Снять маски Путешествие в Аэдор

Я же понимающе кивнула, и теперь сама крепко взяла ее руки в свои, стараясь ободряюще улыбнуться. Кажется, получилось, так как через минуту княжна вновь сияла от радости и беззаботно продолжала вытягивать из меня подробности моих путешествий, о чем я охотно делилась с ней, припоминая самые забавные ситуации.

Так мы и проговорили до обеда, на который после окончания нашей беседы меня пригласила присоединившаяся к нам мама Катарины, княжна Висария Шерон.

Войдя в огромную залу, посреди которой находился длинный дубовый стол, я внимательно изучила обстановку. Оформление интерьера поражало своей сдержанной роскошью и утонченностью. Высокие потолки, с которых на цепях свисали позолоченные круглые люстры, имели магическое освещение. Стены зала были выкрашены в пастельных серо-бежевых тонах, подчеркивая атмосферу гармонии и покоя. Сам стол, из добротного дуба, высеченный гением своего ремесла, сохранял изгиб дерева, но при этом не выглядел вычурно или слишком экстравагантно. Лакированное покрытие бережно сохраняло узоры годовых колец древесины. Рядом расположились удобные стулья из мягкой сосны, чьи спинки и сиденья окутывал нежный бархат, привнося легкость и уют в общую композицию.

Один из придворных слуг осторожно выдвинул передо мной стул, расположенный столь удачно, что оказывался одновременно в непосредственной близости от самого князя и моей верной подруги Катарины. Это расположение было исполнено тонкого расчета и прекрасно подчеркивало мое положение среди гостей двора, льстя тщеславному чувству собственной значимости. Едва опустившись на предложенное сиденье, я одарила подругу легкой и нежной улыбкой, получая в ответ такую же наполненную веселым заговорщическим смыслом, прежде чем повернуться лицом к дверям зала, которые плавно растворились, открывая нашему взору величественный образ мужчины.

Мужчина этот оказался действительно внушительным: высоким ростом, обладая приятной осанкой и манерами истинного дворянина. Волосы его были тронуты благородной сединой, придававшей облику особый шарм зрелого возраста. Лицо украшала мягкая добрая улыбка, смягчавшая острые черты, а морщинки вокруг глаз свидетельствовали о богатстве жизненного опыта и приобретенной мудрости. Глаза цвета карамельного меда внимательно оглядывали зал, в их глубине играла едва уловимая детская игривость, заставляя задуматься, насколько глубоко укоренилось в сердце сильного правителя внутреннее мальчишеское веселье. Выпрямленные плечи и ровная спина подчёркивали аристократическое происхождение, в то же время тело обладателя крепких мышц намекало на физическую силу и выносливость, несмотря на годы, прошедшие над ним.

Его проникновенный взгляд медленно скользнул по лицам присутствующих, оценивая каждого с точностью прирожденного лидера. Когда наши взгляды встретились, я ощутила, как легкие волны тепла распространились по телу, вызванные мощью взгляда, излучавшего уверенность и внутреннюю гармонию. Но, вопреки общему обычаю, я не спешила льстиво раскланиваться, вызывая молчаливый упрек Катарины, пытавшейся легонько пнуть мою ногу своим сапожком. Выдержав ситуацию, я спокойно чуть склонила голову в знак уважения, встретив тихое одобрение князя и лукавую улыбку, вызванную скрытой забавой ситуации. Только почувствовав его приветливый кивок, я расслабилась и поймала себя на лучике интереса, но быстро оборвала себя.

Тьма пыталась втянуть меня в очередной курьез, который выйдет боком. Взяв себя в руки, я вернула себе трезвость ума и, кинув взгляд на окружающих, тихо выдохнула. Никто не заметил моей внутренней борьбы.

Обед проходил в непринужденной атмосфере, что позволяло понять – в этом помещении находились исключительно приближенные лица. И я являлась одним из них.

За время обеда никто ни разу не высказал недовольства моей персоной, что было некой передышкой и приятным сюрпризом, но расслабляться я не спешила. Возможно, никто не решил высказать своего мнения в присутствии княжеских особ.

Когда же князь Бернард и ее светлость Висария встали, все поспешили раскланяться. Через несколько минут за столом почти никого не осталось, были только я с Катариной и несколько лир.

