Лимес. Вторая Северная

Каштановые пряди с частыми проблесками седины рассыпались по плечам, и Крис мысленно содрогнулся, понимая, почему предводитель давно не распускала волосы на людях – вся её макушка была покрыта сеткой седины.

– Я проверила всех поселенцев и убедилась, что предатель не находится на территории нашей общины. Или же я просто полная дура и не вижу очевидного.

– Думаешь, это кто-то из Ковчега? – усилием воли парень отвёл взгляд от её волос и сложил руки на груди.

– Возможно, – пожала плечами она и сжала свои волосы пальцами. – Наша община является самым сильным и важным звеном в пограничном поле, и меня не покидает ощущение того, что этот человек просто ждёт момента, когда я уеду, чтобы привести свой план в действие.

– Вторая Северная выдержала тысячи атак за время своего существования.

– Одно дело, когда нападают извне. Мы привыкли к этому и всё время живём в ожидании вторжения Темных. Но что, если на нас нападут изнутри? Люди могут растеряться и не суметь дать отпор.

– Могут, – согласился Крис и, подавшись вперёд, оперся локтями на стол. – Но не имеет значения, будешь ты в этот момент в общине или нет. Конечно, твоё присутствие сильно влияет на силу духа поселенцев, но не более того. Если нам суждено выстоять в этой битве, мы сделаем это с тобой или без тебя, – парень выдал эту речь на одном дыхании, но, поняв, как прозвучали его слова, ссутулился и добавил. – Если на нас нападут, ты успеешь вернуться из Ковчега через резервный портал.

– Ты только что уязвил мое чувство собственной важности, – попыталась пошутить Лисбет, но вышло как-то не очень. – Да, насчёт резервного портала ты прав. Правда, воспользоваться им я смогу лишь в том случае, если Темные не успеют перебить каналы между общинами.

– Об этом переходе почти никто не знает. Конечно, Темные догадываются о его существовании, но вряд ли они станут тратить время и силы на поиск иголки в стоге сена.

Вебер кивнула и, пододвинувшись вперёд, подпёрла щёку кулаком. Выглядела она уставшей и сонной, но Крис точно знал, что спать в ближайшее время предводитель не собирается. Женщина частенько засиживалась на рабочем месте допоздна, а иногда и вовсе оставалась ночевать в своём кабинете. После таких ночей, проведённых в кресле, она жаловалась на боли в спине, и именно из-за этого её осанка оставляла желать лучшего.

– Ты позаботился о безопасности общины на завтрашний вечер? – спросила Лисбет, собирая волосы в излюбленный пучок на макушке. – Я не хочу переживать о возможном вторжении в общину во время праздника.

– Мы с Дереком укрепили пограничное поле, особенно те его участки, которые в последнее время чаще всего прорывали Темные, – сообщил Стивенсон с невозмутимым видом, а после вдруг скривился, как от зубной боли. – Правда, после того как мы вернулись в штаб, Роберт всё равно отправился к границе, сказав о том, что доверять такие важные дела дилетантам вроде нас небезопасно. До сих пор помню его рожу, когда он спустя два часа заявился в зал совещаний штабной группы, не найдя ни единой погрешности в нашей защите.

– Представляю, – Лисбет гаденько захихикала, потирая ладони друг о друга. – Кстати, я совсем забыла сказать тебе, – она открыла один из ящиков своего стола и, достав оттуда бумагу, протянула её Крису. – Я специально составила этот документ, для того чтобы сохранить порядок в общине во время моего отсутствия. Элис встанет на моё место, а ты займёшь место заместителя. Если кто-то, – она выразительно вскинула брови, явно намекая на конкретное лицо, – попытается влезть в управление поселением в обход вас, то я разрешаю объявить этому человеку выговор.

– Какая честь, – Кристиан поднялся со своего места и присел в неловком реверансе, но уже в следующую секунду плюхнулся обратно на стул, широко расставив колени. – Роберт будет вне себя от ярости, когда увидит документ.

– Если бы не он и его попытки засунуть свой нос в каждое дело, то этой бумаги бы не было. Ему будет полезно вспомнить о том, что он, несмотря на все заслуги, лишь рядовой член общины.

