Снять маски Путешествие в Аэдор

Mon li

Снять маски Путешествие в Аэдор

Карта мира Озарон

Пролог

Эскорт медленно полз по разбитому тракту. Рыцари, усталые и злые, перешёптывались так тихо, что слова не долетели до окон кареты, где ехала не менее раздражённая принцесса.

— Ну сколько можно? Долго ещё? — в который раз капризно протянули из окна.

Мужчины тихо выдохнули, проклиная день, когда согласились стать телохранителями королевской семьи.

— Скоро будем на месте, Ваше Высочество, — спокойно произнес старый мужчина.

Он окинул предостерегающим взглядом первую тройку рыцарей.

Брюнет оказался их капитаном, которому по ужасному недоразумению выпала честь командовать этим походом.

— «Скоро» — понятие растяжимое, капитан. Для улитки «скоро» — это следующий год. Для меня — это прямо сейчас. Я чувствую, как моя красота увядает в этой тряске.

Капитан сжал зубы так, что на скулах заходили желваки.

— Приношу извинения за неудобства, Ваше Высочество. Тракт не королевский.

— Ах, так это дорога виновата? А я-то думала, виноват тот слепой старик на козлах, которого вы приставили ко мне.

— Ваше Высочество, прошу вас, вы же принцесса, вы не можете… — послышался голос гувернантки, вызвавшейся сопровождать юную леди на вражескую территорию.

— Довольно! — резко перебила женщину Амира. — Я больше ни секунды не стану слушать ваше ханжество.

— Помилуйте, Ваша Светлость, как вы можете…

— Могу, — холодно и резко ответила девушка, после чего послышался скрип двери кареты.

Кучер резко натянул поводья. Карету мотнуло. Принцесса, уже занёсшая ногу для прыжка, кубарем вывалилась из неё прямо в дорожную грязь.

— Ааааа! Мои волосы! Мои волосы в грязи! Я похожа на крестьянку! На болотную кикимору! Кто-нибудь, спасите мою прическу! — прозвучало громкое сопрано.

Капитан прикрыл глаза ладонью на секунду дольше, чем позволял этикет. Подбежал к принцессе. И одним резким движением поднял ту на ноги. Бегло осмотрел девушку и, сузив глаза, вперился в возничего.

Тот сидел бледнее смерти, готовый принять уготованную ему участь.

Все в округ смолкло: даже мерный стук копыт и тихие перешёптывания рыцарей. Воздух сгустился от напряжения. Казалось, даже лес затаил дыхание. В мгновение ока эскорт перестроился. Превратившись в опаснейшее каре.

Мужчины в светлых латах с мечами наготове стояли, вперив свои взгляды в лес, высматривая потенциальную опасность.

— О Великие Боги!

Вырывалась из рук капитана принцесса, смотря на окружающих её мужчин.

— Да что вы тут встали, живо разойтись! — громко скомандовала Амира.

И попыталась протолкнуться через стоявших стеной рыцарей. Те, к огромному сожалению, пропускать её не собирались.

— Отставить! — громким басом прозвучал зычный голос капитана.

Все рыцари резко сложили мечи, выпуская продолжавшую пытаться протиснуться принцессу. Та же, не ожидавшая резкого приказа, решила пойти на штурм с разбега.

В момент, когда рыцари разомкнули ряды, девушка, бежавшая на них, пролетела мимо своих телохранителей прямиком в стоявшие рядом с дорогой кусты барбариса.

Из зарослей послышался треск веток и новый крик:

— Да как вы смеете! Я наследница престола! Я приказываю этим кустам расступиться! Вы все сговорились! Это заговор против моей персоны!

Капитан, издав звук, похожий на стон раненого зверя, шагнул к кустам.

Рамиль, наблюдавший за этим хаосом, медленно возвёл взгляд к темнеющему небу. Он, несмотря на все свои достижения и заслуги в столь юном возрасте — а ему было всего двадцать пять лет отроду, — вдруг вспомнил, что так и не успел жениться, завести детей и много чего ещё.

