Лимес. Вторая Северная

– Гросс, а ну поставь вино на место, – раздался голос Лисбет, которая мгновенно оказалась рядом и схватила парня за волосы на затылке. – Не хватало еще потом собирать вас всех по общине после этого пойла.

Женщина забрала кувшин и ушла к своему столу, находившемуся слева. Усевшись на свой стул, Лисбет погрозила всем ребятам пальцем. Мари прыснула, наблюдая за тем, как вмиг покрасневший Феликс усаживается обратно. Раздраженным жестом он откинул волосы со лба и глянул на Лисбет.

– Хочешь водички? – невозмутимо спросил Назар и покосился на бутылки, стоявшие в центре стола. – Тебе с газом или без? – парень вскинул брови, изображая искреннюю заинтересованность в выборе Феликса. Не дождавшись ответа, он развел руками, мол, я просто предложил, и уселся за стол, поправляя воротник рубашки.

Над их столом повисло напряжение, и Ванда видела, как Мари ерзает на стуле. Девушка пыталась начать хоть какую-то беседу, но Якоб и Феликс игнорировали ее, Назар лишь изредка кивал, а близнецы вообще сидели с безучастными лицами, потому что попросту не слышали ее. Поняв, что ничего не выходит, она сникла и обратила внимание на свою до сих пор пустую тарелку. Поискав глазами, девушка наткнулась на мясной пирог и положила кусок себе на тарелку.

– Хочешь? – спросила Мари, обращаясь к подруге. – Его приготовила наша кухарка. Она делает вкусную выпечку.

– Нет, спасибо, – покачала головой Ванда и поджала губы. – У меня и так не идут дела с полетами. Лисбет посоветовала мне следить за питанием.

Девчонка обожала выпечку, и вид румяного пирога заставил желудок сжаться, но она твердо решила, что действительно пора похудеть, а значит, стоило отказаться от любимой еды хотя бы на время. Подумав, Ванда положила в свою тарелку несколько ложек салата, состоящего из ярких зеленых листьев.

– Не думаю, что от одного куска что-то изменится, – сказал вдруг Назар и, не спрашивая разрешения, положил на ее тарелку пирог. – Тебе просто не хватает практики в полетах, а если ты не будешь питаться должным образом, у тебя не будет сил на то, чтобы тренироваться.

– Я тренируюсь каждый день, но, все равно поднимаясь в небо, ощущаю себя так, словно я мешок картошки, – кисло ответила она. – Лисбет права. Мне нужно похудеть.

– А я считаю, что ей нужно вспомнить о чувстве такта, – парировал Назар и улыбнулся. – А тебе стоит перестать стесняться самой себя и анализировать каждое свое действие. Уровень твоего потока имеет огромный потенциал, и я уверен, что через несколько месяцев ты сможешь стать полноправным бойцом патрульной группы. И твой вес не будет играть в этом никакой роли. Кроме того, тебе очень идут твои щеки. Я не представляю тебя без них.

Сердце Ванды забилось маленькой птичкой в груди, и она не смогла сдержать улыбки. За всю свою жизнь она слышала комплементы лишь от отца, но всегда считала, что он хвалит ее просто потому, что она его дочь. Слова Назара же вызвали в ней целую бурю эмоций, и она ощутила его искренность. Радуясь тому, что она является единственным энергетиком в зале, способным читать мысли, Ванда принялась за пирог, не в силах понять, что больше греет ее душу – вкус еды или внимание парня, сидевшего напротив нее.

Она уже не обращала внимания на то, как переглядываются Якоб и Феликс и как последний закатывает глаза на каждое слово и действие Назара. Парни ели молча, изредка обмениваясь короткими фразами, но постепенно смирились с нахождением брата Мари за столом и принялись обсуждать факультативные занятия, которые не прекращались даже в летний период и которые посещали все желающие энергетики, в том числе и те, кто давно окончил школу.

Якоб, являвшийся одним из представителей элементоэнергетиков, рассказывал о том, чему обучает его и других подобных ему поселенцев на факультативе у Этель. Оказалось, что энергетики этого класса способны контролировать стихии, не ограничивая их привычной сферой.

– Выходит, ты умеешь подчинять себе стихии? – спросила Ванда, которая была единственной за столом, кто не посещал ни один из школьных факультативов по причине того, что таких энергетиков, как она, больше не было. Даже Мари, являвшаяся единственным некроэнергетиком во Второй Северной, раз в неделю переходила через портал в другую общину, чтобы посетить занятие в школе Восточного пограничного поселения.

