Правила хорошего убийства

— В условии это различие не разъяснили. Для исторического документа подобная неточность была бы недопустима.

— Это два разных действия.

Клэр улыбнулась. Генри заметил.

— Вы согласны с ней?

— В данном случае да.

— Но вы ещё не назвали убийцу!

— Прежде чем назвать убийцу, я хочу установить, жив ли был Бёрк в момент доставки чемодана.

Элеонора отложила ручку.

— В показаниях сказано, что из комнаты прозвучала благодарность.

— Кто?

— Бёрк.

— В показаниях сказано, что Нил услышал голос.

— Он узнал голос Бёрка.

— После короткой беседы при заселении. Этого вам достаточно, чтобы считать опознание надёжным?

Элеонора посмотрела на страницу.

Впервые за последние двадцать минут она не ответила сразу.

Оливер заметил это. И перестал улыбаться.

Самое неприятное в хорошей загадке, по мнению Адама, заключалось в том, что после её решения всё начинало выглядеть очевидным.

Но до решения очевидным казалось совершенно другое. В номере 206 находилось достаточно предметов, чтобы обвинить почти каждого персонажа.

Племянница получила запасную карту. Деловой партнёр скрывал финансовый конфликт.

Портье находился у двери незадолго до обнаружения тела. Сам Бёрк собирался продать рукопись человеку, которого не называл даже собственному помощнику.

И всё же Клэр была права в одном. Никто не доказал, когда именно умер коллекционер.

В условной медицинской справке было указано, что смерть наступила между пятью и шестью вечера.

Но это был широкий промежуток. А единственное свидетельство о том, что Бёрк оставался жив около без двадцати шести, исходило от портье.

Точнее, от голоса, который портье приписал ему. Адам посмотрел на лист с показаниями.

Он не пытался решить загадку за участников.

Его интересовало другое: достаточно ли понятно организованы материалы.

Но даже ему стало ясно, что спор идёт не о ключах. Он шёл о том, какие слова участники ошибочно принимают за доказанный факт.

— Время истекло, — объявила Беатрис.

Элеонора недовольно посмотрела на часы.

— Прошу зафиксировать: для проверки расхождений в показаниях времени не хватило.

— Все работали в одинаковых условиях.

— Я не об этом.

— Ответы, пожалуйста.

Писатели начали собирать листы. Генри ещё что-то исправлял.

Клэр перечитывала собственную версию. Оливер сидел неподвижно.

Элеонора первой передала папку.

— Племянница.

Беатрис кивнула. Генри сдал ответ следом.

— Мартин.

Клэр протянула два листа.

— На этих данных я не могу уверенно назвать виновного. Поэтому указала, что именно требуется проверить.

Элеонора повернулась.

— Прекрасный способ вообще не ошибаться.

— Я указала, какие факты необходимо проверить.

— Это не ответ.

— Посмотрим.

Оливер наконец поднялся.

— У меня третий вариант.

Эмили насторожилась.

— Какой?

— Не скажу до проверки.

Он передал лист Беатрис. Та посмотрела на первую строку.

Потом перевернула страницу. И на мгновение задержала взгляд на Эмили.

Автор выпрямилась.

— Что?

— Ничего, — ответила редактор. — Мы обсудим результаты после завершения этапа.

Адам заметил, как Эмили крепче сжала ручку.

В двенадцать пятнадцать состоялся обед.

Натан к столу не пришёл. Его место пустовало.

Это придавало трапезе неприятный вид, словно один из участников уже исчез из детектива, а остальные ещё не определились, следует ли его искать.

Эдвард Блэквуд вошёл в столовую под конец первой перемены блюд.

— Как успехи?

— Мы ещё не получили результаты, — ответила Элеонора.

— Тем интереснее.

Он сел во главе стола.

— Надеюсь, Эмили заставила вас подумать.

— Заставила, — сказала Клэр.

— А кто-нибудь нашёл решение?

Оливер поднял стакан воды.

— Я обнаружил, что человек может услышать благодарность от покойника. По-моему, уже неплохо.

Эдвард рассмеялся.

— Это всё?

— Если расскажу больше, Беатрис вычтет баллы за нарушение процедуры.

Беатрис даже не подняла глаз от тарелки.

— Вероятно.

Генри отложил вилку.

— Мне не нравится сама постановка вопроса. У нас есть свидетель, который утверждает, что слышал голос потерпевшего. Откуда мы должны знать, что свидетель ошибся?

— А почему вы решили, что он ошибся? — спросила Клэр.