Набожностью же, он никогда не отличался, в отличие от товарищей. А следовало бы... Следовало перед дорогой во вражеские земли зайти в храм. Возможно, Великие уберегли бы его от этого безумия.

Пока один размышлял над своим бытием, остальные уставились на кусты, где застряла принцесса. Никто не понимал: броситься ей на помощь или послушаться приказа идти в обход?

Капитан издав то ли стон, то ли вздох направился к барбарису. Ловко подхватил Амиру под руки и одним движением поставил на ноги. Рыцари переглянулись:

— Он что, часто так кого-то спасает?

Мужчина прочистил горло и гаркнул:— Лагерь!

Рыцари тут же забыли о случившемся и ринулись искать место для стоянки.

— Ваше высочество! Вы же могли разбиться! — гувернантка выскочила из кареты, всплеснув руками. Хотя до этого с интересом и лёгкой ироничной полуулыбкой наблюдала за происходящим.

Отмахнувшись от причитаний гувернантки, Амира повернулась к капитану. Её глаза сверкали гневом:

— Что значит «разбить лагерь»? Ты хочешь, чтобы я спала в лесу? На земле? Мой отец платит вам не за то, чтобы вы превращали меня в дикарку. В лесу водятся волки. И блохи. И... и сырость! От неё портится цвет лица!

Она ткнула пальцем в сторону капитана:

— Вы отвечаете головой за мою красоту. Если я приеду к князю с прыщом от ночевки под кустом — это будет ваша вина. Вас четвертуют. Медленно!

Капитан, проглотив отчаянно вырывающуюся брань, и с хладнокровным спокойствием, которому учат с пелёнок, произнес:

— Ваша светлость, при всём моём уважении, поймите правильно: с такими резкими и своевольными остановками мы только к завтрашнему вечеру прибудем ко двору князя Шерона.

Выслушав капитана, Амира уже набрала в грудь воздуха для гневной отповеди, но слова застряли в горле. Из леса бесшумно выступили две фигуры, закутанные в плащи так плотно, что лиц было не разглядеть.

Мужчина со шрамом — уродливой полосой от виска к подбородку — проследил за взглядом принцессы.

Его рука метнулась к бедру и сомкнулась на рукояти меча. Клинок с тихим шелестом покинул ножны. В сгущающихся сумерках по зазубренному лезвию скользнул последний солнечный луч, высветив старые шрамы на стали — память о десятках битв.

Незнакомцы приближались. Они вели в поводу лошадь, тяжело гружёную добычей: на спине животного распласталась тёмная туша кабана.

Но капитан Риан слишком хорошо знал цену обманчивому спокойствию. Он помнил вкус чужой земли под ногами и запах предательства в воздухе. Пальцы крепче сжали эфес. Когда охотники подошли достаточно близко, он вскинул свободную руку — резкий, властный жест, не требующий перевода: «Стой!».

— Кто идёт? — голос капитана разорвал лесную тишину. Он не повысил тон, но сталь в интонации заставила рыцарей подобраться. Риан сделал плавный шаг вперёд, вставая между принцессой и незнакомцами, его ладонь легла на эфес меча.

Рыцари за его спиной уже стояли стеной. Они не обнажили клинков, но готовность умереть за госпожу читалась в напряжённых спинах и пальцах, стиснувших рукояти.

Из-под капюшонов донёсся тихий смех — сухой, как треск ветки под ногой.

— Далеко же вас занесло от дома, капитан, — голос первого путника был спокоен, почти ленив. Он не ответил на вопрос. Он констатировал факт, словно знал их маршрут лучше них самих.

— Они едут к князю на пиршество, — второй голос прозвучал мягче, в нём слышалась улыбка. Женский голос в этой глуши звучал неуместно и оттого ещё более тревожно.

Риан прищурился, всматриваясь в тени под капюшонами. Ему не нравилась эта игра в загадки. Не нравилось, что их ждали. Или следили.

