Пункт 13: Любовь

На экране какой‑то персонаж в темном коридоре медленно поворачивал ручку двери. Напряжение нарастало.

— Не открывай! — выдохнул Джек. — Ну вот, он всё равно…

Элайджа усмехнулся:

— Классика. Всегда открывают.

Джек бросил на него взгляд — восхищённый, почти восторженный:

— А ты точно раньше не видел этот фильм? Ты угадал, что будет!

— Опыт, — коротко ответил Элайджа. — И немного логики.

Тут Джек заметил Софи и Бенедикта.

— О! — Он резко выпрямился, будто только что не сидел, полностью поглощённый фильмом. — Привет.

Софи подошла сначала к Элайдже. Лёгкое прикосновение ладони к его плечу — и она наклонилась, чтобы поцеловать его в знак приветствия. Он на мгновение сжал ее пальцы, и в этом коротком жесте было больше слов, чем в любом разговоре.

Затем Софи подошла к Джеку, нежно провела рукой по его волосам:

— Ну что, Джек, как прошёл день?

— Круто, — без тени сомнения ответил Джек.— Мы посмотрели половину триллера, съели чипсы и… — он запнулся, будто решал, стоит ли говорить дальше,— и Элайджа объяснил мне, как работает фондовый рынок. Ну, в общих чертах.

Элайджа поднял банку газировки в шутливом салюте:

— Не весь же день смотреть, как люди пугаются в тёмных коридорах.

Бенедикт, до этого молча наблюдавший за сценой, шагнул вперёд:

— Привет, Джек. Я Бенедикт. Коллега Софи и лучший друг Элайджи.

Джек пожал протянутую руку, внимательно разглядывая собеседника.

— Здравствуйте. Вы тоже работаете с Софи?

— Да. И, должен признаться, без неё наш проект давно бы провалился.

Софи фыркнула:

— Перестань.

— Правда, — настаивал Бенедикт. — Ты лучшая в анализе рисков. И в людях, кстати, тоже.

Джек слушал, слегка приоткрыв рот. Для него, видимо, было в новинку слышать, как взрослые говорят о работе с такой лёгкостью и уважением.

Элайджа поднялся с дивана:

— Может, чаю? Или, если хотите, закажем пиццу? Фильм ещё не закончился, а я уверен, Джек хочет досмотреть до конца.

— Хочу! — тут же откликнулся Джек. — Там еще самое интересное!

Софи посмотрела на Элайджу. В её глазах читалось тихое «спасибо» — без слов, но он понял.

— Тогда решаем: чай или пицца? — спросил Элайджа, обращаясь ко всем сразу.

— Пицца! — выпалил Джек.

— Чай, — мягко добавила Софи.

— И то, и другое, — заключил Бенедикт. — Потому что сегодня, кажется, у нас праздник.

Через полчаса на низком столике перед диваном стояли тарелки с пиццей, чашки с чаем, конфеты, газировка и новая пачка чипсов (на всякий случай). Софи машинально отметила, что на часах уже 19:30.

Джек то и дело бросал взгляды на Элайджу — то с вопросом, то с улыбкой, то с явным желанием что‑то спросить, но сдерживаясь. Элайджа отвечал спокойно, без назидательности, но с тем вниманием, которое подросток редко встречает у взрослых.

Софи пересела ближе к Элайдже. Он тут же обнял её, мягко прижал к себе. Она уютно устроилась у его плеча, чувствуя, как уходит последнее напряжение дня.

— Ты как? — тихо спросил он, едва шевеля губами.

— Лучше, чем утром, — так же тихо ответила она. — Спасибо.

Он лишь крепче сжал её в объятиях, не отрывая взгляда от экрана.

Бенедикт устроился в кресле, наблюдая за этой маленькой компанией.

Элайджа вдруг сказал:

— Кстати, Джек, если родители и Софи не будут против, ты можешь остаться на ночь у нас. А завтра мы увезём тебя в школу.

