Правила хорошего убийства

— Вам тоже следует соблюдать эту просьбу.

Он замолчал.

Инспектор продолжила:

— Мы будем беседовать с каждым отдельно. Если вам что-то известно, сообщайте непосредственно полиции. Не нужно предварительно выяснять, кто из присутствующих с вами согласен.

Оливер кивнул.

— Разумно.

Сара посмотрела на него.

— Спасибо.

Затем обратилась к Адаму.

— Мистер Уокер, нам потребуется комната для отдельных бесед.

— Малая библиотека подойдёт.

— Хорошо.

Она направилась туда вместе с коллегой. Первой вызвали Эмили Картер.

Она вошла в библиотеку с сумочкой в руках. Сара предложила ей сесть.

— Расскажите о вчерашнем вечере после девяти.

Эмили задумалась.

— Я сидела в гостиной.

— Одна?

— Сначала с Оливером.

— Мистером Ридом?

— Да.

— Потом?

— Мне позвонила сестра. Я вышла поговорить.

— Во сколько?

— Около девяти двенадцати.

— Можете подтвердить время?

— Да. В телефоне есть запись вызова.

— Продолжайте.

— Я разговаривала возле лестницы. Потом вернулась.

— Во сколько?

Эмили задумалась.

— Не помню точно.

— Вы видели мистера Рида, когда вернулись?

— Да.

— Где он находился?

— Возле камина.

— Вы видели, как он туда возвращался?

Эмили остановилась.

— Нет.

— То есть вы не знаете, уходил ли он из гостиной во время вашего разговора?

Она нахмурилась.

— Нет.

Сара сделала запись.

— Хорошо.

Эмили сжала сумочку.

— Но он был там, когда я ушла.

— Я понимаю.

— И когда вернулась.

— Да.

Она помолчала.

— Значит, это не алиби?

Сара посмотрела на неё.

— Это два отдельных наблюдения. Они подтверждают присутствие мистера Рида в разные моменты, но не устанавливают, где он находился между ними.

Эмили медленно кивнула. Она выглядела расстроенной.

— Я вчера сказала Беатрис, что Оливер весь вечер сидел в гостиной.

— Почему?

— Потому что мне так казалось.

Сара положила ручку.

— Это важное уточнение. Спасибо.

Эмили опустила глаза.

— Я не хотела никого вводить в заблуждение.

— Поэтому мы и просим свидетелей рассказывать о том, что они действительно видели, а не о том, как им запомнился вечер в целом.

Следующим пришёл Оливер. Он вошёл с привычной лёгкой улыбкой.

Но, заметив выражение инспектора, сел молча.

— Мистер Рид, — начала Сара, — расскажите, где вы находились вчера между девятью и десятью вечера.

Оливер задумался.

— В основном в гостиной.

— Что значит «в основном»?

— Я выходил ненадолго.

— Куда?

— Поднимался к себе.

— Зачем?

— Хотел забрать блокнот и кое-какие бумаги.

— Во сколько?

— Не помню точно.

— До или после разговора с Эмили Картер?

— После того как она вышла поговорить по телефону.

— Вы вернулись в гостиную?

— Да.

— Когда?

— Наверное, около половины десятого.

— Вы видели кого-нибудь по дороге?

Оливер помолчал.

— Кажется, нет.

— Где находилась ваша комната?

Он назвал номер. Сара сверила план.

— Вы пользовались главной лестницей?

— Не уверен. Возможно, служебной.

— Почему служебной?

Оливер пожал плечами.

— Она ближе к зимнему саду. Я мог сначала заглянуть туда.

Сара подняла глаза.

— Вы заходили в свою конкурсную постановку?

— Не помню.

— Мистер Рид, речь идёт о вчерашнем вечере.

Он перестал улыбаться.

— Я понимаю.

Несколько секунд они молчали.

Потом Оливер сказал:

— Я был очень уставшим после конкурса. Ходил по гостинице, разговаривал с людьми. Не думал, что придётся запоминать каждую минуту.

Сара кивнула.

— Это понятно.

Она сделала пометку.

— Но постарайтесь восстановить порядок. Это важно.

Оливер посмотрел на неё.

— Вы думаете, я мог встретить Эдварда?

— Я спрашиваю, где вы находились.

Он немного помолчал.

— Нет. Я с ним не встречался.

Сара подняла глаза.

— Вчера вечером вообще?

— После конкурса — нет.

Она записала ответ.

— Хорошо.

К половине первого в гостинице уже стало ясно, что совместные разговоры участников мешают расследованию. Элеонора пыталась доказать, что Натан был наиболее подозрительным.

