Снять маски Путешествие в Аэдор

– Ты проделал большой путь от вора до рыцаря, – мне оставалось только позавидовать другу, хотя не уверена, что он разделял мою радость.

– А что у тебя, куда на этот раз занесло злую темную, что в ночи закапывает врагов или оных выкапывает? – в своей манере спросил несносный шатен, поправляя съехавшие на бок ножны. Покачав головой, я подошла к нему и поправила ремешок на поясе: – Ты так себя выдашь, дружище, – тихо пояснила свои действия.

– Я не собираюсь задерживаться тут надолго, – с легкостью согласился Вильям и развел руки в стороны, от чего мое сердце неприятно сжалось.

– Ты уверен? Возможно, было бы лучше… – пытаясь подобрать слова, чтобы остановить друга от поспешных решений, пыталась подобрать слова.

– Нет, Кас, я не останусь в Аэдоре, мне здесь нет места, – закончил наш, так и не успевший начаться, спор рыцарь.

– Хорошо, я не стану отговаривать тебя, хотя по мне лучше бы ты остался здесь, – с более весомой интонацией произнесла я, делая ударение на последних словах. Тот лишь упрямо мотнул головой: – Назови хотя бы одну причину!

– Скоро ты сама все увидишь, – бросил Вильям, чуть повернув голову в мою сторону и продолжил наш путь ко двору.

Спустя пару минут мальчишка не выдержал: – Ты так и не ответила на мой вопрос, – с нажимом произнес он.

Тяжело вздохнув, я принялась вспоминать, куда меня занесло за эти последние два года, и чем больше я вспоминала, тем меньше мне хотелось делиться этим с другом. Собравшись с мыслями и выдержав паузу еще немного, я сказала как на духу: – Я была на Единой земле.

Стоило произнести, как Вильям резко развернулся ко мне: – Где? – с интонацией, вам некроманта какой прожарки, спросил шатен. Вздохнув, я повторила.

– А мне ты только сейчас говоришь об этом? – холодно и с обидой в голосе бросил друг. Я понимала его обиду, как и причины её возникновения. Ведь еще на первой встрече, когда я чуть душу не вытрясла из парня, он признался, что копит на билет, дабы уплыть в Единые земли. Но несмотря на все это, я понимала, что представления Вила о том месте значительно разнятся от реальности. Конечно, говорить ему об этом было бессмысленно. А посему, набрав воздуха, я одной фразой заставила его замолчать:

– У меня есть еще один билет.

Рыцарь сверлил меня взглядом, показывая всем видом, что кто – кто, а он, всю жизнь зарабатывающий враньем, видит меня насквозь. Закатив глаза, я залезла в сумку и достала оттуда тот самый заветный билет, билет, о котором мечтает каждый маг и алхимик, что, к слову, дважды попадало в цель в ситуации Вильяма.

Не успев опомниться, этот прошлыга вырвал билет из моих рук и вперился в него взглядом. Оторвавшись на секунду, он ошалело перевел взгляд своих карих глаз на меня и заикаясь спросил: – Это же не подделка? Ты ведь его не подделала или не купила копию у кого? – все еще не веря, тихо и с мольбой, смотря из-под чуть вьющейся ниспадающей на глаза волос, спросил он. Мне же хотелось пошутить и сказать, что его уроки не прошли даром, забрать эту его глупую бессмысленную надежду, что раздражало тьму внутри меня, но что-то в его светло-карием взгляде заставило закрыть уже раскрытый рот и убрать ухмылку с лица. Заткнув темный шепот, так сладко просящий выхватить билет и отнять его возможно единственный шанс стать архимагом, я лишь кивнула.

– Он настоящий, я выменяла его у одного пропойного мага, он собирался начать новую жизнь на том континенте, но судя по его перегару и слабой жизненной искре, ему недолго осталось – поморщилась от воспоминаний о том несчастном – скоро его печень откажет, и билет ему ничем не поможет. Но ты можешь начать с нуля, стать кем-то большим, чем парень, промышляющий кражей кошельков и чужой жизни, – хитро прищурившись, я вперила взгляд и указательный палец в этого порой бесячего недоросля. Вильям, как стоял, прижав билет к своей груди, так и не шевелился, казалось, что он и дышать-то забыл, как, но меньше, чем через минуту, после моих слов, он как мальчишка завизжал и начал прыгать вокруг меня. Не ожидав такого представления, я на время выпала из реальности и пришла в себя, когда это нечто начало душить меня в объятиях.