Джек замер, потом медленно повернул голову. Он сглотнул, пытаясь скрыть волнение:

— Серьёзно?

— Абсолютно. Места у нас много. И когда я еще смогу насладиться просмотром фильмов с таким интересным собеседником?

Джек покраснел, но в глазах его светилось что‑то новое — не просто восхищение, а уверенность, что его всерьёз воспринимают.

— Было бы круто. Софи, можно?

— Конечно. Я предупрежу маму.

— Спасибо!

Фильм шёл дальше. За окном медленно темнело. В гостиной, среди чипсов, пиццы и приглушённого света экрана, складывалось что‑то важное. Софи прижалась к Элайдже, вдыхая знакомый запах его рубашки — смесь цитрусового геля и тёплого хлопка. В этот момент всё казалось на своих местах: Джек, увлечённо комментирующий сцену, Бенедикт, незаметно достающий из шкафа еще один плед, Элайджа, чьи пальцы лениво перебирают её волосы.

Где‑то за пределами этой комнаты оставались нерешённые вопросы, рабочие тревоги и неопределённость будущего. Но сейчас, в этом тёплом полумраке, было только одно неоспоримое знание: дом — это не стены. Дом — это те, кто смотрит на тебя так, будто ты — самое ценное, что есть в их мире.

Глава 18.1

Апрель ворвался в город, раскрашивая деревья нежными оттенками зелёного, а офисное здание будто ожило под лучами солнца. Полированный мрамор холла ловил блики, превращая обычный вторник в что‑то особенное.

Софи и Элайджа вышли из лифта, держась за руки — он с портфелем в руке, она с планшетом и кофейной чашкой.

— Сегодня будет тяжёлый день, — Элайджа слегка коснулся её локтя. — Возможно, задержусь. Проекты на финальной стадии, нужно всё перепроверить.

Софи улыбнулась, стараясь не выдать лёгкого беспокойства. В последний месяц Элайджа задерживался почти каждый день — то встречи с инвесторами, то срочные правки, то проверки перед финальным запуском. Раньше они ужинали вместе, а теперь вечера всё чаще проходили порознь.

Но, с другой стороны, в апреле сроки поджимали особенно ощутимо — все квартальные отчёты и запуски должны были сойтись в одной точке. Все объяснимо.

— Ничего страшного. Я всё понимаю. У тебя сейчас сложный период на работе.

В его глазах мелькнуло что‑то неуловимое — то ли благодарность, то ли тень вины, — но он лишь кивнул и направился к своему кабинету. На секунду задержался, обернулся:

— Вечером позвоню. Постараюсь не слишком поздно.

Она кивнула, наблюдая, как он исчезает за поворотом. В груди шевельнулось странное чувство — не тревога, а скорее ожидание чего‑то, что пока оставалось за кадром.

В приёмной её уже ждала Ана. Сегодня на ней был светло‑серый костюм, подчёркивающий стройную фигуру, а на губах — едва заметный блеск нейтрального оттенка. Темные волосы были уложены мягкими локонами.

На столе перед ней лежали аккуратно разложенные папки, рядом дымились две чашки кофе с миндальным сиропом — точно так, как любила пить Софи в последнее время.

Увидев Софи, Ана тут же вскочила:

— Доброе утро, Софи! Сегодня в десять совещание с маркетингом, а после — встреча с поставщиками. Выпьем кофе, дорогая?

— Спасибо, — Софи окинула её взглядом, невольно любуясь безупречным видом подруги. — Ты сегодня особенно хороша.

Ана смущённо поправила прядь волос, чуть склонив голову:

— Просто настроение хорошее. И погода… Чувствуешь, как пахнет весной? В воздухе уже что‑то такое… обещающее.

Из‑за угла появился Бен, с улыбкой глядя на Ану:

— А я говорил, что серый вам идёт. Но, кажется, я опоздал с комплиментом.