— Вы сами утверждали…

— Я сказала, что мы не можем считать его слова доказательством.

Элеонора вздохнула.

— Удивительно, сколько времени можно потратить на разницу между этими утверждениями.

— В детективе, — заметил Оливер, — обычно около трёхсот страниц.

Эдвард улыбнулся.

Но потом посмотрел на свободное место Натана.

— Где наш молодой победитель интернета?

Никто не ответил.

— Всё ещё обижается?

Беатрис положила приборы.

— Эдвард, не стоит.

— Я просто спросил.

— Его участие прекращено. На этом обсуждение закончено.

Хозяин гостиницы посмотрел на редактора. Затем кивнул.

— Хорошо.

Он поднял бокал.

— Тогда за честную игру.

Элеонора не подняла свой. Клэр сделала небольшой глоток воды.

Оливер посмотрел на пустой стул. И тоже ничего не сказал.

Адам вышел из столовой, когда услышал громкий удар. Звук донёсся из служебной части первого этажа.

Он остановился. Следом послышался звон стекла.

Потом голос Натана:

— Я сказал, не трогайте мои вещи!

Адам ускорил шаг. В узком коридоре возле кладовой стояли Натан и Бен Хьюз.

На полу лежала разбитая стеклянная рамка.

Внутри — фотография с рекламного стенда конкурса.

Бен держал в руках коробку.

— Я ничего не трогал! — сказал он.

Натан шагнул к нему.

— Тогда почему мои вещи здесь?

— Мне приказали убрать стенд!

— Кто приказал?

— Мистер Харпер!

Адам встал между ними.

— Что произошло?

Бен заговорил первым:

— Мне сказали снять фотографии с конкурсного стенда после дисквалификации. Я положил его рамку в коробку. Он увидел и…

— Он выбрасывал мои вещи! — перебил Натан.

— Это гостиничный стенд, — ответил Адам.

— На нём моё имя.

— Фотография принадлежит организаторам мероприятия.

Натан смотрел на него.

— Значит, меня просто сотрут?

Адам не ответил сразу. Бен опустил коробку.

— Я не хотел ничего ломать.

Натан резко повернулся к нему.

— Тогда смотри, что делаешь!

— Достаточно, — сказал Адам.

Писатель замолчал. Несколько секунд было слышно только, как в соседнем помещении работает холодильник.

— Бен, — продолжил Адам, — оставь коробку здесь. Я разберусь со стендом. И позови сотрудника убрать стекло.

Юноша кивнул. Натан проводил его взглядом.

Потом посмотрел на Адама.

— Вы считаете меня идиотом.

— Нет.

— Все считают.

— Я считаю, что вы кричали на сотрудника, который выполнял поручение.

Натан сжал губы.

— Я не собирался разбивать рамку.

— Понимаю.

— Она выскользнула.

— Хорошо.

Адам помолчал.

— Но это не меняет того, что произошло.

Натан посмотрел на осколки.

Впервые его лицо потеряло привычную заносчивость.

— Чёрт.

Он опустился на ближайший стул. Провёл ладонью по лицу.

— Я просто хотел выиграть.

Адам ничего не сказал.

— Вы не понимаете, — продолжил Натан. — Они всегда говорят, что мои книги продаются только благодаря рекламе. Что за меня всё делают редакторы. Что я не настоящий автор.

Он поднял голову.

— Я придумал свою загадку сам. Каждую деталь.

— Тогда зачем вам понадобилось менять чужую?

Натан посмотрел на него. На этот раз ответ пришёл не сразу.

— Потому что я боялся, что этого окажется недостаточно.

Адам взглянул на разбитую рамку.

— Сейчас вам нужно дать Бену спокойно выполнить работу. А разговоры с организаторами лучше вести без угроз.

Натан кивнул.

— Ладно.

Он поднялся.

— Я извинюсь.

— Хорошо.

Натан направился к выходу.

Но у двери остановился.

— Адам.

— Да?

— Эдвард сегодня свободен вечером?

Адам посмотрел на него.

— Не знаю его личного расписания. Если хотите встретиться, нужно согласовать.

— Я уже пытался.

— Тогда оставьте запрос.

Натан нервно усмехнулся.

— Он прекрасно знает, зачем я хочу поговорить.

И ушёл. Адам остался возле осколков.

Это была вторая неприятность за день, связанная с Натаном Бруксом. И до вечера оставалось ещё несколько часов.

После обеда участники перешли к следующей постановке. Она принадлежала Генри Уитмору.