– Катарина, ваша светлость, не желаете ли в компании вашей подруги присоединиться к нам за послеобеденным чаем? – предложила одна из женщин. Взглянув на меня, Катарина со скучающим выражением лица легко согласилась.

Когда же мы перешли в светлую и просторную гостиную, не уступающую в элегантности обеденному залу, нам вынесли травяной чай с засахаренными лепестками роз. Взяв чашки в руки, наша беседа перешла в более откровенное русло.

– На третий день солнцестояния граф Вердус устраивает ночные гуляния в собственном особняке, – проговорила лира Франциска, женщина лет семидесяти, но выглядевшая всего на сорок. Если учесть, что в нашем мире все люди обладали пусть и минимальными, но магическими способностями, то именно наша магия позволяла сохранять молодость на долгие годы, хоть до ста шестидесяти лет.

– Опять… – послышался недовольный стон лиры Мелиссы, женщине было всего пятьдесят три года, но если верить словам Катарины, она была уже трижды вдова и пока еще не имела детей, хотя весьма интенсивно искала отца для своих будущих детей. Услышав последние слова подруги, мы тихо захихикали.

– Что вас не устраивает, Милли? – ласково обратилась к вдове лира Талиэн.

– Возможно, дело в графе, который до сих пор надеется завлечь вас в омут своей страсти? – весело пропела Франциска, на что получила гневный взгляд Мелиссы. Все рассмеялись, вгоняя женщину еще сильнее в краску.

– Да ну вас, – отмахнулась вдова, – в третий день солнцестояния я собираюсь отправиться в леса Мириды на народные гуляния, – легко отбросив за спину длинные, словно шелк, каштановые волосы, произнесла Мелисса, что вызвало новую волну смеха.

– Неужели вы, дорогая, планируете вновь разбить столь страстно жаждущее вас сердце графа?

– О, он будет в отчаянии, опять впадет в уныние, – продолжая хохотать, подстегивали женщину собравшиеся. Мы же с Катариной любопытно следили за происходящим.

– Прошу вас, не пройдет и недели, как этот, с позволения сказать, охальник и пресноплюй, забудет обо всем и примчится к окнам нашей прекрасной Милли, – пролепетала лира Юлиния, которая оказалась старшей сестрой Мелиссы и была глубоко замужней дамой, имевшей уже четверых детей. Смотря на фигуру этой женщины, мне так и хотелось узнать секрет ее стройности и молодости.

– Думаю, вы не правы, скорее он когнитивно простой! – высказалась о графе Катарина, вызвав новый взрыв хохота у присутствующих.

– Тогда уж, интеллектуально размеренный, – сквозь смех произнесла я.

– О, нет! Вы не понимаете, граф просто интеллектуально инертный, не склонный к умственным усилиям, – воскликнула лира Таниэль.

– Лучше бы у него уже язык отсох, – беззлобно проговорила вдова.

Повернувшись ко мне, женщина с мольбой во взгляде произнесла: – Скажите, госпожа Кассандриэль, есть ли какое-то заклинание, чтобы отвадить этого короля скудоумия?

Оборвав смех, я внимательно посмотрела на женщину. Та под моим взглядом резко сдулась и уже собиралась что-то сказать, как я в полной тишине тихо произнесла: – Боюсь обрадовать вас нечем, такого заклинания нет, но если вы желаете его проклясть или сделать так, чтобы он испарился, чем я помогу вам с превеликим удовольствием, можете рассчитывать на меня, – наклоняясь ближе к лире, закончила я доверительным тоном. Женщины вокруг продолжали безмолвствовать. Мелисса же в ужасе взирала на меня. Насладившись данной реакцией, я резко и заливисто рассмеялась, все остальные выдохнув подхватили мой смех, только вдова не смеялась, а лишь учтиво улыбнулась, стараясь более не смотреть в мою сторону, от чего я лишь усмехнулась.

Разговор вернулся в шутливое русло и никто не пытался вновь подшучивать над Мелиссой и графом.

– Ваша светлость, сегодня за обедом мы не заметили его светлость, – задумчиво произнесла лира Талиэн, девушка лет сорока.

– Он занят, – только и произнесла Катарина, не удовлетворив более развернутым ответом лиру, что заставило зацепиться за эту прохладную интонацию в голосе подруги и чуть прищуриться. Но я быстро вернула себе спокойствие и продолжила следить за разговором.