– Убери руки! – громко воскликнула я и резко выкрутившись из объятий, громко дыша, скинула плащ, хватаясь за болевший бок. Вильям не понял моего протеста, но попыток вновь стиснуть меня предпринимать не стал. Лишь глядел на свой никчемный билет, который прямо сейчас мне хотелось разорвать и сжечь. Лишь бы увидеть, как на его лице отразится отчаяние и горечь потери того, что никогда не станет частью его бестолковой жизни. Поймав себя на этих мыслях, я глубоко вздохнула и резко выдохнула, считая до десяти. Тьма внутри меня начала медленно расступаться, позволяя моим мыслям очиститься от шепота злых соблазнов. Бок тянуло, а на белой рубахе начали проступать небольшие капли крови. Увидев это, Вильям резко замер.

– Кассандриэль, у тебя кровь, – тыча пальцем на рубашку, произнес он, – почему ты не сказала, что ранена? – уже другой, суровой интонацией произнес он. Из моего рта вылетели лишь членораздельные слова, которые больше походили то ли на стон, то ли на проклятия в адрес одного индивида. Услышав это, мальчишка подскочил ко мне.

– Тебе плохо? Дай осмотрю рану, – схватив меня за рубашку, он резко задрал ее вверх. От всей этой ситуации я несколько обомлела и успела лишь отшатнуться.

– Ррррр... – прозвучало из моих уст. Шатен от внезапного рывка покачнулся назад так, что послышался треск несчастного куска ткани, прикрывающего мое не обделенное природой тело.

– Ой, – прозвучало в тишине леса, мой глаз непроизвольно дернулся и начал наливаться чернотой уже во второй раз, и я бы дала выход тьме, но шорох плаща и недовольное мяу из-под него вернуло меня на бренную землю. Посмотрев на черную морду, вылезшую на свет из-под тяжелой парусины, на меня уставились два осуждающих изумрудных глаза. Тяжело выдохнув, я подошла к плащу и встряхнув накинула его, дабы хоть немного скрыть наготу тела. Обернувшись же, на все еще красного как рак Вильяма, который как рыба открывал и закрывал рот в попытках выдать себя за существо разумное, я со спокойствием заправского хозяина растянула хищную улыбку, обнажив белые клыки.

– Вильям, ты похож на монаха, державшего обет целомудрия все это время, – подливая масло в огонь, а точнее продолжая вгонять в краску и без того красного рыцаря, нежно пропела я. На что с земли донеслось недовольное шипение черного кота. Закатив глаза, я подняла того с земли и позволила залезть ко мне на плечи и распластаться, свисая с обеих сторон черным мехом, прикрывая бесстыдно выглядывающее декольте. Кажется, произошедшее отрезвило друга, и он откашлявшись в кулак резче, чем должно, спросил: – Это еще что? Мне казалось, ты никому и никогда не прощала желания сесть на твою шею, а тут еще и столь бесстыдным образом, – пытаясь свести свой неуклюжий вопрос в шутку, тыкнул в сторону кота шатен. Я же сильнее растянув губы в улыбке, мягко провела рукой по гладкой шерсти своего спутника и стрельнув глазами в Вила, мученически произнесла: – Ты прав, и я бы с радостью скинула это адово исчадье, только вот он еще не отошел от произошедшего.

– Не отошел? От чего? – кажется, Вильям делал все, чтобы перевести тему с недавнего казуса и даже незаметно пытался избавиться от злосчастного куска льна, зацепившегося так не кстати за его наручни.

Сделав вид, что не замечаю его борьбы с остатками рубашки, я перевела все свое внимание на черного бесенка, успевшего вновь удобно устроиться на мне и, кажется, даже задремать.

– По пути в Аэдор, мне пришлось сделать вынужденную остановку, – начала свой рассказ из далека я, – мой конь, который по несчастью достался мне по прибытии с Земель силы, оказался не то чтобы больным, скорее ленивым, но временем и средствами я не особо располагала на тот момент, так что, взяв то, что было, я поехала через Франкфурт, минуя границу Диации в Гетенбург.

– Погоди, хочешь сказать, что ты ехала через непроходимый лес? – скептически взглянул на меня Вильям. Выставив руку вперед, как бы останавливая друга, я пояснила.

– Не совсем, в сам лес я не заезжала, еще Друидов на пути не хватало. Вильям хмыкнул на мое скривившееся лицо, но ничего уточнять не стал, лишь с интересом продолжил слушать.

