Пункт 13: Любовь

– А мы с тобой разве друзья? – спросил он. – Прямо сейчас я хочу сделать с тобой много всего, но только не дружить.

Её дыхание стало прерывистым. Она подняла руку, провела пальцами по его предплечью – вверх, к плечу, ощущая под тканью рубашки напряжение мышц. Кончики пальцев запомнили этот рельеф ещё в первый раз, но сейчас каждое прикосновение обжигало по‑новому.

– Что мы делаем? – прошептала она, сама не понимая, спрашивает она его или себя.

– Мы делаем то, что нам хочется, – ответил он, и в тот же миг его губы нашли её губы.

Поцелуй был жадным, отчаянным, будто они пытались стереть все невысказанные слова, все сомнения и страхи. Софи ответила мгновенно – её руки обхватили его шею, пальцы зарылись в волосы. Она почувствовала вкус облепихового чая на его губах – сладкий, терпкий, такой же противоречивый, как их отношения.

Элайджа отстранился лишь на мгновение, чтобы взглянуть ей в глаза. В этом взгляде не было ни тени сомнений.

– Скажи «нет», – хрипло сказал он, опуская ладонь на поверхность стола. – Сейчас.

– Элайджа, пожалуйста… – умоляюще прошептала она, впиваясь пальцами в его плечи.

И тогда он резко двинул тарелки в сторону. Звон фарфора, шорох ткани – всё смешалось в едином порыве. Его руки подхватили её, усадили на край стола. Она обвила ногами его бёдра, притягивая ближе, пока между ними не осталось ни дюйма расстояния.

Стол был прохладным под её обнажённой спиной, но это лишь усиливало ощущение жара, разливающегося по телу. Элайджа провёл ладонью по её щеке, затем мягко сжал подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

– Моя сладкая жена. Я представлял себе это с момента нашей первой встречи на ресепшен, – промурлыкал он и прикусил ее мочку уха.

Она захныкала, выгибаясь навстречу ему. Он медленно отстранился, освободил свой член, провёл по нему ладонью, наблюдая за ее взглядом – жадным, доверчивым и полным желания.

А затем вошёл в неё – плавно, до конца, заполняя собой. Софи вскрикнула, впиваясь ногтями в его плечи, её тело содрогнулось от первого толчка.

– Э‑э‑э‑лайджа… – простонала она, задыхаясь от ощущения его внутри себя.

Он замер на мгновение, наслаждаясь её реакцией, а потом начал двигаться – сначала медленно, растягивая удовольствие, а затем всё быстрее, всё жёстче. Стол дрожал под ними, посуда звенела, а за окном медленно опускалась ночь.

Её стоны становились громче, она царапала его спину, а он сжимал её бёдра, ускоряя ритм. Каждая клеточка её тела кричала от наслаждения, каждая мышца сжималась вокруг него, усиливая ощущение близости.

– Смотри на меня, – приказал он, не сбавляя темпа. – Смотри и помни, кому ты принадлежишь.

Она подняла на него затуманенный взгляд – полный желания, подчинения, страсти. И он ускорил движения, чувствуя, как приближается кульминация.

Когда она начала сжиматься вокруг него, содрогаясь в оргазме, он с гортанным рыком отстранился. Проведя рукой вдоль своего члена, сжал его и обильно кончил ей на грудь.

Софи медленно провела пальцами по коже, размазывая жемчужные капли по груди. Один из пальцев скользнул по соску, слегка задевая его, отчего по её телу пробежала новая волна дрожи. Она подняла взгляд на Элайджу – в её глазах плясали озорные огоньки, смешанные с нежностью.

Элайджа задержал взгляд на её пальцах, скользящих по груди, на каплях, мерцающих на коже. Его дыхание участилось, в горле пересохло. Он с трудом оторвал взгляд от её тела, но голос прозвучал хрипло, с новой волной желания и чего‑то более глубокого:

– Софи…

Он медленно наклонился, коснулся губами её плеча, затем провёл языком по следам капель на груди. Софи вздрогнула, её пальцы сами потянулись к его волосам, сжали пряди.

– Элайджа… – выдохнула она, и в этом звуке было обещание.Его губы нашли её губы – на этот раз не жадно, а почти нежно, будто пробуя на вкус каждое прикосновение. Руки скользнули по её спине, притягивая ближе, и она почувствовала, как его тело снова отзывается на её близость.

– Что ты делаешь со мной, Софи? – прошептал он, едва касаясь губами её уха.

