Лимес. Вторая Северная

Сжимая в пальцах авторучку, девчонка откровенно зевала и постоянно свободной рукой ловила собственную голову, которая так и норовила повстречаться с партой. Материал, изложенный на страницах учебника, был ей знаком, но, памятуя об обещании, данном Лисбет, она упорно выводила букву за буквой.

Во время второго урока учитель начал опрос учащихся. Ванда подняла руку первой, решив, что лучше отмучаться в начале. Пересказав материал с опорой на сделанные записи, она выдохнула и, плюхнувшись на стул, благополучно проспала до конца занятия. Преподаватель отнесся с пониманием к ее состоянию и не стал препятствовать.

Короткий сон не прибавил ей сил, зато оставил на память след от ее же пятерни на щеке. Распустив волосы, чтобы скрыть его, Ванда побежала в сторону дома. Там она переоделась, с сожалением глянула на свой диван и через силу поплелась в столовую.

Заметив сонное состояние работницы, кухарка сжалилась и отправила ее в кладовую. Вручив девчонке табуретку и кружку кофе, женщина кивнула в сторону пыльных мешков с картошкой и, потрепав по голове, ушла.

Клубень за клубнем, Ванда расправилась с двумя мешками, и как только собиралась сделать вылазку за еще одной порцией кофе, почувствовала вибрацию на запястье.

— Зайди ко мне, — раздался из браслета голос Лисбет.

Тон предводителя был угрюмым, и Гросс внутренне напряглась. Но когда Ванда вошла в кабинет старшей, то мгновенно успокоилась, поняв, что женщина просто устала.

Лисбет, как всегда, сидела за столом и что-то писала, но, увидев подопечную, тут же отвлеклась и кивнула ей на стул, предлагая присесть.

– Я просмотрела отчет о патруле, – начала Вебер. – Могу сказать, что на моей памяти ты единственная, кто в первый день справился с дозором настолько хорошо. Строде вон до сих пор забывает ставить отметки об обходах границы.

– Крис дал мне подробную инструкцию, и я просто сделала все по образцу, – пожала плечами Ванда, пытаясь казаться равнодушной, однако в душе все так и заплясало от неожиданной похвалы.

– Мы даем эту инструкцию всем, однако это не спасает от ошибок. Рада, что ты умеешь читать, – поддразнила Лисбет и даже позволила себе улыбку. Женщина откинулась на спинку стула и пристально посмотрела на гостью. – Не буду ходить вокруг да около, я позвала тебя не из-за этого, – она поднялась со стула и подошла к окну, поворачиваясь к Ванде спиной. – Джеймс еще до того, как ты покинула нашу общину, несколько раз просил меня перевести тебя в госпиталь. Твой дар оказался весьма полезен для него, но тогда я отказалась от этой идеи, и думаю, ты понимаешь почему.

– Но ведь работать в госпитале могут лишь те члены общины, которые достигли восемнадцати, – пробормотала Ванда, и сердце ее сладко сжалось.

– Да, это так, но бывают исключения, – отозвалась Вебер, заложив руки за спину. – Джеймс поведал мне о том, какие знания ты получила, находясь в общине Найры Атохи. Конечно, я считаю ее методы лечения устаревшими. Но разве это имеет значение, когда есть результат? Староверы отказались от многих благ цивилизации, считая, что те наносят вред нашему дару, но их, если ее можно так назвать, медицина все еще действенна.

– Джеймс и сам не всегда использует технику. Например, он вызывает проекцию организма человека без помощи приборов.

– Знаю, но он делает это лишь потому, что имеет огромный опыт. А вот ты научилась подобному за счет своего потока. Это полезный навык для оказания помощи поселенцам на поле боя, – Лисбет обернулась, глядя на нее через плечо. – Я позволю тебе пойти работать к Джеймсу, но только при условии, что ты не будешь спорить с ним и не станешь нарушать порядок, установленный в госпитале.

Ванда несколько раз кивнула, не в силах скрыть счастливой улыбки, и поднялась на ноги. Чувство усталости исчезло, и сейчас ей хотелось прыгать от радости и даже броситься на шею Лисбет.

– Я еще не договорила, – осадила ее Вебер, видя, как Ванда порывается уйти. – Ты уже знаешь о том, что все участники вылазки в Черную Свечу должны явиться в Ковчег. Я уговорила Великого Светлого дать нам немного больше времени на подготовку. Элис не готова к такой поездке и тем более – к допросу. Она пришла в себя почти неделю назад, но, как ты знаешь, заговорить с ней у нас не получается. Темные перебили почти все депо ее внутренних органов и систем.