– Наверное, его светлость занят подготовкой к турниру. Все-таки перед отбором ему предстоит доказать свою преданность народу, готовность принять тяготы бремени престола, принося клятву на горе Безликих и победить в турнире всех соперников, дабы доказать свою силу! – воодушевленно и гордо произнесла Франциска, будто его светлость, Артион, был ее собственным сыном. Все сидевшие начали поддакивать лире.

– Вы правы, – спокойно произнесла Катарина, пропуская воодушевленный тон женщины мимо, – я не сомневаюсь в способностях моего брата и, более того, уверена, что он пройдет каждый этап с достоинством рода Шерон, – полностью выпрямив спину, гордо произнесла подруга, получив новый поток восхищения наследником престола. Посмотрев на все происходящее, у меня и не возникло мысли в их неискренности. Казалось, будто каждая из этих женщин готова лично всевозможными способами помочь будущему правителю в этом нелегком деле. Хмыкнув, я продолжала внимательно наблюдать за каждой женщиной. В их словах не было ни капли скрытой злобы или ненависти к правящему роду. Они были верны князю и его семье всем сердцем. "Слишком идеально", – промелькнула мысль, но я решила не зацикливаться на ней.

– Жду, не дождусь начала отбора. Почти все гости уже прибыли, – вновь переводя тему, продолжили обсуждать предстоящие мероприятия женщины. Принесли новый чайник чая с жасмином.

– Уже девять дворов прислали своих верноподданных и принцесс представлять земли и побороться за сердце и руку его светлости, – представляя будущий отбор, весело произнесла Мелисса.

– Десять, всего час назад видела прибытие кареты из Авантрии, – поправила сестру Юлиния. Похоже, женщина была весьма педантична, время от времени поправляя складки парчового платья и смахивая невидимые крошки с подола.

– Говорят, что ко двору со дня на день прибудет принцесса Амира, – тихо, будто боясь спугнуть заданный настрой, произнесла Талиэн. Все резко замолчали, а после посыпался шквал недовольства и завуалированных ругательств. Взирая на все это с неким недоумением, ведь мир уже был заключен. Я не заметила, как подруга резко встала и, подняв руку, заставила всех присутствующих замолчать.

Конечно, их реакция на прибытие Ливернийской принцессы была понятна. Десятилетия кровопролитной войны, которые стоили каждой стороне многого, а народу – сыновей, отцов и, увы, нередко женщин и детей. Никто точно не помнил причины возникновения той вражды, но все знали, что с прихода к власти Бернарда Шерона не было и дня, чтобы он не пытался покончить с этой уже бессмысленной враждой. Когда же король Фердинанд все-таки решил пойти по пути примирения, в конфликт влез Король Гетенбурга, Вильгельм III Гордый, подстегнув Ливернию захватить земли Аэдора и поделить между собой. На что князь, получивший предательство со стороны некогда союзника, был вынужден выдать старшую дочь, Аэлонию, за Короля Диации и, заключив крепкий союз, получил помощь от оных, начав новую войну на два фронта, что подкосило власть Вильгельма в королевстве, и он отступил, оставляя Ливернию разгребать новую волну ненависти двух сильных земель и горы трупов.

Обведя всех присутствующих холодным взглядом, Катарина властно произнесла: – Прошел год с момента подписания мирного договора. Я понимаю ваше негодование, но не позволю оскорблять принцессу Амиру Эмили дон Иэр ни словом, ни делом, ни в лицо, ни за спиной, – чеканила каждое слово подруга, что вызвало мое восхищение. "Моя школа", – хмыкнула я, вспоминая нашу первую встречу и забитую заучку, в которой я бы ни за какие коврижки не распознала дочь князя Аэдора.

Не сговариваясь, все женщины кивнули и, быстренько меняя тему, Франциска произнесла: – Подготовка к отбору почти закончилась. Как только прибудет ее высочество дон Иэр, можно будет объявить об окончании отбора невест.

– Думаю, вы правы, дорогая. Ждать официального представителя со стороны империи смысла нет. Они даже не удостоили нас ответом, – с осуждением произнесла Талиэн.

– С момента исчезновения кузена император вообще начал вести странную политику, – задумчиво протянула Катарина. На что все женщины тут же поддержали княжну.

– Не так давно он объявил войну Лунделии, что королю, достопочтенному Жардону де Паку, пришлось откупаться! – возмущенно воскликнула Мелисса.

