Снять маски Путешествие в Аэдор

И в этот момент раздался короткий стук.

Предположив, что это могли принести завтрак, я в более поднятом настроении отправилась к двери, где уже поджидал Бонифаций.

Обменявшись любвеобильными взглядами, я открыла дверь, отпихнув кота ногой в сторону, и услышала что-то похожее на далекий посыл.

Поставив поднос на столик, я решила для начала умыться. Стоило мне выйти из купальни, как первое проклятие сорвалось с пальцев само собой, а уже после в след полетели ругательства:

– Ты! Глиста шерстяная! Когда ты успел всё сожрать?!

Гоняясь за демоническим отродьем, я швыряла в того проклятия. Но эта заразина, окрепшая за последнее время, легко уворачивался от них, что злило ещё сильнее.

Стоило часам пробить восьми, в дверь постучали. Открыв её, я уже не удивляясь, что это происходит снова.

Вильям стоял на пороге, сияя, как начищенный самовар. Его доспех был отполирован до зеркального блеска, а на груди красовался герб: вставший на дыбы единорог. Кудрявые волосы рыцаря были уложены волосок к волоску, а милые веснушки лишь подчёркивали контраст между его добродушным видом и грозным вооружением.

Он прошёл к столу и потянулся к бутерброду. Я зарычала, выхватив тарелку и гневно сверкнула глазами, пытаясь прожевать остатки ветчины.

Удивлённо вскинув брови, Вильям уже открыл рот, чтобы задать вопрос, но я лишь стрельнула взглядом в сторону спальни. Шатен без лишних слов проследовал в указанном направлении и тут же вернулся, присвистнув.

— Интересно, и чем же этот несчастный на сей раз не угодил?

Я запила последний бутерброд чаем и коротко объяснила произошедшее. Рыцарь смеялся до слёз. Что злило меня еще сильнее, но я позволила ему эту слабость, пока заканчивала со сборами.

Заглянув напоследок в спальню, я бросила взгляд под кровать:

— Идёшь?

В ответ раздалось лишь глухое шипение. Кот забился глубже, и из темноты теперь торчала только его бритая наголо задница.

Хмыкнув на оскорблённого до глубины кошачьей души бесёнка, я вышла в коридор. Вильям, всё ещё посмеиваясь, последовал за мной.

Оказавшись при дворе, рыцарь проводил меня в сад. В беседке, залитой утренним солнцем, за чайным столиком сидела Катарина.

Её светлые волосы были собраны в две косы, венцом оплетавшие голову. Платье цвета морской волны струилось по фигуре, которую так часто воспевали в балладах. Но я видела не статую, а знакомую улыбку и фиалковые глаза, сияющие неподдельной радостью.

Княжна вскочила так резко, что чашка звякнула о блюдце.

— Кас! — воскликнула она, и в её голосе звенел восторг. — Ты здесь! Я уже трижды посылала слугу проверить ворота. О боги, ты совсем не изменилась! Только... — она прищурилась, окидывая меня цепким взглядом, — выглядишь так, будто опять во что-то влипла. Этот твой взгляд... Он у тебя появляется только перед большими неприятностями.

Я усмехнулась, скрестив руки на груди:

— Неприятности — моё второе имя. Но я в порядке. В основном.

Катарина рассмеялась — звонко и заразительно. Мы закружились прямо там, у беседки. За годы в академии она стала единственным человеком, с кем связь не оборвалась после выпуска. Это была настоящая дружба.

Поцеловав друг друга в щёки, мы, кажется, впервые вспомнили о существовании Вильяма.

— Вил, ты ещё здесь? — бросила я через плечо, увлекая подругу в беседку. — Можешь быть свободен. У нас тут чисто женские секреты, которые не для рыцарских ушей.

Княжна фыркнула и заговорщически подмигнула:

— И про того симпатичного барона из свиты отца тоже не для его ушей!

Мы юркнули в беседку и тут же погрузились в обмен новостями, напрочь забыв о приличиях.

— Как тебе номер, который я забронировала? — тут же спросила Катарина.

— Кэти, ты нашла лучший во всём княжестве! — воскликнула я. — Огромная гостиная, спальня с мягчайшей кроватью... А помывочная? Ты бы видела! Всё нагревается само, с потолка бежит тёплая вода. Но самое прекрасное — это еда. О, боги, я не знаю, кто их повар, но я готова молиться за его здоровье. Или похитить его для собственных нужд.

