Правила хорошего убийства

Мухаммад Инами

Правила хорошего убийства

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Человек, которого не было

В пятницу, в девять часов семнадцать минут утра, Адам Уокер обнаружил в запертой комнате труп.

Первой его мыслью было, что полиция опять потребует закрыть гостиницу.

Второй — что труп слишком аккуратно одет.

Третьей — что у него нет головы.

Адам остановился на пороге.

Посреди комнаты лежало мужское тело в тёмно-синем костюме. Правая рука была вытянута вдоль пола, левая согнута под грудью. Рядом валялась опрокинутая лампа.

Там, где должна была находиться голова, торчал короткий деревянный штырь. Адам медленно закрыл дверь.

Потом открыл снова. Тело осталось на месте.

— Луиза!

Из соседнего помещения высунулась молодая сотрудница.

— Да?

— Почему в комнате двести шесть лежит человек без головы?

Луиза посмотрела на часы.

— Уже привезли?

— Кого?

— Манекен.

— Это я понял.

Она облегчённо улыбнулась.

— А я испугалась, думала, настоящий.

Адам посмотрел на неё.

— Именно поэтому мне хотелось бы узнать, почему никто не предупредил администрацию, что в гостевом номере появится обезглавленный мужчина.

— Вчера вечером прислали обновлённый список реквизита.

— Кому?

— Мистеру Харперу.

Адам закрыл глаза. Разумеется.

Если важная информация существовала, Джеймс Харпер обязательно положил бы её в папку, которую никто не открывал.

— А голова где?

— Должна быть в коробке.

— Какой?

— С надписью «Голова».

— Очень предусмотрительно.

Луиза посмотрела через его плечо.

— А костюм настоящий?

— Надеюсь, нет. Нам ещё возвращать залог за реквизит.

Он закрыл номер и достал телефон. До приезда первого участника оставалось чуть больше двух часов.

Уже сейчас Адам подозревал, что слово «необычный» окажется самым дорогим в смете мероприятия.

«Блэквуд-Мэнор» успел побывать частным домом, семейной резиденцией и загородным отелем. Теперь он старался выглядеть старше, чем был, и современнее, чем позволяла его проводка.

В главном холле висели портреты людей, которых почти никто из нынешних сотрудников не мог назвать. Деревянная лестница скрипела в трёх местах, известных постоянным гостям.

В каминах разрешалось разжигать огонь только после проверки дымоходов. А западное крыло оставалось частично закрытым с пожара 2019 года.

Владелец гостиницы, Эдвард Блэквуд, предпочитал называть его «крылом, ожидающим реставрации». Адам за семь лет так и не выяснил, чего именно оно ожидало.

В двадцать девять лет Адам знал о гостинице почти всё: какие двери нельзя захлопывать, кому нужна подушка определённой высоты, на каких сотрудников можно положиться и какие разговоры с управляющим лучше откладывать до его утреннего кофе.

Но сегодня привычный опыт мало помогал: в гостиницу должны были приехать шесть писателей, чтобы соревноваться в придумывании убийств.

Эдвард Блэквуд, владелец гостиницы и небольшого издательства, утверждал, что придумал конкурс лично. Он часто жаловался на упадок воображения в литературе, а затем предлагал очередное публичное мероприятие. На этот раз правила выглядели достаточно заманчиво.

Каждому из шести авторов предоставляли отдельное помещение. В нём требовалось подготовить криминальную загадку — с предметами, показаниями, временем и ложными следами, — а затем дать соперникам возможность её расследовать. За верные разгадки начисляли баллы, за ошибки снимали; качество самой постановки отдельно оценивало жюри. Победителю обещали деньги и крупный издательский контракт, издательству — внимание прессы и, если повезёт, будущие бестселлеры.

В теории всё выглядело великолепно.

На практике Адам каждое утро начинал с вопросов о том, где разместить искусственную кровь, можно ли запереть человека в шкафу на десять минут и кто оплатит замену ковра, если реквизит испачкает его навсегда.

Сегодня к списку добавился труп без головы. В половине десятого в холле появился Джеймс Харпер.

Высокий, худой, безукоризненно одетый.

Он выглядел как человек, который никогда не проливал кофе на рубашку, а если всё-таки проливал, то заставлял кофе извиниться.

— Адам, у нас готова схема расселения?

— Да.

— Реквизит проверен?

— Почти.

— Что значит «почти»?

— В двести шестом лежит манекен без головы.

Харпер остановился.

— Это предусмотрено постановкой.

— Отсутствие головы?