– Мне подвластна лишь стихия земли. Среди энергетиков редко встречаются те, кто способен управлять сразу четырьмя стихиями, – ответил Якоб. – Конечно, я бы хотел освоить контроль над огнем или водой, но меня устраивает и та стихия, с которой взаимодействует мое поле. Совсем недавно Этель проводила для меня индивидуальное занятие, на котором я учился создавать расщелины в земле, а после стягивать их обратно.

– Интересно, как она смогла тебя обучить этому? – Мари нахмурилась и потёрла лоб. – Насколько я помню, она контролирует стихии воздуха и огня.

– Это не имеет значения. Принцип управления для всех стихий одинаковый.

– Я бы хотел побывать на ваших занятиях, – не без зависти сказал Феликс.

– И какой в этом смысл? Ты же относишься к другому классу энергетиков, – Якоб озадаченно посмотрел на друга.

– Крис говорил, что наше образование не совершенно и, по его мнению, в школьную программу необходимо ввести курс по изучению всех видов энергетиков, для того чтобы знать сильные и слабые места каждого. Он считает, что такой предмет пошел бы на пользу боеспособным бойцам, тем, кто входит в оборонную группу общины.

– Он прав, – неожиданно в их разговор вклинился Назар. – На факультативе нам помогают развивать свои способности и обучают методам сражения лишь с подобными нам, но, попадая на поле боя, сложно определить на первый взгляд способности противника. Так, например, я слышал, что во время схватки многие энергетики путают элементоэнергетиков и метеоэнергетиков, и такие ошибки часто заканчиваются фатально.

– Во время последнего сражения с Темными я допустил именно эту ошибку и подумал, что передо мной находится метеоэнергетик, – немного помолчав, сказал Якоб, решивший всё-таки позволить Назару поучаствовать в их беседе. – Сражаться с подобными себе довольно просто. Моё депо имеет схожую природу с остальными энергетиками моего класса, и я отражаю их атаки, не задумываясь. Каждый их удар предсказуем для меня.

– Ты говоришь про тот смерч, в который угодил? – Назар заинтересованно вскинул брови. – Как представитель метеоэнергетиков, могу сказать, что наши поля во многом похожи. Правда, твоя стихия почти бессильна против способностей моего класса, однако есть несколько действенных способов борьбы.

– И что же это за способы? – Феликс подался вперед, и в его глазах вспыхнул азарт.

– Метеоэнергетики способны влиять на погоду, но для того, чтобы собрать достаточное количество природной энергии, требуется время. Я могу обрушить на нашу общину ливень, но если в небе светит солнце, мне потребуется для этого призвать ближайший циклон. Могу сказать, что эта махина очень неповоротлива и ленива, – парень усмехнулся, глядя в глаза Феликса. – Запустить торнадо куда проще. Для этого необходимо визуально разделить воздушное пространство на две части. Ту часть, которая находится над землей, наполняют теплым сухим воздухом, а верхнюю – холодным и влажным. Далее воздушные потоки следует запустить параллельно друг другу, закрутив в горизонтальные вихри. Но опять же, для этого необходимо поймать концентрацию, а для этого нужно время.

– То есть, справится с метеоэнергетиком проще всего еще до того, как он начнет свою работу? – уточнил Феликс, и Назар кивнул.

– Можно сказать, что это единственный шанс его обезвредить, потому что, если он успеет дать хотя бы минимальный энергетический толчок в атмосферу, тебе не останется ничего, кроме как делать ноги, да побыстрее. После энергетического выброса природа сама решает, куда ей направить свою силу и когда остановится.

– Но что делать, если торнадо уже запущено, а я так и не успел смыться? – Якоб оперся локтями на стол, совершенно позабыв о своей рубашке, рукава которой мгновенно смялись. – Мне больше не хочется летать в этой карусели, знаешь ли.

– Самое главное – держаться подальше от центральной части воронки. Учитывая твою способность, ты можешь наполнить жерло торнадо камнями и пылью, а после отправить его обратно в обидчика, – заметив непонимание во взгляде собеседника, Назар кашлянул и хлопнул ладонью по столу. – Просто тресни по земле. И еще, помни о том, что делать подобное можно лишь в тех случаях, когда масштаб воронки не велик.