Княжна звонко рассмеялась:

— Рада, что тебе понравилось. Если что-то не так, можно подыскать место при дворе.

— Прости, Кэти, но ты меня оттуда теперь не выселишь. Только вместе с поваром.

Смех Катарины снова разлился по саду, мелодичный, как звон колокольчика.

— Сколько же мы не виделись... Помнишь, как в академии мы доводили магистров?

— Как такое забудешь? — усмехнулась я. — Помню, будто вчера: как мы подлили грымзе по трансформации слабительное в чай.

Наш смех разнёсся по саду.

— А помнишь, как ведьмочки с факультета по зельеварению заперли магистра Этлера? — Катарина смущённо улыбнулась. — Всю лекцию по рунам мы просидели на полигоне, подглядывая за красавчиками-боевиками.

— Скажи честно, — я хитро прищурилась, — часто вспоминала нашу дружбу?

Княжна смутилась и доверительно наклонилась ближе:

— Конечно. Все наши проделки, секреты...

Мы снова захихикали.

— А чем ты занималась все эти годы? — перевела тему её светлость.

Я резко помрачнела. Она тут же напряглась:

— Что-то случилось...

Я замахала рукой:

— Нет-нет. Всё в порядке. Просто за столько лет столько всего произошло... Сложно понять, с чего начать.

Катарина ободряюще улыбнулась:

— Брось, Кас. Я просто хочу знать, всё ли у тебя хорошо.

Я выдохнула и собралась с мыслями:

— Ты удивишься. Я погрузилась в исследования. Изучала древнее искусство...

Княжна подалась вперёд, её глаза загорелись интересом:

— Это просто невероятно!

— Знаешь, иногда, вспоминая старые времена, я... скучаю. Раньше всё было проще, — почти прошептала я, чувствуя, как её пальцы легко коснулись моей руки.

Я подняла взгляд. Катарина смотрела на меня своими большими глазами. В них не было ни капли дворцового цинизма — только та самая детская чистота, которая всегда меня обезоруживала. Может, именно поэтому нас так тянуло друг к другу. Ведь тьма не может жить без света.

Кэти, словно почувствовав смену моего настроения, весело воскликнула:

— Ой, а помнишь, как мы пытались создать собственное зелье красоты?

Я скривилась. В голове всплыла картинка: две двенадцатилетние адептки, дешёвый журнал с рецептом и кастрюля с бурлящей жижей. Мы намазались этой дрянью, а потом месяц ходили с зелёными лицами и бородавками, как у жаб.

От воспоминаний меня передёрнуло. Катарина рассмеялась, глядя на мою реакцию:

— Знаешь, — протянула я, отходя от жутких образов, — возможно, именно после этого случая я решила всерьёз заняться зельеварением. И особенно — противоядиями!

Это вызвало у неё новую волну смеха:

— А тебе как здесь? — спросила я. — Наверное, после Единых Земель двор кажется клеткой?

Кэти смущённо опустила глаза:

— Иногда я чувствую пустоту внутри. Все эти церемонии... Мечтаю сбежать отсюда. Увидеть мир или... вновь уехать туда.

Я понимающе кивнула и крепко сжала её ладони в своих. Кажется, получилось: через минуту княжна вновь сияла. Она беззаботно вытягивала из меня подробности путешествий, а я осторожно делилась ими, припоминая самые забавные моменты.

Так мы и проговорили до обеда, на который нас пригласила присоединившаяся к нам княгиня Висария Шерон.

Огромная зала встретила нас гулким эхом шагов. В центре, словно хребет этого каменного исполина, тянулся длинный дубовый стол. Интерьер дышал сдержанной роскошью: высокие потолки, с которых на цепях свисали позолоченные люстры с магическим светом, и стены в спокойных серо-бежевых тонах создавали ощущение кристальной тишины.

Слуга осторожно отодвинул мой стул. Место оказалось идеальным: я сидела вплотную к Катарин. Расчёт был тонким, и он льстил моему тщеславию. Едва опустившись на сиденье, краем глаза поймала взгляд подруги и ответила ей лёгкой, заговорщицкой улыбкой.

В этот момент тяжёлые двери плавно растворились.

На пороге стоял он. Внушительный. Высокий рост и безупречная осанка выдавали в нём дворянина до мозга костей. Волосы, тронутые благородной сединой, и мягкая улыбка смягчали острые черты лица. Морщинки у глаз говорили не о прожитых годах, а о мудрости и, возможно, о спрятанной внутри мальчишеской игривости. Под расшитым камзолом угадывалось крепкое тело — годы не отняли у него ни силы, ни выносливости.