Натан утверждал, что Элеонора сама угрожала Эдварду. Генри требовал отпустить его на поезд.

Клэр отказывалась обсуждать собственный вечер с остальными. Эмили почти не выходила из номера.

А Оливер неожиданно стал человеком, к которому все обращались за советом. Не потому, что знали его лучше остальных.

Просто он умел слушать. Натан сел рядом с ним в гостиной.

— Ты же понимаешь, что они пытаются повесить всё на меня?

Оливер посмотрел на него.

— Кто?

— Элеонора. Остальные.

— Полиция пока никого не обвиняла.

— Но они думают.

Оливер помолчал.

— Тогда лучше не давать им новых причин.

Натан поднял глаза.

— Ты тоже считаешь, что я мог это сделать?

— Я считаю, что сейчас тебе нужно успокоиться и рассказать следователям всё, что помнишь.

Натан отвернулся.

— Прекрасно. Ещё один умный совет.

Оливер не стал спорить. Он посмотрел на камин.

Некоторое время сидел молча.

Потом сказал:

— Натан, люди очень любят простые объяснения.

Тот повернулся.

— Что?

— Когда происходит что-то ужасное, всем хочется найти человека, на которого можно указать пальцем. Желательно такого, кто уже успел всем надоесть.

Натан смотрел на него.

— И что мне делать?

Оливер пожал плечами.

— Не становиться таким человеком ещё сильнее.

Натан впервые за утро улыбнулся.

— У тебя отвратительный способ поддерживать людей.

— Зато бесплатный.

Во второй половине дня Сара Беннетт попросила показать ей служебные журналы гостиницы. Адам подготовил записи.

Ремонт кофейной тележки. Отключение освещения.

Заявки на обслуживание. Время доставки напитков.

Перемещения сотрудников, если они были зафиксированы. Инспектор изучала всё внимательно.

— В двадцать один пятнадцать была запланирована общая подача кофе?

— Да.

— Она состоялась?

— Нет.

— Почему?

Адам показал запись.

— Тележка была неисправна. Мы отменили сервировку в двадцать пять минут девятого.

Сара посмотрела на время.

— Двадцать пять минут девятого?

Адам исправился:

— Без пяти девять. В 20:55.

Инспектор кивнула.

— А кофе вообще не подавали?

— Подавали индивидуально, по заказам.

— На подносах?

— Да.

Сара сделала запись.

— Хорошо.

Она перевернула страницу.

— Теперь об отключении электричества.

Адам показал следующую запись.

21:23 — частичное отключение.

21:43 — восстановление.

— Какие помещения остались без света?

Он перечислил. Служебная лестница.

Часть восточного коридора. Кладовая.

— Кабинет мистера Блэквуда?

— Нет. Там освещение работало.

— Гостиная?

— Тоже.

Сара кивнула.

— Значит, отключение не могло полностью скрыть происходящее в кабинете.

— Нет.

— Но могло затруднить перемещение по некоторым коридорам?

— Да.

— Хорошо.

Она закрыла журнал.

— Спасибо.

Адам посмотрел на неё.

— Вы думаете, отключение связано с его смертью?

Сара не ответила сразу.

— Пока мы не знаем. Но обязаны проверить все обстоятельства, которые могли повлиять на наблюдения свидетелей.

Поздно вечером Адам остался один возле стойки. В гостинице было тише обычного.

Полиция продолжала работать. Часть помещений оставалась закрытой.

Постояльцы говорили шёпотом. Адам открыл журнал.

Пятница — подготовка конкурса.

Суббота — соревнование.

Воскресенье — смерть владельца и полицейские опросы.

Нет. Он остановился.

Смерть произошла в субботу. Сейчас было воскресенье.

Ему пришлось перечитать строку. Он так устал, что начал путать не только часы, но и дни.

Адам исправил запись. Потом посмотрел на список сотрудников.

Луиза. Нора.

Бен. Грэм.

Люди, которые вчера занимались обычной работой. Кофе.

Полотенца. Освещение.

Счета. И никто из них не предполагал, что к концу вечера гостиница станет местом расследования убийства.

Адам закрыл журнал. В коридоре послышались шаги.

Оливер Рид подошёл к стойке.

— Не спите?

— Пока нет.

— Я хотел попросить воды.

Адам налил стакан. Оливер взял его.

— Спасибо.

Несколько секунд стоял молча.

Потом сказал:

— Странно.

— Что?

— Вчера мы соревновались, кто лучше умеет придумывать убийства.

Адам посмотрел на него. Оливер опустил глаза.

— А теперь я не могу представить, как кто-то мог сделать это по-настоящему.