– Ты хочешь, чтобы я попыталась поговорить с ней?

– Не совсем, – мотнула головой Лисбет. – Поначалу Джеймс думал, что моя сестра молчит, потому что у нее шок. Однако выяснилось, что дело не в этом. Я не сильна в медицинских терминах, но, если в общих чертах, то у нее что-то с речевым каналом, или как он там называется. Я хочу, чтобы ты попыталась восстановить его.

– Я постараюсь сделать все, что от меня зависит, – выслушав разъяснения Вебер, Ванда подобралась, стараясь выглядеть как можно решительнее.

Женщина ободряюще улыбнулась, наблюдая за тем, как девчонка направляется к двери. В самый последний момент, когда ее рука уже коснулась ручки, Гросс замерла и, резко обернувшись, спросила:

– Почему ты не дала мне убить его?

Лисбет напряглась и, чтобы скрыть это, снова отвернулась. Созерцание лесного пейзажа за окном всегда успокаивало ее, и предводитель успела оторваться от реальности, словно забыв о том, что за спиной стоит человек, ожидающий ответа на свой вопрос. Ощутив, как Ванда ненавязчиво попыталась проникнуть в ее мысли, Вебер тихо усмехнулась и закатила глаза.

– Я знаю, что обещала тебе позволить решать судьбу человека, убившего твою семью, – начала она. – Но в тот момент ты могла погибнуть. Понимаешь, энергетическое поле в момент скачка может повести себя совершенно непредсказуемо. Твое депо могло перенаправить удар и обратить его против тебя, и это почти случилось. – Женщина замолчала, затылком чувствуя пристальный, полный непонимания взгляд. – Когда у тебя начался выброс, энергия сжала твое тело до точки. Я не знаю, успела ли ты заметить это, но я видела, как это произошло и как эта точка потом взорвалась. – Лисбет прикрыла глаза, вспоминая яркую вспышку, которую увидела в тот момент. – Выброс не завершился к тому моменту, когда ты собралась снова броситься на него, и я боялась, что второго сжатия твое тело не выдержит.

– Но черный поток силен. Неужели он бы не защитил меня? – спросила Ванда.

– Да, твой поток силен, но порой тело оказывается слабее той энергии, которая закладывается в него, – терпеливо объяснила предводитель. – Каждый энергетик должен помнить о том, что развивать нужно не только свой поток, не только внутреннюю силу, но и внешнюю, иначе его попросту может разорвать.

– Такое случалось?

– Конечно, случалось, – выдохнула Лисбет и наконец повернулась к ней лицом. – Во время сражений многие, особенно те, кто плохо умеет драться или обладает низким и стабильным уровнем поля, не наносят удары, чтобы не тратить свое депо, а наоборот, вытягивают энергию из противника. Такие смельчаки думают, что подобным образом смогут увеличить собственную силу, но природа давно все продумала за нас. Не спроста у некоторых людей поток стабилизируется в момент первого выброса. Энергетическое поле каждого человека само определяет свой предел, и как ты ни старайся, прыгнуть выше заданной отметки невозможно.

– Но Великий Темный даровал Назару черный поток, – при упоминании имени врага у Ванды сжалось сердце. Девчонка все еще вспоминала его окровавленное, нахальное лицо, по которому она с такой ненавистью колотила в лесу.

– Его черный поток никогда не сравнится с тем, который имеем мы с тобой, – ответила женщина. – А кроме того, подумай, как долго проживет человек, пытающийся удержать то, что в него не помещается.

Ванда вернулась домой еще до того, как село солнце. После разговора с Лисбет она испытывала смешанные эмоции, но разбираться в них не было сил. Все, чего она сейчас хотела, – это лечь спать. Приняв душ и проглотив несколько кусков хлеба, девочка юркнула под одеяло и мгновенно отключилась.

Ее сон был настолько крепок, что она уже не слышала, как час спустя в гостиную вошел брат. Парень тихо проскользнул мимо нее, стараясь наступать на дощатый пол как можно аккуратнее, и сразу же отправился в спальню. Минуя диван, он замер и прикоснулся рукой к патрульной куртке, которую та небрежно повесила на спинку, и провел пальцем по белой нашивке с черными буквами – Вторая Северная пограничная община, Четвертый патруль, Ванда Гросс.

