Правила хорошего убийства

Эдвард Блэквуд пришёл через несколько минут.

— Всё готово?

— Да, — ответила Беатрис.

— Замечательно.

Он посмотрел на шкаф.

— Признаться, очень хочется заглянуть.

— Завтра вечером.

Эдвард рассмеялся.

— Вы всегда были строги.

— Поэтому вы меня и наняли.

Владелец кивнул.

— Справедливо.

Он направился к выходу.

Но перед дверью остановился.

— Беатрис, после конкурса принесите мне все авторские решения. Я хочу лично ознакомиться с каждым.

— Разумеется.

— Особенно с теми, которые участники не смогут разгадать.

Она кивнула.

— Хорошо.

Эдвард ушёл. Адам посмотрел на запертый шкаф.

Шесть конвертов. Шесть придуманных преступлений.

Шесть решений, которые пока знал только каждый автор. Завтра все они должны были стать частью развлечения.

И ни у кого не было причин думать, что один из этих текстов способен вызвать нечто гораздо серьёзнее литературного спора. Поздно вечером Адам закончил последнюю проверку помещений.

Двери были закрыты. Реквизит стоял на местах.

Сотрудники получили инструкции. На втором этаже стало тихо.

Он прошёл мимо номера двести шесть. Контрольная полоска на двери оставалась целой.

Внизу слышался смех. Кто-то из писателей рассказывал историю.

Адам спустился по лестнице. У камина сидели Оливер, Эмили и Клэр.

Натан стоял у окна с телефоном. Элеонора разговаривала с Беатрис.

Генри изучал старый план гостиницы, который нашёл в рекламном буклете. Всё выглядело почти уютно.

Шесть человек. Старинная гостиница.

Соревнование, победитель которого получит деньги, признание и издательский контракт. Адам посмотрел на них.

Потом на часы. До начала конкурсных расследований оставалось чуть больше двенадцати часов.

Он выключил свет в пустом административном коридоре и вернулся к стойке. В гостинице наконец наступал спокойный вечер.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ Дверь, которую никто не открывал

В субботу в девять часов две минуты из номера 206 донёсся женский крик. Этажом ниже Адам отложил список завтраков и направился к лестнице. На третьей ступени крик повторился — громче и отчётливее.

— Помогите! Здесь человек!

Адам побежал. На площадке второго этажа он едва не столкнулся с Натаном Бруксом.

Тот держал телефон перед собой.

— Вы слышали? — спросил Натан.

— Да.

— Это часть постановки?

— Надеюсь.

Адам обогнал его. Дверь номера 206 была распахнута.

На пороге стояла женщина в светлом пальто. Одной рукой она держалась за косяк, другой указывала внутрь.

— Он мёртв!

На полу между кроватью и комодом лежал мужчина в тёмно-синем костюме. На этот раз с головой.

Адам остановился.

Женщина обернулась к нему и вдруг совершенно спокойным голосом спросила:

— Я достаточно громко кричала?

Адам посмотрел на неё.

— Более чем.

— Хорошо. Беатрис просила не переигрывать.

Адам медленно выдохнул. За его спиной рассмеялся Натан.

— Господи, как натурально!

Женщина поправила пальто.

— Спасибо. Я шесть лет играла в провинциальном театре.

Из комнаты вышла Эмили Картер.

— Прекрасно, Джейн. Только на следующем проходе не говори «он мёртв» дважды. Один раз достаточно.

— Хорошо.

Эмили заметила Адама.

— Простите. Мы не должны были начинать до официального сигнала.

— Тогда почему начали?

— Проверяли звук.

Адам посмотрел на актрису.

— Звук работает.

Из коридора появилась Беатрис Кент.

— Что произошло?

Эмили открыла рот.

Но Адам ответил первым:

— У нас успешно проверили, насколько быстро администрация реагирует на сообщение об убийстве.

Беатрис закрыла глаза.

— Я просила не проводить репетицию крика после девяти.

— Я забыла, — призналась Эмили.

— Все вниз. Сейчас.

Натан продолжал улыбаться. Адам же смотрел на распахнутую дверь.

Ещё вчера её охраняла бумажная контрольная полоска. Сегодня за ней находилась первая загадка конкурса.

И судя по тому, как тщательно Эмили следила за расположением предметов, ошибка здесь могла оказаться важнее настоящего крика. В половине десятого все шестеро участников собрались в библиотеке.

Беатрис стояла перед большой доской. Рядом находился Эдвард Блэквуд.

На доске были закреплены шесть карточек с названиями постановок.

«Последний посетитель».