– Боги, это истинная правда. Всего два месяца как прошло с момента подписания договора. Моя кузина, живущая в Пасифлоре, никогда бы не предположила, что однажды проснется верноподданной империи. Она в ужасе! До сих пор не знают, что делать, ведь и в Лунделию переезжать средств нет, а платить налог в империи после поднятия казной торгового налога просто невозможно. Бедняжка не знает, куда податься, – как-то через чур наиграно негодовала Франциска. У меня сразу сложилось впечатление, что она ни очень-то жалела кузину и в момент все потерявший народ Пасифлоры.

– Я бы не за них переживала. Если так пойдет и дальше, император может пожелать захватить и всю Лунделию! А что потом? Рит? Гетенбург? У меня одной складывается ощущение, что император готовится к войне с эльфами? – засыпала вопросами Талиэн. Внимательно посмотрев на женщину, я прочистила горло, чем привлекла внимание присутствующих.

– Я бы не хотела наводить смуту в ваших рядах, но судя по всему происходящему и слухам из достоверных источников… – сделав паузу, я обвела взглядом присутствующих и закончила, – есть большая вероятность, что император действительно планирует войну с эльфами, но идти в южном направлении он, на вряд ли станет, скорее он подчинит народ Авантрии с их лучшими во всем мире кораблями, – махнув рукой в сторону, где во много тысяч миль от вас находилось то самое королевство, я замолчала, оставляя собравшихся размышлять о происходящем в мире.

Первой молчание нарушила Катарина: – Если император захватит Авантрию, то какова вероятность, что ему удастся победить эльфийский народ? – ее светлость внимательно следила за каждым моим движением.

Я же смотрела прямо на нее с непроницаемым выражением лица:

– Я не могу сказать наверняка, но знаю точно: драконы не позволят занять эльфийские земли. Да и у самих эльфов весьма хорошая военная структура, эта война займет столетия, если не больше. Что могу сказать наверняка? Она затронет всех и станет всеобщей мировой проблемой, – если в начале я еще сомневалась в словах, то в конце предложения была тверда в своих убеждениях.

Все сидели тихо, обдумывая происходящее. Никто не желал оказаться в мире, поглощенном кровопролитной войной.

– Возможно, его светлости стоит задуматься о наведении мостов с империей, – будто в тумане произнесла Мелисса, за что тут же была удостоена тычка от сестры и четырех осуждающих взглядов. Покраснев, она закашлялась и, объяснив, что плохо себя чувствует, поспешила удалиться, оставляя нас впятером.

– Предлагаю опустить эту тему. Возможно, императора не интересует война, а наоборот, он жаждет мира с эльфийским народом и обмена знаниями. Всем известно, что нет лучше природных магов, чем эльфы, – примирительно произнесла Юлиния, и все тут же согласились с ней.

– Предлагаю еще раз обсудить предстоящие состязания отбора, все-таки некоторые задания не внушают доверия, – быстро произнесла Талиэн. А после воскликнула и посмотрела на меня, за что была удостоена моего встречного взгляда и поднятой брови.

– Касандриэль, моя гостья, и она не станет распространять услышанную информацию, – правильно поняв взгляд женщины, поспешила пояснить Катарина. А после повернулась ко мне и добавила: – ведь так?

Хмыкнув, я посмотрела прямо на Талиэн и горячо, положив руку на сердце, произнесла: – Уверяю вас, лира Талиэн, ваши секреты умрут вместе со мной, – кажется, подобное заверение расслабило общую атмосферу, и женщины тихо захихикали.

– В таком случае, может быть, вы сможете предложить нам интересный вариант конкурса для очаровательных лир, готовых бороться за руку и сердце его светлости? – с легкой иронией об участницах произнесла Мелисса. Бросив хитрый и интригующий взгляд на женщину, я возвела глаза к потолку, делая вид, что размышляю. Кажется, вдовствующая лира уже успела пожалеть, что вновь решилась обратиться ко мне, так как не прошло и минуты, как я растянув губы в хищной улыбке и откинувшись на спинку мягкого дивана, изрекла: – Как насчет королевского завтрака? – с сомнением протянула я. Услышав мои слова, Катарина, которая успела за время моего молчания сделать глоток чая, подавилась и закашлялась, взирая на меня. В ее глазах так и плескались чертята и проглоченный смех, но не успев до конца откашляться, она залилась чуть хриплым, но не менее мелодичным смехом. Все остальные же в начале с беспокойством, а после с любопытством взирали на нас. Отсмеявшись, Катарина восхищенно посмотрела на меня.