Утром, когда Ванда оказалась в госпитале, приятное предвкушение, которое она испытывала, собираясь на работу, как ветром сдуло. Заметив абсолютно испуганное выражение лица своей новой подопечной, Джеймс подошел к ней и положил ладони на ее плечи.

– Тебе не о чем переживать, – едва слышно сказал он, наблюдая за тем, как девушка рассматривает бумаги, на которых был зафиксирован отчет о состоянии Элис. – Если тебе что-то непонятно, ты имеешь право задавать вопросы. В конце концов, ты только учишься.

— Если честно, то мне ничего не понятно, — призналась Ванда и, задрав голову, посмотрела в глаза врачу. — В общине Найры Атохи лечили совсем не так. Она учила меня полагаться не на бумажные данные, а на собственные ощущения и на то, что являет мне энергетическое депо.

— Я попробую объяснить тебе всё, что здесь написано, более понятным языком, — улыбнулся мужчина и, помедлив, взял стопку бумаг в руки. — Как ты уже знаешь, каждая система нашего организма имеет своё собственное энергетическое депо. Вызывая проекцию организма, мы можем наблюдать своеобразную схему, на которой каждая из входящих в неё систем обозначается определённым цветом, на фоне которого написаны цифры, обозначающие уровень потока того или иного органа.

— Да, это я помню, — терпеливо кивнула Ванда.

— И это отлично, — усмехнулся Джеймс. — Значит, основной принцип работы организма ты уже знаешь. Так вот, — продолжил он, перелистывая страницы. Он извлёк одну из бумаг из общей стопки и положил перед ней на стол. — Проекция человеческой головы является самой сложной, но и самой интересной. Помимо внешних органов, сюда входит мозг, который, в свою очередь, подразделяется на огромное количество отдельных секторов, — мужчина сделал паузу, наблюдая за выражением лица Ванды, и спросил: — Что ты знаешь о головном мозге человека?

— Он находится внутри черепа, — неуверенно ответила она и закусила губу, судорожно вспоминая учебник по биологии. — Головной мозг — это главный орган центральной нервной системы, в котором различают пять основных отделов.

— Неплохо, но меня не интересуют определения, — кивнул Джеймс. — Скажем, что ты знаешь о строении переднего отдела?

— Ну, передний отдел включает в себя полушария мозга, покрытые бороздами.

— Да ты просто гуру биологии, — поддразнил Нильсон и указал на схематичное изображение мозга на листке. — Именно борозды нас сейчас и интересуют. Большие полушария мозга подразделяются глубокими бороздами на четыре доли. Ты знаешь, на какие?

— Они подразделяются на лобную, теменную, височную и затылочную, — с готовностью ответила Гросс. — Если ты хочешь узнать у меня о том, какие функции они выполняют, то сразу скажу — я не помню.

— Не страшно, я расскажу тебе, — Джеймс пододвинул стул и присел рядом с ней. — Каждая из долей имеет свой центр. Так, например, в лобной доле находится двигательный центр, в теменной — центр чувствительности, а в затылочной находится зрительная зона.

— Височная доля — это слуховой центр, — подхватила девчонка, и врач кивнул, подтверждая её слова.

— Ты пишешь правой или левой рукой? — спросил он вдруг.

— Я правша, — ответила Ванда и нахмурилась, пытаясь понять, к чему он клонит, но ответ не заставил себя долго ждать.

— Обрати внимание на нижнюю лобную извилину, — мужчина снова ткнул пальцем в бумагу. — В её задней части, с левой стороны, находится речедвигательный центр. Поскольку наша Элис левша, её центр речи находится не слева, как у тебя, а справа. Понимаешь?

— Да, — отозвалась девчонка и ещё сильнее свела брови к переносице.

— Этот центр, грубо говоря, отвечает за воспроизведение речи, то есть регулирует голосовой аппарат.

— И именно он нарушен у Элис?

— Не торопись, — покачал головой Джеймс. — Наш мозг имеет две зоны, отвечающие за речь. Про первую мы уже поговорили, а вторая, которая является слуховым центром речи, находится в задней трети верхней височной извилины у правшей слева, у левшей — наоборот.