«Архив Уиллоуби».

«Ключ, который ничего не открывал».

Остальные три названия пока скрывали картонные полоски.

— Дамы и господа, — начал Эдвард, — сегодня вы получите возможность сделать то, что всю жизнь заставляете делать своих читателей.

Оливер поднял руку.

— Купить книгу по завышенной цене?

Эмили прыснула. Эдвард улыбнулся.

— Нет. Ошибиться в расследовании.

— А, это мы умеем.

Беатрис взяла слово прежде, чем разговор окончательно превратился в выступление Оливера.

— Конкурс начинается с постановки Эмили Картер. Каждый участник получит одинаковый набор исходных материалов. После первого осмотра вы сможете задавать вопросы свидетелям в пределах установленных правил.

Она раздала папки.

— У вас будет сорок пять минут.

Натан поднял глаза.

— Всего?

— Да.

— Для полноценного расследования?

— Для конкурсной задачи.

Элеонора открыла папку.

— Если загадка построена честно, сорока пяти минут достаточно.

— Посмотрим, — сказал Натан.

Беатрис повернула карточку.

На ней значилось:

КОМНАТА 206. ЛАЙОНЕЛ БЁРК.

— Начинаем.

Лайонел Бёрк был богатым коллекционером.

По условиям постановки он приехал в гостиницу, чтобы продать редкую рукопись, но перед встречей с покупателем был найден мёртвым. На первый взгляд всё указывало на простое преступление.

У Бёрка был конфликт с деловым партнёром Мартином. Племянница Джейн имела доступ к запасной карте номера.

Портье Нил доставил чемодан незадолго до обнаружения тела. На прикроватном столике лежала латунная фигурка, которой, согласно условной медицинской справке, могли нанести удар.

Но уже в первой странице материалов находилось странное обстоятельство. В журнале выдачи ключей было указано, что запасную карту получила Джейн.

Вторая запись подтверждала, что основная карта оставалась у самого Бёрка.

Третья — что служебную карту проверяли во время утреннего обхода.

Следователи в вымышленной истории сделали вывод: кроме Бёрка, в комнату могла попасть только его племянница.

— Это неверно, — сказал Оливер, едва прочитав страницу.

Натан посмотрел на него.

— Почему?

— Потому что список людей, получивших карты, не совпадает со списком людей, способных войти.

— Ты даже комнату ещё не видел.

— Именно поэтому я пока не говорю, кто убийца.

Элеонора перевернула страницу.

— Замечание справедливое. Но довольно очевидное.

Генри нахмурился.

— Здесь не указано, существовал ли дополнительный служебный комплект.

— Указано, — ответила Клэр. — На второй странице. Пломбированный резерв гостиницы.

Она показала строку. Натан забрал свою папку.

— Ладно. Посмотрим, что у нас внутри.

В комнату участников запускали по двое. Сначала вошли Элеонора и Генри.

Остальные ожидали в коридоре, где Беатрис разместила стол с копиями показаний. Адам находился неподалёку.

Его задача заключалась в том, чтобы после каждого осмотра проверять, не переместили ли участники предметы.

На внутренней стороне папки Адам написал два слова: «видел» и «со слов». Все предметы, положение которых он проверил сам, попадали в первую графу. Пояснения участников — во вторую. Спустя час он уже дважды обнаружил, что эти категории пытаются смешать.

Это было неудобно для быстрого отчёта. Зато позволяло не обвинить человека только потому, что кто-то уверенно вспомнил несуществующую подробность.

Эмили настояла на этом ещё накануне.

— Если кто-нибудь случайно подвинет чемодан, — сказала она, — следующий участник получит другую загадку.

Адам согласился. Теперь он начинал понимать почему.

В комнате было немного вещей.

Но почти каждая привлекала внимание. Манекен лежал возле кровати.

Рядом — опрокинутая лампа.

На комоде стояла коробка для документов. Недалеко от двери находился чемодан.

Латунная фигурка лежала на ковре. На полу возле комода сохранялись едва заметные следы от передвинутой мебели.

Адам наблюдал, как Элеонора ходит по комнате. Она ничего не трогала.

Просто смотрела.

— Почему чемодан стоит именно здесь? — спросила она у актёра-портье.

— Я оставил его возле двери, мадам.

— Вы вошли внутрь?

— Нет.

— Тогда почему он оказался почти у комода?

Актёр пожал плечами.

— Возможно, мистер Бёрк передвинул.

Элеонора посмотрела на чемодан.

— Возможно.

Генри присел возле ковра.

— Здесь мебель передвигали.