Софи рассмеялась – тихо, с облегчением, словно сбросила невидимый груз. Её пальцы пробежали по его груди, спускаясь ниже, и он резко втянул воздух, отвечая на призыв.

За окном окончательно стемнело. Город погрузился в ночную тишину, а в пентхаусе, за закрытыми шторами, время будто остановилось. Остались только их дыхание, переплетённые тени на стене и бесконечная череда прикосновений – то осторожных, то страстных, то почти робких, будто они впервые изучали друг друга.

Когда рассвет уже подкрался к горизонту, Софи лежала, прижавшись к его плечу, и слушала, как замедляется его пульс. Элайджа провел пальцем по её ключице, затем по руке, переплетая их пальцы.

– Спи, – прошептал он.

Элайджа накрыл их пледом, притянул её ближе, и она мгновенно погрузилась в тёплый, спокойный сон. Он еще долго лежал без сна, глядя в окно, где небо на востоке начинало светлеть.

Глава 15

Софи проснулась от острого чувства голода – такого сильного, что даже слегка закружилась голова. Она приоткрыла глаза: за окном едва пробивался рассвет, в комнате царил предрассветный полумрак. Элайджа спал рядом, раскинув руки. В эти мгновения он казался не тем холодным, безупречным наследником империи, которого знали все, а просто человеком – усталым, беззащитным, настоящим.

Она осторожно выбралась из постели, накинула шёлковый халат и направилась на кухню. Желудок настойчиво напоминал о себе – обычно она не испытывала такого сильного аппетита по утрам. «Может, просто не выспалась?» – подумала Софи, включая плиту.

Вскоре по дому поплыли соблазнительные ароматы: жарился омлет с овощами и ветчиной, тосты подрумянивались в тостере, а на плите закипал какао с корицей и гвоздикой. Софи невольно улыбнулась: запахи пробуждали в ней странное, почти детское предвкушение.

Через некоторое время на кухне появился Элайджа. Он остановился в дверях, вдыхая ароматы, и улыбнулся:

– Пахнет волшебно. Что празднуем?

– Просто утро, – Софи повернулась к нему иулыбнулась. – Завтрак готов.

Они сели за стол. Софи разлила какао по кружкам, разложила на тарелки тосты с джемом и ароматный омлет. Элайджа откусил кусочек и одобрительно кивнул:

– Восхитительно. Ты настоящая волшебница.

Софи сделала глоток какао, задумчиво посмотрела в окно, где медленно кружились снежинки, и вдруг сказала:

– Давай сегодня сходим на рождественскую ярмарку?

Элайджа на мгновение задумался. Обычно он избегал таких мест – слишком шумно, слишком просто. Но сегодня…

– Давай. Давно там не был.

– Правда? – её глаза загорелись. – Это будет весело! Сначала глинтвейн, потом карамельные яблоки, а потом… что захочешь!

– Договорились, – он улыбнулся.

Ярмарка встретила их калейдоскопом звуков, запахов и красок. Воздух был пропитан ароматом имбирных пряников, жареных каштанов и горячего шоколада. Где‑то играла музыка, дети смеялись, катаясь на каруселях, а продавцы зазывали покупателей, размахивая яркими сувенирами. Огни гирлянд мерцали в сгущающихся сумерках, превращая всё вокруг в подобие волшебной страны.

Они бродили между прилавками, то останавливаясь у витрин с вязаными вещами, то пробуя карамельные яблоки, то разглядывая ёлочные игрушки. Софи заставила его примерить вязаную шапку с помпоном.

– Ты выглядишь как северный эльф! – засмеялась она, щёлкая телефоном.

– Ужас какой, – он сделал вид, что возмущён, но вместо этого лишь покачал головой, чувствуя, как внутри что‑то теплеет.

У прилавка с шерстяными изделиями Софи замерла перед двумя шарфами: бордовым с зимним орнаментом – для себя, и тёмно‑синим, тоже с узором из снежинок и еловых веток – для Элайджи.

– Они такие уютные! – воскликнула она. – Давай купим?

Она достала кошелёк, начала пересчитывать купюры, но Элайджа мягко положил руку на ее запястье:

– Позволь мне.

– Но я сама могу… – Софи запнулась, почувствовав, как тепло приливает к щекам.

– Знаю, что можешь, – его голос звучал мягко, но твёрдо. – Но сегодня я хочу сделать это для тебя.

В его взгляде не было высокомерия или желания продемонстрировать превосходство – только искреннее желание порадовать. Софи на секунду замерла, затем улыбнулась и убрала кошелёк.