— Я спросил: кто вы? — повторил он, делая акцент на последнем слове. Голос стал холоднее льда на горном перевале. Он шагнул ещё ближе, сокращая дистанцию и проверяя чужую реакцию на угрозу.

В воздухе повисло молчание, густое и тяжёлое. Капитан ждал ответа, но его рука уже напряглась для удара. Он давал им шанс, но этот шанс истекал с каждым ударом сердца.

Один из путников ещё немного приблизился к ним, дабы свет от уже зажжённых факелов осветил его, и скинул капюшон.

На Риана уставились два синих холодных глаза, от которых по его спине пробежали мурашки. Хотя после всех войн и приключений ему казалось, ничто не способно его выбить из колеи, но эта женщина напрягала.

Её вызывающий прищур; белые, как первый снег, волосы; упрямо поджатые губы, растянутые в хищной улыбке. Из-за тонких губ чуть выглядывали белоснежные клыки. От неё хотелось спрятаться, но и восхищать она не могла.

Позволив рассмотреть себя, девушка на чистом ливернийском произнесла:

— Vatua, a Glatis, (Добро пожалость, принцесса) — чуть склонив голову, произнесла незнакомка в сторону Амиры.

Принцесса скривила гримасу и махнула рукой, отгоняя мошек:

— Какое... витиеватое приветствие, — протянула она на ливернийском, делая акцент на последнем слове. — Надеюсь, в остальном ваш этикет менее зубастый.

После этих слов она резко развернулась и отправилась в палатку.

Проследив взглядом за принцессой, Риан вновь перевёл взгляд на нежданных гостей.

— Я не привык спрашивать дважды, — голос брюнета упал до ледяного шепота. Пальцы на эфесе побелели от напряжения.

Девушка на данное замечание лишь иронично изогнула бровь. Подняв руки в примирительном жесте, она спокойно произнесла:

— Вам не нужно нас бояться. Мы с моим спутником — гости князя Бернарда Шерона. Прибыли по приглашению два дня назад. Охота — наше развлечение перед состязаниями.

Капитан медленно выдохнул. Он не верил ни единому слову. Убрав меч в ножны — жест вышел резким, напряженным — он лишь кивнул.

Мысль о том, чтобы провести ночь бок о бок с этими существами, вызывала тошноту. Он надеялся лишь на то, что стены палатки и стража у входа смогут защитить сон принцессы от взгляда этих синих глаз.

Гости ушли так же тихо, как пришли.

Лишь у кромки леса девушка обернулась. Её полуулыбка предназначалась ему. Риану показалось, что она видит его насквозь: все его страхи, всю его накопленную усталость и ярость.

«Она знает», — пронеслось в голове капитана. Знает то, чего не знает он сам. И от этого становилось по-настоящему жутко.

Глава 1 Как завести друзей

Лишь первый луч света показался на горизонте — и тут же скрылся за тучами. На постоялый двор обрушился ливень, ветер рвал плащ, едва не сбивая с ног. Конюший даже не встал — только смерил меня хмурым взглядом и что-то буркнул себе под нос, махнув рукой.

Оказавшись под навесом соломенной крыши, которая не спасала от ветра, я передала ему лошадь вместе с парой бронзовых. Грузный мужик глянув на монеты недольно цокнул языком:

— Понаедут... всякие... не знают...

Пропустив слова мимо ушей, я лисицей проскользнула внутрь тёплого и сухого помещения.

В зале стоял гул — гуляки не расходились с ночи. Кто-то храпел на липких мёда и сивухи столах. Пахло кислым элем, потными телами и чем-то приторно-сладким.

Пройдя в глубь помещения, я расположилась за небольшим столом. Осмотрев зал ещё раз, никакой обслуги я не обнаружила: снующие обычно меж столами девицы, похоже, решили сегодня пораньше закончить, что расстраивало. Пригревшись в углу, меня начало тянуть в сон. Я только подумала поискать кого-нибудь из обслуги, как тут же провалилась в сон.