На утро, к огромному неудовольствию Ванды, её позвали в госпиталь, из чего она сделала вывод, что Крис верно разгадал нежелание своей подопечной обращаться к Джеймсу. Сразу после сигнала подъёма в дверном проёме гостиной появилась Нур, которая сообщила ей, что на сегодня девчонку отстранили от работы. Конечно, с одной стороны, Ванда была рада избежать очередной горы грязной посуды, но с другой понимала, что теперь ей могут запретить идти на праздник. Ей до ужаса хотелось лично вручить Элис портрет, который она собственноручно нарисовала ещё неделю назад.

Джеймс оказался занят, так что проверкой её состояния занялась Нур. Очень красивая, темноволосая, с карамельной кожей и весёлыми глазами угольного цвета женщина вызывала у неё прилив симпатии, как и её муж, Аид, который был начальником строительной бригады. Ванда во все глаза наблюдала за тем, как Нур готовит аппарат к проверке депо, вслушиваясь в то, как она напевала себе под нос незамысловатую песню.

– Джеймс говорил мне о том, что ты хочешь пополнить ряды работников госпиталя, – сказала Нур, не отрываясь от изучения табло аппарата.

– Боюсь, что это случится нескоро. Мне всего тринадцать, а на работу в госпиталь принимают лишь с восемнадцати лет, – Ванда грустно вздохнула и, спрыгнув с кушетки, подошла ближе.

– Я начала работать здесь, когда мне было семнадцать, а в прошлом году наш штат пополнили две девушки, которым едва исполнилось шестнадцать. Всё зависит от тебя и твоих способностей.

– Вы хотели стать врачом до того, как попали во Вторую Северную? – спросила девчонка, разглядывая аппарат, на что Нур громко рассмеялась.

– До того, как я попала в общину, я собиралась стать хорошей женой и хозяйкой, как предписывали заветы моего народа, – ответила врач и постучала пальцем по табло. – Я выросла в глуши, и там медицина оставляла желать лучшего, но моя мать была повитухой, и я кое-что знала, когда пришла на работу в наш госпиталь.

– Выходит, вы обладали хотя бы какими-то знаниями, в отличие от меня.

– Вряд ли эти знания сильно помогли мне. Медицина энергетиков отличается от медицины обычных людей, и даже Джеймс, имеющий образование врача и опыт, потратил годы на то, чтобы освоить все тонкости, – Нур взяла в руки датчик и жестом попросила девчонку усесться обратно на кушетку. – А кроме того, ты можешь начать накапливать знания уже сейчас. В библиотеке есть специальный отсек с книгами как по общей, так и по энергетической медицине. Загляни туда на досуге. Думаю, что ты найдешь там для себя много интересного.

Спустя полчаса проверка на аппарате была завершена, и Нур уселась за стол, чтобы изучить бумаги. Пока она занималась этим, Ванда бродила по кабинету и разглядывала местное оборудование. На первый взгляд, оно не отличалось от обычных медицинских приспособлений любой городской больницы, конечно, если не брать в расчет то, что использовали его порой для совершенно неожиданных процедур.

– Я нашла небольшую утечку энергии на уровне второй трети второго отдела позвоночного депо, – сказала наконец Нур.

Заметив, как Ванда нахмурила лоб, отчаянно пытаясь понять смысл сказанного, она снисходительно улыбнулась и подозвала ее к себе. Когда девчонка уселась на соседний стул, женщина указала на схему позвоночника, напечатанную на листе.

– Чтобы тебе было понятнее, я проведу параллель со строением позвоночника. У всех людей выделяют пять отделов позвоночного столба – шейный, грудной, поясничный, крестцовый и копчиковый. Позвоночное депо включает в себя также пять отделов, но обозначаются они простыми цифрами от одного до пяти соответственно. Отделы с первого по третий имеют наибольшую протяженность и подразделяются на трети для более точной диагностики. Проще говоря, твоя утечка находится в области пятого-шестого позвонков грудного отдела.

– Но Джеймс несколько раз проверял мое позвоночное депо прежде, чем выписать меня из госпиталя, – девчонка почесала в затылке, взирая на схему депо. – Неужели он не заметил утечку?