Наблюдая за тем, как Ванда пытается разглядеть нужную зону мозга на рисунке среди нескончаемого числа борозд, врач снисходительно улыбнулся и указал в нужное место.

— Изначально, когда я увидел, что Элис не реагирует на обращённую к ней речь, я подумал, что у неё поражена средняя треть верхней височной извилины, в которой располагается центр слуха. Он находится совсем рядом со слуховым центром речи, и именно по этой причине так просто совершить ошибку при диагностике, — продолжил Джеймс. — Сейчас я уверен в том, что слух Элис абсолютно сохранён, — резюмировал он и, поджав губы, добавил: — Хотя бы этого её не лишили палачи Чёрной Свечи.

— Тогда почему она молчит?

— Наша техника, увы, не совершенна, а Элис — слишком измотана для того, чтобы подвергать её подробному скринингу. Я боюсь, что такая процедура начисто уничтожит остатки её депо. Кроме того, она морально истощена и совсем не хочет сотрудничать с нами. Попросту — девушка закрывается от нас.

— Неужели возможно закрыться от простого медицинского воздействия?

— Вспомни тот день, когда я пришёл к тебе, для того, чтобы изучить проекцию твоего депо, — улыбнулся Джеймс. — Подумай, почему я не сделал этого, пока ты была без сознания?

— Почему? — тут же спросила Ванда.

— Нет, я просил тебя подумать.

— Ты хочешь сказать о том, что моё депо невозможно вызвать без моего согласия? — немного подумав, предположила она.

— Всё верно, молодец. Энергетика человека имеет много функций, но главная из них — защита своего владельца. Если я попытаюсь вторгнуться в депо против твоей воли, тем более учитывая уровень потока, которым ты обладаешь, нас всех ждёт просто оглушительный взрыв.

Увлекательная лекция продолжалась еще почти два часа, к концу которых у Ванды кипела голова. В глазах рябило от количества прочитанной документации, но так или иначе, она, наконец, смогла разобраться в сводящей с ума веренице борозд, в которых скрывались различные центры, отвечающие за ту или иную мозговую функцию.

К тому моменту, когда Лисбет привезла Элис в госпиталь, Ванда успела составить примерный план своих действий и трижды усомниться в нем. Решив, что разобраться с поставленной перед ней проблемой, она сможет лишь путем проб и ошибок, девчонка выпросила у Джеймса ключ от одного из самых дальних кабинетов и попросила оставить ее и Элис наедине. Взявшись за ручки инвалидного кресла, в котором сидела девушка, Гросс увезла ее, взяв с предводителя обещание, что никто не потревожит их хотя бы в ближайшие два часа.

Все время, пока шла подготовка, Ванда никак не могла заставить себя посмотреть на Элис. Она помнила ее жизнерадостной, доброй и открытой миру, но теперь понимала, что перед ней сидит совсем другой человек, сломленный и покалеченный.

Усевшись на колени прямо на полу перед инвалидным креслом, девчонка осторожно прикоснулась к руке своей первой пациентки и заглянула ей в глаза. Элис никак не отреагировала на все это, продолжая смотреть куда-то сквозь пространство. Темно-карие глаза всегда казались пронзительными и немного безумными, от того, что эта девушка обладала довольно крепкой силой внушения, теперь же это безумие приобрело иные черты. Было сложно догадаться, что происходит в голове Элис и происходит ли что-то вообще, но следуя заветам Найры Атохи, Ванда держала в сознании мысль о том, что девушка, сидящая напротив, все еще человек, пусть и находящийся в таком плачевном состоянии, а значит мыслительный процесс не покинул ее. Кроме того, Гросс твердо решила начать с самого простого – попытаться отыскать в подсознании сестры предводителя воспоминания о том, что произошло с ней за те долгие месяцы, которые та провела в стенах Черной Свечи, потому что это могло помочь в восстановлении хоть каких-то энергетических потоков ее органов.

– Элис, пожалуйста, посмотри на меня, – тихо заговорила Ванда. – Я знаю, как ты устала, поверь, я понимаю тебя, как никто, но я правда хочу помочь.

Девушка продолжала молчать. Стеклянные, пустые глаза не двигались, она даже не моргала. Ванда сжала ее руку сильнее и решила попробовать иначе. Вспоминая момент, когда она впервые услышала потоки мыслей в своей голове, что произвело на нее самые неизгладимые впечатления, девчонка вторглась в подсознание Элис и позвала ее снова.