Он выпил воду. Поставил стакан.

— Спокойной ночи, Адам.

— Спокойной ночи.

Оливер ушёл. Адам остался у стойки.

Ему почему-то вспомнилась утренняя ссора в гостиной. Элеонора обвиняла Натана.

Натан подозревал остальных. Каждый пытался доказать собственную невиновность.

Но никто не мог объяснить главное.

Почему Эдвард Блэквуд умер в комнате, где ещё вечером собирался читать чужие истории об убийствах?

Адам посмотрел на закрытый административный коридор. Ответа не было.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ Пока никто не смотрит

В понедельник утром в «Блэквуд-Мэнор» явился водитель грузового фургона и потребовал вернуть ему покойника.

— Какого именно? — уточнил Адам Уокер, хотя уже догадался.

— В синем костюме. Из двести шестого, — ответил невысокий широкоплечий мужчина в оранжевой куртке, помахивая накладной.

Постоялица, спускавшаяся по лестнице, замерла. Адам наклонился через стойку и понизил голос:

— Манекен. Вы приехали за манекеном.

— Ну да. Забор на девять, а у меня ещё три адреса.

Адам сверился с распоряжением полиции. До окончания осмотра вывозить конкурсный реквизит запрещалось. Он объяснил это водителю, позвонил ответственному сотруднику следствия и получил тот же ответ, затем согласовал с прокатной фирмой перенос выдачи. Водитель ушёл недовольным, но без манекена.

Адам едва успел закрыть журнал, когда позвонила Нора Финч.

— Кто открыл кладовую с декорациями?

— Я никому не разрешал.

— Тогда поднимайся. Там Брукс.

Было девять четырнадцать. Кладовая за малой библиотекой стояла приоткрытой; за дверью шуршал картон. Нора ждала в коридоре, прижимая к груди связку полотенец.

— Я сказала ему не трогать, — тихо произнесла она.

Натан Брукс вышел из кладовой с папкой под мышкой.

— Это моя рукопись, — объявил он прежде, чем Адам успел спросить. — И я её забираю.

— Пока материалы конкурса проверяют, выдачу согласовывают с полицией. Положите папку обратно, пожалуйста.

— Вы собираетесь задержать меня из-за листов бумаги?

Адам не приблизился и не попытался вырвать папку. В коридоре было тесно, Нора стояла у выхода, а Натан и без того кипел от злости.

— Я не собираюсь вас задерживать. Но если вы уйдёте с вещами из закрытого помещения, мне придётся сообщить, что именно произошло. Полиция уже работает в гостинице.

Натан посмотрел на папку, словно только сейчас заметил её у себя в руках. Положил на ближайший стол — слишком резко, но всё же положил.

— Довольны?

— Теперь прошу вас выйти и ничего больше не перемещать.

В этот момент появился Генри Уитмор. Увидев раскрытые коробки, он остановился посреди прохода.

— Мои карты тоже здесь. Кто разрешил ему входить?

— Не беспокойтесь, — отозвался Натан. — Ваши бесценные карты никому не нужны.

— Вы вообще не имеете права к ним приближаться!

— Да что с вами всеми?! — Натан ударил ладонью по косяку. Нора вздрогнула.

Адам встал так, чтобы между спорщиками осталось место.

— Мистер Брукс, разговор продолжится в коридоре. В противном случае я попрошу инспектора вмешаться.

Натан ещё несколько секунд смотрел на Генри, затем опустил руку и ушёл. Историк требовал немедленно проверить свои материалы. Адам пообещал передать требование полиции и закрыл кладовую, не пытаясь самостоятельно раскладывать вещи по местам.

Через десять минут приехала Сара Беннетт с Миллером. Нора объяснила, что застала Натана в кладовой; Адам подтвердил только то, что увидел сам: открытую дверь, писателя с папкой и несколько раскрытых коробок. Он не видел, как Натан брал папку или прикасался к остальному реквизиту.

— Значит, перемещение других вещей вы подтвердить не можете, — уточнила Сара.

— Нет.

Инспектор осмотрела обложку: «Брукс. Рабочие материалы». Миллер сверил расположение коробок с описью, не давая сотрудникам ничего переставлять.

— У кого ключ? — спросила Сара.

Адам перечислил работников, имевших доступ. Замок был обычным служебным; после доставки декораций дверь могли оставить незапертой. Сара велела это проверить и ещё раз предупредила: даже реквизит с оформленными накладными не отдавать без разрешения.

— Фирму уже предупредил. Утром приезжал водитель за манекеном.

— Хорошо. Теперь поговорим с мистером Бруксом.