– О, Великие! Как я могла забыть о столь чудесном конкурсе! – воскликнула она, вызывая еще больший интерес у сидевших рядом лир.

– Ваша светлость, Госпожа Касандриэль, не могли бы вы пояснить остальным, в чем заключается суть данного конкурса? – произнесла одна из лир. Мы же с подругой хитро переглянулись, и княжна кивнула, позволяя мне объяснить суть этого задания.

– Ничего особенного в этом нет, – продолжала тянуть время, стараясь сильнее интриговать сидящих напротив, – Все, что нужно сделать претендентке, – это съесть королевский завтрак, – под тихое хихиканье спокойно и чуть подняв подбородок, произнесла я. Женщины как одна пододвинулись ближе, предвкушая мои следующие слова. Не выдержав, Юлиния спросила: – Что они должны съесть?

Довольная произведенным эффектом, я наклонилась к ним и тихим шепотом произнесла: – самую малость, – вновь послышалось довольное хихиканье Катарины, за что она получила мой хитрый взгляд и, не мучая больше ожидавших, лир закончила: – одно сырое яйцо, ложка горчицы и стакан лимонного сока побеждает та, кто сможет сохранить достоинство и королевскую осанку, – поучительно закончила я, на что получила восхищенные взгляды сидевших женщин, а после гостиная наполнилась заливистым хохотом. К концу наших посиделок почти вся программа была переписана. Коронное место занимал конкурс под названием "Вечеринка века".

Однажды оказавшись на балу в Авантрии, мне приглянулось умение викингов, приехавших на свадьбу к одному из их собратьев, выполнять классические танцы. Они выглядели весьма комично, если учесть суровость их жизни и одежды, подбитые шкурами животных. Но то, как они держались, заставляло верить, что эти люди могут быть не только варварами, но и вполне цивилизованными людьми, просто не желающими этого. А потому я решила внести разнообразия в предстоящий отбор.

Суть конкурса "Вечеринка века" была проста. Девушки-участницы должны были прийти на бал, который будет проходить в середине отбора, в нарядах дворцовых слуг или кухарок, и провести так весь вечер. Этим они продемонстрируют свои таланты и чувство ритма, пытаясь показать себя наилучшим образом, несмотря на комичность ситуации. Конечно, при оглашении подобного конкурса собравшиеся дамы несколько колебались, но вошедшая во время княжна Аэдора и услышавшая мое предложение пришла в восхищение от новизны и некой изюминки, что привнес в общую атмосферу данное испытание.

Далее мы совместно с лирой Франциской придумали конкурс под названием "Королевские манеры", суть была такова. Каждой из участниц будет выдана тарелка супа, вилка и чайная ложка. Каждой из них будет дано время, за которое они должны выпить весь суп, но при этом это нужно сделать аккуратно и элегантно. Свахи, которые сейчас сидели напротив меня, должны оценить умение сохранять спокойствие и привлекательность даже в самых, казалось бы, нелепых ситуациях.

И еще одним дополнительным конкурсом стал "Ручей истины", его предложила сама Висария. Суть была в том, что перед девушками будут поставлены небольшие деревянные бадьи, наполненные водой, камнями и монетами. Участницам нужно быстрее остальных отыскать самую маленькую монету, используя только ноги. Тем самым они докажут свою ловкость и внимание к деталям, которые столь важны в жизни монарха.

Проговорив еще около часа, мы с Катариной покинули общую гостиную, отправившись гулять по дворцу и территории.

Дворцовый сад утопал в зелени и цветах, словно отдельный мир, спрятанный за мраморными стенами. Вечерний воздух был наполнен ароматом роз и жасмина, а по гладким дорожкам мягко скользили тени от аккуратно подстриженных кустов. Фонтан в центре сада тихо журчал, отражая в своей воде золотистый свет фонарей и бледные силуэты луны. Мы с Катариной медленно шли бок о бок, и наши шаги почти не слышались на влажной траве. Подруга смеясь, наклонилась к клумбе, чтобы вдохнуть запах распустившихся пионов. А я задумчиво, провела ладонью по прохладной поверхности мраморной скамьи, задержав взгляд на россыпи белых лилий у водоёма. Вокруг царила умиротворённая тишина, нарушаемая лишь лёгким шелестом листвы и далёким пением соловья.