Историк подготовил загадку в небольшом помещении возле старой библиотеки. Там стояли письменный стол, два кресла и большая карта усадьбы.

В отличие от Эмили, Генри не использовал манекен. Вместо тела на полу лежал белый контур, нанесённый съёмной лентой.

Оливер остановился на пороге.

— Как экономно.

Генри нахмурился.

— Воображение должно работать.

— Моё уже работает. Пока оно пытается понять, кто украл тело.

Беатрис попросила участников занять места. На столе лежал дневник управляющего усадьбой.

Рядом — письмо с угрозой.

На стене висели часы. Одна стрелка была снята.

Генри начал объяснять условия.

В 1924 году в усадьбе пропал управляющий.

Его тело нашли в библиотеке, куда, согласно свидетельским показаниям, никто не входил после закрытия дверей. Три человека имели мотив.

Один — наследник.

Второй — камердинер.

Третий — деловой партнёр владельца.

Но главный вопрос заключался в другом.

Каким образом убийца попал в помещение, если обе двери были заперты?

— Потайной ход, — сказал Оливер.

Генри посмотрел на него.

— Нет.

— Жаль.

— Я не использую настолько дешёвые приёмы.

Элеонора подняла брови.

— Историки обычно называют их архитектурными особенностями.

Генри проигнорировал замечание. Клэр подошла к карте.

— А план усадьбы точный?

— Да.

— На какой год?

— Тысяча девятьсот двадцать четвёртый.

Она посмотрела на нижний угол. Там стояла более поздняя дата.

— Тогда почему копия изготовлена в тысяча девятьсот тридцать первом?

Генри выпрямился.

— Потому что это воспроизведение старого плана.

— С изменениями?

— Нет.

— Вы уверены?

Он посмотрел на карту.

— Это часть загадки.

Оливер тихо произнёс:

— Теперь мне действительно нравится.

Участникам дали двадцать минут. Элеонора сразу направилась к часам.

Клэр изучала письма. Генри наблюдал за ними, стараясь не выдавать реакции.

Оливер остановился перед планом.

Адам, находившийся возле двери, видел, как писатель несколько раз переводит взгляд с карты на настоящее расположение мебели. Затем Оливер подошёл к книжному шкафу.

— Его можно передвинуть?

— Нет, — ответила Беатрис. — Только осмотреть.

Он наклонился. Посмотрел за шкаф.

Потом выпрямился.

— Понятно.

Элеонора повернулась к нему.

— Что вы нашли?

— Ничего.

— Тогда почему так довольны?

— Мне нравится мебель.

Она закатила глаза. Клэр подняла письмо.

— Здесь сказано, что камердинер слышал бой часов в половине девятого.

Генри кивнул.

— Верно.

— Но на часах нет минутной стрелки.

— В текущей постановке — нет.

— А в день убийства?

Генри чуть заметно улыбнулся.

— Это предстоит установить.

Элеонора подошла ближе.

— Значит, стрелку сняли позже.

— Возможно.

Оливер посмотрел на часы. Потом на письмо.

— А может быть, никто вообще не слышал половину девятого.

Генри перестал улыбаться. На секунду.

Совсем короткую.

Но Клэр заметила. Она подошла к часам.

Проверила циферблат. Затем снова перечитала письмо.

— Интересно.

Элеонора нахмурилась.

— Что?

Клэр не ответила. Продолжила читать.

Проблема возникла на семнадцатой минуте. Генри разрешил использовать один из старых книжных шкафов для демонстрации расположения предметов.

Оливер попросил уточнить, закреплён ли он. Адам подошёл проверить.

Шкаф оказался тяжёлым, но стоял на старом деревянном полу, который заметно просел у стены.

— Лучше его не двигать, — сказал Адам.

Генри раздражённо ответил:

— Он и не должен двигаться.

В этот момент Натан появился в дверях.

Никто не заметил, когда он подошёл.

— А что вы здесь делаете? — спросила Элеонора.

Он посмотрел на карту.

— Просто смотрю.

— Вы больше не участник.

— Я в гостинице живу. Мне теперь запрещено ходить по коридорам?

Беатрис подошла к двери.

— Мистер Брукс, помещение закрыто для посторонних до завершения этапа.

— Посторонних?

Натан рассмеялся.

— Прекрасно.

Он посмотрел на Оливера.

— Ну что, нашли убийцу?

— Пока только плохой пол.

Генри резко повернулся.

— Прошу не трогать ничего!

Натан сделал шаг внутрь. Адам поднял руку.

— Остановитесь.

— Да что с вами всеми?!