– Ты получила травму на стыке последнего позвонка шейного отдела и первого грудного, но пострадал по большей части именно первый отдел позвоночного депо. Твой кавалер, пытаясь реанимировать тебя и остановить утечку, направил энергетический поток в область раны, – Нур хохотнула, наблюдая за тем, как лицо Ванды становится пунцовым, когда речь зашла про Назара. – Ему следовало направить энергию немного ниже, чтобы попасть сразу в два отдела позвоночника, но, учитывая то, что он не врач и проводил эту весьма сложную процедуру в ужасных условиях, Назар справился весьма неплохо. Если честно, я до сих пор удивлена, что ему удалось провернуть это.

– У людей в стрессовых ситуациях часто происходят выбросы адреналина. Назар говорил, что в тот момент просто испугался и положился на свою интуицию, потому что ничего другого не оставалось, – ответила Ванда, глядя на свои руки. Почему-то ей было неловко говорить о нем, тем более когда женщина смотрела на нее с хитрой улыбкой на губах.

– Но это не отменяет того, что он оказался на редкость сообразительным. Не многие из поселенцев осмелились бы на подобное. Кроме того, все люди реагируют на стресс по-разному – кто-то впадает в панику и уныние, а кто-то становится агрессивным. Тебе повезло, что рядом с тобой оказался такой сообразительный и смелый друг.

Ванда покивала головой, заметив то, что Нур отчаянно желает поговорить с ней о парне и выведать хоть что-то. Она решила сделать вид, что увлечена изучением внешнего вида аппарата, и так пристально вперилась взглядом в маленький экран, что у нее пошли пятна перед глазами.

Они с Назаром просто дружили, он помогал ей осваивать навыки энергетического боя, и, посчитав, что рассказы об их тренировках вряд ли впечатлят Нур, она поняла, что лучше просто промолчать, потому что была уверена, что проницательная женщина воспримет ее слова как оправдание.

– Назар казался мне таким грозным, – продолжала болтать Нур тем временем, словно не замечая смущения во взгляде своей пациентки. – Кто бы мог подумать, что твое появление в общине заставит его холодное сердце оттаять.

– Я могу идти? – не выдержав, спросила Ванда и поерзала на стуле. – Меня освободили от работы на сегодня, но я бы хотела помочь завершить приготовления к празднованию дня рождения сестер предводителя.

– Не торопись, – мотнула головой Нур и, грустно вздохнув, взяла в руки стопку бумаг, лежавшую перед ней на столе. – Для начала нужно посоветоваться с Джеймсом. В конце концов, решения в госпитале принимаются только им.

Ванда провела в кабинете еще несколько часов, и, когда ее наконец отпустили, она бросилась из госпиталя со всех ног, радуясь тому, что дотошный Джеймс не посчитал нужным снова уложить девчонку на больничную койку. Оказавшись на улице, она быстро отыскала Этель, и оказалось, что у той для нее есть полно работы. Вместе с остальными детьми Ванда принялась украшать зал собраний штаба, в котором должен был проходить праздник.

Сначала Лисбет хотела отдать для этой цели уличную сцену, но погода резко испортилась, и теперь поселенцы переносили подготовленные украшения в зал. По всему периметру уже стояли столы, накрытые скатертями, а на месте привычной трибуны работники мастерской наспех сооружали сцену.

Левитируя под потолком зала собраний, Ванда старательно развешивала гирлянды из бумажных фонариков, в которых мерцали маленькие голубоватые огни. Задумка Клер пришлась Этель по душе, и ей все-таки позволили запустить крошечные искры своего энергетического депо в вереницу светильников, но на этот раз она делала это под строгим контролем старших.

Приглядевшись к огонькам, Ванда заметила, что каждый из них окружен тонкой полой сферой, подобной тем, что использовались для ограничения силы стихий. Вечером в зале должно было быть много детей, и никто не хотел, чтобы юные любознательные поселенцы получили разряд тока.

Когда на улице начало смеркаться, в зал стройными рядами стали заходить работники кухни. Ловкими движениями они сервировали столы, расставляя посуду, салфетки и подсвечники. Невольно Ванда засмотрелась на то, как толстая кухарка складывает из накрахмаленных белоснежных салфеток лебедей, и не заметила, что остальные члены общины покинули зал. Очнулась она лишь в тот момент, когда к ней подошла Мари.

– Все разошлись по домам, чтобы подготовиться к празднику, – сообщила подруга, стаскивая с головы косынку, которой всегда подвязывала волосы. – Ты уже решила, что наденешь?