— Манекен.

— Тогда было бы полезно предусмотреть и доставку головы.

Управляющий нахмурился.

— Детали реквизита контролирует Беатрис.

— Я понимаю. Но гостиница должна знать, что именно находится в номерах, которые мы передаём гостям.

— Передаём не гостям. Участникам конкурса.

— В случае пожара пожарные вряд ли станут различать.

Харпер некоторое время смотрел на него.

— Проверьте остальные комнаты.

— Уже проверяем.

— И без лишней самодеятельности. Все изменения через меня.

Адам кивнул.

Он давно понял, что проще согласиться, чем объяснять управляющему, почему некоторые вопросы нужно решать до получения его разрешения. Харпер ушёл.

Луиза, наблюдавшая за разговором, тихо спросила:

— Он всегда такой?

— Нет.

— Правда?

— Иногда ещё хуже.

Первой возникла проблема с конкурсной комнатой номер три. Генри Уитмор, автор исторических детективов, потребовал подлинный деревянный сундук восемнадцатого века. Сундук доставили и взвесили; после этого двое грузчиков отказались поднимать его по лестнице без дополнительной оплаты.

Сам Генри ещё не приехал, зато успел позвонить трижды; в последний раз — проверить, не поцарапают ли сундук.

Адам решил проблему, выделив помещение на первом этаже. Следом выяснилось, что Элеонора Грей требует часы с механическим боем.

Не электронным. Не записанным.

Настоящим.

Потому что звук играет роль в разгадке. Часы нашли в старой гостиной.

Они отставали на семь минут и били исключительно тогда, когда считали нужным. Адам пометил, что использовать их без проверки нельзя.

Через двадцать минут техник сообщил, что часы починил.

После этого они стали спешить на четыре минуты. Адам решил, что для литературного конкурса это даже полезно.

Затем возникла проблема Оливера Рида. Точнее, его шкафа.

Шкаф стоял посреди зимнего сада. Большой, металлический, окрашенный в тёмно-зелёный цвет.

Раньше в нём хранили бухгалтерские документы. Теперь он должен был изображать архив несуществующего семейства Уиллоуби.

Вокруг находились коробки, деревянные подставки и несколько папок с искусственно состаренными обложками. Адам приехал проверить крепления полок.

Рядом уже работал Грэм, гостиничный техник.

— Он не подходит, — сказал Грэм.

— Почему?

— Внутри слишком мало места.

— Для чего?

— Для всех коробок.

Адам посмотрел на опись. Семь коробок.

Два отделения. Один выдвижной ящик.

— А где остальные?

Грэм указал на пол. Три коробки стояли рядом со шкафом.

— Организаторы прислали размеры без учёта заднего каркаса, — пояснил он. — Там дополнительная панель. Полезная глубина меньше, чем в накладной.

Адам осмотрел шкаф. За внутренней перегородкой действительно оставалось пустое пространство, закрытое съёмной панелью.

— Его нельзя просто убрать?

Грэм покачал головой.

— Панель держит декоративную конструкцию. Если снять её, коробки поместятся, но на виду окажется старая стенка. Да и устойчивость надо проверить.

— Тогда оставим часть коробок на столе.

— Я тоже так думаю.

Он закрыл дверцу. Металл глухо звякнул.

Адам сделал пометку в ведомости.

«Архивный шкаф: внутренний объём меньше заявленного; три коробки размещены отдельно. Самовольное изменение конструкции запрещено».

Адам поставил рядом с записью номер накладной и дату. Грэм подтвердил расположение коробок, прежде чем вернуться к инструментам. После прошлогоднего спора о повреждённом реквизите Адам привык фиксировать такие мелочи до начала мероприятия: иначе позднее невозможно было понять, кто и что переставил.

— Копию отправлю Беатрис, — сказал он. — Пусть у нас будут одинаковые сведения.

— Неужели из-за трёх коробок?

— Как раз из-за них. Пока всё цело, никто не считает это важным.

Ничего загадочного. Ничего опасного.

Обычная ошибка в размерах, которая обязательно возникала, когда писатели начинали заниматься мебелью.

— Кстати, — сказал Грэм, — этот шкаф должны забрать в понедельник.

— После конкурса?

— Да.

— Тогда до понедельника пусть никто его не разбирает.

Техник кивнул. Они вышли из зимнего сада.

К одиннадцати приехала Беатрис Кент.

Она вышла из автомобиля с портфелем, двумя коробками документов и выражением человека, которому сообщили, что все участники конкурса одновременно требуют переписать правила.