Его взгляд — карамельно-медовый и пронзительный — заскользил по лицам, оценивая каждого с точностью прирождённого лидера. Когда он дошёл до меня, я ощутила волну тепла. Взгляд излучал такую уверенность и внутреннюю гармонию, что на секунду стало не по себе.

Но, вопреки общему обычаю, я не спешила льстиво раскланиваться, вызывая молчаливый упрек Катарины, пытавшейся легонько пнуть мою ногу своим сапожком. Выдержав ситуацию, я спокойно склонила голову в знак уважения, встретив тихое одобрение князя и лукавую улыбку, вызванную скрытой забавой ситуации. Только почувствовав его приветливый кивок, я расслабилась и поймала себя на лучике интереса, но быстро оборвала себя.

Обед проходил в непринужденной атмосфере, что позволяло понять – в этом помещении находились исключительно приближенные лица. И я являлась одним из них.

За время трапезы никто ни разу не высказал недовольства моей персоной, что было некой передышкой и приятным сюрпризом, но расслабляться я не спешила. Возможно, никто не решил высказать своего мнения в присутствии княжеских особ.

Когда князь Бернард и её светлость Висария встали, зал синхронно качнулся в поклоне. Через несколько минут за столом остались только мы с Катариной и стайка придворных дам, похожих на ярких, но ядовитых бабочек.

— Катарина, не желаете ли вы в компании вашей подруги присоединиться к нам за послеобеденным чаем? — пропела одна из них.

Гостиная была залита светом, но казалась мне такой же душной, как и обеденный зал. Нам подали травяной чай с засахаренными лепестками роз. Аромат был приторным до тошноты.

Гостиная была залита светом, но казалась мне такой же душной, как и обеденный зал. Нам подали травяной чай с засахаренными лепестками роз. Аромат был приторным до тошноты.

— На третий день солнцестояния граф Вердус устраивает ночные гуляния в своём особняке, — проворковала лира Франциска, изящно отпивая чай.

— Опять... — протянула Мелисса, и в её голосе скользнула тень утомления, хотя пальцы, сжимавшие чашку, побелели. Она лениво откинулась на спинку кресла. — В третий день солнцестояния я еду в леса Мириды. На настоящие народные гуляния!

— О, дорогая, неужели вы вновь намерены лишить этого пылкого кавалера последней надежды? — с улыбкой, не таящей иронии, произнесла лира Талиэн.

— Бедняга будет в отчаянии! Снова впадёт в уныние! — подхватили остальные, их голоса слились в единый хор, звенящий притворным сочувствием.

Мы с Катариной обменялись быстрыми взглядами. Кэти лишь пожала плечами, не уловив скрытого подтекста. Я же видела, как Мелисса едва заметно прикусила губу, прежде чем бросить очередную остроту. Слишком нервно для той, кому всё равно.

— Да ну вас! — отмахнулась вдова, отбрасывая за спину волосы жестом, отточенным до совершенства. — Этот граф... он просто невыносим.

— Вы хотели сказать, что граф интеллектуально инертен? — уточнила лира Таниэль.

— Лучше бы у него язык отсох, — беззлобно буркнула Мелисса, но её щёки предательски порозовели.

Она резче, чем следовало, повернулась ко мне. В её глазах плясали озорные искорки, но за ними пряталась мольба.

— Госпожа Кассандриэль... Скажите, есть ли заклинание, чтобы отвадить этого... короля скудоумия?

Я прищурилась. Она играла на публику, но её взгляд говорил об обратном. Она не хотела его отваживать. Она хотела, чтобы он продолжал бегать за ней, но тайно.

Отставив чашку, я наклонилась ближе, понизив голос до заговорщического шёпота:

— Боюсь вас огорчить, лира. Такого заклинания нет. Но если вы желаете его проклясть... или сделать так, чтобы он просто испарился... — я сделала паузу, глядя ей прямо в глаза, — ...то вы обратились не по адресу. Я не убиваю тех, кто способен заставить даму так очаровательно краснеть.

Её улыбка на мгновение дрогнула.

Насладившись ее реакцией, я резко и заливисто рассмеялась, все остальные подхватили мой смех, только вдова старалась более не смотреть в мою сторону. Разговор вернулся в обыденное русло и никто не пытался вновь подшучивать над Мелиссой и графом.

— Катарина, сегодня за обедом мы не заметили Его светлость, — задумчиво протянула Талиэн.

