Виктор

— Контакт! Два объекта! Один сидит у стойки! Второй правее.

— У вас еще там живой человек, — сообщил Александр буднично, указывая за стойку.

Что-то щёлкнуло, заставляя тело напрячься.

Я поднялся медленно. Выпрямился. Потянулся, как хищник, которому в клетку наконец-то принесли добычу.

— Виктор, — предостерёг Александр ленивым тоном. — Без глупостей.

Но его предостережение скорее звучало пустой вежливостью. Он не остановил меня. И не собирался.

Я шагнул вперёд.

Воины тут же среагировали.

— Замри! Руки вверх! На пол!

Я улыбнулся, демонстрируя клыки.

— А если нет?

— Огонь! — выкрикнул голос.

По мне хлестнули мелкие металлические ядра, они легко входили в тело. Острая, жгучая боль вспыхнула в груди, в плечах, в руке. Металл прошёл насквозь, выбивая маленькие тёмные брызги за моей спиной.

Об этом говорил Александр?

Согласен, довольно опасно, но точно не смертельно для Высшего вампира.

Раны затягивались: мышечная ткань срасталась, покрываясь новым слоем кожи. В негодность приходила лишь новая одежда.

Я не нападал, хотел увидеть, насколько люди стали сильны. И воины в черном прекратили огонь только после приказа.

Кто-то выдохнул:

— Какого…

— Ваш прогресс впечатляет, — сказал я и отряхнул грудь от металлических фрагментов. — Но и у меня есть новости. Он всё ещё недостаточный.

Я исчез из их поля зрения. Появился за спиной у ближайшего, ухватил его и швырнул через весь зал.

Второй попытался отступить, вскидывая на меня оружие.

— Нужно подкрепление, — завизжал он в подобие телефона. — Объект сверхчеловечески быстр! Неуязвим! Повторяю. Неуяз…

Я вырвал устройство из его руки.

— Неуязвим — громко сказано. Но мне приятно, что вы пытаетесь, — добавил и раздавил коробку пальцами.

Третий воин дрожал, целясь, но его руки дрожали, как у куклы-марионетки, когда ею управляет хорошо выпивший артист. Он всё-таки выстрелил. Очередь полоснула мне по левому боку.

— Господи… — прохрипел он.

— Неправильный адрес, — я посмотрел на него и чуть наклонил голову. — Но я передам.

Он попытался побежать. Я позволил. Чтобы через секунду оказаться перед ним.

Александр, всё это время сидевший спокойно, поднялся на ноги.

— Не увлекайся, — сказал он.

— Я очень сдержан, — отозвался я.

— На этом закончим. Сейчас нам нужно прибрать.

Александр остановился перед воином, что припал на колени, прижимая ладонь к сломанным ребрам.

— Смотри на меня, — негромко сказал князь.

Воин поднял голову и замер. Взгляд стал расфокусированным и пустым.

— Ты видел пьяную драку, — монотонно произнёс Александр. — В баре были двое мужчин. Они дрались между собой. Ты пытался их разнять.

Механический кивок устроил князя.

— Здесь не было сверхъестественного. Понял?

— Понял…

Александр разорвал зрительный контакт, и человек упал на бок, как мешок с песком. Подошел к следующему.

— А ты поддержишь легенду.

Третий воин, который пытался убежать, в ужасе прижался к стене.

— И ты ничего необычного не видел. Только драку.

Он сглотнул и повторил:

— Я… видел драку.

— Отлично, — сказал Александр. — Всё будет хорошо.

Он выпрямился, одернул манжеты рубашки.

— Виртуозно. Правда, немного скучно, — заметил я.

— Скука — лучший способ выжить, — философски отозвался он.

После чего подошёл к барной стойке, где вжавшийся в стену бармен дрожал так, что посуда над ним звенела.

Александр присел на корточки, взглянув ему в глаза.

— Слышишь меня? — спросил он мягко.

— Д-д-да… — прохрипел тот.

— Ты видел драку. Много пьющих людей. Бросали бутылки. Стол перевернули. Ворвался спецназ. Стрельба. Кромешный ад. И сейчас ты подожжёшь это место.

У бармена перехватило дыхание.

