Правила хорошего убийства

За спиной Натана раздался смех.

— Хороший совет. Жаль, что пришёл слишком поздно.

Оливер Рид стоял возле лестницы. В руках у него была тонкая папка.

Натан обернулся.

— Тебя никто не спрашивал.

— Конечно. Ждать приглашения — верный способ пропустить всё самое интересное.

— Очень смешно.

— Спасибо. Мне за это платят.

Натан забрал стаканчик.

— Ладно. Я поговорю с организаторами.

Он ушёл. Оливер проводил его взглядом.

— Он ведь действительно хотел получить ключ?

— Да.

— А вы отказали?

— Да.

— Какой жестокий человек.

— В правилах гостиницы это называется контролем доступа.

— В моих книгах за такое обычно убивают.

— Полагаю, управляющему будет достаточно жалобы.

Оливер улыбнулся, но прежде чем уйти, задержал взгляд на закрытом коридоре, ведущем к конкурсным помещениям.

— Адам, серьёзный вопрос. Если участник попытается открыть чужую комнату до начала конкурса, это будет считаться нарушением?

— Да.

— Даже если ничего не украдёт?

— Даже тогда.

— Понятно.

Он кивнул и направился в гостиную.

Адам проводил его взглядом. Писатели задавали вопросы так, словно выясняли, какое из нескольких возможных преступлений им всё-таки разрешено совершить.

В гостиной уже собрались почти все участники. Элеонора Грей сидела возле окна с чашкой чая.

На коленях у неё лежала тонкая папка. Рядом стоял Генри Уитмор и рассказывал о том, как однажды обнаружил ошибку в плане старинного особняка.

Элеонора слушала его с выражением профессиональной вежливости, за которым постепенно проступало желание кого-нибудь задушить.

— Понимаете, — говорил Генри, — архитектор указал лестницу, которой в действительности никогда не существовало.

— Поразительно.

— И сорок лет её перепечатывали, не сверившись с планом первого этажа.

— Какая трагедия.

Генри не заметил интонации.

— Именно!

За соседним столом Эмили Картер разговаривала с Клэр Морган.

— Я переписывала свою загадку шесть раз, — призналась Эмили.

— Почему?

— Каждый раз находила объяснение, которое не предусмотрела.

Клэр улыбнулась.

— Возможно, это означает, что загадка хорошая.

— Или что я недостаточно умна, чтобы её написать.

— Обычно умный человек замечает недостатки собственной работы. Это не самый приятный признак ума.

Эмили засмеялась. Оливер вошёл в гостиную и остановился возле их столика.

— Простите, здесь не обсуждают, как пережить ближайшие сутки, не опозорившись?

— Только что обсуждали, — ответила Клэр.

— Отлично. У меня накопилось несколько предложений.

Элеонора подняла глаза.

— Надеюсь, хотя бы одно из них не связано с шутками.

— Боюсь, вы будете разочарованы.

— Уже привыкла.

Оливер приложил руку к груди.

— Я всегда мечтал заслужить ваше признание.

— Начните с хорошей книги.

Эмили опустила глаза, скрывая улыбку. Генри перестал рассказывать о лестнице.

На несколько секунд в гостиной стало почти тихо. Потом Оливер сел.

— Что ж, придётся написать.

В шестнадцать двадцать Беатрис Кент объявила предварительное собрание.

Все шестеро участников перешли в библиотеку. Адам находился там, чтобы следить за организацией помещения и выдачей материалов.

Эдвард Блэквуд появился последним. Он вошёл, словно на сцену.

— Дамы и господа! Добро пожаловать!

Натан поднял телефон. Эдвард заметил это и улыбнулся.

— Надеюсь, снимаете с хорошего ракурса.

— Для подписчиков, — ответил Натан.

— Тем лучше.

Эдвард остановился перед большим столом. На нём лежали шесть папок.

Рядом — запечатанные конверты.

Беатрис дождалась, пока все сядут.

— Прежде чем мы начнём, необходимо ещё раз подтвердить правила.

Эдвард кивнул.

— Разумеется.

Беатрис открыла первый документ.

— Каждый участник подготовил одну инсценированную детективную загадку. Сцены находятся в разных помещениях гостиницы. Завтра участники будут проходить их в соответствии с утверждённым расписанием.

Она посмотрела на Натана.

— Автор не имеет права изменять чужую постановку.

Тот развёл руками.

— Я ничего не изменял.

— Я пока не говорила, что изменяли.

Оливер тихо кашлянул.