— Эй! Здесь не богадельня! Платили или уматывай! — грубый голос вырвал меня из дремы. Глаза предательски не хотели открываться.

— Эй! Оглохла? Проваливай, я сказала!

Меня трясли так, что зубы клацали. «Понаехали тут...» — гремел над ухом грубый голос, явно адресуя оскорбления моей блондинистой макушке. Я не стала спорить. Пальцы сомкнулись на кошеле, и пара монет со звоном упала на стол. Наступила тишина. Кто-то накрыл мои плечи чем-то тяжёлым и тёплым — пахнущим пылью и старостью. Я благодарно уткнулась носом в ткань и снова отключилась.

Проснулась я злая. Все тело ныло, словно меня всю ночь пинали ногами. С трудом отлепившись от стены, я потянулась, разминая шею. С плеч соскользнуло что-то тяжелое.

Посмотрев на пол, там лежало стеганое покрывало. Криво вышитый рыцарь с розой у башни вызвал у меня усмешку. Я аккуратно сложила его и положила на стул.

Зал изменился. Ушли шум и вонь, оставляя звенящую тишину и запах чистоты. Бегло осмотрев помещение, я увидела корчмаря. Он натирал серебро — вот это сервис! Я удивленно присвистнула, но тут же забыла об этом: рядом возникла девушка в сером фартуке, из грубой ткани.

— Госпожа проснулась! — звонко щебетала девчушка.

Я поморщилась.

— Который час?

— Десять минут одиннадцатого, госпожа.

— Подай обед и чай.

Обед закончился — свободных комнат не оказалось. Девчонка испарилась на кухне, а я осталась кипеть от досады.

Ха. Смешно. Я мысленно выругалась: надо было вытрясти ключ у старика сразу, а не разлеживаться. Ладно, нет так нет. Я здесь не останусь.

Оказавшись у навеса, лошади не было. У забора спал конюший. Причем так сладко, что даже завидно... если бы не эта вонь. Рядом валялся почти пустой кувшин из-под бражки. Я задержала дыхание и пнула его ногой. Потом еще раз.

За спиной послышался шум. Оглянувшись, я увидела двух рыцарей в новых дорогих латах. Они давились смехом.

«Смотрят, как на бродячий цирк».

Ярость ударила в голову. Хватит быть вежливой.

Ведро грязной воды обрушилось на голову этой пьяни. Он заорал так, что птицы с крыши взлетели.

Сделав шаг назад, я смерила его ледяным взглядом:

— Где моя лошадь?

Конюший уставился на меня с яростью, но тут же сдулся. До него наконец дошло: мороз по коже — это не погода испортилась. Это я стою рядом.

— Ик... госпожа... ик... тут мужик прискакал... — залепетал он.

Я шагнула ближе. Вонь стояла невыносимая.

— Где лошадь? — разделяя слова, тихо произнесла я.

Он вновь заблеял что-то невнятное, сминая грязную рубаху руками. Я вынула кинжал.

— Свободную, либо поскачешь сам.

Кустистые брови пьяницы враз взлетели вверх, глаза округлились. Он живо представил картину. Кадык дернулся.

Мотнув головой, он бросился к конюшне. Через пару минут мне вывели оседланного коня.

Я приняла поводья изящно, словно принимала корону. Рыцари у забора давились смехом над этим цирком. Я подмигнула одному из них и мило помахала ручкой второму.

Мужчины не ожидавшие такого внимания к своей персоне растерялись, но один из них опомнился и когда я выезжала с постоялого двора крикнул в спину:

— Как тебя зовут?

Но вопрос так и остался без ответа.

******

Через три дня я прибыла в столицу Королевства Гетенбурга. Город встретил меня серым небом и моросящим дождем. Хмурые граждане спешили по своим делам, не поднимая глаз. Казалось, здесь ненавидели даже случайный взгляд соседа.