— Ч-что?..

— Подожжёшь. Сейчас. Аккуратно. И уйдёшь. Скажешь, что пытался потушить пожар, но ничего не смог сделать.

Человек выдохнул:

— Да… я… подожгу…

— Молодец, — похвалил князь, похлопав его по щеке, словно послушную собаку. — За стойкой я видел зажигалку. Возьми. И начинай.

Глава 6. Деметра

Город начинал раздражать. Но меня упорно тянуло куда-то. Почти невидимая, местами прерывающаяся нить, похожая на дым от сигареты, если его выпустить тонкой-тонкой струйкой.

Я шла, не особо разбирая улицы. Поворачивала там, где казалось логичным. Иногда ловила себя на том, что уже сделала шаг, а мысль только догнала действия. Но тело не спрашивало. Ведьмовская сила тянула. Я злилась, но шла дальше. Свернула в более узкую улицу, где дома нависали плотнее, а свет фонарей казался грязным. Здесь пахло чем-то тяжёлым и вязким.

Горелым?

Запах дыма ударил резко, как пощечина. Я остановилась. Вдохнула глубже.

Дерево. Пластик. Лак. И под всем этим кровь.

Замерла на долю секунды, прислушиваясь к ощущениям. Внутри что-то дрогнуло, и я ускорила шаг.

Дальше уже вела не ведьмовская сила, а волчий инстинкт.

Я выскочила из переулка как раз в тот момент, когда увидела высокий столб дыма. Когда-то, наверное, это было вполне милое заведение с большой неоновой вывеской над дверью. Сейчас чёрный прямоугольник, из которого вырывался огонь. Пламя лизало остатки стекол, вываливалось на улицу сгустками искр. Оранжевая вспышка отражалась в окнах соседних домов.

Я остановилась на тротуаре в нескольких метрах от входа.

Жар был ощутимым даже отсюда. Воздух — горячим, с горьким привкусом плавящейся проводки. Надрывалась сирена приближающейся пожарной машины. Секунду я просто смотрела.

Вот куда тебя тянуло.

В груди неприятно кольнуло. Словно я опоздала.

Я сделала шаг ближе. И ещё. У самой двери пришлось прикрыть глаза, жар бил в лицо, волосы подбрасывало в воздух.

На моем локте сомкнулась чья-то рука.

— Эй! Девушка! Назад! Опасно!

Я дёрнулась от неожиданности и раздражения. Освободила руку так резко, что мужчина отшатнулся.

— Всё нормально, — отрезала я.

— Ничего тут не нормально! Крыша сейчас сложится! Вы что…

— Я сказала, всё нормально. Спасибо.

Зачем меня тянуло сюда?

Ведьмовское нутро все ещё вибрировало, цеплялось за последние обрывки ощущения.

Я вдохнула глубже и сразу закашлялась. Всё смешалось в тяжёлый и горький коктейль, что волчица внутри меня не понимала, на что реагировать. Не осталось чистого следа, за который можно было бы ухватиться. Всё перемешано и искажено.

С громким треском вывеска рухнула. Люди ахнули, отступили. А я продолжала стоять.

Смотрела.

Слушала, стараясь уловить хоть что-то. Людской гомон, треск огня, сирены, запах горелой пластмассы — все сбивало.

Ни намёка. Ни следа, за который можно было ухватиться волчьим нутром.

Пусто.

Меня притянули к месту, где что-то уже случилось…

Если бы я нашла его раньше!

«Хватит», — приказала себе мысленно. Аргас был прав точно в одном. Мне нужно прекратить бесполезные поиски. Сны иногда бывают просто снами. Даже у ведьмы.

Я вернулась домой вместо того, чтобы изводить себя мыслями и тем, что курсировать от улицы к улице в надежде на удачу.

У оборотней принято держаться в стае. Именно в этом их сила. В единении. Без стаи оборотень становился слабее и, в конце концов, погибал. Волчица во мне требовала единения со стаей. Но я была не только волчицей. Ведьмовская часть любила уединение. Тишину. И мне удалось отвоевать свой укромный уголок. Небольшой одноэтажный домик в лесу на территории оборотней.

Я едва успела толкнуть входную дверь плечом, как позвала:

— Аргас.