Этот вопрос ввел девчонку в ступор. Когда она жила с родителями, у нее была своя отдельная комната, в которой стоял огромный дубовый шкаф, наполненный самой разной одеждой, но теперь, оказавшись в общине, любившая красивые вещи Ванда совершенно перестала заботиться о своем внешнем виде. Да и поводов наряжаться не было. Как и все члены общины, она щеголяла в черных мешковатых штанах, футболках и куртке, которые ей выдали еще в самом начале, а волосы вместо замысловатых причесок теперь наспех заплетала в косы или собирала в пучок.

– Признаться, я не подумала об этом, – ответила Ванда, разглядывая свой внешний вид. – Да и у меня почти нет одежды. Наверно, я останусь как есть.

– Ну нет, так не пойдет, – Мари схватила ее за руку и потянула за собой в сторону выхода. – Мой гардероб невелик, но я успела накопить кое-что за то время, что нахожусь здесь. Сейчас выберем тебе что-нибудь.

Глава 17

– Ты умеешь шить? – удивленно спросила Ванда, послушно следуя за подругой.

– Нет, но у нас в общине есть швейная фабрика. Я познакомилась с Авой, девушкой, которая работает в одной из бригад. Она шьет вещи для многих девчонок в общине, когда у нее есть время, – отозвалась Мари, переводя дух. – На фабрике часто остаются обрезки ткани, которые лежат без дела, так что советую тебе наведаться туда и подобрать что-то для себя. Нельзя же ходить все время в форме, – девушка первой заскочила на крыльцо своего дома и распахнула перед Вандой дверь. – Проходи.

Ванда помедлила, раздумывая над тем, стоит ли ей спросить о том, где сейчас находится Назар, но, решив, что не хочет наткнуться на недоуменный взгляд подруги, шагнула через порог.

Внутри дом ничем не отличался от остальных жилищ в общине – типовая планировка и одинаковая мебель помогли ей почувствовать себя увереннее. Пройдя через гостиную и свернув в спальню вслед за хозяйкой, Ванда поняла, что Назара нет в доме, и расслабилась окончательно. Мари гостеприимно раскрыла шкаф и, стянув с одной из вешалок скромное платье, подошла к зеркалу.

– Ава сшила его для меня почти три месяца назад, но у меня не было возможности надеть его, – сообщила девушка, любуясь своим отражением.

Ванда подошла ближе и осторожно коснулась рукава платья, проводя по ткани пальцами. Вещь имела свободный крой, немного сужаясь в области талии, а на груди красовались три деревянных пуговицы, выкрашенные зеленой краской, на тон темнее самого платья. Этот цвет очень подходил к глазам Мари, и, когда девушка переоделась, Ванда заулыбалась, думая о том, что подруга теперь похожа на юную ведьму, которой для полноты образа не хватало только шляпы.

Отвлекаясь от созерцания внешнего вида девушки, Ванда снова подошла к шкафу и стала осторожно передвигать вешалки, на которых висела одежда.

– Мне кажется, что вот это подойдет к твоим волосам, – сказала Мари и указала на платье красного цвета, но Ванда резко покачала головой, отказываясь от предложенной вещи.

– Я бы хотела надеть что-то менее… – она замялась, не желая обижать подругу, вызвавшуюся помочь. – Менее помпезное.

Девчонка сдвинула очередную вешалку в сторону, и ее взгляд зацепился за вельветовый сарафан темно-коричневого цвета. Она стянула его с вешалки и повернулась к Мари, прикладывая предмет одежды к себе.

– Мне кажется, что это выглядит как-то мрачновато для праздника.

– Зато не бросается в глаза, – улыбнулась Ванда. – Я не хочу выглядеть как павлин на фоне наших сосен и грязи.

– Да уж, атмосфера в общине оставляет желать лучшего, – девушка скривилась. – Здесь так мрачно и почти всегда холодно. Знаешь, иногда мне до чертиков надоедает дождь и запах сырости.

Переодевшись в сарафан, Ванда мысленно порадовалась тому, что у них с Мари было почти одинаковое телосложение и вещь села идеально по фигуре. Потратив еще около часа на укладку волос, обе донельзя счастливые отправились на кухню.