Я сняла комнату в гостином дворе «У Хельги». Атмосфера города мне даже нравилась: в воздухе витала темная энергия взаимной неприязни. Два дня я спокойно лавируя между недовольной толпой, наслаждаясь мрачным уютом.

Сегодня же я отправилась к кузнецу — забрать оружие, оставленное в починку сразу по прибытию. По пути заглянула перекусить, купила травы для зелий и редкие ингредиенты для изгнания духов. Моя работа — зачищать дома от недружелюбных существ.

Таких, как я, одаренных поцелуем смерти, в мире единицы, но некромагов не любят за скверный характер и темное чувство юмора.

Кузнец встретил меня с ворчанием: цена за работу оказалась возмутительной. Я уже подумывала ограбить местное хранилище, но решила до хрипоты торговаться. В итоге удалось сбить цену под угрозой кинуть кляузу в налоговый дом.

С оружием на плече и хорошим настроением я направилась обратно в гостиницу.

Проходя мимо Ратушной площади, я услышала из тёмного переулка дикий лай своры дворняг.

Первое правило темного мага: «Есть проблемы? Обойди!». Поэтому я уже собиралась гордо прошествовать мимо, когда из темноты вылетело нечто маленькое и чёрное. Оно с грацией пьяной картошки врезалось мне в сапог и, не теряя ни секунды, шмыгнуло под плащ.

Острая боль пронзила ногу — коготки у этой твари были острее кинжалов кузнеца-вымогателя.

— Да чтоб тебя! — взвизгнула я, подпрыгивая на месте.

Моей первой мыслью было схватить мелкого паразита и испепелить его на месте. Некромаг я или погулять вышла? Но тут из переулка вывалилась стая разъярённых псин размером с некрупного медведя. Их глаза горели не просто голодом, а жаждой мести за сбежавший ужин.

Приоритеты пришлось пересмотреть со скоростью молнии. Сожжение гадёныша могло подождать. Я рванула вниз по улице так, что только пятки засверкали. Собаки не отставали, их горячее дыхание уже почти лизало мои каблуки.

«Ну всё», — мелькнула философская мысль, пока я уворачивалась от луж. «Сегодня в меню Гетенбурга: некромаг под острым соусом бешенства».

Я уже прощалась с жизнью (и с новыми сапогами), когда меня схватили за руку с такой силой, что я чуть не выронила сумку с травами, и мощным рывком утянул в боковой проулок.

Очнулась я уже на крыше. Как мы сюда забрались — загадка похлеще налоговой декларации гоблина. Ноги гудели, сердце колотилось где-то в горле, а лёгкие горели огнём. Я прижалась спиной к холодной черепице и только тогда осознала: меня трясло. По-настоящему. Животный страх — липкий, холодный, унизительный — сковал тело.

И кто стал причиной этого позора? Стая облезлых дворняг? Я мысленно выругалась так грязно, что даже портовые грузчики покраснели бы. Попрекать себя за бестолковость было поздно, но злость — отличное топливо для магии.

Внизу всё ещё бесновалась свора. Они прыгали у стены дома, захлёбываясь яростным лаем и брызгая слюной. Ну уж нет. Такого унижения я не прощаю.

Я вытянула руку ладонью вниз. Между пальцами заклубилась первородная тьма — густая, как чернила кальмара, и шипящая, как масло на сковороде. Я сжала кулак и резко разжала его, отправляя снаряд в полёт. Шар с гулким хлопком врезался в брусчатку прямо перед носом вожака. Вспышка темноты ослепила их на мгновение.

Раздался жалобный скулеж, переходящий в панический визг, и стая бросилась врассыпную так быстро, словно за ними гнался сам Князь Тьмы.

Я отряхнула ладони от невидимой пыли и удовлетворённо хмыкнула.

— Бегите-бегите, — пробормотала я себе под нос.