Казалось, что напряжение, царившее за столом, наконец, спало, и Ванда с Мари удивленно переглянулись, наблюдая за тем, как между всегда враждующими парнями завязывается разговор.

A в зале тем временем становилось жарко. Расправившись с основной частью еды, поселенцы начали подниматься со своих мест, вслед за увеличивающейся громкостью музыки. Столы было решено отодвинуть, и теперь в центре помещения освободилась внушительных размеров площадка. Зал собраний, обычно заставленный бесчисленными рядами скамеек, теперь казался очень просторным, и Ванда удивилась тому, что раньше не обращала внимания на то, как много здесь места.

Под звуки подвижной песни Мари ухватила Ванду за руку, увлекая за собой, а та, опешив от напора подруги, в последний момент вцепилась в ладонь Якоба, и тот, немного смущенный, последовал за девушками. Он бросил растерянный взгляд на Феликса, который тут же замотал головой, мол, отдувайся сам.

Назар, проводивший всех троих долгим взглядом, чему-то усмехнулся, взял в руки вилку, поковырял ею салат на своей тарелке, но почти сразу отложил столовый прибор в сторону.

– Ты мог бы посетить наш факультатив, если, конечно, хочешь, – сказал он, даже не глядя на Феликса. – Занятия проходят по четвергам сразу после окончания рабочего дня.

– Спасибо за приглашение, но я не горю желанием лишний раз сталкиваться с Робертом. Это ведь он ведет занятия у метеоэнергетиков?

– Да, он, – кивнул Назар. – Почему ты боишься его?

От такого вопроса Феликс ощутил, как его нижняя челюсть сама собой отъезжает вниз. Боится? Это было далеко от правды. Он уже хотел высказать Назару всё, что думает о нём, но, не увидев в глазах собеседника ни капли привычного пренебрежения, растерял весь свой пыл.

– Слушай, я знаю, что он твой наставник и всё такое, – начал Феликс и подался вперед. – Мне было бы неприятно, если бы кто-то говорил о Крисе гадости. Но Роберт, уж прости, на мой вкус слишком высокомерен и не производит впечатление хоть сколько-нибудь приятного человека.

– У него довольно сложный характер, – неожиданно согласился Назар и отзеркалил действия Феликса – тоже подался вперед, опираясь локтями на стол. – Он бывает груб и резок, очень требователен и строг, но у него есть чему поучиться. Роберт один из лучших бойцов и, кстати, когда-то он относился к классу пространственных энергетиков, к которому относишься ты.

– Разве можно перейти из одного класса в другой? – на лице парня промелькнула искренняя заинтересованность.

– Такое случается, но крайне редко. Сейчас Роберт обладает самым высоким, чёрным потоком. Во время последнего выброса его способности изменили свою природу, и он стал метеоэнергетиком, а до этого специализировался на создании порталов. Он и сейчас умеет прокладывать межпространственные пути, но это умение мало помогает в бою, лишь в тех случаях, когда необходимо экстренно переместиться или эвакуировать людей.

– Возможно, ты прав, – немного помолчав, сдался Феликс. – Мне действительно не хватает практики в этом деле, и знания Роберта могли бы пойти на пользу, – он побарабанил пальцами по столу, но так и не подобрав нужных слов, выпалил с самым отчаянным видом. – Я просто не выношу вида его противной, угрюмой рожи. Да и он, как мне показалось, не в восторге от меня. Кстати, не знаешь почему?

– То, что он мой наставник, не значит, что мы с Робертом проводим вечера за милыми беседами при свечах, – хохотнул Назар и выразительно глянул на парня. – Ему вообще мало кто нравится, так что не принимай близко к сердцу.

Прерывая их беседу, за стол вернулся Якоб. Разгорячённый, с покрасневшими щеками, он прислонился пересохшими губами к краю своего стакана, делая частые, жадные глотки. Допив всю жидкость до конца, Якоб промокнул вспотевший лоб салфеткой.

– Что, не выдержал напора? – ухмыляясь во весь рот, поинтересовался Назар и передал ему бутылку минеральной воды, единственную полную на их столе.

– Ваши сестры чуть всю душу из меня не вытрясли, – пожаловался Якоб, с благодарностью принимая ёмкость. – Я еле унёс ноги с танцпола.