Решив, что есть перед праздником не стоит, они отдали предпочтение травяному чаю. Неожиданно со стороны второй половины дома раздались шаги и чье-то неразборчивое пение, и в дверном проеме показалась высокая фигура Якоба. Парень замер с таким видом, словно увидел лесную нечисть, но быстро пришел в себя, разглядывая обеих. Ванда и Мари ответили ему тем же, и последняя вдруг заулыбалась.

– Как же непривычно видеть тебя в рубашке, – сказала Мари. – Тебе очень идет.

– Спасибо, – отозвался Якоб и, пробормотав еще что-то нечленораздельное, уселся за стол.

Он выглядел смущенным, отводил глаза, без конца поправлял свои волосы и сидел неестественно прямо. Заметив то, как сидящие напротив девчонки из последних сил подавляют смешки, парень окончательно покраснел.

– Знаете, в этой рубашке ужасно неудобно, а еще я боюсь помять ее. Никогда не думал, что гладить одежду так сложно.

– У тебя неплохо получилось, – решила вдруг поддержать друга Ванда, а после, чтобы не смущать его еще больше, сменила тему. – Интересно, в чем пойдет на праздник мой братец?

Она получила ответ на свой вопрос сразу же после того, как вошла в украшенный зал собраний Второй Северной. Феликс стоял в окружении мальчишек в своей повседневной одежде и перепачканных лесной грязью берцах, а на голове его царил творческий беспорядок из черных кудрявых волос.

– Знаешь, тебе стоит хотя бы иногда мыть обувь, – сказала Ванда и неодобрительно покачала головой, за что заслужила раздражённое цоканье языком от брата.

– Я хотел переодеться, но мы с Ренатом и Захаром решили потренироваться и совсем потеряли счет времени, – беспечно ответил Феликс и небрежным жестом поправил волосы, откидывая их со лба.

Ванда перевела взгляд на стоящих рядом близнецов и поняла, что они совершенно не переживали насчет своего внешнего вида. Хотя кое-что в их обычном облике изменилось – они оба надели обувь, очевидно посчитав, что явиться на праздник босиком было бы дурным тоном.

Впрочем, парни оказались не единственными из поселенцев, кто явился в зал в привычной черной форме. Многие члены общины, как и всегда, щеголяли в повседневной одежде, и она порадовалась тому, что отказалась от идеи облачиться в красное платье, некогда предложенное Мари. Неприметный сарафан коричневого цвета не бросался в глаза, и она расслабилась, чувствуя, как сливается с основной массой людей.

Переводя взгляд от одного человека к другому, она вдруг заметила предводителя общины. К ее удивлению, вместо патрульной формы на женщине был надет строгий брючный костюм и даже туфли на каблуке. Волосы Лисбет, обычно свернутые в пучок, теперь были заплетены в объемную косу, плетение которой скрывало проблески седины. Рядом с ней стояли члены штабной группы. Светловолосый Дерек отдал предпочтение светло-серым штанам и белой рубашке, а Роберт вообще вырядился в костюм-тройку насыщенно синего цвета. По левую руку от него стояла одна из виновниц торжества, и Ванда невольно засмотрелась на девушку.

Элис выглядела просто отлично в длинном сиреневом платье. Она широко улыбалась и что-то оживленно рассказывала, как всегда, жестикулируя руками. Один лишь Крис из всей этой компании не стал заморачиваться и остался в патрульных штанах, лишь заменил привычную куртку на рубашку, аккуратно заправив ее в брюки.

– И для кого это ты так вырядился? – спросил Феликс, глядя на Якоба, и голос брата вернул Ванду к реальности. – Выглядишь как первоклассник на линейке.

Якоб успел лишь отвесить другу подзатыльник, но как только собирался ответить Феликсу что-то едкое, замер. В зале появился Назар. Уверенной походкой он направлялся к компании друзей, игнорируя взгляды поселенцев, направленных на него. Одетый в брюки и черную рубашку парень казался очень взрослым и серьезным.

– Меня сейчас стошнит, – прошипел Феликс. Закатив глаза и дернув Якоба за руку, он увлек его в сторону накрытых столов. За ними последовали и Ренат с Захаром.

Ванда даже не посмотрела на брата. Все ее внимание было приковано к одной-единственной фигуре в зале, а остальные словно исчезли. Стихли голоса, исчезли потоки чужих мыслей и эмоций, обычно наполнявших ее сознание. Стало совсем легко и спокойно на душе.