– В общем, я проехала ночью по кромке леса и на рассвете оказалась в пограничном городке Гетенбурга, – посвятив друга в последнюю неделю моего пути, он с интересом посмотрел на кота.

– Значит, ты у нас теперь кошатница, – подтрунивая надо мной, произнес он. Но я проигнорировала.

– Ты бы лучше подсказал, что с ним делать, – с упреком произнесла я, – после того как лесной дух подлатал его, он ест почти без остановки! – возмущенно продолжала, – Я лишь на пару минут в сумку его посадила, а он что?

– Что? – с интересом посмотрел на меня Вил. Я же мученически возведя глаза к небу, произнесла: – Он сожрал все запасы!

– А зачем ты посадила его в сумку с едой? – в недоумении произнес этот тугодум. Я же, застонав, посмотрела на него и чертыхнувшись, все же пояснила: – Пока меня не было, он перелез из одной сумки в другую, – с рычащими нотками произнесла я и бросила взгляд на свисающее с моих плеч тело. Бонифаций никак не отреагировал. Вильям же на мои причитания тихо посмеивался, что вызвало новую волну негодования. Так, продолжая обсуждать последние новости, мы и добрались до столицы Аэдора – Армонию.

Стоило пересечь ворота города, как в нос ударил сладкий аромат цветов. Вдохнув поглубже, я принялась смотреть по сторонам. Еще ни разу мне не приходилось бывать в столице княжества. Хотя я имела представление об этих землях, благодаря рассказам Катарины. Тем не менее, реальность превзошла все ожидания.

Главная улица города была украшена гирляндами живых цветов, чьи стебли поднимались по стенам домов. Красная черепица двух-трехэтажных домов, сильно бросающаяся в глаза, создавала эффект благородства и достатка. У каждого здания находился аккуратный садик с клумбами. Мощеные дороги, по которым прогуливались горожане, чьи лица светились искренними улыбками и беззаботностью. Энергия света так и витала в воздухе, заставляя меня поморщиться.

Пройдя дальше, появилась торговая улица, наполненная шумом и гамом толпы. Никаких палаток, все магазины располагались внутри зданий. Только небольшие кафе имели столики на улице, за которыми расположились люди разных возрастов. Пройдя чуть вперед, я заглянула в одну из витрин и увидела группу девушек лет семнадцати, которые перехихикиваясь примеряли наряды, восхищаясь друг над другом. Протерев глаза, я вновь посмотрела вокруг. Вся эта радушная обстановка вызывала недоумение и ощущение театральной постановки.

– Теперь понимаешь, – идя прямо и не смотря по сторонам, хмуро произнес Вильям. Я же лишь открыла и закрыла рот, но друг будто прочитав мысли кивнул: – Они всегда такие... – пытаясь подобрать подходящее слово, махнул рукой друг.

– Ненормальные? – подсказала я, на что получила осуждающий взгляд от одного из прохожих.

– Вот насчет этого я не уверен, – задумчиво протянул Вильям. Я же удивленно вскинув брови, внимательно посмотрела на него. – Понимаешь, вот с их точки зрения ненормальная как раз ты! – останавливаясь на одном из перекрестков и повернувшись ко мне, тыкнул в меня Вильям.

– Сам же говорил, что тебе здесь не нравится! – возмущенно воскликнула я в ответ на его слова.

– Я и не говорю, что разделяю их мнение, – примирительно поднял руки шатен, – но сама посмотри: они живут здесь как у Высших богов за пазухой. Солнце почти круглый год, вино льется рекой, а сами земли плодородны. Приезжих тут считать не пересчитать, деньги так и сыпятся на их голову, – рассказывал о прекрасной жизни в княжестве парень, а я взирала на все это с чуть ироничной усмешкой.

– Ты себя сам слышишь? Если здесь все так прекрасно, отчего же ты норовишь сбежать? Открой свое дело, глядишь, приезжие и тебе денег отвалят. Ты же не плохой артефактор.

Кивнув, Вильям произнес: – Меня тошнит от их радушия. Если еще раз услышу фразу: "Как прекрасен сегодняшний день!", точно отрежу себе уши, – будто плевок, прозвучали его слова. Посмотрев на него, я всерьез обеспокоилась за его ментальное здоровье. Кажется, произошедшее в Пасифлоре подкосило его сильнее, чем он пытался показать. Оставалась надежда, что имеющийся у него билет сгладит углы прошлого и поможет вернуться в строй.