Вскоре все старшие окончательно потеряли бдительность, и молодёжь, воспользовавшаяся их хорошим настроением, высыпала на улицу. В зале давно стало жарко, до такой степени, что окна запотели. Между домами Второй Северной гулял привычный ветер. Впрочем, сейчас на это явление природы никто не жаловался. Спасительная прохлада воздушных масс приятно освежала голову, а резко контрастировавшая с громкой музыкой в зале тишина казалась настоящим спасением для барабанных перепонок.

Уставшая не столько от музыки и смеха, сколько от нескончаемых потоков эмоций и нитей чужих мыслей, Ванда незаметно отделилась от своей компании и решила пройтись вокруг штаба. Свернув за угол, она остановилась как вкопанная, различив в темноте два силуэта.

Спрятавшись в тени деревьев, парень и девушка, увлечённые друг другом, целовались, иногда прерываясь, чтобы перевести дыхание. С огромным удивлением она узнала в них Этель и Дерека и, смутившись от того, что, пусть и невольно, подглядывает за ними, Ванда резко изменила свой маршрут и свернула с каменной дорожки.

Берцы, которые она предусмотрительно не стала менять на другую обувь, несмотря на уговоры Мари, тут же потонули в комьях влажной, перемешанной с сосновыми иглами, земли. Побродив немного вдоль домов, она вдруг вспомнила о том, что хотела поговорить с Лисбет. Глянув на часы, она убедилась, что до отбоя еще есть немного времени. Признаться, Ванда втайне надеялась на то, что в честь праздника предводитель позволит всем отступить от привычного режима.

Добравшись до штаба, она обнаружила, что все окна были раскрыты настежь, и теперь через распахнутые ставни на улицу волнами вытекали звуки музыки. Играло что-то спокойное, и приятная мелодия придала ей решимости. Скорее всего, сейчас в зале танцуют десятки пар, но Лисбет вряд ли входила в их число.

– Я искал тебя, – раздался вдруг голос над самым её ухом, и от неожиданности Ванда вздрогнула. Чьи-то тёплые ладони опустились на её плечи, и девчонка, обернувшись, увидела Назара. – Потанцуешь со мной? – спросил он и, не дожидаясь ответа, потянул её за собой прочь от дверей штаба.

Где-то на задворках сознания кружилась мысль о том, что она совершает ошибку. У неё было важное дело, которое откладывать Ванда больше не желала, но внимательный взгляд мерцающих в темноте зелёных глаз отодвинул это, ровно как и весь остальной мир, на второй план.

– Не знала, что ты умеешь танцевать, – сказала она, искренне удивлённая тем, как уверенно он вёл её в танце.

В последний раз Ванда танцевала с кем-то в паре давно, почти полгода назад. В тот день в консерватории её родного города проходил бал, и Ванда хорошо помнила, как кружила по площади в заботливых руках отца.

– Ты многого обо мне не знаешь, – ответил Назар и как-то странно улыбнулся.

Почему-то после этого ей нестерпимо захотелось проникнуть в его сознание, но, кажется, парень был готов к этому. Он снисходительно улыбнулся и притянул её ближе. Ухо обожгло его частое дыхание. Он что, волнуется?

– Ты настолько не доверяешь мне? – его шёпот затерялся среди свистящего ветра, и Ванда поежилась.

Совершенно растерявшаяся от поведения друга, она не замечала, как Назар, словно специально, уводит её всё дальше от штаба. Да и, признаться, Ванда уже и не думала ни о Лисбет, ни о чём-либо другом.

Назар ждал ответа на свой вопрос, но в её голове царил такой хаос, что она не могла подобрать нужных слов. Доверяла ли она ему на самом деле? У неё не было причин не доверять. Да, он был угрюмым, неразговорчивым, и вся община сторонилась его. Но Ванда видела в нём друга, человека, который искренне старался помочь, обучал её разным хитростям нового для неё мира и, несмотря на свою, как ей казалось, показную жестокость, сумел завоевать расположение девчонки.

Она так увлеклась собственными мыслями, что пропустила тот момент, когда лицо Назара опасно приблизилось к ней. Мир поплыл перед глазами, и Ванда мгновенно потеряла ориентацию в пространстве. Окружающий их лес каруселью завертелся перед мысленным взором. Она не могла отличить, где находится небо, где земля, сосны слились в единую стену, и в этой бешеной пляске девчонка различала лишь его сосредоточенное лицо с ярко-зелёными глазами.