— Мистер Уокер?

— Да.

— Беатрис Кент. Мы переписывались.

— Разумеется.

Она пожала ему руку.

— Прекрасно. Где Эдвард?

— В кабинете.

— Он уже придумал новые условия?

— Пока нет.

— Значит, день начинается удачно.

Адам помог занести коробки.

Беатрис оказалась невысокой женщиной лет пятидесяти с внимательным взглядом и привычкой отвечать на вопрос только после того, как собеседник закончит говорить.

Эта особенность сразу расположила к ней Адама. В гостинице она встречалась редко.

— Мне нужно проверить опись всех постановок, — сказала Беатрис. — Особенно объекты, которые могут представлять опасность.

— Тогда начнём с номера двести шесть.

— Что там?

— Мужчина без головы.

Беатрис вздохнула.

— Я же просила доставить его целиком.

— Похоже, транспортная компания решила создать дополнительную загадку.

На секунду она улыбнулась.

— Надеюсь, не самую сложную за выходные.

Голову нашли в коробке с надписью «Настольные лампы». Почему она оказалась там, никто объяснить не смог.

Манекен наконец привели в надлежащий вид. Теперь он выглядел как человек, которого действительно убили.

Адам не был уверен, что это улучшение. Беатрис проверила расположение предметов.

— Дверной замок работает?

— Да.

— Карты доступа?

— Настроены по согласованному списку.

— Журнал выдачи?

— Здесь.

Она просмотрела строки.

— Хорошо.

У кровати стоял чемодан. Недалеко лежала небольшая латунная фигурка.

На полу возле комода виднелись следы от передвинутой мебели. Беатрис посмотрела на них.

— Это не должно было быть здесь.

— Следы?

— Да. Комод вчера стоял ближе к окну.

Адам открыл рабочую фотографию. На снимке действительно было видно другое положение мебели.

— Переставили во время установки освещения, — сказал он.

Беатрис нахмурилась.

— Тогда нужно вернуть.

— Сейчас?

— До приезда автора.

Она посмотрела на чемодан.

— И пусть никто больше ничего не меняет без согласования. В детективе положение предметов имеет значение.

Адам кивнул. Он распорядился вернуть комод на место.

Но следы на ковре остались. Беатрис заметила это.

— Надо их убрать.

— Попрошу сотрудников.

— Спасибо.

Она ещё раз посмотрела на манекен.

— Иногда я думаю, что литературе было бы гораздо проще без людей.

— В гостиничном деле это тоже обсуждают.

В одиннадцать сорок семь приехал первый участник.

Оливер Рид. Адам узнал его по фотографии в заявке.

Мужчина лет тридцати пяти, высокий, с немного растрёпанными волосами, в тёмном пальто и с дорожной сумкой на плече. Он остановился возле входа и посмотрел на большое старое здание.

— Великолепно, — произнёс он.

Адам вышел из-за стойки.

— Добро пожаловать в «Блэквуд-Мэнор».

— Спасибо. Здесь действительно происходили убийства?

Адам поднял глаза.

— Насколько мне известно, нет.

— Жаль.

Писатель заметил его выражение.

— Для литературной атмосферы. Не в общем смысле.

— Очень рад уточнению.

Оливер рассмеялся.

— Оливер Рид.

— Адам Уокер. Старший администратор.

Они пожали руки.

— Я читал о гостинице, — сказал Оливер. — Старинное здание, семейная история, закрытое крыло. Почти неприлично, что здесь до сих пор никто не написал хороший детектив.

— После этих выходных мы, возможно, изменим рекламный буклет.

Адам зарегистрировал его. Выдал ключ.

Объяснил расписание. Оливер слушал внимательно.

Не перебивал. Не требовал лучший номер.

Не спрашивал, можно ли принести ужин после закрытия кухни. Для участника литературного конкурса это уже делало его приятным человеком.

— Ваша постановка находится в зимнем саду, — сказал Адам.

— Мой архив?

— Да.

— Шкаф на месте?

— На месте.

— Коробки?

— Все семь. Три пришлось поставить отдельно.

Оливер нахмурился.

— Почему?

— Внутренние размеры шкафа отличаются от указанных.

— Надеюсь, это не нарушит загадку.

— Беатрис проверит.

— Тогда прекрасно.

Писатель взял ключ.

Но уходить не спешил.

— Давно здесь работаете?

— Семь лет.

— Значит, знаете почти все секреты этого дома.

Адам подумал о комнате с постоянно текущим краном, аварийном выключателе в прачечной и запасном ключе, который Харпер однажды потерял в собственном кабинете.