Натан сидел в малой гостиной, откинувшись в кресле. Когда Сара положила перед ним папку, он сразу сказал:

— Я ничего не украл.

— Я пока вас в этом не обвиняла. Почему вы не обратились к администрации за выдачей?

— Потому что мне отказали бы. Там мои черновики, заметки, список реквизита. Я хочу уехать и не желаю, чтобы чужие люди читали их по очереди.

— Кто-то уже пытался получить доступ к вашим бумагам?

Натан замялся. Назвать человека он не смог.

— После дисквалификации на меня смотрят как на убийцу, — сказал он наконец. — А моя постановка вообще не имеет отношения к смерти Эдварда.

Сара не стала спорить. Она попросила его перечислить содержимое папки и уточнить перемещения в субботу вечером. Натан раздражённо напомнил, что уже давал показания, но всё-таки начал отвечать.

Пока полиция беседовала с Натаном, Адам вернулся к стойке. Эмили Картер ждала у окна с таким видом, словно ночь прошла без сна.

— Мою постановку уже собираются разбирать? — спросила она.

— Пока нет. Реквизит сохраняют до разрешения полиции.

Эмили выдохнула с облегчением, но уходить не спешила.

— Я всё думаю о субботе. Мы соревновались, у кого получится самое убедительное убийство. А теперь даже заходить в двести шестой не хочу.

Ей стало неловко за собственные слова. Адам не нашёл для них утешительного ответа и не стал предлагать его. Эмили поблагодарила его за сохранённые материалы и ушла.

Ещё два дня назад писатели спорили о находчивости преступников и достоинствах разгадок. Теперь каждый осторожно выбирал слова, чтобы не оказаться похожим на собственного персонажа.

В одиннадцать двадцать Сара попросила план служебных помещений. Миллер разложил планшет возле входа в административный коридор; Адам показал основной путь через холл и обходной — мимо кухни, к лестнице и кабинету Блэквуда.

— Этим проходом пользовались только сотрудники? — спросила инспектор.

— Обычно да. Но гость тоже мог пройти, если дверь оставалась открытой.

Во время частичного отключения электричества с 21:23 до 21:43 резервные светильники продолжали гореть. Основная камера в холле не захватывала служебный коридор; камеры на самом узком участке не было.

Миллер провёл пальцем по схеме.

— Значит, человек мог попасть в административную часть из гостиной и вернуться, не появившись в кадре.

— Мог, — подтвердил Адам. — Но из этого не следует, что кто-то так и поступил.

Сара сделала пометку рядом с дверью:

— Поэтому нам нужны свидетельства движения, а не только план здания.

К полудню следствие установило, что из кладовой Натан пытался вынести собственную папку. По описи и результатам осмотра остальные материалы оставались на местах. Папку сохранили для проверки, объяснение писателя записали, после чего разрешили ему вернуться в номер.

У стойки Натан задержался, словно хотел снова начать спор, но вместо этого тихо спросил:

— Вы видели Бена? Я напугал его в субботу, когда разбилась рамка. Не хотел.

— Лучше скажите ему сами.

— Скажу.

Он уже направился к лестнице, потом вернулся.

— Адам, вы ведь знаете, почему меня дисквалифицировали. Эдвард мог уничтожить мою карьеру. Вы понимаете?

— Я знаю, что у вас был серьёзный конфликт. При вашем разговоре я не присутствовал.

Натан усмехнулся: слово «конфликт» прозвучало для него слишком бескровно. Тем не менее спорить он не стал и поднялся наверх.

Около двух часов Сара вернулась к стойке с вопросом, который сперва показался Адаму не связанным ни с кладовой, ни с убийством.

— В субботу вы отменили кофейную тележку?

— Да. У неё сломалось колесо; техник посоветовал не выпускать её в зал. Замены я не назначал, в журнале её нет. Напитки разносили на подносах.

— А другую тележку могли взять без вашего распоряжения?

— Теоретически. Но я об этом не знаю.

Сара закрыла блокнот. Она собиралась уточнить обслуживание у Норы и вечерней смены: кто-то из свидетелей описал сервировку, которой, согласно записям, не было.

Когда инспектор ушла, Адам снова открыл субботний журнал. Строка о неисправном колесе выглядела такой же будничной, как и в день записи. Теперь это была точка, за которую следствие могло ухватиться при проверке чужой памяти.

Вечером Адам встретил Оливера у большой гостиной. Писатель держал чашку чая и смотрел на лестницу, по которой несколько часов назад поднялся Натан.

— Его снова допрашивали?

— Инспектор разговаривает со всеми, — ответил Адам.

— Бедный парень. Мне кажется, он просто перепуган.