Тень колыхнулась в углу комнаты, вытянулась, покрываясь серебристыми бликами. И спустя миг рядом со мной стоял высокий волк.

— Ты долго, — заметил он с укором, словно время для него что-то значило.

— Так вышло, — буркнула я, стягивая рубашку. Она насквозь пропахла дымом.

Аргас прошёлся по комнате, мягко касаясь пола лапами, и посмотрел на меня через плечо:

— И нашла ты… что?

— Ничего. Там всё… сгорело. Следы были, но… Ты что-то знаешь? — спросила я раздраженно.

Волк отрицательно покрутил головой.

— Я знаю, что ты устала, — сказал он, а когда я тряхнула волосами и посмотрела на него со злостью, добавил: — Город как город. Люди, оборотни, ведьмы, вампиры.

— Аргас… — начала я.

Но он шагнул в тень и словно истлевал.

— Спи. Ночь ещё не закончилась.

— Я твоя хозяйка! — фыркнула я громко.

— А я и не отрицаю, — отозвался он меланхолично.

Говорят, фамильяр веками ждет свою ведьму. Тщательно выбирает, кому он хочет служить. И когда ведьма появляется на свет, у ее дома собираются десятки духов, готовых стать хранителем и беспрекословно подчиняться. Свое появление на свет я не помню, как и выбор фамильяра. Но мне достался экземпляр, который пренебрегал тысячелетними устоями. Безусловно, он оберегал меня, но вот с подчинением были проблемы.

Спать я легла без сил, только сон не дал мне отдыха, хоть и пришёл сразу. Очередной кошмар, который нельзя было назвать кошмаром. Скорее чужим воспоминанием.

Я смотрела глазами девушки, которой не была. Её тело было легче моего, хрупче, кожа светлее. Вокруг нее была ночь. Это единственное, что я поняла. И в какой-то момент ее дыхание участилось. Девушка вскрикнула от неожиданности, хотела побежать, но почему-то остановилась.

Он стоял напротив.

Тот, кто снился мне уже не один раз.

Тот, кто будто скрыт пеленой. Но в этот раз… В этот раз я увидела губы.

Чётко.

Красивые. Искривленные надменной улыбкой.

Мужчина смотрел на девушку, в теле которой была я. Наблюдал с ленивым интересом хищника, который уже решил, что добыча придёт к нему сама. Он наклонился ближе. Губы шевельнулись. Я не слышала слов, но чувствовала их.

Флирт.

Притяжение.

Обещание.

Он манил.

Шаг ближе.

Ещё шаг.

И девушка потянулась к нему.

И я уже знала: стоит ей коснуться… И всё изменится. Непоправимо.

Его губы приблизились к уху, и я наконец услышала первое отчётливое слово:

— Подойди.

Я хотела отпрянуть. Оттолкнуть. Но чужое тело не подчинялось.

Его губы чуть коснулись кожи.

Я чувствовала, как тело девушки, откликается на него так остро, будто каждая клетка ждала этого момента.

Он не торопился. Губы коснулись уголка рта. Нежно. Невинно. Хищник проверял, позволено ли ему больше. Девушка, а вместе с ней и я, втянула воздух. Его пальцы легли на щёку, холодные, но странно ласковые. Он повернул её лицо к себе, медленно, так, будто наслаждался каждым мгновением.

И поцеловал.

Не мягко.

Не робко.

Поцелуй был глубоким, требовательным, пожирающим. Таким настоящим, что я почувствовала вкус, толчки языка.

Сердце девушки взбунтовалось в груди, отзываясь грохотом в моем реальном теле.

Губы горели. Кровь вскипала. Дыхание стало тяжёлым, прерывистым.

Его ладонь легла ей на затылок, пальцы скользнули в волосы, притягивая ближе, что невозможно было сказать «нет».

И я почувствовала. Мужчина улыбался во время поцелуя.

И вдруг он остановился. Отстранился. Лицо всё ещё было скрыто тенью…

Но я увидела клыки.

Я не успела ни вдохнуть, ни спросить, ни отступить.

Клыки метнулись ко мне, и я распахнула глаза.

— О боги, — прошептала я, приподнимаясь на локтях, стараясь выровнять дыхание.