Он резко отступил. Задел плечом узкий столик у двери.

Стоявшая на нём стеклянная витрина качнулась. Адам успел схватить край столика.

Но витрина соскользнула. Стекло ударилось о пол и разлетелось.

Эмили вскрикнула. Генри бросился к осколкам.

— Там документы!

— Не подходите! — резко сказал Адам.

Он удержал столик. Оливер подхватил упавшую рамку, не касаясь разбитого стекла.

Клэр отступила к стене. Беатрис приказала всем выйти.

Натан стоял у двери, побледнев.

— Я не хотел.

Генри посмотрел на него.

— Вы уничтожили часть моей постановки!

— Я ничего не делал!

— Вы задели стол!

— Случайно!

Адам осторожно поставил столик на место.

— Никто не должен подходить к осколкам без обуви и защиты. Сейчас вызову персонал.

Прежде чем вызвать уборку, Адам попросил Беатрис отметить в журнале время повреждения витрины и то, какие предметы находились под стеклом. Потом сфотографировал место с разрешения организатора — не для конкурсной разгадки, а для гостиничного отчёта.

— Это же случайность, — сказал Генри.

— Возможно, — ответил Адам. — Но завтра мы уже не восстановим, что стояло здесь до падения, если сегодня никто этого не запишет.

Беатрис повернулась к Натану.

— Мистер Брукс. Покиньте помещение.

На этот раз он не стал спорить. Просто вышел.

Генри опустился на стул. Несколько секунд смотрел на разбитую витрину.

Потом тихо произнёс:

— Всё. Теперь загадка испорчена.

Оливер поднял глаза.

— Не обязательно.

Генри посмотрел на него.

— Что?

— Документы ведь не повреждены?

— Не все.

— Тогда можно продолжить.

— Вы не понимаете!

Оливер поставил рамку на стол.

— Возможно.

Он посмотрел на карту.

— Но если разгадка зависит от стеклянного колпака, а не от самой логики преступления, у нас проблемы с загадкой.

Генри выпрямился.

— Вы сомневаетесь в моей работе?

— Я говорю, что её ещё можно спасти.

Элеонора неожиданно вмешалась:

— В одном он прав.

Все посмотрели на неё.

Она продолжила:

— Если мы уже увидели основные материалы, а повреждённый реквизит можно заменить, прекращать этап необязательно.

Беатрис задумалась.

— При условии, что никто не получил преимущества.

Клэр кивнула.

— Мы все находились здесь.

Адам проверил, что среди осколков нет важных предметов, которые могли бы быть утеряны или повреждены. Затем вызвал сотрудника с уборочным инвентарём.

Через несколько минут помещение снова стало безопасным. Беатрис приняла решение продолжить этап.

Генри был недоволен.

Но согласился. Когда расследование возобновилось, Оливер попросил разрешения ещё раз посмотреть карту.

Генри кивнул. Писатель подошёл к ней.

Провёл пальцем вдоль обозначенной стены, не касаясь бумаги.

— Вы сказали, что план воспроизводит состояние усадьбы 1924 года.

— Да.

— Но изготовлен он позже.

— Да.

— И на нём отмечена дверь, которой в год преступления не существовало.

Генри застыл. Элеонора резко повернулась.

— Откуда вы это взяли?

Оливер указал на условное обозначение.

— Здесь использован знак, который появился в пояснениях к плану после реконструкции. А в первоначальном описании комнаты упоминается только один вход.

Клэр подошла ближе.

— Значит, вторая дверь появилась позже.

— Именно.

Генри молчал. Оливер посмотрел на него.

— Правильно?

Историк медленно улыбнулся.

— Продолжайте.

— Тогда загадка не в том, как убийца вошёл в запертую комнату.

— А в чём?

Оливер посмотрел на стол.

— В том, почему мы считаем, что комната была заперта именно в тот момент, когда произошло убийство.

Элеонора замерла. Клэр быстро пролистала показания.

— Камердинер видел закрытую дверь после девяти.

— Но никто не утверждает, что проверял её раньше.

Генри положил руки на стол.

— Допустим.

Оливер продолжил:

— Управляющий мог быть убит до того, как комнату закрыли. А вся история с запертой дверью возникла потому, что свидетели перепутали время обнаружения и время смерти.

Беатрис подняла глаза.

— Ваша версия?

— Пока предварительная.

Генри смотрел на него. Потом медленно кивнул.

— Очень близко.

Оливер улыбнулся.

— Не полностью?

— Не полностью.

Элеонора резко взяла письмо.

— Часы, — сказала она.