– Когда я услышала твой голос во сне, подумала, что все это плод моего воображения. Но ты настойчиво продолжала звать меня, и я понимаю, каких трудов тебе стоило выйти на связь со мной, учитывая твое состояние, – Ванда заметила, как дернулись черные ресницы ее молчаливой собеседницы и сердце сжалось. – Неужели ты потратила столько сил, пробиваясь в мои сновидения, чтобы теперь просто сдаться? Я никогда не поверю в это, – девчонка, наконец, поймала взгляд Элис и не выдержав, часто заморгала. – Позволь мне помочь тебе. Я обещаю, что не стану мучить тебя никакой аппаратурой и допросами. Просто поговори со мной или поделись воспоминаниями. Подай хоть какой-то знак, чтобы мы знали, что ты все еще с нами.

Веки Элис опустились, и она глубоко вздохнула, словно собираясь что-то сказать, но вместо этого лишь сжала в ответ теплую ладонь девчонки, сидевшей на полу у ее ног. Этого было ничтожно мало, но даже такая реакция, единственная с тех пор, как ее вернули в общину, казалась огромным прогрессом.

– Ты не говоришь с нами, потому что не хочешь? – осторожно спросила Ванда и увидела, как Элис испустила еще один тяжелый вздох, прежде чем отрицательно покачать головой. – Ты не можешь? – снова задала она вопрос и Вебер кивнула.

В понимании Гросс, речь была тем главным, что отличало человека от остальных живых существ и осознав, что Элис хладнокровно лишили этого, ощутила, как по спине пробежал неприятный холод, от которого та передернула плечами.

Отвлекшись на свои размышления, Ванда не заметила, как девушка кивает ей в сторону стола и тогда Элис ущипнула ее, привлекая к себе внимание. Без труда поняв, что Вебер просит бумагу и ручку, девчонка вручила ей их и снова опустилась на колени, наблюдая за тем, как Элис дрожащей рукой что-то пишет. Чем больше проходило времени, тем размашистее становился ее почерк и в конце концов плечи девушки сотряс беззвучный всхлип, после которого она начала отчаянно зачеркивать резкими линиями все то, что написала. Ванда выдернула бумагу, останавливая ее, и опустив глаза принялась читать.

– Я потратила свой последний энергетический ресурс на подсознательную речь, когда пробилась в твой сон, потому что понимала, что это мой последний шанс, – писала Элис. – Теперь я не могу говорить даже мысленно. Роберт проводил допросы дважды в день и кроме него в мою камеру больше никто не заходил, – читая это, губы Ванды задрожали, но она взяла себя в руки и снова вперилась взглядом в бумагу. – Я пыталась вести счет дней и, кажется, на тот момент я находилась в Свече четвертый месяц. Роберт вышел из себя, потому что я молчала, выдерживая все то, что он делал со мной. Поняв, что не сможет вытащить из меня ни слова, он дал мне обещание, сказав, что раз я так люблю молчать, то он заставит меня затихнуть навечно, – девчонка оторвала взгляд от бумаги, видя то, что лицо Элис снова стало отстранённым. – Я все слышу и прекрасно понимаю обращенную ко мне речь, но сама сказать ничего не могу. Иногда у меня получается издать какие-то звуки, но лишь в подсознании. Он перерезал мое депо и этого нельзя исправить.

Ванда бросила листок на пол и уткнулась лбом в колени Элис. Почти сразу она ощутила, как девушка коснулась ее волос ледяными пальцами. Гросс старалась держать себя в руках, хотя и понимала, что находится в шаге от истерики. Ей было очень жаль сестру предводителя и этого было не передать словами. Человек, которого Элис любила всем сердцем сделал из нее инвалида, необратимо уничтожил все, до чего успел добраться. Руки, как ей казалось, касавшиеся ее тела с таким трепетом, разрушили организм почти до основания, оставив жуткие шрамы и самый глубокий из них уродливой полосой тянулся по поверхности измученной души.

Изводить и без того замученную и уставшую девушку разговорами дальше Ванде просто не позволила совесть. Решив, что единственное, чем она может сейчас ей помочь, это позволить заснуть, Гросс прислонила к голове Элис ладони и та вскоре тоненько засвистела носом.

Когда она вывезла из кабинета инвалидное кресло, со спящей в нем девушкой, протянула листок исписанной бумаги Лисбет и поджала губы.