Откинулась на подушку и тут же застонала от легкой боли. Кожа на затылке саднила, словно еще секунду назад мои волосы стягивала сильная мужская рука.

Я сглотнула, облизала губы и чуть не задохнулась от чужого терпкого вкуса на них. Провела подушечками пальцев по губам, понимая, что, как бы ни был ужасен мой сон, я хотела, чтобы он повторился.

Глава 7. Виктор

Ночной город напоминал свежую раскрывшуюся рану — тёплую, пульсирующую, из которой вытекала человеческая жизнь во всех её самых примитивных и искренних проявлениях. Здесь, под неоновым небом, люди казались небрежно оголёнными нервами: смеялись громче, желали сильнее, боялись до дрожи. В ночи они были настоящими. Без масок, без нужного к ситуации выражения лица, без осторожности. И каждый такой момент был для меня приглашением. Я давно не видел мира, где жертвы сами идут тебе навстречу.

Мне определенно нравился этот новый мир.

Он был быстрым, дерзким, лишённым смысла — и именно благодаря этому невероятно лёгким. Люди жили так, словно быстротечное время само толкало их вперёд, заставляя бежать, есть, покупать, развлекаться, забываться. И в этой бесконечной гонке они стали ещё более доступными, чем когда-либо прежде.

Они сами тянулись ко мне. Сами приглашали. Сами подставляли горло, даже не понимая, что делают.

Не нужно было больше ломать их быт, притворяться, ждать удобного момента, подстерегать в темных переулках, где каждая женщина была окутана тканями до подбородка, а каждый мужчина держал при себе нож. Теперь всё было проще.

Быстрее.

Приятнее.

Город дышал жаждой. И я наслаждался ею.

Ежедневная охота превратилась в привычный ритуал, в игру, в разнообразие, которое я сам себе задавал. Мне стало любопытно испытывать себя, пробовать новое. Ведь этот мир давал огромный выбор, и ничто не мешало попробовать всех, кто попадал в поле зрения.

Иногда я выбирал исключительно блондинок. Лёгких, звонких, с ароматом сладких духов, с искристой шапочкой света вокруг головы.

На следующий день только брюнетки. Более насыщенные, более тёмные, с дымным запахом ночных клубов, пряных духов и горячей кожи. Они были вкуснее, но и этого было мало.

Иногда только с длинными волосами, только в коротких юбках, только на высоких каблуках.

Иногда выбирал по возрасту.

Сотни вариантов, тысячи оттенков вкуса, запаха и страха.

В этом мире было из чего выбирать.

Я наслаждался тем, как быстро они идут на контакт. Как легко их соблазнить.

Как беззастенчиво они демонстрируют тела, даже не подозревая, что это делает их идеальными жертвами.

Быстрая музыка, быстрые движения, быстрые эмоции. Всё это идеально подходило охотнику, который умел ценить красоту и мгновение.

Но за всей этой игрой, за удовольствиями, за пробой вкусов и запахов, за контрастами и новыми ощущениями пряталась одна неприятная деталь.

Неизменная.

Настойчивая.

После каждой охоты, после каждого тела я чувствовал пустоту.

Никакая блондинка, никакая брюнетка, никакая пьяная танцовщица или тихая офисная мышь не могли дать мне того, что я искал, сам не зная, что именно.

Каждая ночь заканчивалась одинаково. Я ел, но не насыщался. Пил, но жажда оставалась прежней. Оставлял на асфальте ещё одну пустую оболочку и чувствовал, что нужное, единственно правильное ещё не найдено.

Словно мир предлагал мне десятки вкусов, а я искал один-единственный, которого ещё не пробовал. Тот, что сможет утолить голод и желание по-настоящему.

Игра с людьми стала пресной прелюдией.

Я прогуливался по улицам медленным уверенным шагом, позволяя себе впитывать всё вокруг: запахи духов, сладкий привкус алкоголя, горячий металл машин, человеческое возбуждение, их смех, шёпот, примитивные мысли. Но теперь… теперь всё казалось одинаковым.