Калейдоскоп, в котором она оказалась, со звоном разбился и осыпался стеклянными искрами под ноги в тот момент, когда раздался сигнал отбоя. Назар подался вперёд, но Ванда повернула голову в сторону, и его сухие губы смогли коснуться лишь её щеки.

– Как жаль, – с явной досадой усмехнулся парень, но ей показалось, что за его словами кроется нечто большее.

Что он имел в виду? Спросить она не то чтобы не решалась, просто не могла, потому что у неё давно пересохло в горле.

– Проводить тебя до дома? – спросил Назар, самым галантным жестом подставляя ей локоть.

– Спасибо, но я сама дойду, – едва слышно пролепетала она и, развернувшись, заметила, что на них давно смотрят.

Тяжёлый взгляд Феликса, неодобрительный Якоба, две пары опешивших глаз, принадлежавших Ренату и Захару, и взор Мари, добрый и понимающий.

– Доброй ночи, – бросила Ванда и, не глядя на Назара, быстро пошла в сторону своего крыльца.

Вбежав в дом, она наспех разделась, бросая одежду прямо на пол, и забралась в свою постель, которую не заправила с утра, чему сейчас несказанно была рада. Девчонка закрыла глаза и постаралась изобразить ровное дыхание.

Феликс, вошедший в дом минут на десять позже сестры, протопал в сторону спальни и на мгновение замер у спинки её дивана. Ванда втянула голову в плечи, сжимая зубами ткань одеяла. Она ждала, что брат заговорит, но он, постояв возле неё пару секунд, рассерженно выдохнул и резко свернул в спальню, сильно, но не громко закрыв за собой дверь.

Ванда расслабилась, но уже в следующую секунду по телу прокатилась волна напряжения.

Лисбет!

Она снова не поговорила с ней.

Осыпав саму себя потоком брани, девчонка, наконец, заснула, но ночные видения так и не дали ей как следует выспаться. Всю ночь она видела перед мысленным взором лицо Назара, и сердце предательски заходилось галопом от мерцающих и внимательных ярко-зелёных глаз.

Глава 18

Утром Ванда проснулась как по щелчку и резко села. Сигнал подъема еще не прозвучал, но её словно что-то разбудило, подгоняя как можно скорее подняться с дивана. Почему-то сейчас она была уверена, что найдет предводителя на своём привычном рабочем месте.

Наспех умывшись и одевшись, она выскочила из дома и со всех ног бросилась в штаб. И вот там-то на её голову обрушилось отчаяние, которого она не испытывала давно.

Оказалось, что предводитель покинула общину несколько часов назад. На её месте сидела Элис, которая хмуро смотрела в экран компьютера, что-то увлеченно печатая. Девушка сообщила ей, что её сестра уехала в Ковчег и вернется через несколько дней. Настроение почему-то испортилось. Возвращаться домой не хотелось, хотя час был ранний и на улице не было ни души.

Ванда уже представляла ссору с братом, который, она была уверена, не оставит произошедшее вчера без внимания. Она села на крыльцо штаба и вскоре увидела, как Феликс направляется в сторону огородов. За долгие недели каждодневных физических нагрузок его долговязая и худощавая фигура заметно увеличилась, приобретая более мужественные черты, да и, кажется, он прибавил в росте.

Вернувшись домой, девчонка проглотила нехитрый завтрак и от нечего делать решила более детально изучить свой гардероб. Шкаф в спальне был практически пуст, и перебрав немногочисленные вешалки, Ванда пообещала себе, что последует совету Мари и наведается на швейную фабрику уже вечером.

Неожиданно в сердце закралась навязчивая грусть. Она вспомнила свою спальню в родительском доме. Родные стены и любимые вещи теперь превратились в далекое воспоминание. Интересно, что стало с участком, на котором еще до недавних пор стоял её дом? Ответа на этот вопрос у неё не было.

Когда завершился рабочий день на кухне, Гросс спустилась в подземную часть мастерской. Отыскать швейный цех не составило труда. Вдоль невзрачных стен тянулись ряды столов для закройки и вереницы швейных машин. В помещении пахло мылом, машинным маслом и, конечно, тканью и кожей.