Подруга лишь холодно улыбнулась:

— Он занят.

Этого ответа оказалось достаточно. Талиэн прищурилась, явно зацепившись за прохладную интонацию, и я тут же заметила это.

— Наверное, Его светлость занят подготовкой к турниру! — с воодушевлением воскликнула Франциска, будто речь шла о её собственном сыне. — Ему предстоит доказать преданность народу, принести клятву на горе Безликих и победить всех соперников!

Остальные дамы согласно закивали.

Катарина выпрямилась. Спина — идеально ровная, как у статуи.

— Я не сомневаюсь в способностях моего брата. Он пройдёт каждый этап с достоинством рода Шерон.

Поток восхищения наследником возобновился с новой силой. Казалось, каждая из этих женщин готова была лично помочь будущему правителю. В их словах не было ни капли злобы. Только слепая, преданная любовь к правящему дому.

«Слишком идеально», — промелькнула мысль.

— Жду не дождусь начала отбора! — Мелисса захлопала в ладоши. — Почти все гости уже прибыли.

Внесли новый чайник с жасмином.

— Девять дворов прислали своих принцесс, — мечтательно произнесла она.

— Десять, — педантично поправила Юлиния, в очередной раз смахивая невидимую пылинку с платья. — Я видела прибытие кареты из Авантрии час назад.

— Говорят, ко двору со дня на день прибудет принцесса Амира, — тихо добавила Талиэн.

В гостиной повисла гробовая тишина. А затем — взрыв.

— Эта выскочка!

— После всего, что было...

— Неужели князь позволит ей...

Я смотрела на них с недоумением. Война ведь закончилась. Мир заключён.

Внезапно Катарина резко встала. Одно её движение — и шквал возмущённых голосов оборвался на полуслове. Она подняла руку, и в зале воцарилась мёртвая тишина.

Реакция на имя принцессы была понятна. Десятилетняя война оставила слишком глубокие шрамы. Я помнила эти хроники: горы трупов, осиротевшие семьи, разрушенные города. Никто уже не помнил, с чего всё началось, но все знали, чем закончилось.

Князь Бернард Шерон положил жизнь, чтобы это прекратить. Но когда король Фердинанд наконец пошёл на примирение, в конфликт влез Вильгельм Третий. Он подстегнул Ливернию напасть на Аэдор, мечтая разделить эти земли.

Князя предали. Чтобы выжить, он выдал старшую дочь за короля Диации. Союз с ними переломил ход войны. Они ударили по врагу с двух фронтов. Вильгельм отступил, а Ливерния осталась разгребать последствия в одиночку.

Я обвела взглядом притихших дам. Их ненависть была живой, осязаемой.

Катарина выпрямилась. Её голос зазвучал холодно и властно, отсекая любые возражения:

— Прошёл год с момента подписания мира. Я понимаю ваше негодование, но не позволю оскорблять принцессу Амиру Эмили дон Иэр. Ни словом, ни делом. Ни в лицо, ни за спиной.

Она чеканила каждое слово. Я невольно выпрямила спину, чувствуя гордость. «Моя школа», — хмыкнула я про себя, вспоминая нашу первую встречу. Тогда я бы ни за что не распознала в забитой заучке дочь князя.

Женщины переглянулись и, словно по команде, кивнули. Франциска тут же сменила тему:

— Подготовка к отбору почти закончена. Как только прибудет её высочество дон Иэр, можно будет объявить о его завершении.

— Думаю, вы правы, — с осуждением поджала губы Талиэн. — Ждать официального представителя от Империи смысла нет. Они даже не удостоили нас ответом.

— С момента исчезновения кузена, император ведёт странную политику, — задумчиво протянула Катарина.

Леди тут же закивали, поддерживая княжну.— Не так давно он объявил войну Лунделии! — возмущённо воскликнула Мелисса. — Королю Жардону пришлось откупаться!

— Боги, это правда! — картинно всплеснула руками Франциска. — Моя кузина в Пасифлоре в ужасе! Не знает, куда податься: в Лунделию ехать не на что, а налоги в Империи после повышения торгового сбора просто грабительские!

Я едва заметно усмехнулась. В её «ужасе» было слишком много театральности. Ей было совершенно наплевать на кузину и народ, потерявший всё.

— Я одна вижу в этом подготовку к войне с эльфами? — с тревогой спросила Талиэн. — Если так пойдёт и дальше, он захватит всю Лунделию! А потом? Рит? Гетенбург?

