Лимес. Вторая Северная

— Почему? — тут же спросила Ванда.

— Нет, я просил тебя подумать.

— Ты хочешь сказать о том, что моё депо невозможно вызвать без моего согласия? — немного подумав, предположила она.

— Всё верно, молодец. Энергетика человека имеет много функций, но главная из них — защита своего владельца. Если я попытаюсь вторгнуться в депо против твоей воли, тем более учитывая уровень потока, которым ты обладаешь, нас всех ждёт просто оглушительный взрыв.

Увлекательная лекция продолжалась еще почти два часа, к концу которых у Ванды кипела голова. В глазах рябило от количества прочитанной документации, но так или иначе, она, наконец, смогла разобраться в сводящей с ума веренице борозд, в которых скрывались различные центры, отвечающие за ту или иную мозговую функцию.

К тому моменту, когда Лисбет привезла Элис в госпиталь, Ванда успела составить примерный план своих действий и трижды усомниться в нем. Решив, что разобраться с поставленной перед ней проблемой, она сможет лишь путем проб и ошибок, девчонка выпросила у Джеймса ключ от одного из самых дальних кабинетов и попросила оставить ее и Элис наедине. Взявшись за ручки инвалидного кресла, в котором сидела девушка, Гросс увезла ее, взяв с предводителя обещание, что никто не потревожит их хотя бы в ближайшие два часа.

Все время, пока шла подготовка, Ванда никак не могла себя заставить посмотреть на Элис. Она помнила ее жизнерадостной, доброй и открытой миру, но теперь понимала, что перед ней сидит совсем другой человек, сломленный и покалеченный.

Усевшись на колени прямо на полу перед инвалидным креслом, девчонка осторожно прикоснулась к руке своей первой пациентки и заглянула ей в глаза. Элис никак не отреагировала на все это, продолжая смотреть куда-то сквозь пространство. Темно-карие глаза всегда казались пронзительными и немного безумными, от того, что эта девушка обладала довольно крепкой силой внушения, теперь же это безумие приобрело иные черты. Было сложно догадаться, что происходит в голове Элис и происходит ли что-то вообще, но следуя заветам Найры Атохи, Ванда держала в сознании мысль о том, что девушка, сидящая напротив, все еще человек, пусть и находящийся в таком плачевном состоянии, а значит мыслительный процесс не покинул ее. Кроме того, Гросс твердо решила начать с самого простого – попытаться отыскать в подсознании сестры предводителя воспоминания о том, что произошло с ней за те долгие месяцы, которые та провела в стенах Черной Свечи, потому что это могло помочь в восстановлении хоть каких-то энергетических потоков ее органов.

– Элис, пожалуйста, посмотри на меня, – тихо заговорила Ванда. – Я знаю, как ты устала, поверь, я понимаю тебя, как никто, но я правда хочу помочь.

Девушка продолжала молчать. Стеклянные, пустые глаза не двигались, она даже не моргала. Ванда сжала ее руку сильнее и решила попробовать иначе. Вспоминая момент, когда она впервые услышала потоки мыслей в своей голове, что произвело на нее самые неизгладимые впечатления, девчонка вторглась в подсознание Элис и позвала ее снова.

– Когда я услышала твой голос во сне, подумала, что все это плод моего воображения. Но ты настойчиво продолжала звать меня, и я понимаю, каких трудов тебе стоило выйти на связь со мной, учитывая твое состояние, – Ванда заметила, как дернулись черные ресницы ее молчаливой собеседницы и сердце сжалось. – Неужели ты потратила столько сил, пробиваясь в мои сновидения, чтобы теперь просто сдаться? Я никогда не поверю в это, – девчонка, наконец, поймала взгляд Элис и не выдержав, часто заморгала. – Позволь мне помочь тебе. Я обещаю, что не стану мучить тебя никакой аппаратурой и допросами. Просто поговори со мной или поделись воспоминаниями. Подай хоть какой-то знак, чтобы мы знали, что ты все еще с нами.