Беатрис продолжила:

— Запрещено самостоятельно посещать конкурсные помещения до назначенного времени, получать доступ к закрытым материалам, изменять записи свидетелей, перемещать реквизит и вмешиваться в техническую подготовку.

Элеонора подняла руку.

— Вопрос.

— Да?

— Допустим, участник случайно увидел часть чужой постановки во время обычного перемещения по гостинице. Что тогда?

— Он обязан сообщить организаторам.

— А если увиденное имеет отношение к разгадке?

— Жюри определит, требуется ли изменить условия или начисление баллов.

Элеонора нахмурилась.

— Значит, оценка будет зависеть от решения жюри уже после того, как участник увидит разгадку?

— Мы обязаны оценить обстоятельства, которые невозможно перечислить заранее. Решение будет зафиксировано.

— Мне не нравится такой подход.

Беатрис спокойно посмотрела на неё.

— Вы можете предложить другой, который будет учитывать все непредвиденные ситуации.

Элеонора помолчала.

— Я подумаю.

— Прекрасно.

Натан поднял руку.

— А если участник нашёл правильное решение, но не может его доказать?

— Он должен изложить свою версию и основания.

— Иногда правильный ответ очевиден. Неужели за это тоже будут штрафовать?

— За правильный ответ баллы дают не отдельно от обоснования. Объяснение обязательно.

Оливер наклонился к Эмили.

— Половина моих литературных героев сейчас потеряла работу.

Она улыбнулась. Беатрис открыла следующую страницу.

— Теперь о системе оценивания.

Каждый участник должен был пройти чужие постановки, изучить доступные материалы и представить письменные ответы. За правильно названного виновного начислялись баллы.

За объяснение способа преступления — дополнительные.

За выявление ложных предположений свидетелей — отдельные.

Наибольшую ценность имело объяснение, которое учитывало все существенные улики без необходимости придумывать отсутствующие события.

— А если автор сам допустил ошибку? — спросила Клэр.

Беатрис посмотрела на неё.

— Тогда оценка его постановки снижается.

— Даже если участники не заметили?

— Если ошибка будет установлена при проверке.

Эдвард вмешался:

— Именно поэтому мы пригласили профессионалов. Здесь недостаточно просто придумать убийство. Нужно придумать такое, которое выдержит расследование.

— А что будет, если никто не решит загадку? — спросила Эмили.

Эдвард улыбнулся.

— Тогда автор получит заслуженное удовольствие.

— Или окажется, что загадка нечестная, — заметила Элеонора.

— Поэтому у нас есть Беатрис.

Редактор не улыбнулась.

— Именно поэтому у нас есть правила.

Настоящий спор начался, когда дошли до авторских разгадок. Беатрис указала на конверты.

— До двадцати часов сегодняшнего дня каждый автор должен передать окончательное решение своей загадки в запечатанном виде.

— Зачем так рано? — спросил Натан.

— Чтобы исключить возможность изменить ответ после того, как участники начнут расследование.

— Но завтра может обнаружиться ошибка в постановке.

— Тогда её придётся исправлять открыто, через организаторов, с фиксацией изменения. Само решение останется прежним.

Элеонора кивнула.

Впервые за собрание она выглядела довольной.

— Это разумно.

— Благодарю.

Оливер поднял руку.

— А если автор сам поймёт, что его разгадка хуже альтернативного решения, предложенного участником?

— Это будет означать, что участник обнаружил недостаток авторского замысла.

— И получит баллы?

— Если версия обоснована.

— А автор потеряет?

— Возможно.

Оливер задумался.

— Теперь мне ещё страшнее.

Эмили тихо рассмеялась. Натан посмотрел на конверты.

— Получается, нельзя изменить даже одну фразу?

— После сдачи — нет.

— Ни при каких обстоятельствах?

— В порядке обычного конкурса — нет.

Беатрис сделала паузу.

— Поэтому перечитайте решение перед тем, как запечатать.

Адам поднял руку.

— Уточню для администрации. Если во время конкурса кто-нибудь попросит перенести шкаф или заменить предмет, по какому документу нам проверять, что изменилось?

— По исходной описи и отдельной отметке об изменении, — ответила Беатрис. — Не по памяти автора.

— Значит, одной устной просьбы недостаточно?

— Недостаточно. Даже если попросит сам участник.

Натан усмехнулся:

— Вы собираетесь расследовать каждую переставленную чашку?

— Только ту, — ответил Адам, — за которую потом заставят отвечать гостиницу.