Я отставила чашку. Фарфор глухо стукнул о блюдце, и все взгляды обратились ко мне.

— Вы ошибаетесь, — мой голос прозвучал в тишине резко и холодно. — Война с эльфами — лишь прикрытие. Ему нужны не южные леса. Ему нужны корабли Авантрии.

Я обвела их взглядом. Леди замерли, боясь вздохнуть.

— Император не пойдёт на юг. Он подчинит себе Авантрию с их лучшим флотом в мире.

Я замолчала, давая им время осмыслить сказанное. В гостиной повисла тяжёлая тишина.

Первой молчание нарушила Катарина. Она не сводила с меня глаз:

— Если император захватит Авантрию, какова вероятность, что ему удастся победить эльфов?

Я выдержала её взгляд:

— Я не могу сказать наверняка, но знаю одно: драконы не позволят занять эльфийские земли. У самих эльфов военная структура, которой нет равных. Эта война, если она начнётся, затянется на столетия. Но что я знаю точно? Она затронет всех. Это станет всеобщей проблемой.

В конце фразы мой голос окреп, не оставляя места для сомнений. В саду повисла тишина. Никто не желал жить в мире, охваченном таким пожаром.

— Возможно... возможно, его светлости стоит... навести мосты с империей? — робко, будто в тумане, произнесла Мелисса.

Тишина стала звенящей. Сестра тут же ткнула её локтем в бок. Четыре пары осуждающих глаз впились в бедняжку.

Мелисса вспыхнула, закашлялась и, пробормотав, что ей дурно, поспешила удалиться. Мы остались впятером.

— Предлагаю опустить эту тему, — примирительно сказала Юлиния. — Возможно, император жаждет не войны, а союза и обмена знаниями. Всем известно, что нет лучших магов природы, чем эльфы.

Дамы тут же согласно закивали, хватаясь за спасительную соломинку.

— Предлагаю обсудить состязания отбора! — быстро сменила тему Талиэн и посмотрела на меня. — Некоторые задания не внушают...

Я встретила её взгляд и вопросительно изогнула бровь.

— Касандриэль — моя гостья, — поспешила пояснить Катарина, правильно истолковав взгляд женщины. — Она не станет распространять услышанное.

Она повернулась ко мне:

— Ведь так?

Я хмыкнула и посмотрела прямо на Талиэн. Приложив руку к сердцу, я произнесла с наигранной торжественностью:

— Уверяю вас, лира Талиэн, ваши секреты умрут вместе со мной.

Моя клятва разрядила атмосферу. Дамы тихо захихикали.

— Может, предложите нам интересный конкурс для невест? — с иронией протянула Франциска.

Я возвела глаза к потолку, делая вид, что глубоко задумалась. На самом деле план уже созрел. Я хищно улыбнулась и изрекла:

— Как насчёт «Королевского завтрака»?

Катарина, поперхнувшись чаем, закашлялась. В её глазах плясали черти — она уже поняла, к чему я клоню.

Остальные дамы уставились на нас с беспокойством. Когда княжна отсмеялась и восхищённо посмотрела на меня, я поняла: рыбка клюнула.

— О Великие! Как я могла забыть! — воскликнула она. — Госпожа Кассандриэль, поясните суть?

Я выдержала паузу:

— Ничего особенного. Нужно просто съесть «королевский завтрак».

Женщины подались вперёд.

— Что именно? — не выдержала Юлиния.

Я наклонилась и прошептала:

— Самую малость. Одно сырое яйцо. Ложка горчицы. И стакан лимонного сока.

Гостиная содрогнулась от хохота. Катарина смеялась до слёз.

— Побеждает та, кто сохранит достоинство и осанку! — добавила я под общий гвалт.

К концу посиделок программа отбора была полностью скорректирована. Коронным номером стала «Вечеринка века».

Проболтав ещё час, мы с Катариной наконец сбежали из гостиной.

Дворцовый сад утопал в зелени, словно отдельный мир за мраморными стенами. Вечерний воздух был напоен ароматом роз и жасмина, а по дорожкам скользили тени от аккуратно подстриженных кустов. Фонтан в центре тихо журчал, отражая золотистый свет фонарей и бледный диск луны.

Мы с Катариной шли бок о бок, наши шаги тонули в мягкой траве. Подруга, смеясь, наклонилась к клумбе с пионами. Я же провела ладонью по прохладному мрамору скамьи, глядя на россыпь белых лилий у водоёма. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы и далёкой трелью соловья.