— Большинство секретов гораздо скучнее, чем принято считать.

— Это всегда говорят люди, которые действительно что-то знают.

Оливер улыбнулся.

— Увидимся, мистер Уокер.

— Адам.

— Тогда Оливер.

Он направился к лестнице. На середине пути остановился.

— Кстати, Адам!

— Да?

— Если завтра меня обвинят в убийстве, вы ведь подтвердите, что я приехал без оружия?

— Боюсь, список вашего багажа я не проверял.

Оливер засмеялся.

— Отличный ответ.

Он поднялся наверх. Адам вернулся к стойке.

Ему понравился этот человек. Это не было важным открытием.

Просто за утро он успел поговорить с несколькими раздражёнными поставщиками, двумя недовольными сотрудниками и одним управляющим.

После них человек, который умел шутить и слушать ответы, казался настоящим подарком.

В двенадцать пятнадцать появился Эдвард Блэквуд.

Он спустился по главной лестнице в светлом костюме и дорогих ботинках, которые совершенно не подходили для сырой октябрьской погоды. За ним шёл Харпер.

— Адам! — воскликнул владелец. — Как идут приготовления?

— По графику. Почти весь реквизит установлен.

— Почти?

— Несколько технических мелочей.

— Каких?

— Шкаф одного из участников оказался меньше, чем указано в накладной. И пришлось перенести несколько предметов.

— Ничего серьёзного?

— Нет.

— Прекрасно!

Эдвард похлопал его по плечу.

— Вы увидите, Адам. Об этом мероприятии будут говорить.

— Не сомневаюсь.

Эдвард посмотрел на часы.

— Авторы прибывают?

— Один уже заселился.

— Кто?

— Оливер Рид.

— А, молодой юморист.

— Да.

Эдвард улыбнулся.

— Хороший парень. Умеет продавать книги.

— Это, полагаю, важно для издателя.

— Исключительно важно.

Он посмотрел на холл.

— Надо бы переставить стол с программами ближе к камину.

Харпер нахмурился.

— Мы согласовали его расположение вчера.

— Я передумал.

— Эдвард, там будет проходить фотосъёмка.

— Тем лучше. Стол попадёт в кадр.

Харпер сделал вдох. Адам мысленно прибавил к списку задач ещё одну.

Эдвард собирался уйти, когда Луиза подошла к нему с телефоном.

— Мистер Блэквуд, простите. Мне звонили из больницы.

Он остановился.

— Что случилось?

— Отцу перенесли обследование. Я хотела попросить уйти завтра раньше, но…

Она замолчала. Эдвард посмотрел на неё внимательно.

— Когда вам нужно быть там?

— К трём.

— Тогда уходите к часу.

— Но конкурс…

— Конкурс переживёт отсутствие одного сотрудника.

Луиза моргнула.

— Правда?

— Разумеется. Только предупредите мистера Уокера, чтобы он изменил расписание.

— Спасибо.

Она почти выбежала из холла. Эдвард повернулся к Адаму.

— Проследите, чтобы ей не пришлось объяснять это ещё раз.

— Хорошо.

Владелец кивнул. И направился к кабинету.

Адам смотрел ему вслед. Работать с Эдвардом было трудно.

Он мог отменить недельную подготовку одним предложением. Раздражался, когда сотрудники не угадывали его желания.

Считал, что любая проблема решается достаточной уверенностью.

Но иногда делал такие вещи, после которых становилось сложно считать его просто самовлюблённым богачом.

Адам не знал, почему одни и те же люди способны проявлять такую заботу в одном случае и такую холодность в другом. И не особенно стремился выяснить это в пятницу перед большим мероприятием.

Через час в гостиницу начали прибывать остальные писатели. Элеонора Грей приехала с двумя чемоданами, коробкой книг и требованием немедленно проверить часы.

Генри Уитмор первым делом спросил о планировке западного крыла. Клэр Морган попросила тихий номер и уточнила, можно ли закрывать дверь изнутри без электронного замка.

Эмили Картер извинилась за то, что опоздала на десять минут, хотя её прибытие вообще не было назначено на точное время. Натан Брукс появился последним.

Он вошёл с телефоном в руке, разговаривая с кем-то о количестве просмотров.

— Нет, вы не понимаете, — сказал он. — Это не просто конкурс. Это совершенно другой уровень.

Он остановился у стойки.

— Одну секунду.

Затем повернулся к Адаму.

— У вас есть хорошее освещение в главном холле?

— Днём достаточно светло.