Беатрис сделала пометку на полях расписания. Папка с гостиничными ведомостями оставалась у администрации; конкурсные решения хранились у организаторов. Адам был этому рад. Чем меньше у него было доступа к чужим секретам, тем легче было отвечать за свои ключи.

На последних словах она посмотрела на всех по очереди. Эдвард поднялся.

— Превосходно. Теперь предлагаю перейти к подготовке.

Первая серьёзная проблема возникла через двадцать минут. Адам находился возле комнаты двести шесть, когда услышал стук.

Потом ещё один. Он повернул за угол.

Натан стоял перед дверью, прижимая телефон к уху. Увидев администратора, быстро опустил руку.

— Я не заходил.

Адам остановился.

— Я пока не спрашивал.

— Просто проверял, где находится помещение.

— Оно отмечено на плане.

— Планы бывают неточными.

Адам посмотрел на дверь. Замок оставался закрытым.

Но на ручке висела тонкая бумажная полоска, которую Беатрис прикрепила после проверки комнаты. Полоска была надорвана.

Адам почувствовал раздражение.

— Вы пытались открыть дверь?

Натан посмотрел на полоску.

— Нет.

— Она повреждена.

— Возможно, кто-то сделал это до меня.

— Возможно.

Адам достал телефон и сфотографировал полоску вместе с номером двери. Затем связался с Беатрис.

— У нас возможное нарушение доступа к конкурсному помещению, — сказал он.

Натан резко повернулся.

— Вы серьёзно собираетесь устраивать скандал из-за бумажки?

Адам не ответил.

— Я даже не вошёл!

— Тогда организаторы смогут это установить.

— Да никто ничего не установит!

Из-за поворота показалась Эмили. Она остановилась, увидев Натана возле своей комнаты.

— Что здесь происходит?

Натан выпрямился.

— Ничего.

Эмили посмотрела на повреждённую полоску. Потом на Адама.

— Кто трогал дверь?

— Сейчас проверяем, — ответил он.

Она перевела взгляд на Натана.

— Вы пытались войти?

— Нет.

— Это моя постановка.

— Я знаю.

— Тогда почему вы здесь?

Натан раздражённо вздохнул.

— Потому что ищу свою комнату.

— Ваша на другом этаже.

— Спасибо за информацию.

Эмили побледнела.

— Если вы увидели что-то внутри…

— Я ничего не видел!

Он повысил голос настолько, что в конце коридора открылась дверь. Появилась Элеонора.

— Что случилось?

Натан обернулся.

— Ничего!

Элеонора посмотрела на него.

— Поразительно громкое ничего.

Беатрис пришла вместе с Харпером. Осмотрела полоску.

Затем проверила замок.

— Дверь была открыта? — спросила она.

Адам ответил:

— Когда я подошёл, была закрыта. О том, открывалась ли раньше, мне неизвестно.

Беатрис повернулась к Натану.

— Вы касались ручки?

Он молчал.

— Мистер Брукс?

— Да.

Эмили посмотрела на него.

— Вы только что сказали, что не пытались войти.

— Я сказал, что не вошёл.

— Вы сказали, что не трогали дверь.

— Я не помню точных слов!

Беатрис подняла руку.

— Достаточно.

Она повернулась к Адаму.

— Камера в коридоре есть?

— Нет. Только в холле и на главной лестнице.

— Кто-то видел его у двери до вас?

— Пока неизвестно.

Беатрис задумалась.

— Мы не можем утверждать, что он получил доступ к содержимому комнаты.

— Конечно, не можете, — резко сказал Натан.

— Но мы можем утверждать, что вы нарушили правило о запрете вмешательства в подготовленную постановку.

Натан открыл рот.

Беатрис продолжила:

— Сейчас вы покинете этот коридор. Если выяснится, что вы открывали помещение или получили сведения о его содержимом, последуют дополнительные санкции.

— Какие?

— Вплоть до дисквалификации.

На секунду Натан растерялся.

— Вы шутите?

— Нет.

Эдвард, привлечённый шумом, появился в конце коридора.

— Что происходит?

Беатрис кратко объяснила. Владелец выслушал.

Посмотрел на Натана.

— Правила для всех одинаковые.

— Я ничего не сделал!

— Тогда вам не о чем беспокоиться.

— Но вы не можете угрожать мне дисквалификацией из-за того, что я взялся за ручку!

Эдвард посмотрел на него.

— Мистер Брукс, если вы хотите победить, начните с того, что научитесь проигрывать несколько минут ожидания.

Натан побагровел.