Спрыгнуть с крыши для некромага — дело привычное. Я мягко приземлилась на носки сапог, амортизируя удар о землю. И только тогда услышала глухой стук подошв о камень рядом со мной.

Я резко обернулась. Мой спаситель стоял в паре шагов, приземлившись так же бесшумно и грациозно. Только сейчас я позволила себе рассмотреть его по-настоящему. Взгляд упёрся в его глаза — глубокие карие омуты, в которых плясали искорки любопытства. Он смотрел на меня не как на спасённую жертву, а как на редкий артефакт, который только что проявил неожиданные свойства.

Я скрестила руки на груди, внимательно изучая своего спасителя. Он не пытался оправдываться или рассыпаться в благодарностях за то, что я не превратила его в горстку пепла — уже неплохо. Но сам факт его вмешательства вызывал глухое раздражение. От одного слова «спаситель» во рту становилось кисло.

— Мне не нужна была ваша помощь, — бросила я, резким движением откидывая с лица копну волос. Когда-то они были черными как вороново крыло, теперь же цвет потускнел от пыли дорог и магии смерти. — Я бы справилась сама.

Он усмехнулся, даже не пытаясь спорить:

— Охотно верю. Но я решил проявить инициативу.

— Инициативу? Как мило. А вы в курсе, что порой она бывает наказуема?

— Да? И какое же наказание ждёт меня в нашем случае? — он сделал шаг ближе, и я уловила запах мокрой кожи и дорогого парфюма, совершенно неуместный в этом грязном переулке.

Я сделала вид, что глубоко задумалась, постукивая пальцем по подбородку:

— Ммм... Как насчет моего снисходительного взгляда и уходящей вдаль спины?

Он рассмеялся — низкий, бархатистый звук, который совершенно не вязался с образом уличного бродяги.

— Я не прочь увидеть ваши прелестные... — он демонстративно опустил взгляд ниже моей талии и снова посмотрел в глаза с хищным прищуром, — лопатки.

Не дав мне времени на достойный ответ, он ловко перехватил мою руку. Его губы коснулись тыльной стороны ладони — поцелуй был легким, но уверенным. Я почувствовала тепло его кожи.

— Вы прекрасны в своем темном амплуа, — его голос стал тише, интимнее. — Я слышал байки о некромантах: холодные, злые, питающиеся страхом. Но вы... Вы как богиня мести, сошедшая со страниц Храмовых трактов. Только почему-то пахнете полынью и озоном после грозы.

Мне нравился его тон — наглый, уверенный, бьющий точно по моему самолюбию. И это бесило больше всего.

Я позволила себе взглянуть на него по-новому, без словесной шелухи. Возраст — около сорока, но это лишь добавляло ему веса. В его лице была та хищная притягательность, от которой у женщин слабеют колени: резкие, словно высеченные резцом скулы, упрямый подбородок и густые брови, придававшие взгляду суровость. Длинные волосы, собранные в небрежный хвост, так и манили пропустить их сквозь пальцы — жесткая роскошь, которую хотелось приручить.

Но взгляд задержался на его губах. Пухлые, четко очерченные, они казались обманчиво мягкими. Я поймала себя на мысли, что невольно облизнула свои в ответ.

Да, мне нравился такой типаж — сильный, волевой. В другой ситуации я бы уже тащила его в снятую комнату, наплевав на приличия. Но мой взгляд скользнул ниже.

Одежда. Старая, явно с чужого плеча, местами потертая. Дело было не в тряпках.

Всё решила осанка и этот взгляд. Он не просто смотрел — он впитывал меня, ловил каждый вздох с высокомерным любопытством энтомолога, разглядывающего редкую бабочку. Так смотрят те, кто привык владеть миром с рождения.

Осознание ударило под дых, словно ведро ледяной воды. Интерес этого хищника из высшего общества к моей скромной персоне точно крылся не в желании провести ночь любви.

Романтический туман рассеялся мгновенно. Я непроизвольно нахмурилась и скрестила руки на груди — инстинктивный жест защиты против того, кто гораздо опаснее уличной собаки.

