коридора донёсся резкий звук.

Она подняла голову. Это было похоже на падение тяжёлой книги.

Или на дверь, которую слишком сильно закрыли. Эмили прислушалась.

Больше ничего. Она посмотрела на полутёмную служебную лестницу.

Потом направилась обратно в гостиную. Через несколько шагов остановилась.

В конце коридора быстро прошёл мужчина в тёмной одежде. Она увидела только спину.

Он свернул за угол и исчез. Эмили нахмурилась.

Может быть, сотрудник. Может быть, гость, который заблудился в старом здании.

Она не стала подходить ближе. Через минуту в гостиной кто-то рассмеялся.

Звук оказался настолько обычным, что неприятное ощущение исчезло. Эмили вернулась к камину.

Адам обнаружил на служебной лестнице Луизу. Она стояла на площадке с коробкой полотенец.

— Я думала, дверь заклинило, — сказала она.

— Какая?

— Внизу. Там темно, и я не могла понять, куда вставлять ключ.

Адам посветил фонарём.

— Это не та дверь.

Луиза посмотрела.

— Ой.

— Служебная кладовая справа.

— Я знаю.

— Верю.

Она посмотрела на коробку.

— Можно я просто отнесу это утром?

— Конечно. Поставь коробку, пожалуйста. Через лестницу пока не ходим: я проведу тебя освещённым коридором.

Луиза кивнула. Они поднялись вместе.

На втором этаже резервные лампы светили тускло. Где-то за стеной работал старый вентиляционный механизм.

— Ужасное место, — прошептала Луиза.

— Это гостиница.

— Я про эту лестницу.

— За неё тоже отвечаю. Поэтому сейчас провожу тебя наверх.

— Вы когда-нибудь боялись здесь ходить?

Адам задумался.

— Первые два месяца.

— А потом?

— Выучил, где скрипят ступени.

Луиза улыбнулась.

Но улыбка быстро исчезла.

— А западное крыло?

Адам посмотрел на неё.

— Туда без разрешения не ходят.

— Я знаю.

Они дошли до освещённого участка. Адам проводил её до служебной комнаты.

Потом вернулся к стойке. Грэм позвонил в девять тридцать одну.

— Нашёл причину.

— Что случилось?

— Автомат отключился из-за перегрузки линии. Кто-то подключил дополнительное оборудование в служебной комнате.

— Что именно?

— Обогреватель.

— Чей?

— Выясняю.

— Когда восстановишь?

— После того как сниму лишнюю нагрузку и проверю линию.

Адам посмотрел на электронный журнал.

— Хорошо. Сначала проверь линию. Не включай, пока не убедишься, что безопасно.

— Сам знаю.

Грэм повесил трубку.

Адам записал время отключения, затронутые помещения и предварительную причину. Отметку об устранении неисправности он оставил пустой: Грэм ещё не закончил проверку.

В девять тридцать четыре Оливер Рид вернулся в большую гостиную.

Эмили заметила его почти сразу. Он вошёл со стороны коридора, прошёл к камину и остановился возле кресла.

— А вот и вы, — сказала она. — Я думала, вы ушли спать.

Оливер улыбнулся.

— Так рано? Меня бы лишили писательской лицензии.

— Вы пропустили отключение света.

— Разве?

— В восточном коридоре.

Он посмотрел в сторону двери.

— А я подумал, что организаторы придумали новый раунд: угадай, где в гостинице ещё горит свет.

Эмили рассмеялась. Оливер сел.

Она заметила, что у него немного растрёпаны волосы.

— Вы бегали?