Пока мы разговаривали о жителях и городе, Бонифаций, бежавший на моих плечах, резко поднял голову и соскочив вниз, понесся куда-то в глубь улиц. Я же оборвав поток беспокойства за друга, рванула вслед за котом, но меня грубо схватили за кисть руки, от чего пошатнувшись, я чуть было не распласталась на мостовой. Гневно взглянув на державшего меня рыцаря, и резче чем следовало, вопросила: – Какого Урха?

Получив осуждающий взгляд друга, он понизив голос, спросил: – Ты куда? Нам в ту сторону, – и указал на светло-коричневую дверь, над которой висела табличка "Гостиница Мэтью". Переведя взгляд с вывески на друга, я вырвала руку и потерла запястье: – Задери тебя дракон!

– Прости, – чуть коснувшись моего плеча, произнес Вил. Я же повела им в сторону, давая понять, что не потерплю подобного отношения, это заставило шатена нахмуриться еще сильнее и, взъерошив волосы, он вновь попытался извиниться. Я же окончательно потеряв Бонифация из вида, лишь отмахнулась от друга и, развернувшись, пошла в сторону гостиницы. Вильям так и не поняв, что именно произошло, проводил до двери. Около гостиницы он простился со мной, пообещав зайти чуть позже и сопроводить во дворец. Не скажу, что данная перспектива обрадовала меня: бежала от одного двора, а попала в другой. Хотя при решении ехать в Аэдор стоило понимать, Катарина затащит меня к себе. Хотя бы ночевать среди вечного пафоса и занудства не придется.

Глава 4 Правила отбора

Номер, забронированный для меня Катариной, находился на третьем этаже. Окна выходили на дворовую сторону, что позволяло не слышать шум городской суеты. Сам же номер был огромен. При входе меня встретила просторная гостиная, по среди которой располагался большой мягкий диван с камином напротив. Рядом находился чайный столик, а у окна – заварочный. Пройдя дальше, я обнаружила спальню, где располагалась огромная кровать с большим и пышным матрасом. Не раздеваясь с разбега, я запрыгнула на эту бандуру и утонула в ней, проваливаясь будто в облако. "Так тепло и мягко", – промелькнула мысль.

– Похоже, я действительно попала в сказку, – валяясь в кровати, протянула я. Приподнявшись на локтях и осмотревшись, тут же обнаружился огромный шкаф, который можно было бы использовать как отдельную комнату, обеденный стол у противоположной стены и в углу у окна стоял еще один, но уже письменный. Весь номер был в темных благородных оттенках, что заставляло чувствовать себя особенной.

Повалявшись еще немного, я решила найти помывочную и обнаружила ее с другой стороны гостиной. Комната представляла собой помещение, полностью уложенное из камня. Стоило зайти внутрь, как один из маленьких камушков на стене вспыхнул, и помещение начало наполняться теплом, а с потолка полилась вода, наполняя огромную бадью, стоящую по середине. Скинув грязную, местами порванную одежду, я бросила ее на пол и тут же прыгнула под водопад, состоявший, к моему удивлению, из теплой воды.

– Не знаю, что за магия, но я готова остаться здесь навсегда, – сквозь довольный стон протянула я. Оттирая всю грязь, что налипла за время моего пути из Франкфурта в Аэдор.

Повалявшись немного в бадье, я повернула голову чуть в сторону и заметила разные баночки. Методом проб я обнаружила в них различные вкусно пахнущие масла, кремы и травы. Насыпав трав в воду, цвет чуть изменился и образовалась пена, а комната наполнилась ароматом лаванды, окончательно заставляя расслабиться и погрузиться в сладкую дрему.

Вынырнула из сна, только когда за окном начало темнеть, вода как и комната уже остыли. Быстренько сполоснувшись от остатков уже растаявшей пены, я простирала одежду, найдя немного щелока в мешке рядом с бадьей. Подняв же рубашку и увидев, что от нее осталось, я бросила обратно на пол, не заморачиваясь.

– Что ж, пункт первый – купить новую рубашку, – пробормотала я, направляясь в сторону спальни. Найдя в своих пожитках более-менее приличное платье, надела его и принялась доставать остальные вещи. "Пусть и недели две, но я могу провести их с комфортом", – пролетела приятная мысль. Вещей было немного, только самое важное. Прикинув, в чем будет лучше всего присутствовать на поединках в качестве гостьи княжны, пришла к выводу, что подобающих нарядов не имею.