Мимо меня прошла стайка девушек. Молодые, ухоженные, в соблазнительных коротеньких платьях, не скрывающих линии тела. Каблуки стучали по асфальту в размеренном ритме, а сладковатый запах их духов висел в воздухе длинным шлейфом. Они смеялись так громко, как смеются люди, уверенные, что мир принадлежит им и их существование важно для кого-то.

Одна из них обернулась. Её взгляд скользнул по моему лицу, остановился, задержался. Она улыбнулась. Глупая, но забавная улыбка.

Я ответил лёгким наклоном головы. И этого оказалось достаточно.

Она и не поняла, когда именно отделилась от своих подруг, как ноги сами понесли её ко мне, а рука потянулась коснуться моей. Люди называют это «химией».

— Привет, — мурлыкнула она, наклоняясь ближе, позволяя своему аромату окутать меня.

— Привет.

Её сердце ускорилось.

Мы свернули в узкий переулок. Она ничего не замечала и не понимала, была занята собственной фантазией.

Смешно.

Сентиментально.

И до ужаса удобно.

Я прижал её к стене, и девушка выгнулась от восторга, даже не понимая, что это восторг последнего мгновения её жизни.

В современном мире женщины стали проще. Их одежда больше не скрывала тело под бесконечными слоями ткани, как в прежние эпохи. Не нужно было гадать. Всё видно сразу.

Сейчас она смотрела на меня снизу вверх. Губы приоткрыты, дыхание сбито. В глазах похоть.

Я наклонился, почувствовал тепло кожи, услышал, как кровь ускоряет бег…

И всё равно внутри меня не дрогнуло ничего.

Пустота.

Как удар о глухую стену.

Она была хорошей жертвой. Молодой, красивой и вкусной. Но не той, что заставила бы ощутить восторг.

— Ты пахнешь… потрясающе, — прошептала она.

Я улыбнулся и дёрнул её за волосы сильнее, чем требовало притворство. Девушка испуганно вскрикнула. Вот теперь настоящее чувство. Мгновение, когда восторг превращается в инстинктивный ужас.

Я любил эту перемену.

Я впился в её шею, не теряя времени, выпил быстро, жадно и без наслаждения.

Кровь наполнила рот, но не принесла желанной вспышки удовлетворения. Она текла в меня, согревала мышцы, проясняла разум и оставляла внутри зияющую пустоту.

Так было каждую ночь.

Снова и снова.

Я отбросил тело в сторону, что безвольно шлёпнулось в металлический контейнер, как ненужная вещь. Вытер губы тыльной стороной ладони, посмотрел на тёмное пятно крови на коже.

Красиво.

Но пресно.

Раздражающе пресно!

Я сделал несколько шагов по переулку, чувствуя, как раздражение медленно заполняет грудь. Город пульсировал вокруг, но для меня он был картонным театром.

Охота стала легкой.

Еда — доступной.

Этот мир давал всё сразу, слишком быстро, не требуя усилий. И именно поэтому переставал быть интересным.

Я втянул воздух глубже. Запахи ночи обрушились на меня густой волной. И среди всего этого внутри зияла пустота. Бесконечная, тягучая, раздражающая пустота, которая росла во мне с каждой новой ночной охотой.

Голод, который не имел ничего общего с желанием крови.

Голод, который я не мог заткнуть никаким количеством выпитых женщин.

Голод, который напоминал зуд под кожей, зов, который я не мог понять, но чувствовал слишком ясно, чтобы игнорировать.

Я шагнул на оживлённую улицу, и люди обтекали меня, даже не осознавая, насколько близко от них прошла смерть. Я снова выбрал жертву. Молодая женщина с мягкими чертами лица и чистым запахом. Улыбалась открыто и доверчиво. В новом мире это обрекало её с первой секунды.

Но когда я приблизился и попробовал вложить внушение, чтобы увести её в сторону, она моргнула, нахмурилась… и не подчинилась.

Интересно.

Я усилил воздействие. Она снова вырвалась из-под влияния. Попыталась уйти, смотрела на меня не только со страхом, но и с ненавистью, словно понимая, кто я такой.

Это было… необычно.

Приятно даже.

Возможность сыграть не в простую игру.

Я сделал шаг ближе, намереваясь взять её силой, и воздух за моей спиной сгустился.