— Да, — ответила Эмили.

— Когда?

— Это предстоит установить.

Он поднял глаза.

— Но вы подтверждаете, что следы имеют отношение к постановке?

Беатрис вмешалась:

— Авторы не обязаны подтверждать значение каждой детали. Вы можете использовать любые наблюдаемые обстоятельства, но должны учитывать возможность случайных следов подготовки.

Генри недовольно выпрямился. Элеонора тем временем изучала лампу.

— Интересно.

— Что? — спросил Генри.

— Пока не знаю.

Сорок пять минут обещали оказаться длиннее, чем предполагал Эдвард. Следующими вошли Оливер и Клэр.

Оливер остановился на пороге. Посмотрел на тело.

Затем на чемодан.

— Бедный человек, — сказал он. — Даже в смерти ему не дали нормально распаковать вещи.

Клэр не улыбнулась. Она подошла к письменному столу.

Там лежало письмо. В нём Бёрк сообщал деловому партнёру, что собирается расторгнуть соглашение о продаже рукописи.

— Мотив, — сказала Клэр.

— Один из, — ответил Оливер.

Она показала письмо.

— Мартин мог потерять большие деньги.

— И племянница тоже могла потерять наследство.

— Портье?

Оливер посмотрел на чемодан.

— А вот портье пока неясен.

Клэр повернулась к актёру, исполнявшему Нила.

— Когда вы доставили чемодан?

— В семнадцать сорок.

— Откуда знаете время?

— Посмотрел на часы в коридоре.

— Вы уверены, что часы показывали правильно?

Нил задумался.

— Я не проверял.

Оливер улыбнулся.

— Отличное начало.

Клэр продолжила:

— Вы сказали, что не входили в комнату.

— Да.

— Но в показаниях написано, что мистер Бёрк поблагодарил вас.

— Верно.

— Как?

— Сказал: «Спасибо, Нил».

— Из комнаты?

— Да.

Клэр посмотрела на Оливера. Тот медленно перестал улыбаться.

— Погодите, — сказал он. — Дверь была открыта или закрыта?

— Приоткрыта.

— Насколько?

Нил развёл руками.

— Немного.

— Вы видели Бёрка?

— Нет.

— Тогда вы не знаете, кто говорил.

Актёр помолчал.

— Я слышал его голос.

— Вы раньше с ним разговаривали?

— Один раз, когда он заселялся.

— Достаточно, чтобы уверенно узнать голос?

Нил не ответил. Беатрис сделала пометку.

Оливер посмотрел на Клэр.

— Вот теперь интереснее.

Натан и Эмили должны были находиться в разных частях здания.

Но когда подошла очередь последней пары участников, Натан уже стоял возле комнаты 206. Его напарницей стала Клэр, поскольку порядок осмотра пришлось немного изменить после утренней задержки.

Беатрис открыла дверь.

— У вас осталось десять минут на первичный осмотр.

Натан вошёл первым. Он быстро посмотрел на манекен.

На латунную фигурку. На чемодан.

Затем направился к столу.

— Можно открыть ящик?

— Да, если он указан как доступный для осмотра, — сказала Беатрис.

Натан открыл. Внутри лежала папка с выписками.

Он пролистал её. Потом внезапно остановился.

— Вот.

Клэр подняла глаза.

— Что?

— Смотрите.

Он показал ей страницу.

Внизу значилась запись:

«17:29 — мастер-карта M4. Выдана сотруднику технической службы».

Клэр нахмурилась.

— Этого не было в копии журнала, которую нам раздали.

Натан улыбнулся.

— Значит, кто-то скрывает доступ.

Беатрис подошла ближе. Посмотрела на страницу.

И перестала улыбаться.

— Мистер Брукс.

— Да?

— Положите документ на стол.

Натан удивился.

— Почему?

— Сейчас.

Он медленно опустил папку. Беатрис посмотрела на лист.

Потом на Натана.

— Откуда появилась эта строка?

— В каком смысле?

— Вчера её здесь не было.

Клэр отступила на шаг. Натан развёл руками.

— Может, вы плохо проверили?

Беатрис не ответила. Она достала телефон.

— Мистер Уокер, подойдите, пожалуйста, к номеру двести шесть.

Адам появился через минуту. Беатрис показала ему страницу.

— Вы помните этот журнал?

— Да.

— Когда вы последний раз проверяли его содержимое?

— Вчера вечером. При повторной сверке реквизита.

— Такая запись была?

Адам посмотрел на строку.

— Нет.

— Вы уверены?

— Да. В журнале было три записи.