Продавец завернул шарфы в красивую бумагу и положил в крафтовый пакет.

Дальше они зашли в фотобудку – маленькую, ярко освещённую кабинку с реквизитом и разноцветными фильтрами. Софи выбрала пару забавных очков, а Элайджа – шапку Санта‑Клауса. Они смеялись, позировали, обнимались, а аппарат щёлкал, фиксируя моменты их счастья.

Когда ленты с фотографиями выскользнули из принтера, Софи бережно взяла свой экземпляр. Четыре кадра: их улыбки, взгляды, объятия. Она выбрала один – где они оба смеются, глядя друг на друга – и аккуратно вложила его под прозрачный чехол своего смартфона.

– Теперь он всегда будет со мной, – прошептала она.

Элайджа взял свою ленту с фотографиями, внимательно рассмотрел снимки и выбрал один – где Софи смеётся, запрокинув голову.

– А этот будет со мной, – он аккуратно положил фотографию в свой кожаный кошелёк.

Софи почувствовала, как сердце забилось чаще.

Когда начало темнеть, они решили вернуться домой. По дороге шли, держась за руки, а снег кружился вокруг них, как конфетти на празднике. В окнах домов мерцали огоньки, где‑то играла рождественская музыка, а в душе у обоих было легко и радостно.

Дома они разожгли камин, включили телевизор и устроились на диване, укутавшись в плед. Элайджа обнял Софи, притянул ближе. Она положила голову ему на плечо, вздохнув с наслаждением.

– Это был идеальный день, спасибо тебе, – прошептала она.

– Самый лучший, – согласился он, целуя её в висок. – И вечер будет ещё лучше.

Софи улыбнулась, подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза, и он наклонился, чтобы поцеловать её – медленно, нежно, с обещанием чего‑то нового, настоящего, их собственного.

За окном кружился снег, а в комнате было тепло, уютно и по‑настоящему счастливо – как будто весь мир сузился до них двоих.

Глава 16.1

Софи стояла перед зеркалом в спальне, в последний раз проверяя свой образ. Платье с корсетом из чёрного шёлка с вкраплениями мельчайших блёсток ловило и рассеивало свет – при каждом движении ткань мерцала, словно покрытая россыпью далёких звёзд. Корсетный верх мягко подчёркивал линию плеч и талии, а юбка из шифона, собранная в лёгкие складки у пояса, плавно струилась до самого пола, едва слышно шелестя при движении.

Она задумчиво посмотрела на маску – чёрную, с россыпью кристаллов и изящными перьями, слегка прикрывающими глаза, – и вздохнула. Сердце билось чуть быстрее обычного: сегодня её первый выход в свет как жены Элайджи.

Дверь тихо открылась, и в комнату вошёл Элайджа. Он уже был в смокинге – строгий, элегантный, с идеально уложенными волосами. В полумраке его глаза блестели, а на губах играла едва заметная улыбка.

– Ты выглядишь… потрясающе, – произнёс он тихо.

Софи повернулась к нему, улыбнулась:

– Спасибо. Поможешь с платьем?

Он подошёл ближе, осторожно взял края платья и ловко застегнул мелкие застёжки на спине. Его пальцы на мгновение задержались на её коже, вызвав лёгкую дрожь.

– И маску, – Софи слегка приподняла подбородок.

Элайджа аккуратно завязал ленты, чуть дольше необходимого задерживая руки у её волос. Затем неожиданно наклонился и мягко коснулся губами её шеи – мимолётно, но так, что по спине пробежала волна тепла.

– Ты восхитительна, – прошептал он, чуть отстраняясь. – Абсолютно безупречна.

Софи обернулась к нему, чувствуя, как румянец приливает к щекам. Она улыбнулась, взяла его за руку:

– Поехали?

– Поехали, – ответил он, и они вышли из спальни.

В машине Софи устроилась на переднем пассажирском сиденье, глядя в окно на огни города, которые проносились мимо, рассыпаясь в темноте разноцветными бликами.

– Как ты думаешь, – тихо спросила она, – твоя мама одобрит меня?

Элайджа слегка улыбнулся, откинулся на спинку сиденья и на мгновение задумался, подбирая слова.

– Маргарет… – начал он неторопливо. – Она как старинная крепость: высокие стены, строгие ворота, но если найдёшь к ней подход – внутри тебя ждёт тёплый очаг и настоящее гостеприимство. Она привыкла всё контролировать, это правда, но ценит искренность превыше всего. Если будешь собой – у вас всё сложится.