— Вы всегда вовремя, — рассмеялась Ана, бросив на него быстрый взгляд, в котором мелькнула игривая искорка. Её карие глаза на мгновение вспыхнули тёплым светом.

Софи, улыбнувшись этой нехитрой игре, прошла в кабинет. За спиной она ещё слышала лёгкий смех и перешёптывания, но мысли уже были заняты предстоящим днём.

Она села за стол, открыла планшет и пробежалась глазами по списку задач. Всё выглядело привычно — встречи, отчёты, дедлайны. В колонке приоритетов красным цветом горели три пункта:

• Согласование бюджета нового проекта.

• Проверка финальных макетов для рекламной кампании.

• Подготовка презентации для завтрашнего визита потенциального инвестора.

Софи вздохнула, потёрла виски. Голова уже слегка гудела от предвкушения насыщенного дня. Она сделала глоток кофе — миндальный сироп приятно смягчил горечь — и потянулась к первой папке.

За окном, на ветке старого клёна, распускался первый лист. Апрель только начинался, и впереди было много работы — но сейчас, в эти несколько минут тишины перед бурей, Софи позволила себе просто насладиться моментом: теплом солнца на лице, ароматом кофе и ощущением, что всё, в конце концов, сложится как надо.

Зал для совещаний наполнился деловыми голосами. На большом экране перед участниками отображались графики и таблицы — те самые финальные макеты рекламной кампании, которые Софи проверяла последние дни.

Сначала обсудили финансовый бюджет — цифры сошлись, корректировки были минимальными. Затем перешли к макетам: коллеги-дизайнеры представили обновлённые версии баннеров, и после короткого обсуждения их утвердили. Атмосфера постепенно становилась легче — все видели, что проект выходит на финишную прямую.

Софи сосредоточенно делала пометки, время от времени внося правки в планшет. Она отвечала на вопросы, уточняла детали, предлагала небольшие улучшения. Когда руководитель отдела маркетинга похвалил слаженность работы команды, в зале раздались одобрительные кивки. Софи почувствовала, как внутри разливается облегчение: всё шло по плану.

Но где‑то к середине встречи она вдруг поймала себя на том, что строчки на экране начинают расплываться. В висках застучало чуть сильнее, а в затылке появилась тупая, ноющая боль. Она моргнула, пытаясь сфокусироваться, и на мгновение прикрыла глаза, делая глубокий вдох. Никто, кажется, не заметил этого короткого срыва концентрации.

Постепенно к головной боли добавилось неприятное ощущение в желудке. Оно нарастало медленно, почти незаметно — сначала просто тяжесть, потом лёгкая тошнота, которая с каждой минутой становилась всё ощутимее. Софи сжала под столом пальцы, стараясь не подавать виду. Она продолжала слушать, кивать, иногда вставлять короткие реплики — но всё труднее было сосредоточиться на словах коллег.

Ближе к концу совещания тошнота усилилась. В горле встал ком, а перед глазами на мгновение потемнело. Она сжала край стола, глубоко вдохнула и заставила себя дослушать финальные замечания руководителя.

Как только прозвучали слова «На этом совещание считаю завершённым», Софи рывком встала. Движения вышли резкими, почти судорожными — она не могла больше терять ни секунды. Не говоря ни слова и не встречаясь ни с кем взглядом, она бросилась к выходу, едва успев прошептать:

— Прошу прощения…

Глава 18.2

Коридор, затем поворот — она почти бежала, пока не добралась до уборной. Софи еле успела захлопнуть за собой дверь кабинки: волна тошноты накрыла её целиком.

Её вырвало.

Дыхание сбилось, в висках стучало, по лбу скатилась капля пота. Она подождала, пока спазмы утихнут, затем осторожно выпрямилась и вышла из кабинки. Дрожащими руками открыла кран, набрала в ладони холодной воды и плеснула на лицо. Потом ещё раз. И ещё.

Глубоко вдохнула, открыла шкафчик над раковиной, достала бумажные полотенца. Промокнула лоб, вытерла губы, поправила волосы. В зеркале отражалась бледная женщина с тёмными кругами под глазами.

«Странно, — мелькнуло в голове. — Уже третий раз за неделю так резко накатывает». Она вспомнила, как вчера утром, стоя у кофемашины, вдруг почувствовала ту же самую слабость, а позавчера едва успела выйти в холл, прежде чем стало дурно.

Прохладная вода помогла немного придти в себя. Затем Софи нанесла на запястья каплю мятного лосьона из сумочки — лёгкий освежающий аромат помог прояснить голову. Она ещё раз взглянула на своё отражение, выдохнула и расправила плечи. «Надо будет записаться к врачу, — твёрдо решила Софи. — Что‑то не так».

Софи подошла к сушилке для рук, включила её на пару секунд, чтобы окончательно прийти в себя. Затем повернулась к выходу — и замерла. На пороге уборной, прислонившись к стене, стоял Бенедикт. В его глазах читалась неподдельная тревога. Он оттолкнулся от стены и сделал шаг навстречу.

— Софи, — голос его звучал мягко, но настойчиво. — Я видел, как ты выбежала. Что случилось? Тебе плохо?

Она на мгновение заколебалась, потом слабо улыбнулась:

— Уже лучше. Просто… что‑то не то съела на завтрак, наверное.

Бенедикт нахмурился, внимательно вглядываясь в её лицо:

— Ты бледная. Точно всё в порядке? Может, врача вызвать? Или хотя бы отвезти тебя домой?

— Нет, нет, — она покачала головой. — Спасибо, Бен, но я должна остаться. Через полчаса встреча с поставщиками, я не могу её пропустить.

Он вздохнул, явно не до конца убеждённый:

— Пообещай, что если станет хуже — сразу скажешь. Договорились?

Софи кивнула, чувствуя прилив благодарности:

— Договорились.

Он протянул руку, легонько сжал её плечо:

— Держись.

Пока они шли по коридору, Софи вдруг сказала:

— Знаешь, я, пожалуй, всё‑таки запишусь к врачу. Сегодня же.

Бенедикт одобрительно кивнул:

— Правильно. Пойдём, я провожу тебя до кабинета, — предложил Бенедикт. — И проконтролирую, чтобы ты действительно записалась. Никаких отговорок!

Софи рассмеялась:

— Хорошо, контролёр. Пойдём.

В кабинете она села за стол, взяла телефон и набрала номер клиники. Бенедикт устроился в кресле напротив, скрестив руки на груди с нарочито строгим видом.

— Регистратура. Здравствуйте, — раздался в трубке вежливый женский голос.

— Здравствуйте, мне нужна запись к терапевту на сегодня, — чётко произнесла Софи.

Пока оператор уточняла данные и предлагала время, она поймала взгляд Бенедикта — он одобрительно поднял большой палец. Через пару минут запись была подтверждена: приём в 18:30.

— Всё, готово, — Софи положила трубку и повернулась к другу. — Видишь? Всё будет хорошо.

Она встала из‑за стола, намереваясь вернуться к рабочим делам, но внезапно мир перед глазами качнулся. Ноги подкосились, и она едва не упала, схватившись за край стола. Тошнота накатила с новой силой, в висках застучало так, что стало трудно дышать.

— Софи! — Бенедикт мгновенно оказался рядом, подхватив её под локоть. — Всё, хватит. Никаких «завтра» и «вечером». Мы едем к врачу сейчас. Я сам тебя отвезу, хорошо? У Элайджи совещание. Я напишу ему из машины, объясню ситуацию. Он поймёт.

Он говорил твёрдо, без намёка на обсуждение.

— Хорошо, — тихо согласилась она. — Давай поедем сейчас.

Бенедикт помог ей собрать необходимые вещи, накинул на плечи пальто и бережно повёл к выходу.

— Вот и умница, — мягко сказал он. — Так будет лучше. Главное — здоровье. А работа никуда не денется.

Глава 19

Дверь кабинета терапевта с тихим щелчком закрылась за Софи. Бенедикт остался в коридоре — она видела, как он устроился на жёстком пластиковом стуле, достал телефон и принялся листать ленту новостей, стараясь выглядеть спокойным. Но пальцы его нервно постукивали по экрану.

Элайджа не ответил ни на один звонок. Важное совещание, как сказал Бенедикт.

Софи глубоко вдохнула и повернулась к врачу — пожилой женщине с добрыми глазами и аккуратным пучком седых волос.

— Здравствуйте, миссис Торн. Итак, расскажите подробнее о симптомах,— мягко начала доктор, беря в руки планшет.

Софи перечислила: тошнота, рвота, слабость, головные боли. Врач кивала, что‑то отмечая.

— Когда была последняя менструация?

Вопрос прозвучал буднично, но Софи замерла. В голове замелькали даты, встречи, перелёты Элайджи… Она пыталась вспомнить, когда в последний раз обращала внимание на цикл.

— Я… не помню точно, — призналась она. — Наверное, больше двух месяцев назад. Но у меня и раньше бывали сбои из‑за стресса.

Врач понимающе кивнула и протянула баночку для анализов:

— Давайте сделаем экспресс‑тест на беременность, чтобы исключить эту версию.

Минуты ожидания показались вечностью. Софи смотрела в окно на голубое апрельское небо, а внутри всё сжималось от странного предчувствия. Когда доктор посмотрела результат, её улыбка была одновременно ободряющей и серьёзной:

— Тест положительный. Предлагаю сделать УЗИ — определим срок и убедимся, что всё в порядке. Сегодня запись к гинекологам переполнена, но, учитывая щедрые пожертвования мистера Торна, сейчас мы решим этот вопрос.

Через 5 минут в кабинет вошла молодая женщина в белом халате и ободряюще улыбнулась:

— Добрый день, Миссис Торн. Я доктор Джонсон, гинеколог, а также специалист ультразвуковой диагностики. Предлагаю приступить к УЗИ для определения точного срока беременности.

— Добрый день. Да, конечно.

Софи легла на кушетку и оголила живот. Доктор нанесла специальный гель и начала водить по животу датчиком.

На экране монитора появилось серое облачко, а затем — крошечный силуэт.

— Вот он, — голос врача стал теплее. — Срок— 11 недель. Видите ручки? Ножки? А вот — слышите? — сердцебиение.

Софи вцепилась в край кушетки. Она слышала этот быстрый, живой ритм — и в груди что‑то перевернулось. Мой малыш… Крошечный Элайджа.

Врач сделала для Софи несколько снимков малыша:

— На память.

Пока врач заполняла документы, она мягко, почти между делом, спросила:

— Софи, вы планируете сохранять беременность?

Вопрос прозвучал так буднично, что на мгновение Софи замерла — как будто кто‑то усомнился в самой очевидной вещи на свете. Но ответ вырвался мгновенно, без колебаний, с такой внутренней уверенностью, что даже ее собственный голос удивил её:

— Да, конечно. Безусловно, да.

Доктор улыбнулась, кивнула с одобрением:

— Хорошо. Это правильное решение. Давайте тогда обсудим план наблюдений. Вам нужно будет сдать анализы на генетические мутации, параллельно определим пол плода, а также назначим дату следующего УЗИ.

А в голове Софи уже крутилась другая мысль, холодная и острая. Когда? Когда она могла забыть про контрацепцию? Ответ пришел мгновенно: судя по сроку, это тот самый вечер, когда Элайджа экстренно вернулся из Стамбула из-за экстравагантного визита Роуз. И всё произошло слишком быстро, слишком эмоционально…

Доктор тем временем объясняла про анализы — на генетические мутации, определение пола. Софи кивала, машинально подписывала бумаги, благодарила. Внутри бушевала буря, но внешне она оставалась спокойной. Сдав необходимые анализы и определив дату следующего приема, Софи пожелала доктору хорошего дня и попрощалась.

Выходя из кабинета, она поймала взгляд Бенедикта. Он вскочил, шагнул к ней:

— Ну что? Что сказал врач?

— Не здесь, — тихо ответила Софи. — Пошли.

Он молча кивнул, положил руку ей на плечо, и они направились к выходу.

В машине Софи долго сидела, глядя перед собой. Бенедикт не торопил, но его беспокойство было почти осязаемым. Наконец она достала из сумки снимок УЗИ и протянула ему:

— Смотри. Это… мой мини‑Элайджа.

Бенедикт всмотрелся в размытое изображение, затем поднял глаза на Софи. На его лице отразилось понимание — сначала шок, потом растерянность, потом что‑то похожее на радость.

— Ты… беременна? — прошептал он.

Софи кивнула. И тут её прорвало — слёзы хлынули потоком, плечи затряслись, она закрыла лицо руками и разрыдалась в голос, почти переходя в истерику.

— Бен, я не знаю, что делать! — выкрикнула она сквозь рыдания. — Этот брак… Он же фиктивный! Я всегда была для Элайджи кем‑то вроде надёжного партнёра, а не женой. Как он отреагирует? Что будет с работой? С моей карьерой? Я не могу просто взять и выпасть из жизни! У меня обязательства перед семьёй… Элайджа не захочет малыша. Он хотел фиктивный брак без обязательств, потому выбрал меня. А я… я… я даже не уверена, что он хотел детей! Я забыла принять таблетку, просто забыла… Но я не откажусь от него, слышишь? Ни за что! Он мой, и я буду его защищать, даже если Элайджа скажет «нет»!

Она положила руку на свой живот в защитном жесте, ее плечи затряслись сильнее, слёзы хлынули потоком. Софи снова закрыла лицо руками, пытаясь сдержать рыдания, но они прорывались сквозь пальцы, обжигая кожу.

Бенедикт мгновенно оказался рядом, обнялеё за плечи, прижал к себе:

— Тише, тише. Давай дышать. Раз — вдох, два— выдох. Вот так. Я с тобой. Что бы ни случилось, я с тобой.

Он дождался, пока она немного успокоится, и продолжил:

— Слушай, сейчас главное — ты и малыш. Остальное решим. Шаг за шагом. Хорошо? Тебе нужно рассказать Элайдже. Он должен знать.

— Но как? — она всхлипнула. — Как я ему это скажу? Он сейчас так занят, у него столько проблем… А теперь ещё и это!

В этот момент её снова затошнило. Софи приоткрыла окно, пытаясь вдохнуть свежий воздух, но тошнота не проходила.

Бен тут же завёл машину:

— Давай отвезем тебя домой. Тебе нужно прилечь.

Он вёл аккуратно, время от времени поглядывая на Софи. Она сидела, свернувшись, обхватив колени, и тихо плакала.

Дома он помог ей разуться, провёл в спальню, укрыл пледом.

— Сейчас сделаю чай. С имбирём и лимоном— должно помочь от тошноты.

Пока он хлопотал на кухне, Софи лежала, глядя в потолок. Мысли крутились в голове, как в вихре: «Что теперь будет? Как он отреагирует? А если он не захочет этого ребёнка?»

Бен вернулся с чашкой чая и тостом:

— Попробуй поесть немного. Знаю, сейчас не хочется, но это важно.

Она взяла чашку, пальцы дрожали. Сделала глоток — тепло разлилось по телу, немного успокаивая.

— Спасибо, — прошептала она.

— Отдыхай, — он накрыл её руку своей. — Я позвоню Элайдже. Скажу, чтобы срочно ехал домой.

Софи хотела остановить его, но не нашла в себе сил. Она лишь кивнула, прикрыв глаза.

Бен вышел в гостиную, достал телефон и набрал номер Элайджи. Тот ответил почти сразу:

— Бен? Что случилось?

— Где ты был? Я звоню тебе не переставая последние несколько часов. Впрочем, сейчас это не столь важно. Элайджа, тебе нужно приехать домой, — голос Бена был спокойным, но твёрдым. — Софи плохо. Она была у врача.

— Что с ней? — в голосе Элайджи прозвучала тревога.

— Лучше тебе услышать это от неё. Но это важно. Очень важно. Приезжай как можно скорее.

— Уже выезжаю, — коротко ответил Элайджа и отключился.

Бен постоял несколько секунд, глядя в окно, затем вернулся в спальню.

— Он едет, — тихо сказал он, снова садясь рядом с Софи. — Всё будет хорошо.

Софи не ответила. Она лежала, закрыв глаза, и пыталась собраться с мыслями. В голове всё ещё шумело, но рядом с Беном она чувствовала себя чуть безопаснее.

За окном город жил своей жизнью — люди спешили по делам, смеялись, разговаривали. А для неё мир сегодня перевернулся.

Глава 20.1

Элайджа ворвался в квартиру почти бегом — пиджак нараспашку, волосы взъерошены, в глазах тревога. В прихожей он столкнулся с Беном, который уже собирался уходить.

— Что случилось? — резко спросил Элайджа, схватив его за локоть. — Почему ты здесь? Почему Софи не на работе?

Бен посмотрел на него серьёзно, чуть склонив голову:

— Это не моя тайна, Элайджа. Тебе нужно поговорить с ней. Она спит — лучше не буди резко. Просто… будь с ней.

Не дожидаясь ответа, Бен кивнул и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Элайджа постоял секунду, сжимая и разжимая кулаки, затем тихо прошёл в спальню.

Софи спала, свернувшись калачиком, бледная, с тёмными тенями под глазами. Прядь волос упала на лицо, и он осторожно убрал её, провёл ладонью по щеке. Кожа была прохладной, почти ледяной.

Он присел на край кровати, осторожно погладил её по плечу. Она зашевелилась, приоткрыла глаза — сначала растерянно, потом, увидев его, вздрогнула.

— Э‑элайджа… — голос дрогнул. — Ты… ты уже здесь…

— Конечно, — он улыбнулся, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Бен позвонил. Сказал, что тебе плохо. Что случилось, Софи? Тебя кто-то обидел? С папой проблемы? Расскажи мне. Я всё решу, только скажи, что происходит.

Она замерла, глядя на него, а потом вдруг закрыла лицо руками и разрыдалась. Рыдания вырывались глухо, сдавленно, она пыталась их сдержать, но не могла.

— Я… я не хотела… — всхлипывала она. — Я все испортила…

— Тише, тише, — он обнял её, прижал к себе, чувствуя, как её тело содрогается от плача. — Ничего ты не испортила. Просто скажи мне, что случилось. Я разберусь. Что бы это ни было — мы справимся. Я справлюсь и помогу тебе.

Она отстранилась, дрожащими пальцами достала из‑под подушки снимок УЗИ и протянула ему. Элайджа непонимающе уставился на нее.

— Это… наш малыш, — прошептала она, и слезы снова хлынули потоком. — Срок… 11недель. В декабре, когда Роуз заявилась сюда… Я забыла принять противозачаточные… просто забыла… Это моя вина…

Её голос дрожал, слова смешивались со всхлипами. В памяти вспыхнули моменты: та первая ночь после его возвращения из командировки, их страстная, отчаянная близость…

Софи говорила быстро, сбивчиво, захлёбываясь слезами, а потом резко замолчала, прижав руку к животу. Лицо исказилось от боли.