Натан громко выдохнул.

— Ну конечно!

Адам не отреагировал. Беатрис попросила его открыть служебный каталог фотографий.

Он нашёл снимок, сделанный до закрытия постановки. На фотографии журнал лежал на столе.

Все три записи были видны. Четвёртой не существовало.

Беатрис положила телефон рядом с листом.

— Мистер Брукс, объясните.

Натан смотрел на изображение. Несколько секунд молчал.

Затем сказал:

— Это ничего не доказывает.

— Доказывает, что строка появилась после фотографирования.

— Кто угодно мог её добавить!

— Да, — спокойно сказала Беатрис. — Поэтому мы выясняем кто.

Она посмотрела на Адама.

— Вчерашнее нарушение доступа было зарегистрировано?

— Да.

— Контрольная полоска повреждена?

— Да.

— Мистер Брукс признал, что касался ручки?

— Да.

Натан побледнел.

— Вы не можете связывать эти вещи!

Беатрис кивнула.

— Не можем без дополнительных оснований.

Она повернулась к Клэр.

— Вы видели, чтобы мистер Брукс что-нибудь писал на странице?

— Нет.

— Хорошо.

Натан выдохнул.

Но Беатрис продолжила:

— И всё же сейчас мы обязаны приостановить его участие до завершения проверки.

— Что?!

— Вы слышали.

— Это абсурд!

Он резко шагнул к столу. Адам встал между ним и реквизитом.

— Не трогайте документы.

Натан остановился.

— Отойдите.

— Пожалуйста, выйдите из комнаты.

— Это мой конкурс!

— Нет, — сказала Беатрис. — Это конкурс, в котором участвуют шесть авторов. И правила одинаковы для всех.

Натан посмотрел на неё.

— Вы пожалеете.

Беатрис даже не моргнула.

— Возможно. Но сейчас выйдите.

Он резко повернулся. Вышел в коридор.

И захлопнул дверь так сильно, что со стены упала небольшая табличка. На несколько секунд все замолчали.

Адам поднял табличку. Посмотрел на крепление.

Сломалось. Ещё одно поручение для технической службы.

Через двадцать минут Беатрис получила дополнительный материал.

Его предоставил сам Натан. Точнее, он не подозревал, что предоставил его.

Утром, пытаясь снять видео для подписчиков, Натан несколько раз направлял телефон на себя и коридор. На одном из коротких роликов, снятом возле двери номера 206, отражение в стеклянной раме показывало его руку.

Он держал тонкий лист бумаги. Позже выяснилось, что это была копия журнала.

Не оригинал.

Именно поэтому изменение могло оказаться незаметным: он подготовил дополнительную строку заранее и попытался подменить один из рабочих листов.

Но подмена была выполнена неидеально. В папке оставалась первоначальная версия.

А лист с добавленной записью отличался по положению нижнего поля. Беатрис показала оба листа Эдварду.

Тот внимательно изучил их.

— Он сам выложил это видео?

— Да.

— Потрясающе.

Эдвард посмотрел на Беатрис.

— Решение?

— Дисквалификация. У нас есть нарушение, подтверждённое материалами подготовки и его собственной записью. Мистеру Бруксу предоставим возможность дать объяснение, но конкурс продолжится без него.

Эдвард кивнул.

— Согласен.

Беатрис посмотрела на дверь.

— Вы хотите сообщить ему лично?

— Да.

Она вздохнула.

— Тогда я буду присутствовать.

Натан ждал в малой гостиной. Когда вошли Эдвард и Беатрис, он поднялся.

— Ну?

Эдвард закрыл дверь.

— Мистер Брукс, жюри приняло решение исключить вас из соревнования.

Натан побледнел.

— Вы не можете.

— Можем.

— Это была просто игра!

Эдвард посмотрел на него.

— Именно. И даже в игре существуют правила.

— Я ничего не украл!

— Вы попытались изменить чужую загадку.

Натан молчал.

Эдвард продолжил:

— Вы приехали доказать, что способны победить лучших авторов детективов. Но вместо этого решили, что вам позволено исправить чужие доказательства.

— Я хотел показать, что её загадка слабая!

— Тогда нужно было найти слабость в ней самой.

Натан посмотрел на него с ненавистью.

— Вы всегда считали, что я не настоящий писатель.

Эдвард нахмурился.

— Я никогда этого не говорил.

— Не обязательно произносить вслух.

Он отвернулся.

— У вас нет права унижать меня перед всеми.

— Решение будет сообщено без обсуждения ваших личных обстоятельств, — сказала Беатрис.