Большая часть работников мастерской уже разошлись по домам, а те, кто остался, были заняты уборкой своих рабочих мест. Неловко потоптавшись в дверях, Ванда подошла к первой попавшейся живой душе в этом угрюмом помещении. Этой душой оказалась девушка лет двадцати на вид с толстой пшеничной косой на левом плече и разноцветной косынке. Выслушав сбивчивую речь новоприбывшей, сотрудница цеха представилась ей просто и коротко – Ава. Ванда тут же порадовалась тому, что встретилась с этой девушкой и ей не пришлось тратить время на поиски.

Правда, новая знакомая оказалась занята, но в помощи не отказала. Ава выдала ей целую стопку одежды – джинсы, футболки и теплый свитер, а после, сняв с нее мерки, пообещала, что как только у нее появится свободное время, сошьет что-нибудь подходящее.

Следующие несколько дней превратились в однообразную карусель. Утром Гросс отправлялась на кухню, а после шла на занятия с Крисом, после которых следовало неизменное часовое собрание в штабе.

Вместо привычной Лисбет за трибуной стояла Элис, на которую временно были возложены обязанности предводителя. По ссутулившейся фигуре и напряженному выражению лица девушки все понимали, что она явно не рада такому назначению.

– В завершение нашего собрания я хочу сообщить вам о том, что Лисбет, посоветовавшись с Великим Светлым, приняла важное решение, – сказала Элис, когда многие из поселенцев уже поднялись на ноги, чтобы покинуть зал собраний. – Ни для кого не секрет, что наше противостояние с Темными обострилось. Пограничные общины находятся в затруднительном положении и, конечно, сильнее остальных страдает Вторая Северная. Наша община находится в непосредственной близости от основного скопления мест обитания Темных и чаще других страдает от нападений.

Она сделала жест рукой, и к трибуне подошел Крис. Парень выглядел решительно, но глаза его беспокойно блестели, выдавая внутреннее напряжение. Пальцы его рук сжимали плотный листок бумаги.

– Начиная с завтрашнего дня в нашей общине будет сформирован отряд, в который смогут войти все желающие подростки, достигшие тринадцатилетнего возраста и имеющие поток не ниже зеленого, – наконец сказал Кристиан.

По залу прокатилась волна встревоженных голосов, и многие из них твердили о том, что эта идея представляется весьма сомнительной. Элис и Крис переглянулись, и первая настойчиво кивнула.

– Я понимаю ваше недовольство, ведь у многих из присутствующих здесь находятся дети, которые являются потенциальными новобранцами, – Крис зашел за трибуну и обратил свой взор на людей, занимавших места на деревянных скамейках. – Конечно, у меня пока что нет своих детей, но поверьте, многих из ребят, проживающих в общине, я знаю и лично, а потому переживаю за них не меньше вашего. Но мы пограничники, и однажды каждый из них будет обязан стать бойцом. Чем раньше они пройдут обучение, тем будет лучше.

– С вашего позволения, господин временный заместитель временного предводителя, – со своего места поднялся Роберт и хищным вороном метнулся в сторону трибуны. – Я бы хотел увидеть документ, который подтверждает согласие Великого Светлого на проведение этого сомнительного предприятия.

Крис вперился в мужчину тяжелым взглядом, но, с трудом сдержав себя в руках, протянул ему плотный лист бумаги с яркой печатью. Несколько минут Роберт изучал написанное на листе, а после швырнул на трибуну.

– Если у вас больше нет вопросов, мистер Эльстад, я бы хотел продолжить, – скрипя зубами прошипел Стивенсон и, оттянув края патрульной куртки, взялся за документ. – Как я уже сказал, в отряд может вступить любой желающий подросток, достигший тринадцати лет, – обратился парень к залу.

– И имеющий энергетический поток не ниже зеленого уровня, – торопливо добавила Элис, и Крис кивнул, соглашаясь.

– Однако, прежде чем уехать из общины, Лисбет оставила список тех, кто, по ее мнению, должен в обязательном порядке войти в этот отряд, – парень откашлялся и принялся зачитывать. – Клер Линдхолм, Мира Лукина, Ванда и Феликс Гросс, Нора Андерс, Лея Батори, Кай Майнер, Каспар Калев.

– Вы совсем рехнулись?! – снова взвился Роберт, так и оставшийся стоять возле трибуны. – Лукиной и Линдхолм даже нет тринадцати.