Софи улыбнулась, представляя эту женщину:

– Звучит… внушительно.

– Да, она такая, – кивнул Элайджа. – А мой брат Эдриан… – он сделал небольшую паузу, и в его голосе проскользнула нотка сдержанной горечи. – Он младший, и это многое объясняет. Заносчивый, привыкший получать всё легко. Считает, что мир должен крутиться вокруг него.

– Он ведь тоже наследник? – осторожно уточнила Софи.

– Формально – да. Но отец ещё при жизни решил, что компанию возглавлю я. И это… стало яблоком раздора. Эдриан уверен, что это несправедливо. Что он заслуживает того же, хотя никогда не проявлял интереса к делам семьи всерьёз. Для него бизнес – это источник денег, а не ответственность.

Софи нахмурилась.

– Скажем так: он рассчитывает на мою поддержку. Вечно просит то инвестиции в какой‑то сомнительный проект, то деньги «на время», то помощь в продвижении своих идей – которые, как правило, сводятся к очередной вечеринке или покупке дорогого автомобиля. Он не понимает – или не хочет понимать, – что быть главой семьи – это не привилегия, а работа. Огромная, ежедневная работа.

– И как ты с этим справляешься?

– Терплю, – Элайджа усмехнулся, но улыбка вышла не весёлой. – Он мой брат. Да, безответственный, да, порой невыносимый, но… в глубине души он не злой. Просто привык, что всё достаётся легко. И ему сложно принять, что я занял место отца во главе семьи.

– А его жена? – Софи решила сменить тему на что‑то более светлое. – Как ее зовут?

– Дафна, – в голосе Элайджи появилась теплота. – Она умеет находить баланс. Спокойная, рассудительная, с мягким чувством юмора. С ней Эдриан как‑то… успокаивается. Она не пытается его переделать, но мягко направляет. Благодаря ей он не заходит слишком далеко в своих авантюрах. Ему очень повезло с женой. У них есть дочь.

– Как ее зовут? – глаза Софи загорелись.

– Элизабет. Ей полгода, – улыбнулся Элайджа, и в его голосе прозвучала непривычная нежность. – Крошечная, серьёзная, с такими внимательными глазами, будто она уже всё понимает. Она пока не говорит, но умеет выразить своё мнение очень убедительно – особенно когда хочет на руки или требует внимания.

Софи рассмеялась:

– Я обожаю детей. Надеюсь, мы подружимся.

– Уверен, что так и будет, – Элайджа чуть сжал ее руку. – Будут и другие гости – люди влиятельные, привыкшие к определённым правилам. Но помни: ты – моя жена. И я позабочусь о том, чтобы никто не заставил тебя чувствовать себя неуютно.

Софи посмотрела на него с тихой благодарностью:

– Спасибо. Это много для меня значит.

Элайджа кивнул, и на мгновение в салоне повисла тёплая, почти семейная тишина.

Они подъехали к особняку, украшённому гирляндами и огнями. Официанты в чёрных фраках встречали гостей, предлагая шампанское. Элайджа взял два бокала, один протянул Софи.

– За нас, – шепнул он.

– За нас, – повторила она, делая глоток.

В этот момент к ним подошли четверо. Маргарет шла первой – высокая, статная, с горделивой осанкой. Её волосы были уложены в безупречную причёску, а на шее переливалось жемчужное колье. В глазах читалась собранность, но когда она увидела Софи, в них мелькнуло искреннее любопытство.

Эдриан шёл чуть позади, немного расслабленно, с лукавой улыбкой. Его смокинг сидел чуть небрежно – пиджак расстёгнут, галстук ослаблен, – но это только подчёркивало его обаяние. Он окинул Софи быстрым взглядом.

Дафна стояла рядом с ним – хрупкая блондинка с мягкой улыбкой и тёплым взглядом. Её платье пастельно‑розового цвета подчёркивало нежность образа, а в руках она держала малышку Элизабет. В каждом её движении читалась забота и спокойствие – она словно уравновешивала энергию Эдриана.

Элизабет действительно оказалась крошечной, но с удивительно серьёзным выражением лица. Большие глаза внимательно изучали Софи, а пухлые ручки уже тянулись вперёд, будто говоря: «Возьми меня!»

– Мама, – Элайджа слегка поклонился. – Позволь представить: моя жена, Софи Торн.

Маргарет окинула её внимательным взглядом:

– Какая красавица! Добро пожаловать в семью, дорогая.

Эдриан тут же вмешался в разговор:

– Очень приятно, Софи. Надеюсь, вы не дадите Элайдже слишком заскучать.