Натан резко рассмеялся.

— Очень благородно.

Он взял телефон.

— Я хочу поговорить с вами отдельно.

Эдвард посмотрел на него.

— О чём?

— О наших договорах.

Беатрис подняла глаза. Эдвард помолчал.

— Не сейчас.

— Тогда вечером.

— Мой кабинет открыт для деловых вопросов по предварительной договорённости.

Натан шагнул ближе.

— Вы понимаете, о каких бумагах идёт речь.

Эдвард изменился в лице. Совсем немного.

Но Беатрис заметила.

— Мистер Брукс, — сказала она, — сейчас лучше закончить разговор.

Натан посмотрел на неё. Затем на Эдварда.

— Я ещё вернусь к этому вопросу.

Он вышел.

Дверь закрылась.

Эдвард некоторое время смотрел на неё. Потом повернулся к Беатрис.

— Продолжайте конкурс.

— А вы?

— У меня появились другие дела.

Вечером Адам занимался обычной работой.

Но происшествие в номере 206 уже успело изменить атмосферу гостиницы. Натан почти не показывался.

Элеонора выглядела удовлетворённой. Клэр была задумчива.

Генри утверждал, что предупреждал всех о возможности вмешательства в постановки. Оливер, наоборот, почти перестал шутить.

Когда Адам встретил его возле лестницы, писатель спросил:

— Его действительно исключили?

— Да.

— Жаль.

— Он нарушил правила.

— Знаю.

Оливер посмотрел на закрытую дверь гостиной.

— Но иногда человек настолько боится проиграть, что делает именно то, из-за чего обязательно проиграет.

Адам кивнул.

— Похоже на то.

Оливер улыбнулся.

— Наверное, хороший сюжет для книги.

— Надеюсь, вы не собираетесь использовать эту историю прямо сейчас.

— Нет.

Он посмотрел на часы.

— У меня собственная загадка ещё не разгадана.

И пошёл дальше. Адам вернулся к стойке.

В журнале появилась новая запись:

«Натан Брукс. Участие прекращено по решению жюри».

Ниже — подпись Беатрис.

Всё было оформлено правильно. И всё же Адам чувствовал, что история Натана на этом не закончится.

Писатель ушёл из конкурса.

Но остался в гостинице. А значит, правила соревнования больше не могли удерживать его от очередной ошибки.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

Пять версий одной смерти

В одиннадцать сорок две Элеонора Грей назвала убийцей племянницу. Через четыре минуты Генри Уитмор обвинил делового партнёра. В одиннадцать пятьдесят одну Клэр Морган напомнила обоим, что никто из них ещё не доказал даже время смерти.

Оливер Рид попросил ещё пять минут.

А Натан Брукс, которого к тому моменту исключили из конкурса, стоял по другую сторону стеклянной двери и наблюдал за всеми так, словно его только что лишили права присутствовать на собственных похоронах.

Адам Уокер посмотрел на часы. До обеда оставалось девять минут.

Ещё вчера он считал, что шесть писателей в гостинице — это необычный, но вполне управляемый вид гостей.

Теперь выяснилось, что каждый из них готов спорить о вымышленном трупе с той страстью, с какой обычные постояльцы спорят о неправильно выставленном счёте.

— Племянница, — повторила Элеонора. — Запасной ключ. Мотив. Возможность войти без свидетелей. Возражения по каждому пункту?

— По отдельности ни один из этих пунктов ничего не доказывает, — возразила Клэр.

— Я и предлагаю версию, а не приговор.

— Тогда не называйте её ответом.

Элеонора медленно повернулась.

— Мисс Морган, вы всегда так внимательно различаете слова?

— Только когда от них зависит смысл.

Оливер поднял руку.

— Я готов поддержать обе стороны, если это поможет быстрее дойти до обеда.

Никто не засмеялся. Он опустил руку.

— Понятно. Убийство серьёзное.

Беатрис Кент встала возле доски.

— У вас осталось восемь минут. После этого ответы будут сданы.

Генри постучал пальцем по листу.

— Мартин единственный выигрывал от уничтожения рукописи. Это существенно, если мы вообще считаем, что её уничтожили.

— Рукопись никто не уничтожил, — заметила Эмили.

Она сидела у окна и до сих пор почти не вмешивалась.

Как автор постановки, она не имела права подсказывать участникам. Но и наблюдать за тем, как они уверенно обвиняют её персонажей на основании несуществующих обстоятельств, оказалось непросто.

Генри нахмурился.

— В вашем условии сказано, что документ пропал.

— Пропал — не значит уничтожен.