Мы свернули на узкую тропинку, где кусты сирени образовали зелёный коридор. Лунный свет пробивался сквозь листву, ложась серебристыми пятнами на наши волосы. У старой каменной арки, увитой плющом, я остановилась и посмотрела на подругу.

— Помнишь, как мы прятались от комендантши?

Кэти тихо рассмеялась:

— Конечно. Тогда ты была для меня глотком свежего воздуха.

Я усмехнулась, глядя не на неё, а на тёмную воду пруда, в которой плавали отражения звёзд.

— А сейчас? Сейчас я — некромантка с репутацией, от которой шарахаются даже опытные маги. Кто я для тебя теперь? Очередное напоминание о прошлом...

Катарина перестала улыбаться. Она подошла ближе и коснулась моего плеча:

— А сейчас ты — единственный человек при этом дворе, чьё слово для меня значит больше, чем все клятвы верности.

Мы пошли дальше, мимо клумб с лавандой. Где-то впереди вспорхнула ночная бабочка, и мы замедлили шаг, наслаждаясь моментом. Время будто остановилось.

Вдруг девушка подняла голову к небу:

— Жаль, что такие вечера не длятся вечно.

Я посмотрела на неё с нежностью:

— Но мы можем запомнить их навсегда.

Мы шли в глубь, растворяясь в тенях сада, где ночь хранила секреты и детские мечты.

******

Вернулась в Гостиный двор я уже поздно вечером, и стоило отворить дверь комнаты, как в ноги влетела лысая крыса, улепетывающая куда-то в даль по коридору, вызывая громкий крик каких-то женщин.

Недоуменно проводив животное взглядом, медленно, но верно, до меня дошло. Сегодня утром, уходя из номера, я оставила глупого кота одного, к тому же ещё и обрила.

«Ой», я закусила губу, виновато посмотрев в то направление, в котором он умчался. Прикинув, что заблудиться он уже не сможет, я отправилась отдыхать.

После горячей ванной моя совесть всё-таки дала о себе знать. Пусть я оставляла Бонифацию еду, стоило открыть хотя бы окно. Вздохнув, я села на кровать и, махая ногами, смотрела на темное небо. Мысли бегали из стороны в сторону, и в конце концов незаметно для себя, я провалилась в глубокий сон.

Проснулась от ночного стука в дверь. Быстро накинув халат, я выглянула в коридор — и встретилась взглядом со старым знакомым, управляющим. Он стоял с недовольным видом, явно собираясь высказать всё, что думает о тёмных магах, и держал в руках чумазого, лысого кота.

Не сказав ни слова, он молча всучил мне его в протянутые руки, а затем, резко развернувшись, зашагал прочь, будто маршируя. Я почти физически ощущала, как вслед мне летят все возможные проклятия, но, будучи некромантом, только усмехнулась — всё это было напрасно.

Закрыв дверь, я посмотрела на кота. В его глубоких изумрудных глазах читалось всё то, о чём в приличном обществе не говорят вслух. Я погладила его по голове и тут же получила болезненный укус и возмущённый вопль.

Закинув разъяренное животное в бадью с водой, я стараясь увернуться от когтистых лап. Хорошенько отмыв эту нечисть, вытерла и поставила рядом с тарелкой теплой жаренной курицы.

Почувствовав запах съестного, Бонифаций без раздумий кинулся к ней и начал жадно поглощать содержимое. Я лишь позавидовала его аппетиту и посочувствовала Катарине: при выезде мне выставят внушительный счёт за ущерб.

Достав заранее припасённый флакон с зельем, я подняла уже сытого кота и начала методично втирать содержимое в его кожу. Бонифаций попытался брыкаться, но быстро сдался: на полный желудок сопротивляться было лень.

Закончив, я положила его на диван, а сама отправилась вымыть руки. Взглянув в окно, я поняла, спать мне от силы осталось пару часов. Решив не упускать больше ни минуты, отправилась прямиком в спальню.

На подушках вальяжно развалился Бонифаций. Я обошла кровать и легла с краю, спихнув наглую морду вниз. Кот, похоже, решил меня простить. Он не сопротивлялся, лишь прижался крепче и замурчал.

Под его тихое урчание я и провалилась в сон.

Проснулась от ощущения, что на грудь рухнул камень, не давая спокойно вдохнуть. Резко поднявшись, я жадно начала глотать воздух, Рядом лежала довольная морда. За ночь шерсть Бонифация отросла почти до прежней длины. Судя по наглой роже, он был весьма этим доволен.