– Когда в следующий раз встретишь Роберта на поле боя – убей его, даже не задумываясь, – мрачно сказала девочка и пулей вылетела из здания госпиталя, оставив за собой шлейф крепкого негатива, почти физически зависшего в воздухе.

— Да, это я помню, — терпеливо кивнула Ванда.

— И это отлично, — усмехнулся Джеймс. — Значит, основной принцип работы организма ты уже знаешь. Так вот, — продолжил он, перелистывая страницы. Он извлёк одну из бумаг из общей стопки и положил перед ней на стол. — Проекция человеческой головы является самой сложной, но и самой интересной. Помимо внешних органов, сюда входит мозг, который, в свою очередь, подразделяется на огромное количество отдельных секторов, — мужчина сделал паузу, наблюдая за выражением лица Ванды, и спросил: — Что ты знаешь о головном мозге человека?

— Он находится внутри черепа, — неуверенно ответила она и закусила губу, судорожно вспоминая учебник по биологии. — Головной мозг — это главный орган центральной нервной системы, в котором различают пять основных отделов.

— Неплохо, но меня не интересуют определения, — кивнул Джеймс. — Скажем, что ты знаешь о строении переднего отдела?

— Ну, передний отдел включает в себя полушария мозга, покрытые бороздами.

— Да ты просто гуру биологии, — поддразнил Нильсон и указал на схематичное изображение мозга на листке. — Именно борозды нас сейчас и интересуют. Большие полушария мозга подразделяются глубокими бороздами на четыре доли. Ты знаешь, на какие?

— Они подразделяются на лобную, теменную, височную и затылочную, — с готовностью ответила Гросс. — Если ты хочешь узнать у меня о том, какие функции они выполняют, то сразу скажу — я не помню.

— Не страшно, я расскажу тебе, — Джеймс пододвинул стул и присел рядом с ней. — Каждая из долей имеет свой центр. Так, например, в лобной доле находится двигательный центр, в теменной — центр чувствительности, а в затылочной находится зрительная зона.

— Височная доля — это слуховой центр, — подхватила девчонка, и врач кивнул, подтверждая её слова.

— Ты пишешь правой или левой рукой? — спросил он вдруг.

— Я правша, — ответила Ванда и нахмурилась, пытаясь понять, к чему он клонит, но ответ не заставил себя долго ждать.

— Обрати внимание на нижнюю лобную извилину, — мужчина снова ткнул пальцем в бумагу. — В её задней части, с левой стороны, находится речедвигательный центр. Поскольку наша Элис левша, её центр речи находится не слева, как у тебя, а справа. Понимаешь?

— Да, — отозвалась девчонка и ещё сильнее свела брови к переносице.

— Этот центр, грубо говоря, отвечает за воспроизведение речи, то есть регулирует голосовой аппарат.

— И именно он нарушен у Элис?

— Не торопись, — покачал головой Джеймс. — Наш мозг имеет две зоны, отвечающие за речь. Про первую мы уже поговорили, а вторая, которая является слуховым центром речи, находится в задней трети верхней височной извилины у правшей слева, у левшей — наоборот.

Наблюдая за тем, как Ванда пытается разглядеть нужную зону мозга на рисунке среди нескончаемого числа борозд, врач снисходительно улыбнулся и указал в нужное место.

— Изначально, когда я увидел, что Элис не реагирует на обращённую к ней речь, я подумал, что у неё поражена средняя треть верхней височной извилины, в которой располагается центр слуха. Он находится совсем рядом со слуховым центром речи, и именно по этой причине так просто совершить ошибку при диагностике, — продолжил Джеймс. — Сейчас я уверен в том, что слух Элис абсолютно сохранён, — резюмировал он и, поджав губы, добавил: — Хотя бы этого её не лишили палачи Чёрной Свечи.

— Тогда почему она молчит?

— Наша техника, увы, не совершенна, а Элис — слишком измотана для того, чтобы подвергать её подробному скринингу. Я боюсь, что такая процедура начисто уничтожит остатки её депо. Кроме того, она морально истощена и совсем не хочет сотрудничать с нами. Попросту — девушка закрывается от нас.

— Неужели возможно закрыться от простого медицинского воздействия?

— Вспомни тот день, когда я пришёл к тебе, для того, чтобы изучить проекцию твоего депо, — улыбнулся Джеймс. — Подумай, почему я не сделал этого, пока ты была без сознания?