— Для видео?

— Зависит от оборудования.

Натан посмотрел на потолок.

— Ладно, разберёмся.

Он снова поднёс телефон к уху.

— Да, я уже здесь. Сейчас покажу.

Адам зарегистрировал его. Через несколько минут Натан попросил заменить номер.

Потом уточнил, можно ли поставить дополнительное зеркало. Затем спросил, где находится Эдвард.

Адам ответил, что владелец занят.

— Передайте, что я приехал.

— Конечно.

Натан посмотрел на него.

— Он знает, кто я.

— Разумеется.

Молодой писатель кивнул и пошёл к лестнице. Адам отметил в журнале ещё одно поручение.

К вечеру все шестеро писателей уже были в гостинице. После подготовительного собрания у Беатрис они разошлись проверять свои постановки.

Адам наконец получил возможность сесть. Он открыл журнал.

На первой странице значилось:

«Литературный конкурс. День подготовки».

Ниже располагался список задач. Большинство было выполнено.

Некоторые пришлось изменить. Ещё несколько появились за последний час.

Он поставил последнюю отметку. Потом услышал шаги.

Оливер Рид вернулся в холл. В руках он держал пустую папку.

— Адам, можно задать вопрос?

— Конечно.

— Если завтра участник конкурса заметит улику, которую автор сам не планировал, что тогда?

Адам задумался.

— Это нужно обсудить с Беатрис.

— Уже обсуждал. Она сказала, что решать будет жюри.

— Тогда вам повезло. Я здесь отвечаю только за двери и мебель.

Оливер улыбнулся.

— Но ведь именно из-за неправильно поставленной мебели иногда раскрывают убийства.

— Тогда я постараюсь поставить её правильно.

Писатель посмотрел на пустую папку.

— Знаете, что меня больше всего раздражает в плохих детективах?

Адам поднял глаза.

— Что?

— Когда в последней главе внезапно появляется факт, о котором читателю никто не говорил.

— И?

— И автор объявляет себя гением.

Адам улыбнулся.

— Выходит, читатель должен иметь возможность решить загадку сам?

— Именно.

Оливер задержал взгляд на папке.

— Иначе это не расследование. Это просто фокус.

Они помолчали. Потом писатель кивнул.

— Ладно. Не буду мешать.

Он направился к зимнему саду. Адам посмотрел на часы.

До сдачи запечатанных разгадок оставалось чуть больше часа. За пределами холла постепенно стихали разговоры.

В гостиной разжигали камин. На кухне готовили ужин.

Старое здание наполнялось людьми, приехавшими со своими историями. Каждый собирался доказать, что умеет прятать правду лучше остальных. Адам закрыл журнал и пошёл проверять двери.

ГЛАВА ВТОРАЯ Правила, которые можно нарушить

В ту же пятницу, за несколько часов до вечерней проверки дверей и за сорок три минуты до подготовительного собрания, Натан Брукс предпринял первую попытку обмануть соперников. Хуже всего было то, что он решил сделать соучастником гостиничную администрацию.

— Запасной ключ от двести шестого, пожалуйста, — сказал Натан Брукс так, словно просил ещё один стаканчик кофе.

Адам Уокер поднял глаза.

Молодой писатель стоял перед стойкой с телефоном в одной руке и бумажным стаканчиком кофе в другой. На нём был дорогой свитер, часы с крупным циферблатом и выражение человека, которому отказывают в совершенно естественной просьбе.

— Для чего? — спросил Адам.

— Проверить одну вещь.

— Какую?

— Это имеет отношение к конкурсу.

— Номер двести шесть закреплён за постановкой другого участника.

— Я знаю.

— Тогда вам нужно дождаться начала расследования.

Натан поставил стаканчик.

— Послушайте. Я не собираюсь ничего трогать.

— Зачем вам ключ?

— Потому что после появления остальных преимущество перестанет быть преимуществом.

— Вот поэтому ключ останется у меня.

Натан посмотрел на него.

— Вы серьёзно?

— Да.

— Но завтра мы всё равно будем входить в эти комнаты.

— Завтра вы будете входить в них по правилам конкурса.

— А сейчас?

— Сейчас действует обычный порядок доступа.

Натан вздохнул.

— Вы понимаете, с кем мне придётся соревноваться? Здесь люди, которые на жизнь зарабатывают тем, что замечают чужие ошибки. Я должен использовать любое преимущество.

Адам чуть наклонил голову.

— При таком составе участников я бы начал с тех преимуществ, за которые не снимают с конкурса.