Дафна мягко улыбнулась и слегка толкнула мужа локтем:

– Эдриан, веди себя прилично! – затем повернулась к Софи. – Я Дафна, а это, – она указала на малышку, – Элизабет.

Малышка, словно услышав своё имя, тут же оживилась, протянула ручки к Софи и запищала, требуя взять её на руки.

– О! – Софи рассмеялась, осторожно принимая ребенка. – Привет, маленькая леди. Ты такая же очаровательная, как твоя мама.

Элизабет заулыбалась, ухватилась за край маски Софи, будто хотела убедиться, что это все по‑настоящему.

Дафна рассмеялась:

– Вижу, вы уже подружились.

Софи на мгновение замерла, поймав задумчивый взгляд мужа – он смотрел на неё так, будто увидел впервые: с удивлением, теплотой и чем‑то ещё, что она не успела разгадать. Смутившись, она спешно отдала малышку обратно, улыбнувшись Дафне:

– Она чудесная.

Элайджа подошёл ближе, положил руку на спину Софи:

– Пойдём, – сказал он мягко. – Пора показать этому залу, кто здесь главные.

Она подняла на него глаза, улыбнулась – уверенно, счастливо – и кивнула:

– Да. Пойдём.

Они сделали несколько шагов, когда перед ними невозмутимо возник фотограф с камерой. Без предисловий и лишних слов он коротко произнёс:

– Мистер Торн! Позвольте сделать несколько кадров с вашей очаровательной спутницей.

Элайджа едва заметно кивнул:

– Хорошо.

Фотограф молча указал место под хрустальной люстрой – там свет ложился особенно удачно. Пара встала рядом. Элайджа обнял Софи за плечи, она прильнула к нему, чуть повернув голову. Щелчок.

Софи невольно вздрогнула от яркой вспышки. Лёгкая волна смущения пробежала по лицу – она вдруг остро ощутила, как много глаз сейчас обращено к ним. Но тепло руки Элайджи тут же вернуло ей уверенность.

Фотограф сменил ракурс, сделал ещё один снимок. Затем едва заметно кивнул, предлагая продолжить. Элайджа нежно прикоснулся губами к виску Софи. Щелчок.

В этот момент он подумал: «Как же она прекрасна… Именно такая – сияющая, но немного растерянная, настоящая». Ему нравилось видеть её вот так: в этом платье, в этом свете, с лёгким румянцем смущения на щеках.

Она на мгновение прикрыла глаза, а потом подняла взгляд на мужа. Их взгляды встретились – в них читались тепло, доверие и тихая радость. Оба улыбнулись друг другу, и в этот миг фотограф снова нажал на кнопку. Щелчок.

Не говоря ни слова, он сделал ещё пару кадров, затем опустил камеру и коротко поблагодарил:

– Спасибо, Мистер Торн. Хорошего вечера!

Фотограф растворился в толпе гостей, оставив пару наедине с только что запечатлённым мгновением.

Софи тихо вздохнула, прижимаясь ближе к Элайдже:

– Вот и началось.

Он крепче обнял её:

– И это только первый танец.

Они двинулись в сторону бального зала – рука об руку, под мерцание огней и приглушённые звуки музыки.

Глава 16.2

Огни бального зала ослепляли, музыка гремела, а воздух был пропитан ароматами дорогих духов и шампанского. Софи шла рядом с Элайджей, чувствуя на себе сотни взглядов – оценивающих, изучающих, завистливых.

Возле центральной лестницы стояла Маргарет – хозяйка вечера. Она принимала поклоны, обменивалась любезностями с гостями, её улыбка была безупречна, осанка – безупречна. В этот момент она воплощала собой саму идею семьи Торн: традиции, власть, безупречный вкус.

– Смотри, – шепнул Элайджа, кивнув в сторону группы гостей у колонны. – Вице‑президент банка, два сенатора, владелец крупнейшей сети отелей. Все они так или иначе зависят от нашей семьи.

И правда – стоило Элайдже приблизиться, как разговоры стихали, люди выпрямлялись, улыбки становились шире, а поклоны – глубже. Он двигался по залу, как капитан по палубе корабля: уверенно, властно, с осознанием своей силы.

Элайджа представлял её гостям с холодной вежливостью:

– Моя жена, Софи Торн.

– Очень приятно, миссис Торн, – склонялся очередной бизнесмен. – Ваш муж много о вас рассказывал.