— Достаточно, Виктор.

Темный князь. Этот голос невозможно не узнать. Глухой, низкий, с ленцой, несущий в себе власть и обещание проблем.

Я медленно обернулся.

Он стоял в компании Малиса, его правой руки — мрачного, резкого даже по меркам Высших вампиров.

— Я смотрю, ты наслаждаешься свободой, — произнёс Александр. — Но, как обычно, не умеешь соблюдать меру.

Я изобразил улыбку, не отпуская жертву и держа ее за локоть.

— Девушка не поддаётся внушению, — ответил я раздражённо.

Александр едва заметно покачал головой.

— Не обязательно выпивать человека до конца, Виктор, — сказал он мягко. — Особенно того, кто обладает любопытными особенностями.

— А ты видишь, что я ее выпил? — ответил я.

— Появись я десять минут спустя, уверен, картина была бы другой.

Я шагнул ближе, но Малис мгновенно оказался между нами.

— Остановись, — коротко сказал он.

Я ненавидел, когда меня прерывали. Когда отбирали добычу. Когда обращались со мной так, словно я слаб.

— Она моя, — процедил я.

Александр усмехнулся.

— Сегодня нет. У нас есть вопросы.

Он кивнул Малису. И прежде, чем я успел даже подумать о сопротивлении, он ухватил меня за плечо, и пространство вокруг изогнулось. Мы переместились в улей.

— Обязательно было тащить меня силой? — спросил я, не скрывая раздражения.

— Да, — ответил Малис так же бесстрастно. — Ты бы не пошёл сам, — жестом длинной узкой ладони он пригласил проследовать в кабинет Александра.

— Меня ждет очередная нотация? — уточнил, следуя за Малисом без какого-либо желания. Я мог покинуть улей в любую секунду, скрыться в любом углу земного шара. Вот только желания прятаться у меня не было. Я достаточно провел времени в заточении. И достаточно испытал ограничений. Мне хотелось всего и сразу!

— Темный князь не сообщает о своих планах.

— Безусловно, — ответил я, совершенно не веря сказанному, идя впереди. Зала, как всегда, была полна просителей. Видимо, Александру доставляло удовольствие заставлять ждать днями. И после этого он считает меня зарвавшимся идиотом с комплексом бога. — Что заставило тебя вспомнить о моей персоне? — спросил я, входя в кабинет и заставая князя за интересным занятием. Он стоял напротив девушки, что была моей добычей.

— Имя, — произнёс он мягко, будто спрашивал ребёнка.

— Катя, — ответила она тихо.

— Полностью, — уточнил Александр.

Девушка сглотнула.

— Екатерина… Соколова.

Я прислонился к стене. Любопытство — вот единственное чувство, которое во мне перекрыло раздражение и злость на Темного князя. Человечка действительно не поддавалась внушению. И даже сейчас её разум был закрыт так плотно, будто на нём стояла броня.

Александр обошел девушку вокруг, принюхался, вскинул брови.

— Это кто тебе дал? — он смотрел на подвеску.

— Не помню.

Он поднял бровь.

— Не помнишь?

— Нет, — ответила она упрямо.

Лгала она бездарно.

— Любопытная вещь, — Александр протянул ладонь, не касаясь амулета. — Защищает. Причём весьма эффективно. Знаешь от чего?

— Нет, — снова коротко.

Он внимательно изучал её лицо.

— Ты понимаешь, куда попала? — спросил он ровно.

Девушка кивнула.

— Да.

— И что же ты понимаешь?

Она подняла взгляд.

— Что вы не люди.

Александр едва заметно улыбнулся.

— Семья ждёт?

— Нет.

Князь приподнял подбородок.

— То есть тебя никто не ищет?

Она снова встряхнула головой.

— Нет.

Ложь.

Александр слушал Екатерину ещё несколько секунд, и хваленое терпение иссякло. Он резко наклонился, и в следующий миг амулет оказался в его руке. Девушка вскрикнула, прижала ладонь к груди, покачнулась, словно теряя опору.

— Начнём снова, — сказал Александр голосом, от которого люди обычно падали на колени. — Как тебя зовут?

— Екатерина Левина, — ответила она мгновенно.