Веки Элис опустились, и она глубоко вздохнула, словно собираясь что-то сказать, но вместо этого лишь сжала в ответ теплую ладонь девчонки, сидевшей на полу у ее ног. Этого было ничтожно мало, но даже такая реакция, единственная с тех пор, как ее вернули в общину, казалась огромным прогрессом.

– Ты не говоришь с нами, потому что не хочешь? – осторожно спросила Ванда и увидела, как Элис испустила еще один тяжелый вздох, прежде чем отрицательно покачать головой. – Ты не можешь? – снова задала она вопрос и Вебер кивнула.

В понимании Гросс, речь была тем главным, что отличало человека от остальных живых существ и осознав, что Элис хладнокровно лишили этого, ощутила, как по спине пробежал неприятный холод, от которого та передернула плечами.

Отвлекшись на свои размышления, Ванда не заметила, как девушка кивает ей в сторону стола и тогда Элис ущипнула ее, привлекая к себе внимание. Без труда поняв, что Вебер просит бумагу и ручку, девчонка вручила ей их и снова опустилась на колени, наблюдая за тем, как Элис дрожащей рукой что-то пишет. Чем больше проходило времени, тем размашистее становился ее почерк и в конце концов плечи девушки сотряс беззвучный всхлип, после которого она начала отчаянно зачеркивать резкими линиями все то, что написала. Ванда выдернула бумагу, останавливая ее и опустив глаза принялась читать.

– Я потратила свой последний энергетический ресурс на подсознательную речь, когда пробилась в твой сон, потому что понимала, что это мой последний шанс, – писала Элис. – Теперь я не могу говорить даже мысленно. Роберт проводил допросы дважды в день и кроме него в мою камеру больше никто не заходил, – читая это, губы Ванды задрожали, но она взяла себя в руки и продолжила читать. – Я пыталась вести счет дней и, кажется, на тот момент я находилась в Свече четвертый месяц. Роберт вышел из себя, потому что я молчала, выдерживая все то, что он делал со мной. Поняв, что не сможет вытащить из меня ни слова, он дал мне обещание, сказав, что раз я так люблю молчать, то он заставит меня затихнуть навечно, – девчонка оторвала взгляд от бумаги, видя то, что лицо Элис снова стало отстранённым. – Я все слышу и прекрасно понимаю обращенную ко мне речь, но сама сказать ничего не могу. Иногда у меня получается издать какие-то звуки, но лишь в подсознании. Он перерезал мое депо и этого нельзя исправить.

Ванда бросила листок на пол и уткнулась лбом в колени Элис. Почти сразу она ощутила, как девушка коснулась ее волос ледяными пальцами. Гросс старалась держать себя в руках, хотя и понимала, что находится в шаге от истерики. Ей было очень жаль сестру предводителя и этого было не передать словами. Человек, которого Элис любила всем сердцем сделал из нее инвалида, необратимо уничтожил все, до чего успел добраться. Руки, как ей казалось, касавшиеся ее тела с таким трепетом, разрушили организм почти до основания, оставив жуткие шрамы и самый глубокий из них уродливой полосой тянулся по поверхности измученной души.

Изводить и без того замученную и уставшую девушку разговорами дальше Ванде просто не позволила совесть. Решив, что единственное, чем она может сейчас ей помочь, это позволить заснуть, Гросс прислонила к голове Элис ладони и та вскоре тоненько засвистела носом.

Когда она вывезла из кабинета инвалидное кресло, со спящей в нем девушкой, протянула листок исписанной бумаги Лисбет и поджала губы.

– Когда в следующий раз встретишь Роберта на поле боя – убей его, даже не задумываясь, – мрачно сказала девочка и пулей вылетела из здания госпиталя, оставив за собой шлейф крепкого негатива, почти физически зависшего в воздухе.