Напустив на себя надменный вид, в котором обычно представляют всех темных, я холодно поинтересовалась.

– Как давно высшая аристократия стала столь учтивой к темным выродкам мира? – Было видно, что мои слова попали в точку, но не смутили этого толстокожего медведя, ибо он своим размером и мускулатурой напоминал именно этого опасного зверя.

– Если бы мы встретились с вами раньше, я бы заполнил вас, но поскольку мы видимся впервые, смею предположить, что данный вывод вы сделали исходя из моего поведения, нежели вида, – бросив взгляд на грязные местами дырявые вещи, произнес он. Мотнув головой, позволяя волосам немного разлететься, я хмыкнула на его догадку и пожала плечами.

– В ваших словах есть доля правды, но вы не учли одного важного факта, – парировала я его словам.

– И что же именно я упустил, позвольте узнать, обещаю, в следующую нашу встречу я обязательно исправлюсь, – доверительно делая шаг вперед, произнес мужчина. Сделав такой же шаг к нему, что со стороны казалось, будто он как коршун нависает над беззащитной жертвой, я тихо произнесла: – Вы так и не назвали своего имени.

Стукнув себя по лбу и чуть отступив назад, мужчина изящно склонил голову в учтивом поклоне, сопровождая его очаровательной, обезоруживающей улыбкой.

– Позвольте представиться, лорд Теодеос Роян де Маутхен.

Подражая его манере, я сделала плавный реверанс и представилась: – Кассандриэль, прочее, прочее, прочее Фоксленд, для друзей – Кас, – мило улыбнувшись, я приняла почтительный вид и заметила мимолетный отблеск интереса, мелькнувший во взгляде лорда. Он хищно улыбнулся, делая новый шаг навстречу: – Я в восхищении, я уже говорил, вы просто невероятны, – со вздохом произнес тот.

Положив руку на его грудь, я медленно провела ею вниз, от чего мужчина дрогнул и приблизился еще ближе. Не разрывая зрительный контакт, он взял мою руку и поцеловал тыльную сторону кисти у основания, от чего мое дыхание резко оборвалось, а пульс, казалось, начал зашкаливать. Приблизившись к моему уху, Тео низким бархатным голосом вновь задал вопрос:

– И так, вы готовы рассказать, что именно меня выдало? – он слегка коснулся губами моей мочки, продолжая держать меня за запястье. Резко моргнув от вопроса, я растянула губы в хитрой улыбке. Не привыкла сдаваться мужчинам вот так просто и, толкнув того в грудь, что он оказался между мной и стеной, медленно произнесла:

– Я расскажу об этом в нашу следующую встречу.

Оставив последнее слово за собой, а мужчину не до конца удовлетворенным, я, довольная собой, вышла из узкого переулка, в который тот затащил меня, спасая от стаи, и прямым ходом направилась в свое временное пристанище.

Оказавшись за закрытой дверью, я выдохнула и, насвистывая веселую мелодию из какого-то циркового представления, направилась к тазу воды, но резко затормозила, почувствовав, как что-то зашевелилось под моим плащом. Резко скинув его, передо мной предстал грязный, окровавленный комок шерсти. Он трясся, то ли от холода, то ли от боли. Когда я взглянула в его черные, гнойные глаза, чуть не захлебнулась от той волны боли и отчаяния, что передалась мне, от пока еще живого существа. Послышался тихий мяв, и только тогда в этом сыром черном комке я разобрала кота. Не знаю, какая сила заставила меня медленно подойти к нему и, опустившись на корточки, поднять его с пола. Черныш резко зашипел и сделал попытку вырваться, но лишь неуклюже кувыркнулся с рук обратно на пол, послышался тихий кошачий плач. Мое темное сердце окончательно треснуло, и я, схватив кота на руки, быстро переложила на кровать, тыкнув пальцем ему у носа, резко и гневно бросила: