Лимес. Вторая Северная

–Не принимай мою неприязнь к нему на свой счет. Ты моя сестра, и я не собираюсьлезть в твою личную жизнь. Если ты счастлива – я ничего не имею против.

–Спасибо, Лисбет, – сказала девушка и ушла, тихо закрыв дверь за собой.

Глава 15

Вандуи Назара выписали из госпиталя в один день. Парень полностью восстановился и,получив рекомендации Джеймса, сразу же отправился в сторону дома, чтобыпереодеться в патрульную форму. Лисбет не забыла о своем обещании наказать егоза драку с Феликсом и отправила парня во внеочередной патруль.

Вандаже, несмотря на хорошие показатели своего поля, которое пришло в норму, былаосвобождена от работы на кухне из-за боли в спине. Рубец ныл, и ей было тяжелонаклоняться и поднимать тяжести. Впрочем, ей нашлась другая работа. В общинешла подготовка к празднованию дня рождения сестёр предводителя, и теперь она,вместе с другими подростками, целыми днями сидела в актовом зале и помогаладелать украшения.

Днемчасы тянулись невыносимо медленно. Кроме Ванды, в зале, как правило, находилисьдети не старше двенадцати лет, которые в силу возраста еще не успели пройтираспределение.

Подостижении тринадцатилетнего возраста, юные поселенцы получали свои первыебелые нашивки и в свободное от учебы время отправлялись трудиться на благообщины на кухне, швейной фабрике, в мастерской, курятниках, хлевах илиогородах.

Облюбовавдля себя посадочные места в третьем ряду от сцены, Ванда, Клер и Мирастарательно вырезали из бумаги полоски, из которых после клеили фонарики длябудущей гирлянды. Неподалеку от них, на пятом ряду, расположилась группадевчонок, складывавших из разноцветных квадратиков бумаги замысловатыхживотных, объемные звезды и даже журавликов.

Вандатерпеть не могла оригами и, попытавшись свернуть простую бабочку, лишний разубедилась в том, что этот вид искусства ей точно не подходит. Клер, обладавшаяспособностью к электрокинезу, битый час пыталась наполнить уже готовые фонарикималенькими искорками света. Закончился сей эксперимент плачевно – семь метровгирлянды, на изготовление которой ушел почти целый день, сгорели дотла, и, еслибы не подоспевшая девушка, которая была ответственной за организацию праздника,в общине мог случиться грандиозный пожар.

–Столько труда насмарку, – всхлипнула Клер, вытирая перепачканные копотью щеки.– Теперь придется клеить фонарики заново.

–Это еще что, – снисходительно улыбнулась девушка и потрепала ее по макушке. –Вот если бы вы спалили актовый зал, Лисбет бы точно устроила вам такоефаер-шоу.

Поканезнакомка устраняла последствия почти разгоревшегося пожара, Ванда вглядываласьв ее лицо, которое показалось девчонке до боли знакомым. Перехвативвнимательный взгляд, направленный в свой адрес, она подмигнула ей и погрозилапальцем.

–Кто это? – шепотом спросила Ванда, наклоняясь к уху Миры.

–Ее зовут Этель, она сестра Лисбет и Элис, – ответила рыжеволосая. – Они с Элисблизнецы.

–Близнецы? – брови Ванды стремительно поползли вверх. Она еще раз украдкойпосмотрела на Этель и, к своему удивлению, поняла, что с Элис у них не так уж имного общего.

–Ты не первая, кто удивляется этому, – разгадав ход ее мыслей, прошептала Мира иподвинулась ближе, ловко орудуя ножницами над очередным бумажным фонариком. –Приглядись, – сказала девчонка и указала на сестёр, которые стояли напротивдруг друга и о чём-то болтали. – У них совсем одинаковые лица, но из-за разногоцвета волос, стрижки и вкуса в одежде этого почти незаметно.

Вандапораженно кивнула. Сёстры действительно были похожи друг на друга, как двекапли воды, но уже в следующую секунду начинало казаться, что они совершенноразные.

Этельчаще хмурилась, а с лица Элис наоборот не сходила улыбка. Вторая говорилабыстро, громко, и часто ее речь прерывалась смехом и активной жестикуляцией, вто время как первая выглядела собранной и даже отстранённой. Ванда подумала отом, что Этель больше похожа на Лисбет – у обеих были длинные каштановыеволосы, внимательные и строгие карие глаза, а лица казались надменными.

Увлекшисьсравнительным анализом, девчонка не заметила, как сёстры оказались рядом и какЭлис обняла ее за плечи, от чего Ванда вздрогнула.

–О чем шепчетесь? – спросила она и загадочно улыбнулась, словно слышала их сМирой разговор.

–Ни о чем, – тут же соврала она, краснея до корней волос, и отвела взгляд. Вандапосмотрела на Этель и почему-то вжала голову в плечи. – Выходит, у вас тожепослезавтра день рождения?

–Десять очков за сообразительность, – рассмеялась Этель и снова подмигнула ей.

Напряжениеспало, и Ванда поняла, что серьезное выражение лица девушки не имело ничегообщего с ее настроением.

–И ты можешь обращаться ко мне на ты. Не люблю формальности.

–А кто из вас старше? – спросила вдруг Клер, которая до сих пор оттирала лицо.

Девушкипереглянулись в одинаковом изумлении и пожали плечами.

–Мы выросли в детском доме и таких подробностей не знаем, но Лисбет говорила,что, кажется, я появилась на свет немногим раньше, чем Элис, – ответила Этель ивзяла в руки ножницы.

–Мы не можем быть уверены до конца, – добавила вторая сестра и почему-тонахмурилась.

–Простите, – виновато пробормотала Клер.

–Все в порядке, – мотнула головой Элис, продолжая хмуриться. – Из нас троих нашумать знала только Лисбет, и то до семи лет, и вряд ли эта женщинаоткровенничала с ней.

Взале стало очень тихо, и Ванда испытала неожиданное чувство вины. Раньше онаникогда не задумывалась о судьбах детей, оставшихся без родителей, потому чтосама выросла в счастливой семье. В ее детстве было все – любовь, чувствосплоченности и доверия, поддержка, светлый дом, наполненный теплом, любимыевещи, игрушки и долгие вечера в кругу семьи. Девочка вдруг поняла, чтовоспринимала все это как данность, и ей казалось, что так живут и все остальныедети. Теперь, когда ее семьи не было, она осознала, насколько сильно благодарнаматери и отцу за то, что они делали для нее, для Феликса и для Теоны.

–Я тоже не знала своей матери, – голос Миры прервал ее размышления, и онаподняла глаза, вглядываясь в пустое лицо девчонки. Мира отложила ножницы иобняла себя за плечи. – Я даже не знаю, жива ли она, но Лисбет не хочетрассказывать мне, как бы я ни старалась вытянуть из нее правду. Просто говорит,что нашла меня на вокзале.

Вэтот момент Ванда заметила, как быстро переглянулись Элис и Этель. Перваясочувственно поджала губы, на что вторая резко покачала головой. Близняшкиточно что-то знали, но не собирались откровенничать. Ванда попыталасьпроникнуть в сознание Элис, но встретила лишь глухую стену и напряженный взглядкарих глаз.

–Когда мне становится грустно из-за того, что в моей жизни не было матери, ядумаю о том, что рядом с ней моя судьба могла бы сложиться иначе, – Этельобняла Миру за плечи и провела ладонью по её рыжему затылку. – Люди не бросаютсвоих детей просто так. Сейчас у меня есть семья и люди, которые мне дороги, ивряд ли это было бы так, если бы я росла с матерью. Нет смысла грустить о том,кто отказался от тебя однажды.

–Так значит, она всё-таки бросила меня? – Мира отпрянула от Этель, и голос еёдрогнул. Скрипучая боль разнеслась по залу, пролетела по стенам, врезалась впотолок.

Недождавшись ответа, девчонка бросилась прочь и, перемахнув через ряды кресел,выпрыгнула в распахнутое окно. Ванда потрясённо смотрела ей вслед, как и всеостальные, кто находился в актовом зале.

–Этель, ну зачем ты так? – Элис рванула к окну, но девчонки и след простыл.

–Она всё равно узнала бы правду рано или поздно. Лисбет давно стоило рассказатьей всё, – девушка развела руками, но не удержалась и пошла вслед за сестрой.

–Её мать действительно бросила её? – спросила вдруг Ванда, удивляясь собственнойбестактности. И с каких это пор её стали интересовать сплетни?

–Её мать не бросала её, но собиралась сделать нечто более ужасное, чем это, –Этель даже не обернулась, говоря это, и прежде чем перемахнуть через подоконниквслед за Элис, добавила. – Хватит греть уши. Это не ваше дело.

Послетого как сёстры покинули зал, воцарилось молчание, которое нарушалось лишьшорохом бумаги, лязганьем ножниц и тяжёлыми вздохами. Ванда и Клер сидели другнапротив друга, и первая быстро поняла, как похожи их эмоции. Обеим хотелосьподняться с места и отправиться на поиски Миры. Скорее всего, девчонка сейчасплакала где-нибудь в лесу, и, судя по мыслям Клер, она даже предполагала, гдееё можно найти.

–Наши слова не будут ничего значить для неё, – сказала вдруг Клер. – Нас с тобойтеперь тоже можно назвать сиротами. Мы потеряли свои семьи, но они хотя бы былиу нас, в отличие от неё. И у нас есть братья, у тебя Феликс, а у меня – Дерек.У Миры никого нет, и как бы Лисбет ни старалась, ей никогда не удастся закрытьэту дыру в её сердце. Всё, что она может, – это понять её, потому что самаросла без матери.

–Лисбет знала свою мать, – Ванда отложила ножницы в сторону и смяла в рукахтолько что сделанный фонарик.

–Мы с тобой никогда не поймём, каково это – знать, что твой самый роднойчеловек, который должен любить тебя просто за то, что ты есть, бросил тебя,отказался, оставил и просто ушёл, – Клер накрыла её руки своими и сжала, отчего фонарик окончательно превратился в некрасивый комок. – Твои родителиумерли, а мои просто не помнят, что я когда-то была у них. А её мать сознательно пошла на это.

Квечеру в актовом зале стало шумно. Подростки, завершившие свою работу, сталистекаться в помещение, и процесс подготовки пошёл быстрее. До праздникаоставалось совсем немного времени, и каждый из них хотел поучаствовать в егоорганизации. Постепенно пространство наполнилось голосами и смехом.

Закончивизготовление гирлянды, Ванда и Клер решили помочь тем, кто сворачивал из бумагифигурки птиц и цветов, и у последней это получалось довольно ловко. Ванда жесидела рядом и твёрдо решила больше не пытаться освоить ненавистное оригами. Вконце концов, подумала она, иногда лучше не мешать и позволить остальным делатьто, что у них и без неё прекрасно получается.

Вскорерядом с ними прямо на полу примостились Феликс и Якоб. Парни выгляделиуставшими после работы в огородах, и брат Ванды откровенно халтурил, но отвозможности провести время среди сверстников не отказался.

–Твой журавлик похож на кривоногого жирафа, – рассмеялся он, наблюдая за тем,как Якоб старательно складывает бумажный квадратик желтого цвета.

–Лучше бы заткнулся и помог, – фыркнул тот и двинул локтем друга под ребра.Феликс отозвался обиженным визгом, и все рассмеялись.

–Полегче, громила, – возмутился парень, потирая пострадавший бок. – Зашибёшь же.

Двериактового зала распахнулись, и вошла Лисбет. Все притихли, и кто-то, в основномдети, ещё не завершившие обучение в школе, даже поднялся со своих мест, нопредводитель махнула рукой, предотвращая их попытку поприветствовать её. Следомза женщиной шли Мари и Назар.

–Я привела вам помощников, – сказала Вебер и потрепала по макушке Назара, кявному неудовольствию последнего. Парень скривился и присел, уклоняясь от еёруки, но женщина вдруг обхватила его плечи и прижала к себе. – Как успехи? –спросила она сразу у всех, игнорируя попытки Назара вырваться из её объятий.

–Мы сделали гирлянду для сцены и сейчас занимаемся украшениями для зала истоловой, – ответила за всех Клер, на что предводитель довольно кивнула.

–Молодцы, – похвалила женщина и, подтолкнув Назара в спину, кивнула ему наближайшее кресло. – Не засиживайтесь допоздна. Праздник праздником, а режимнарушать не надо.

Онаушла, и все вернулись к работе. Назар, которого Лисбет усадила рядом с Вандой,покрутил головой, оценивая масштаб катастрофы, и, взяв красный квадратикбумаги, в несколько движений свернул из него идеальную лилию.

–Ого, – присвистнула одна из девчонок. – И где же ты раньше был?

Феликс,который сидел на полу напротив парня, скривился и закатил глаза, но вдруг взялв руки очередную бумажку и принялся старательно складывать из неё нечто.Получалось у него откровенно плохо, но, завидев на лбу брата вертикальнуюскладку, Ванда тихо рассмеялась – ничего так не мотивировало Феликса на работу,как чувство соперничества.

АНазар тем временем уже сложил ещё несколько лилий, и теперь они неопрятнойгоркой лежали на его коленях. Ванда подхватила один из бумажных цветков иосторожно покрутила его в руках.

–Где ты научился этому? – спросила она, переводя взгляд на сосредоточенное лицопарня.

–Я освоил оригами в школе. Как-то раз учитель по математике показал намнесколько элементарных техник, а потом я начал заниматься дома по книжке, –небрежно ответил он и, скосив глаза, ухмыльнулся. – Что, нравится?

–У тебя здорово получается, – кивнула она, разглядывая лилию. – Я несколько разпыталась, но у меня ничего не выходит. Все мои лилии похожи на несуразныекомочки бумаги.

–Лилия не так проста, как кажется. Тебе следует начать с чего-то попроще, –Назар взял очередную бумажку и в несколько движений свернул из неё мордочкукролика.

–Боюсь, что мои руки не созданы для этого. Я не очень усидчивая и, если у менячто-то не получается с первого раза, я расстраиваюсь и перестаю пытаться.

–Да ну, – хмыкнул он. – Но на рояле же ты научилась играть.

–Я научилась, потому что у меня была мотивация. Вся моя семья занималасьмузыкой, и было бы странно, если бы я не освоила хотя бы один инструмент.

–Ты так говоришь, словно училась из-под палки, – неожиданно хохотнул Феликс ипоиграл бровями.

–Из-под палки учился ты, – тут же парировала она. – А между прочим, ты намноготалантливее меня. У тебя такой же идеальный слух, как и у нашей матери, и, еслибы ты хоть немного старался, – девчонка подалась вперёд, намереваясь взъерошитьволосы брата, но он перехватил её руку.

–Кроме таланта нужно желание, а его у меня никогда не было.

Вандаподжала губы, и на несколько секунд их глаза столкнулись, отражая боль другдруга. Разговоры о семье вызывали в душе обоих поток нестерпимой боли, которыйвряд ли когда-то утихнет. Она отстранилась, выпуская руку брата, и вернулась ксвоим тщетным попыткам свернуть из бумаги хоть что-то стоящее.

Когдапрозвучал сигнал отбоя, все стали расходиться по домам. Ванда шагнула накрыльцо, но вдруг замерла, и шедший позади нее Феликс врезался в спину сестры.

–Все в порядке? – спросил он.

–Иди домой. Я хочу сходить к Лисбет.

Междуверхушками сосен завывал ветер, а по земле барабанил мелкий дождь. На улице небыло ни души, и шаги Ванды казались непрошеными гостями в лесной тишине. Околокабинета предводителя она столкнулась с Крисом и даже не удивилась этому – такчасто это происходило в последнее время.

–Иногда мне кажется, что ты специально ищешь приключения на свою голову, – голоспарня выражал неодобрение, хотя он и улыбался. Крис прочистил горло и самымнудным образом проговорил: – После отбоя лица, не достигшие восемнадцати лет,обязаны быть дома.

–Мне нужно увидеть Лисбет, – игнорируя его слова, сказала она и шагнула к дверикабинета.

–Вряд ли она сейчас примет тебя. Иди спать, зайдешь к ней завтра.

–Но это важно.

–Лисбет занята, – строго сказал Крис и, ухватив ее за плечо, сопроводилподопечную прямо до двери ее дома. – Доброй ночи.

Пареньушел, а она еще какое-то время стояла на крыльце, глядя ему вслед. Впрочем,мысли ее витали сейчас совсем в другом направлении. Ванда все думала о томжурнале, данные из которого переписывала, сидя за столом предводителя, ипыталась понять, для чего Вебер дала ей такое задание. Но еще больше ееволновало то, что женщина словно избегала встречи с ней в последние дни.

Глава 16

Наутро Ванда снова пришла в штаб, но кабинет предводителя оказался заперт.Опустив плечи, она поплелась в столовую. Запах еды тут же поднял ей настроение,и, усевшись за стол, за которым уже уплетали свой завтрак Феликс, Якоб ибратья-стереоэнергетики, Ванда охотно принялась за еду.

Впомещении было шумно, поселенцы оживленно переговаривались между собой, и у неетут же загудела голова, в которую хлынули десятки потоков чужих мыслей. Из-заэтого она не заметила, как за их стол сели Мари и Назар. Словно по команде,четверо парней подскочили со своих мест и ровным строем направились к столу сгрязной посудой. Ванда словно очнулась и, покрутив головой, нахмурилась.

–Наверное, они опаздывают на работу, – попыталась сгладить ситуацию Мари.

–Ну да, конечно, – фыркнул Назар. – Рванули так, что аж в ботинках хлюпает.Словно мы какие-то прокаженные.

–Это все Феликс. Я поговорю с ним, – Ванда, не отрываясь, смотрела вслед брату.

–Дело не в нем. Нас просто не любят в общине.

–Не нас, а меня, – поправил сестру Назар и красноречиво вскинул брови, облизываяложку. – Если бы ты села за стол без меня, эти идиоты не свалили бы, – усмехнулсяпарень, но в следующую секунду посерьезнел и неловко кашлянул, покосившись наВанду. – Извини.

–Всё в порядке, – отмахнулась она. – Феликс и правда иногда перегибает палку.

–Ты правда думаешь, что это он настроил парней против нас? – спросила Мари,наблюдая за тем, как четверо выходят из столовой.

–Если кто-то и настраивает всех против нас, так это братья, – ответил вместоВанды Назар.

–Но зачем им это? Ренат и Захар показались мне вполне добродушными, – девчонкавоззрилась на собеседника.

–Захар безобидный, а вот Ренат вполне мог сделать что-то подобное. Мы с нимдрались несколько раз, и он явно не в восторге от меня.

Кактолько Ванда собиралась выяснить причину, по которой дрались Назар и Ренат,прозвучал сигнал, оповещающий о завершении завтрака, и парень, закинув в ротостатки запеканки, поднялся на ноги и мгновенно затерялся в толпе.

Марии Ванда отправились на кухню, и последняя хотела задать интересующие ее вопросыподруге, но ту вдруг куда-то увела кухарка, а саму девчонку отправили в отсек,в котором располагались раковины.

Горагрязной посуды, оставшаяся после завтрака целой общины, испортила ей настроениеокончательно, и Гросс даже пожалела, что ее больничный завершился так некстатиименно сегодня. Но делать было нечего.

Натянувна руки перчатки, Ванда принялась за свою работу. Прошел почти час, аколичество тарелок словно не собиралось уменьшаться. Рубец на спине неприятноныл, и стоять, склонившись над раковиной, становилось невыносимо.

Решив,что может позволить себе сделать небольшой перерыв, девчонка закрыла кран,швырнула перчатки на стол и забралась с ногами на подоконник. Глядя в окно, онаувидела группу детей, которых Этель вела в актовый зал, и позавидовала им.Сейчас Ванда была готова заниматься ненавистным оригами или любой другойработой, кроме той, которой ее наградила кухарка.

Завидевфигуру Миры, которая шла в самом конце строя, сердце предательски сжалось. Дажес такого расстояния Ванда разглядела ее заплаканное лицо. Она уже почтирешилась и распахнула окно, чтобы перемахнуть через подоконник на улицу, но тутее остановил оклик кухарки, и девчонка нехотя вернулась к раковине.

Завесь оставшийся рабочий день возможности присесть хотя бы на минуту непредставилось. Даже обедать пришлось на бегу. Вся община, и в особенностикухонные работники, завершали последние приготовления к грядущему дню рождениясестер предводителя. Вечером, когда Ванда зашла на территорию спортивнойплощадки, едва переставляя ногами, Крис нахмурился и принялся проверятьсостояние ее депо.

–Не понимаю, в чем дело, – задумчиво пробормотал наставник, стоя за спинойподопечной. – Утечки энергии нет, позвоночное депо в полном порядке, но тывыглядишь так, словно на тебе пахали поле трое суток.

–У меня болит спина, – нехотя отозвалась Ванда. Жаловаться совсем не хотелось, акроме того, она боялась, что бдительный Крис отправит ее в госпиталь.

–Тебе следует хорошенько выспаться, а утром показаться Джеймсу.

–У него и без меня хватает работы, – отмахнулась Ванда.

–Не геройствуй, – закатил глаза парень и осторожно подтолкнул ее вперед. – Идидомой.

–А как же тренировка?

–Если честно, я планировал отпустить вас обоих, – он перевел взгляд на Феликса.– У меня кое-какие дела в штабе.

–Передай Лисбет, что мне надо с ней поговорить, – девчонка вперилась в неговзглядом, но он даже не посмотрел на нее, лишь рассеянно кивнул. – Это важно.

Вкабинете предводителя гудел компьютер и ярко пахло кофе. Женщина сидела насвоем любимом, видавшем виды, кресле, сложив ноги по-турецки, и напряженносмотрела в экран. Когда дверь тихо скрипнула, она даже не повернула головы,потому что и так знала, кто к ней пришел. Крис подошел к столу и уже былооткрыл рот, чтобы сказать что-то, но его взгляд упал на батарею пустых кружек.

–И как ты спишь после такого количества кофе? – хмыкнул он, касаясь одной изкружек, на дне которой осталось немного напитка.

Лисбетперехватила кружку и залпом допила остатки давно остывшей жидкости, от чего еепередернуло.

–Последний мешок коричневого месива, который прислали в общину, больше походит надорожную пыль, чем на кофе, – пожаловалась вдруг она. – Никакого эффекта,только запах.

–Тогда зачем ты пьешь это?

–Не знаю, – беспечно пожала плечами женщина. – Привычка.

Пареньпододвинул стул и уселся напротив Вебер. Несколько минут они молчали, потомучто она что-то увлеченно печатала, но потом стукнула рукой по клавиатуре,рыкнула и резко отодвинулась назад. Заставив кресло протяжно скрипнуть, онаподнялась на ноги и подошла к окну. Вид центральной площади Второй Северной,погруженной во тьму надвигающейся ночи, успокоил расшалившиеся нервы, и Лисбетопустила плечи, прислоняясь лбом к оконному стеклу.

–Ванда пытается прорваться к тебе уже неделю. Может быть, тебе стоит поговоритьс ней?

–Ее дар крепнет, а у меня совершенно нет сил, чтобы закрывать от нее своеподсознание. Даже если я попытаюсь, она все равно догадается, что что-то нетак, и начнет переживать. Ей нужно копить силы для обряда.

–Она уже подозревает, что происходит что-то неладное, и, если ты продолжишьигнорировать ее, ничем хорошим это не закончится.

Лисбетуселась на подоконник, скидывая берцы на пол, поправила волосы, одернула курткуи, раздраженно выдохнув, полезла в карман.

–Знаешь, сейчас мне хочется тебя стукнуть, – сказала вдруг она, после того какзакурила. – Потому что ты прав, и мне нечем крыть.

–Я думал, что ты бросила, – помолчав, сказал Крис, пропуская её колкость мимоушей. Парень неотрывно следил за тем, как из её тонких, сухих губ вырываютсяклубы дыма.

–Осуждаешь? – спросила женщина, выдыхая в открытое окно.

–Кто я такой, чтобы осуждать своего предводителя? – Кристиан заложил руки заголову и потянулся.

–У меня плохое предчувствие, Крис. Нам всем что-то грозит, но я не могу понять,с какой стороны на нас надвигается шторм, – стряхнув пепел, она сновазатянулась и прикрыла глаза, ощущая, как перехватывает дыхание и кружитсяголова. – В моей голове снуют видения, но я не могу понять, что они значат.

–Возможно, если бы ты рассказала мне, я мог бы помочь разобраться, – началпарень, прекрасно понимая, что она не ответит.

Просидевна подоконнике ещё около десяти минут, Лисбет смотрела в окно так пристально,словно пыталась запомнить внешний вид общины, который и так знала наизусть.Резкий порыв ветра дунул ей прямо в лицо, и она закашлялась, обнимая себя заплечи.

–Я вижу Чёрную Свечу, – сказала она, нарушая затянувшееся молчание. – Плутаю поеё коридорам и слышу крики людей, – женщина спрыгнула с подоконника и подошла кстолу. От неё не укрылось, как напрягся Крис при упоминании названия башни, вкоторой Темные содержали пленных Светлых. – Раз за разом я бегу по бесконечнымлестницам и коридорам, пытаясь догнать какого-то человека. Два дня назад ясмогла коснуться его, но в самый последний момент, когда я должна была увидетьего лицо, видение исчезло.

–Ты подозреваешь кого-то? – напряжённо спросил Стивенсон, прекрасно понимая, кчему она клонит – среди них есть предатель.

–Его силуэт мне знаком, но этот человек скрывается и путает карты, не даёт мнеразоблачить его, – Лисбет уселась на стул и обхватила голову руками, распускаяволосы.

Каштановыепряди с частыми проблесками седины рассыпались по плечам, и Крис мысленносодрогнулся, понимая, почему предводитель давно не распускала волосы на людях –вся её макушка была покрыта сеткой седины.

–Я проверила всех поселенцев и убедилась, что предатель не находится натерритории нашей общины. Или же я просто полная дура и не вижу очевидного.

–Думаешь, это кто-то из Ковчега? – усилием воли парень отвёл взгляд от её волоси сложил руки на груди.

–Возможно, – пожала плечами она и сжала свои волосы пальцами. – Наша общинаявляется самым сильным и важным звеном в пограничном поле, и меня не покидаетощущение того, что этот человек просто ждёт момента, когда я уеду, чтобыпривести свой план в действие.

–Вторая Северная выдержала тысячи атак за время своего существования.

–Одно дело, когда нападают извне. Мы привыкли к этому и всё время живём вожидании вторжения Темных. Но что, если на нас нападут изнутри? Люди могутрастеряться и не суметь дать отпор.