— Вы все просто ждёте, когда я ошибусь.

Элеонора скрестила руки.

— Пока вам прекрасно удаётся справляться без нашей помощи.

Натан резко повернулся к ней.

— Знаете, что? Я хотя бы продаю книги, которые люди действительно читают.

Элеонора медленно подняла голову.

— Повторите.

Адам увидел, как Эмили отступила на шаг. Беатрис вмешалась прежде, чем спор перешёл в откровенные оскорбления.

— На этом всё. Мистер Брукс, прошу вас покинуть коридор.

Натан посмотрел на Эдварда. Потом на Элеонору.

Убрал телефон. И ушёл.

Адам ожидал, что на этом проблема закончится.

Но через несколько минут Эмили вернулась к нему. Она стояла возле стойки и держала собственную папку обеими руками.

— Мистер Уокер, можно попросить вас кое о чём?

— Конечно.

— Мне необходимо проверить, что в комнате ничего не изменилось.

— Это нужно согласовать с Беатрис.

— Я понимаю.

Она посмотрела на него.

— Просто вся моя загадка построена на мелочах.

— Я знаю.

— Если кто-нибудь передвинул один предмет, участники могут сделать совершенно другой вывод.

— Тогда лучше проверить всё сейчас.

Он связался с Беатрис. Получив разрешение, они вместе направились к номеру.

Эмили вошла первой. Осмотрела манекен.

Чемодан. Комод.

Латунную фигурку. Затем остановилась возле кровати.

— Здесь всё на месте.

Адам стоял у двери.

— Хорошо.

Она подошла к чемодану. Не открывая его, проверила положение ручки.

Потом посмотрела на ковёр.

— А вот это странно.

Адам поднял глаза.

— Что?

— Следы возле комода.

— Его вчера передвигали при установке освещения.

— Я просила вернуть.

— Вернули.

Эмили нахмурилась.

— Но следы остались.

Адам посмотрел на ковёр. Две неглубокие полосы действительно показывали прежнее положение мебели.

— Можем пригласить уборку, — сказал он.

Эмили медленно покачала головой.

— Нет.

Он удивился.

— Почему?

Она присела на корточки. Посмотрела на полосы.

Потом на чемодан.

— Оставьте.

— Вы уверены?

Эмили поднялась. На её лице появилась странная улыбка.

Не радостная. Скорее заинтересованная.

— Да.

— Но вы говорили, что положение мебели имеет значение.

— Имеет.

Она снова посмотрела на следы.

— Только иногда совершенно не то, которое предполагаешь сначала.

Адам не стал спрашивать. Эмили закрыла папку.

— Спасибо, мистер Уокер.

Они вышли.

Беатрис получила подтверждение, что постановка не повреждена и автор согласовал её текущее состояние. Повреждённую контрольную полоску заменили; инцидент занесли в журнал.

Эмили направилась к лестнице. Она выглядела уже не встревоженной.

Адам проводил её взглядом.

Возможно, Натан действительно ничего не увидел.

Но сама его попытка вмешаться неожиданно помогла Эмили заметить кое-что в собственной загадке. И Адам не был уверен, хорошо это или плохо.

В половине пятого Эдвард собрал организаторов. Натан на встречу не пришёл.

— Мы не можем позволить участникам превращать соревнование в скандал, — сказал владелец.

Беатрис положила перед ним журнал нарушения.

— Пока у нас один установленный факт: Натан касался ручки чужого помещения до разрешённого времени. Данных о проникновении нет.

— Значит, выносить предупреждение.

— Уже вынесено.

Эдвард кивнул.

— Отлично.

Харпер нахмурился.

— Возможно, лучше ограничить доступ ко всему второму этажу.

Адам посмотрел на него.

— Там живут обычные гости.

— Тогда перенаправить их.

— Без предупреждения?

— На несколько часов.

— Это создаст проблемы.

Харпер раздражённо выдохнул.

— У вас на всё находятся возражения.

Беатрис вмешалась:

— Нам не требуется закрывать этаж. Достаточно сохранить контроль доступа к конкурсным помещениям и провести повторный осмотр перед началом.

— Именно это я и предлагаю.

Эдвард посмотрел на всех.

— Тогда так и сделаем.

Харпер промолчал. Встреча закончилась.

Когда остальные ушли, Эдвард остановил Адама.

— Хорошо сработали.

— Спасибо.

— Но в следующий раз сначала сообщайте управляющему.

Адам посмотрел на него.

— Если нарушение происходит прямо сейчас, мне нужно прежде всего сохранить обстановку и уведомить организаторов.