Когда Назар остановился рядом с ней, она все еще пребывала в оцепенении, и сквозь эту густую пелену к ней пробился запах каких-то ненавязчивых, приятных, едва различимых духов. Около уха громко кашлянула Мари, дергая подругу за руку, и Ванда очнулась, чувствуя, как стремительно краснеет лицо. Она была готова поклясться, что Назар заметил все это – и ее долгий взгляд, и смущение, которое последовало за ним, но к его чести, даже бровью не повел, очевидно, решив не вгонять девчонку в краску еще больше. И она была от всей души благодарна за это.

Прозвучал знакомый сигнал – это сработала аппаратура на входе, оповещая о том, что все члены общины собрались в зале. Жестом руки Лисбет пригласила всех занять места за столами, а сама двинулась в сторону сцены, стуча каблуками по поверхности деревянного пола.

Назар вдруг подставил ей локоть и, проводив до стола, за которым уже сидели остальные друзья, помог занять свободный стул, а сам уселся напротив нее. Ванда оказалась между Якобом и Мари, а справа от первого сидел Феликс. Назару же досталось место рядом с близнецами, и она заметила, как Захар и Ренат поменялись местами, потому что последний явно не желал сидеть рядом со своим недругом.

Лисбет тем временем поднялась на сцену, поправила прическу, заложила руки за спину и с самым торжественным видом начала свою речь.

– Последние месяцы выдались напряженными для всех нас, но сегодня мне хочется, чтобы мы ненадолго забыли о том зле, с которым боремся, и провели этот вечер как одна большая семья, – заговорила женщина. – Я выражаю благодарность всем, кто приложил руку к подготовке этого праздника, и, наблюдая за всеми вами последнюю неделю, я убедилась в том, что наша община действительно является обителью света, который сияет во имя добра. Мы несем свой патруль, храня жизни невинных людей, но не забываем о том, что, кроме долга, в наших душах живет любовь к ближним. Вторая Северная вот уже много лет является самым большим и сплоченным из пограничных поселений. И это ваша заслуга.

По залу прокатилась волна возгласов и аплодисментов, и предводитель затихла, переводя дух и собираясь с мыслями.

– Каждый из вас важен. И совсем неважно, каким уровнем потока вы обладаете и какую работу выполняете в общине. Пока патрульные группы несут свой дозор у пограничного поля, а сотрудники штабной группы занимаются поддержанием порядка и разработкой новой версии незримого щита, оберегающего всех нас, работники кухни заботятся о том, чтобы все были сыты, поселенцы, работающие на швейной фабрике, снабжают всех нас одеждой, а учителя исполняют свой долг, обучая наших детей. Каждый из вас заслуживает отдельной благодарности за тот труд, который исполняет изо дня в день, – она глубоко вздохнула и отыскала взглядом своих сестер, сидевших за центральным столом. – Но сегодня я хочу, чтобы мы все посвятили свое внимание двум девушкам, которые появились на свет девятнадцать лет назад. Если бы этого не случилось, в нашей общине не было бы Этель, которая внесла огромный вклад в обучение детей и совсем недавно стала заместителем директора школы Второй Северной. А еще не было бы Элис, которая положила на создание последней модели пограничного поля десятки бессонных ночей. Как предводитель, я ценю их стремление работать во имя общего блага, а как сестра – просто благодарна им за то, что у меня есть родные люди.

Зал собраний снова взорвался аплодисментами, и, как только они стихли, зазвучала тихая музыка, под которую Лисбет покинула сцену и заняла свое место за столом. Ванда проводила ее взглядом, вспоминая о том, что собиралась поговорить с ней. Решив, что сейчас не самый подходящий момент, она осталась сидеть на своем стуле. В конце концов праздник закончится рано или поздно, и уж тогда она точно сможет задать Вебер все интересующие ее вопросы.

Торжественная напряженность отступила, и поселенцы принялись за еду. Отовсюду звучали веселые голоса, становясь все громче, звон стаканов и вилок. Назар приподнялся со своего стула и, взяв в руки кувшин с соком, наполнил в начале стакан своей сестры, затем Ванды, а после перевел взгляд на парней. Феликс картинным жестом схватился за второй кувшин и, собираясь было налить его содержимое в свой стакан, вдруг замер. По его лицу растеклась улыбка, и он с видом любопытного голодного кота принюхался к жидкости янтарного цвета.