В какой‑то момент музыка на мгновение стихла, и в зале возникла напряжённая пауза. Все головы повернулись к входу.

Там, в сопровождении матери, стояла Роуз Персиваль – в кричащем красном платье и маске с перьями. Ее взгляд сразу нашёл Элайджу, скользнул по Софи с едва заметной насмешкой и снова вернулся к нему. Амелия Персиваль, мать Роуз, нервно теребила край платья, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

По залу пробежал едва слышный шёпот. Гости замерли, переглядываясь – никто не сделал шага навстречу незваным гостьям. Все затаились, ожидая шоу: жена и бывшая любовница на одном балу – взрывоопасная смесь. Но семья Торн не могла позволить публике насладиться скандалом.

Маргарет мгновенно оценила ситуацию. Её улыбка стала ещё лучезарнее. Она сделала несколько плавных шагов навстречу гостьям:

– Роуз, дорогая! Как чудесно, что вы смогли присоединиться к нам! Амелия, вы прекрасно выглядите.

Элайджа почувствовал, как внутри всё сжалось. «Вышвырнуть их сейчас – значит дать публике то, чего они ждут. Скандал, сплетни, заголовки завтрашних газет. Нельзя. Нужно сохранить лицо».

Элайджа подошёл к незваным гостям с безупречной маской вежливости, держа Софи за руку.

– Роуз, Амелия – произнёс он сдержанно. – Ваше присутствие здесь… неожиданно. Позвольте представить вам мою любимую жену Софи.

Роуз на мгновение замерла, затем её губы изогнулись в ядовитой улыбке:

– О, мы знакомы. Наша встреча была…незабываемой, не так ли? – Она чуть наклонила голову, бросая вызов.

Софи выдержала её взгляд, и на её лице появилась лёгкая, почти ленивая улыбка.

– Действительно незабываемой, – ответила она с мягкой насмешкой. – Надеюсь, сегодня вы справитесь с тем, чтобы вести себя прилично и не опозориться вновь.

В зале повисла оглушительная тишина. Даже музыка будто затихла на долю секунды. Роуз побледнела, её пальцы сжались в кулаки, но она не успела найти ответ – Маргарет мягко вмешалась:

– Дорогая, давайте не будем портить вечер. Уверена, у вас найдётся много тем для приятной беседы.

Прежде чем ситуация накалилась еще сильнее, рядом появился Бенедикт. Он галантно поклонился Софи

:– Миссис Торн, осмелюсь пригласить вас натанец.

Софи с благодарностью приняла его руку:

– С удовольствием, мистер Картер.

Они закружились в танце. Софи старалась сохранять улыбку, но краем глаза следила за Элайджей и Роуз. Та, не теряя времени, уже стояла рядом с ним, что‑то говорила, склонив голову, и её рука «случайно» коснулась его рукава.

– Спасибо, – тихо сказала Софи Бенедикту. – Ты спас меня.

– Всегда к вашим услугам, – подмигнул он. – Не позволяй этой даме испортить тебе вечер.

Танец закончился. Бенедикт проводил Софи к бару.

– Бокал шампанского? – предложил он, жестом подзывая официанта.

– Да, пожалуйста, – улыбнулась она.

Они стояли у стойки, украшенной ледяными скульптурами. Бенедикт рассказывал забавную историю о том, как в юности пытался научиться танцевать вальс и упал прямо в торт на приёме у герцога. Софи смеялась, кивала, но её взгляд то и дело скользил по залу.

И вдруг она увидела. Элайджа и Роуз стояли в укромном углу за массивной колонной, увитой плющом, спрятанные от большинства гостей. Они не танцевали – спорили. Роуз жестикулировала, её лицо исказилось от злости, а Элайджа отвечал коротко, резко, сжимая кулаки.

Ревность, острая и неожиданная, кольнула в сердце. «Что она ему говорит? Почему он так напряжён?» – мысли путались. Но обдумать увиденное Софи не успела.

– Позвольте пригласить вас на танец, миссис Торн? – перед ней стоял Эдриан с бокалом виски в руке и хитрой улыбкой.

Бенедикт напрягся, бросил на Эдриана предупреждающий взгляд, но промолчал.

– Конечно, – Софи выдавила улыбку и вложила руку в ладонь Эдриана.

Он повёл её в танце – уверенно, но без изящества. Его слова жалили, как иголки:

– Вы, должно быть, очень устали. Такая ответственность – быть женой наследника. Особенного когда брак… скажем так, такой зыбкий.

– Что вы имеете в виду? – Софи постаралась сохранить лицо.