Мы обмениваясь тихими словами и улыбками, в этот вечер всё казалось возможным – и дружба, и мечты, и даже счастье, спрятанное в каждом лепестке и каждом вдохе свежего воздуха. Мы решили свернуть на узкую тропинку, где высокие кусты сирени образовывали зелёный коридор, наполненный густым, сладким ароматом. Лунный свет пробивался сквозь листву, ложась серебристыми пятнами на их волосы и плечи. Остановившись у старой каменной арки, увитой плющом, и, улыбаясь, посмотрела на подругу: – Помнишь, как мы в детстве прятались от комендантши?

Катарина тихо рассмеялась, её голос прозвучал мягко, почти шёпотом: – Конечно. Тогда ты была глотком воздуха для меня.

– А сейчас? – почему-то занервничала я.

– А сейчас я рада тебя видеть и уверена эти недели будут столь же незабываемы как и наше детство.

Мы прошли дальше, минуя клумбы с лавандой и аллею молодых лип. Где-то впереди вспорхнула ночная бабочка, и мы, не сговариваясь, замедлили шаг, наслаждаясь этим спокойным моментом. Время будто остановилось: только шелест платья по траве, только наши голоса, только сад, наполненный запахами лета. Вдруг Кэти остановилась, подняла голову к небу и тихо сказала: – Жаль, что такие вечера не длятся вечно.

Посмотрев на неё с нежностью, я уверенно ответила: – Но мы можем запомнить их навсегда.

И мы продолжили наш путь растворяясь в тени сада, где ночь хранила секреты и детские мечты.

Так и прошел наш день: за разговором, смехом и обсуждением предстоящих мероприятий.

**********

Вернулась в Гостиный двор я уже поздно вечером, и стоило отворить дверь комнаты, как в ноги влетела лысая крыса, улепетывающая куда-то в даль по коридору, вызывая громкий крик каких-то женщин.

Недоуменно проводив животное взглядом, медленно, но верно, до меня дошло. Сегодня утром, уходя из номера, я оставила глупого кота одного, к тому же ещё и обрила блохастика.

Ойкнув, я закусила губу, виновато посмотрев в то направление, в котором он умчался. Прикинув, что заблудиться он уже не сможет, я отправилась отдыхать. После горячей ванной моя совесть всё-таки дала о себе знать, и пусть я оставляла Бонифацию еду, стоило открыть хотя бы окно. Вздохнув, я села на кровать и, махая ногами, смотрела на темное небо. Мысли бегали из стороны в сторону, и в конце концов незаметно для себя, я провалилась в глубокий сон.

Я проснулась от ночного стука в дверь. Быстро накинув халат, выглянула в коридор – и встретилась взглядом со старым знакомым, управляющим. Он стоял с недовольным видом, явно собираясь высказать всё, что думает о тёмных магинях, и держал в руках чумазого, лысого кота.

Не сказав ни слова, он молча всучил мне его в протянутые руки, а затем, резко развернувшись, зашагал прочь, будто маршируя. Я почти физически ощущала, как вслед мне летят все возможные проклятия, но, будучи некромантом, только усмехнулась – всё это было напрасно.

Закрыв за собой дверь, я внимательно посмотрела на обозленное животное. В ярких глазах, которые в темноте сияли ярким изумрудом, читалось такое, о чём в приличном обществе не скажешь вслух. Погладив кота по голове, я получила волну возмущенного вопля и болезненный укус.

Закинув разъяренное животное в бадью с водой, я стараясь увернуться от когтистых лап. Хорошенько отмыв эту нечисть, вытерла его и поставила рядом с тарелкой теплой жаренной курицы. Почувствовав запах съестного, Бонифаций без раздумий кинулся к ней и начал жадно поглощать содержимое. Мне оставалось только позавидовать его огромному аппетиту и посочувствовать Катарине, которая при моём выезде получит, похоже, весьма внушительный счёт.

Притащив пузырек с заранее подготовленным зельем, я осторожно подняла уже сытого Бонифация и методично начала втирать в его кожу содержимое флакончика. Кот попытался брыкаться, но быстро сдался – на полный желудок сопротивляться не хотелось.