– Пункт два – найти приличные наряды, – неуверенно протянула я, еще раз бегло рассматривая гардероб. Поняв, что потрачусь я изрядно, только расстроилась и махнув рукой на все, приняла решение продолжить размышления завтра. Сейчас же меня больше волновала еда, а точнее пропущенный обед, который я так неудачно проспала. Еще и Бонифаций куда-то убежал, надеюсь, с ним все хорошо. Не то чтобы я волновалась за кота, просто за время пути из Гетенбурга начала чувствовать за него ответственность, и это раздражало.

Выкинув кота и прочие мысли из головы, я прямым ходом отправилась вниз выспрашивать законный ужин, который я уверена, был включен в стоимость моего проживания здесь. Найдя одну из служанок на втором этаже, меня заверили, что через четверть часа ужин будет подан мне прямиком в номер. А также мне сообщили, что Вильям приходил чуть больше часа назад, но не достучавшись, спешил передать, что завтра ровно в восемь прибудет в гостиницу, дабы сопроводить меня на встречу с ее светлостью Катариной Шерон.

Поедая вкуснейшую запеченную утку под сливочно-грибным соусом, я, кажется, забыла совершенно обо всем. Этот мягкий вкус, с чуть заметной кислинкой, будоражил сознание, заставляя желать повару оказаться на острове Надежды или лично исполнить любое, самое заветное желание этого с золотыми руками человека, если это человек, конечно. Но одно я поняла определенно: иногда не нужен физический контакт, чтобы получить незабываемое удовольствие! Перейдя к десерту, я осознала, что готова прямо сейчас, без зазрения совести, похитить этого гения кулинарии и заставить служить только себе одной. Это было выше всяких похвал! Только представьте: хрустящая корочка нежнейшего песочного теста, покрытого золотым сахаром, внутри которой скрывается кремовая начинка… увенчанная свежими ягодами малины и ежевики! Верхушка украшена ломтиками сладкого миндаля, будто подчеркивая контраст текстуры и аромата. Каждый кусочек буквально таял во рту, оставляя прекрасное послевкусие. Это было идеальное завершение ужина. Поднявшись из-за стола в полнейшем блаженстве, я взяла бокал недопитого вина и залпом осушила остатки, оставляя бокал на тумбе рядом с кроватью, а сама упала на кровать, проваливаясь глубоко в царство Морфея.

Ночью, в полной тишине, когда я видела десятый сон, прокрался не заметный крик и шум. Разлепив глаза, я схватила кинжал, лежавший под подушкой, и начала озираться по сторонам, но шум исходил из коридора. Простонав, я откинула одеяло в сторону и, набросив халат на ночную рубашку, отправилась узнавать причины столь позднего шума.

Стоило открыть дверь, как что-то влетело в мои ноги, и я, чертыхнувшись, чуть не полетела головой прямо в стену коридора, вовремя хватаясь за дверной косяк.

– Ух ты ж, тролль болотный, – вырвалось в сердцах. Посмотрев на снующий туда-сюда персонал, я выгнула бровь и свистнула одному из них. Ко мне тут же подбежал запыхавшийся красный паренек лет шестнадцати и взбудораженно махая руками выпалил: – Приносим извинения, госпожа, к нам кот черный проник, пытаемся изловить. Еще раз, приносим свои извинения, – раскланиваясь, собирался вновь броситься на поиски, но я же быстро сложив два и два, схватила того за шиворот, останавливая. Издав *Ыть*, ноги парня по инерции понесли его вперед, оставляя верхнюю часть тела на месте, от чего он повис за шкирку в моих руках. Быстро отпустив ворот, я подняла его на ноги и получила злобный взгляд, на что выразила свое удивление, и парень тут же одернул себя. Уже более спокойным голосом и без спешки он попытался повторить: – Госпожа, мы прино... – перебив парня, я с видом философа произнесла: – Вам не нужно искать кота, он у меня, – и не давая блондину рыбкой проскочить в номер, дабы изловить столь настырное создание, поднявшее настоящую бучу, тут же пояснила, – и он мой, я его гулять отпустила, а он похоже заплутал по дороге назад, – продолжила с невинным видом, а после мой взгляд стал сердитее и чуть наклонившись в сторону мальчишки, у которого судя по всему, вот-вот начнет дергаться глаз, сурово произнесла, – или это вы его мучить вздумали, что бедняжка аж забыл, где его дорогая хозяюшка остановилась? – кажется, мальчишка в конец растерялся, и лишь выдавив какие-то членораздельные звуки, решил ретироваться.