Эдвард задумался.

— Разумно.

Он улыбнулся.

— Только не говорите Джеймсу, что я с вами согласился.

И ушёл.

К вечеру напряжение в гостинице заметно выросло.

Натан перестал появляться в общей гостиной. Элеонора обсуждала происшествие с Генри.

Клэр наблюдала за остальными с любопытством человека, который невольно оказался среди персонажей собственной книги. Оливер устроился возле камина.

Когда Адам проходил мимо, он подозвал его.

— Адам, можно спросить?

— Конечно.

— Что будет, если завтра кто-нибудь действительно раскроет чужую загадку ещё до начала?

— Не знаю. Это решит жюри.

Оливер кивнул.

— Понимаю.

Он посмотрел на дверь.

— Бедный Натан.

Адам удивился.

— Вы его жалеете?

— Немного.

— Почему?

Оливер задумался.

— Он приехал сюда доказать, что умнее всех.

— И?

— Теперь все только и ждут, когда он снова ошибётся.

Адам посмотрел на него.

— Он сам нарушил правила.

— Конечно.

Оливер помолчал.

— Но иногда человек делает глупость не потому, что хочет обмануть остальных.

— А почему?

— Потому что ему невыносимо представить, что он окажется хуже них.

Адам задумался. В словах Оливера было что-то неожиданно серьёзное.

— Вы хорошо его знаете?

— Нет.

— Тогда откуда такая уверенность?

Оливер улыбнулся.

— Я писатель. Нам платят за то, чтобы придумывать объяснения чужим поступкам.

Адам усмехнулся.

— И часто ошибаетесь?

— Постоянно.

Оливер поднял чашку.

— Просто в книгах об этом обычно узнают ближе к концу.

Без четверти восемь Беатрис начала принимать авторские разгадки. Первой пришла Элеонора.

Она передала запечатанный конверт с собственным именем. Проверила номер.

Подписала журнал.

— Надеюсь, вы не позволите никому заглянуть внутрь раньше времени.

— Не позволю, — ответила Беатрис.

— Даже Эдварду?

— Даже Эдварду.

Элеонора удовлетворённо кивнула. Следом появился Генри.

Его конверт оказался настолько толстым, что Беатрис пришлось попросить другую папку для хранения.

— Там приложения, — объяснил он.

— Сколько?

— Двенадцать.

Беатрис закрыла глаза.

— Мистер Уитмор, мы договаривались о краткой разгадке.

— Это краткая.

Она не стала спорить. Клэр принесла тонкий конверт.

Эмили — аккуратно подписанный пакет с двумя вложениями.

Натан появился почти в восемь. Он выглядел раздражённым.

Передал свою разгадку. Подписал журнал.

Не произнёс ни слова. Последним пришёл Оливер.

Он держал конверт в одной руке.

В другой — ручку.

— Простите, я опоздал?

Беатрис посмотрела на часы.

— Без трёх минут восемь.

— Значит, успел.

Он положил конверт на стол. Адам, помогавший сверять номера, заметил, что писатель не сразу отпустил его.

Оливер несколько секунд смотрел на собственную подпись. Затем отодвинул конверт.

— Всё.

Беатрис проверила целостность.

— Авторская разгадка окончательная?

— Да.

— Изменений больше не будет?

— Не будет.

Она присвоила конверту номер и внесла запись. Оливер расписался.

— Что-нибудь ещё? — спросил он.

— Нет.

Он кивнул. Пошёл к двери.

Но остановился.

— Миссис Кент.

— Да?

— Если во время конкурса выяснится, что человек, которого все считают виновным, на самом деле ни в чём не виноват…

Беатрис подняла глаза.

— Это ведь обычная основа детективного сюжета.

Оливер улыбнулся.

— Верно.

— И что вы хотели спросить?

Он немного помолчал.

— Ничего. Забудьте.

Беатрис нахмурилась.

— Мистер Рид, вы уверены, что ваша разгадка завершена?

— Абсолютно.

Он вышел. Адам посмотрел на закрытую дверь.

— Странный вопрос.

Беатрис убрала конверт.

— Писатели любят задавать странные вопросы.

— Это я уже заметил.

Она заперла ящик.

— Самое неприятное начинается, когда они пытаются самостоятельно на них ответить.

В восемь часов все шесть конвертов находились в запертом шкафу организаторов.

Беатрис проверила пломбы. Адам сверил номера с журналом.

Никаких пропусков. Никаких лишних документов.