— Он вошёл в закрытую кладовую и попытался забрать материалы.

— Не оправдываю его. — Оливер опустил взгляд на чашку. — Но страх толкает людей на глупые поступки.

Адам невольно вспомнил разговор с Харпером после пожара. В тот раз страх тоже оказался удобным объяснением. Он не стал говорить об этом.

— Забавное соревнование у нас получилось, — продолжил Оливер. — В субботу каждый доказывал, что умеет придумать преступника. Сейчас каждый боится, что преступником сочтут его самого.

— Не думаю, что кому-то смешно.

— Мне тоже, — сказал Оливер. Он поставил чашку на подоконник, но тут же забрал её. — Спокойной ночи.

Адам остался у окна ненадолго. В гостиной стихли голоса, а на стойке ждала новая стопка поручений: звонки поставщикам, смены персонала, согласования с полицией. Он вернулся к журналу и открыл следующую страницу.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Синяя ручка

В понедельник утром, в одиннадцать часов двадцать минут, Сара Беннетт положила перед своим напарником фотографию, на которой была изображена обыкновенная перьевая ручка.

Синяя.

С серебристым колпачком.

На колпачке были выгравированы две буквы:

Н. Б.

— Что можно утверждать по этому снимку? — спросила инспектор.

Детектив Миллер наклонился.

— Похоже на ручку Брукса: синий корпус, серебристый колпачок.

— На каком основании связываете её с ним?

— Инициалы.

— Тогда сперва установим владельца. Одних букв мало.

Миллер поднял глаза.

— Свидетель видел у Брукса похожую ручку.

— Это основание для проверки, — согласилась Сара. — Не для вывода.

Сара положила рядом вторую фотографию.

На ней был кабинет Эдварда Блэквуда после обнаружения тела.

Опрокинутое кресло.

Бумаги на ковре.

Приоткрытый ящик.

Возле ножки кресла — тот самый синий предмет.

— Её обнаружили при первоначальном осмотре, — сказала инспектор. — Сфотографировали до перемещения предметов. Сейчас получили результаты первого исследования.

— Отпечатки?

— Частичные следы. Пока ничего, что можно было бы считать самостоятельным доказательством принадлежности.

— А инициалы?

— Они позволяют проверить владельца.

Миллер посмотрел на фотографию.

— Значит, Брукс был в кабинете.

— Мы установили место находки ручки, а не присутствие владельца, — сказала Сара.

Миллер посмотрел на снимок ещё раз.

— Тогда проверяем, когда она туда попала.

Миллер задумался.

— Место находки всё равно важно: рядом с креслом. При борьбе могла выпасть.

— Или лежала там задолго до неё. Обе версии должны остаться в протоколе, — ответила Сара.

Она убрала их в папку.

— Найдите всё, что у нас есть о контактах Брукса с Эдвардом до субботнего вечера.

Адам Уокер в это время пытался объяснить постояльцу, почему гостиница не может предоставить номер с видом на сад, если все номера с видом на сад временно закрыты для заселения.

— Но я бронировал именно такой, — возразил мужчина.

— Понимаю. Мы можем предложить другой номер или оформить полный возврат.

— Я хочу тот, который бронировал.

Адам посмотрел на экран.

— Сейчас он недоступен.

— По какой причине?

Адам выдержал паузу.

— Из-за ограничений, связанных с проводимыми в гостинице официальными действиями.

Постоялец нахмурился.

— Это из-за убийства?

Адам не ответил сразу.

— Из-за обстоятельств, которые пока проверяются.

Мужчина посмотрел на лестницу.

— Значит, убийство действительно было.

— Владелец гостиницы умер. Расследование продолжается.

Постоялец помолчал.

Потом неожиданно спросил:

— А скидку дадите?

Адам почувствовал, что начинает понимать Эдварда Блэквуда.

Не во всём.

Но в отдельных вопросах управления гостиницей — определённо.

— Мы можем предложить другой номер по более низкой стоимости.

Мужчина подумал.

— Покажите.

Адам передал ему список.

В этот момент подошла Нора.

Она подождала, пока разговор закончится.

Затем наклонилась к администратору.

— Адам, у нас проблема.

Он посмотрел на неё.

— Какая?

— Грэм нашёл в старой кладовой воду.

— Много?

— Пока немного.

— Откуда?

— Не знает.

Адам закрыл регистрационную форму.

— Сейчас посмотрю.

В кладовой западного крыла действительно была вода.

Она собиралась у стены, рядом с металлическим шкафом.

Грэм стоял на коленях и проверял соединение трубы.

— Не трогай ничего, — сказал он, когда Адам вошёл.