Захлопнув дверь, я взмахом руки зажгла свет в номере и начала поиски одного юродивого кота. Тот же обнаружился в аккурат под кроватью, сжавшись в комок, весь в грязи и пыли, он злобно взирал на меня. Второй раз за ночь на моем лице возникло удивление.

– Здрасте, приехали. Кормили, поили, а он как оклемался, задом помахал. Чего вернулся? Свобода говном и сеном запахла? – беззлобно проговорила я и попыталась того из-под кровати выковырять, но бесстыжее создание выковыриваться не спешило, наоборот, за руку как цапнул. Ойкнув, я подскочила, да так приложилась головой, что перед глазами светлячки залетали.

– Зачарованный козел! – вновь я выругалась, поминая этого несчастного кота, схватилась за укушенный палец, из которого проступила капелька крови. Бросив гневный взгляд на кровать, под которой пряталось это адское создание, я выпалила: – Ну и сиди там, юродивый, жрать захочешь – сам выползешь, – топнув ногой на прощанье, я скинула халат и забралась под одеяло, и только собралась уснуть, как в дверь раздался стук. Подпрыгнув на кровати, я, психуя, пыталась выпутаться из одеяла, одолев таки мягкого противника, взъерошенная с прокушенным пальцем, в одной ночной рубахе и, видать, с наполненными тьмой глазами, я распахнула дверь перед ночными гостями, сталкиваясь нос к носу с управляющим гостиницей.

Мое появление всегда производило впечатление, но сегодняшнее... Похоже, после ночного инцидента, когда всему персоналу и некоторым постояльцам пришлось носиться за бестией в виде Бонифация, дошла новость о том, кому именно принадлежит кот, и они решили заявиться, дабы требовать... Но что требовать, мне узнать так и не довелось, так как стоило мне распахнуть дверь и предстать в своем ночном облике, как несколько женщин громко завизжали и все бросились наутек, крича что-то о призраке или демоне, точную формулировку я не разобрала, судя по всему, кричали приезжие из Нагараджа. Кто-то даже рухнул в обморок. Управляющий единственный, кто оказался с крепкими нервами, судя по его застывшему виду и открытому рту. Проследив взглядом за бегством незваных гостей, я посмотрела на высокого с сединой в волосах мужчину и, подражая дамам из высшего общества, спокойно произнесла: – Чем могу быть полезна в столь поздний час?

Кажется, мои слова окончательно выбили управляющего из колеи, и он чуть заикающимся голосом произнес: – Прошу прощения, госпожа, вышла ошибка, небольшое недоразумение. Не смеем более мешать вашему отдыху, – в конец повысив голос до фальцета и пятясь назад, закончил мужчина и быстрым шагом убрался прочь. Взглянув на лежащее тело в коридоре, я решила, что ему и тут не плохо, и вновь закрыла дверь.

Утро встретило меня ярким солнцем, светившим прямо в окно спальни. Укрывшись с головой одеялом, я ощутила что-то мягкое и теплое рядом с животом. Проведя рукой по гладкой шерсти, осознание пришло таки в мою сонную голову, заставив приоткрыть один глаз, и я посмотрела на эту блохастую скотину.

– Что, мягко? – хрипящим голосом тихо произнесла я, на что получила недовольное мяу и кошачий хвост прямо в рот. От такой наглости я выпихнула кота из-под одеяла и услышала новую волну кошачьего возмущения. Повернувшись на другой бок, я вновь нырнула под одеяло, но эта зараза решила начать войну. Запрыгнув на меня сверху, он попытался бить меня лапой, но когда провокация не удалась, послышался громкий противный хриплый: – Мяяяяяяяяууууууу. От подобного звука я резко подскочила и, поднявшись на руках, успела лишь заметить первый кошачий полет в истории. Послышался стук об пол и шипение, перерастающее в недовольное ворчание. Протерев один глаз, я зевнула в кулак и издевательски протянула: – В следующий раз полетишь из окна.

Кажется, перспектива нового полёта не устроила Бонифация, и он, запрыгнув обратно на кровать, смотрел, прищурив взгляд. Издав новый мяу, но уже тише предыдущего, он головой повёл чуть в сторону. Принюхавшись, до меня начало доходить. Этот засранец хотел есть, и, вспомнив вчерашние слова, брошенные ему напоследок, возмущённо выпрямилась, скрестив руки на груди.