Клэр повернулась.

— Что?

— Часы. Камердинер якобы слышал бой половины девятого.

Оливер посмотрел на неё.

Элеонора продолжила:

— Но они не могли отбить половину девятого, если механизм был настроен только на целые часы.

Генри медленно сел. Клэр посмотрела на циферблат.

— Значит, свидетель не просто перепутал время.

— Он придумал, что слышал бой.

Оливер тихо присвистнул. Беатрис подняла руку.

— Время.

Генри хотел возразить.

Но редактор уже закрывала этап.

— Участники, сдавайте ответы.

Элеонора быстро записала несколько строк. Клэр сделала то же самое.

Оливер посмотрел на часы. Потом на карту.

И впервые за день выглядел по-настоящему довольным. После завершения этапа Эдвард пригласил участников в гостиную.

Адам помог организовать подачу напитков. Натан там не появился.

Остальные обсуждали загадку Генри.

— Я признаю, — сказала Элеонора, — что она была лучше, чем показалось сначала.

Генри улыбнулся.

— Благодарю.

— Но часы стоило подготовить точнее.

— В этом и заключалась подсказка.

— Подсказка должна быть честной, а не случайной неисправностью.

Оливер поднял чашку.

— В защиту неисправностей: иногда они гораздо интереснее исправных вещей.

Клэр посмотрела на него.

— Особенно когда человек умеет ими пользоваться.

Он улыбнулся.

— Это уже звучит как обвинение.

— Пока нет.

Эдвард рассмеялся.

— Прекрасно! Вот ради этого мы и устроили конкурс.

Он посмотрел на Беатрис.

— Как результаты?

— Предварительные ответы собраны. Оценивать будем после завершения всех этапов.

— А кто лидирует?

— Сейчас этого никто не знает.

— Даже вы?

— Даже я не делаю выводов до проверки.

Эдвард покачал головой.

— Вы совершенно не умеете создавать интригу.

Беатрис посмотрела на него.

— Напротив. Я умею её сохранять.

К шести вечера участники завершили основные конкурсные расследования.

В коридорах стало тихо. Реквизит оставался на местах.

Организаторы собирали ответные листы. Адам помогал проверять помещения.

Беатрис складывала документы по номерам. Когда последний пакет был закрыт, она посмотрела на часы.

— Восемнадцать десять.

— Всё? — спросил Адам.

— Основная часть завершена.

— Значит, теперь можно выдохнуть.

Беатрис посмотрела на стопку конвертов.

— Пока рано.

Адам проследил за её взглядом. Авторские разгадки всё ещё лежали в запертом шкафу.

Их предстояло вскрыть вечером.

Только тогда можно будет определить, кто действительно решил чужую загадку, кто ошибся и какие авторские истории выдержали проверку.

— Я думал, самая сложная часть позади, — сказал Адам.

Беатрис улыбнулась.

— Для участников — возможно.

Она взяла журнал.

— Для нас всё только начинается.

ГЛАВА ПЯТАЯ Четвёртый конверт

В восемнадцать двадцать три Эдвард Блэквуд предложил отменить дисквалификацию Натана Брукса. Не из-за новых обстоятельств или сомнений в его виновности: организатор внезапно вспомнил, что потерял участника с самой большой аудиторией.

— Посмотрите на ситуацию с другой стороны, — сказал он. — Скандал уже произошёл. Вопрос лишь в том, будем ли мы оправдываться или сумеем превратить его в событие.

Беатрис Кент медленно положила ручку.

— Каким образом?

— Вернуть его в конкурс. Публика любит неожиданные решения.

— Он подменил документ.

— Подделал одну строчку в вымышленном деле.

— Именно.

— Никто ведь не пострадал.

Беатрис посмотрела на него.

— Пострадала честность соревнования.

Эдвард вздохнул.

— Вы говорите так, словно он подкупил судью на настоящем процессе.

— Контракт и денежный приз настоящие, Эдвард. Значит, и последствия нарушения правил настоящие.

За окном медленно темнело.

В комнате, предназначенной для работы жюри, стоял большой стол. На нём лежали пять комплектов конкурсных ответов, папка с материалами Натана и шесть запечатанных авторских конвертов.

Адам Уокер находился у двери.

Он пришёл проверить, достаточно ли ламп на столе, но оказался свидетелем спора, который не имел к освещению никакого отношения.

— Можно разрешить Бруксу пройти оставшиеся задания без начисления баллов, — предложил Эдвард.

— Разумеется. Как гостю. Но возвращать его в число претендентов нельзя.