Святая фальшь

И я сдаюсь.

Мир начинает стремительно сужаться. Серые краски меркнут, очертания расплываются, всё вокруг стягивается в одну-единственную точку, утопающую во мраке. Я больше ничего не вижу. Не различаю ни салон, ни дорогу за окнами, ни человека на заднем сидении. Больше нет сил на сопротивление. Пальцы разжимаются сами собой, мышцы перестают слушаться и тело обмякает в жестоких руках. Голова медленно съезжает набок, а разум ускользает, как вода, оставляя послесебя лишь вязкую пустоту. Я попадаю на чёртову грань между сознанием и затмением. Между жизнью и смертью. Между началом и концом.

Лучше так, чем подвергаться пыткам.

Я не боюсь смерти.

Сквозь вязкий туман постепенно приходит ощущение, что давление на горле ослабевает. Не исчезает полностью, но становится достаточно слабым, чтобы я наконец смогла сделать первый вдох. Воздух врывается в лёгкие болезненно, обжигая изнутри. Я захлёбываюсь им, жадно пытаясь вдохнуть ещё и ещё. Грудная клетка рвано вздымается, а перед глазами продолжают плясать тёмные разводы.

Тишина больше не кажется абсолютной. Её нарушают мои собственные хрипы, тяжёлое дыхание и едва различимые стоны, которые против воли срываются с губ. Я слышу их словно со стороны. Жалкие. Надломленные. Наполненные болью и отчаянием.

Не умираю.

Лучше бы умирала.

Это только начало.

Кажется, открывается водительская дверь.

Ничего не понимаю.

Успеваю лишь почувствовать, как чьи-то пальцы грубо впиваются в локоть, и в следующую секунду меня без всяких усилий вышвыривают наружу. Тело с глухим ударом встречается с асфальтом, я приземляюсь плашмя, ударившись о колючую поверхность лицом. Боль вспыхивает настолько резко, что из груди вырывается сдавленный стон.

Щека прижата к шероховатому покрытию. Кожа горит. Перед глазами всё расплывается. Пытаюсь приподняться, упираясь дрожащими ладонями в землю, но руки подводят, подгибаются, не выдерживая собственного веса. Что-то тёплое стекает по губам. По подбородку. Бордовые капли падают вниз, медленно растекаясь лужицей. Ничего не слышу. Только шум. Я заглушаю своим дыханием окружающие звуки, будто снова оказалась под водой.

Это твой конец, Селена.

Я не смогла.

Не получилось.

Перед глазами маячит тёмный силуэт. Сначала он кажется очередным обманом измученного сознания, размытым пятном среди теней и расплывающихся огней. Но фигура не исчезает. Наоборот, становится ближе. Он опускается ниже, совсем рядом. Я едва успеваю осознать это, когда холодные пальцы обхватывают мой подбородок. Опять холод.Чужая рука без труда заставляет поднять голову выше. Позвонки болезненно протестуют, в шее что-то неприятно хрустит, а от резкого движения к горлу подкатывает тошнота.

Мужчина рассматривает меня. Изучает. Я буквально чувствую, как к коже прикасаются дьявольские глаза, медленно, внимательно считывая каждую черту. Пытаюсь сфокусировать взгляд, понять, кто находится передо мной, но темнота и собственное состояние превращают его черты в сплошное размазанное пятно. Вижу лишь очертания. Тёмную фигуру. Неподвижный силуэт, нависший надо мной.

Беги, Селена. Беги!

Еложу скомканной кожей коленей по покрытию, в жалких попытках отползти назад. Мне не позволяют этого - мужчина коротко кивает кому-то за моей спиной, и в следующую секунду меня грубо подхватывают под локти. Чужие пальцы впиваются в локти с неразумной силой. Будто я действительно смогу вырваться. Ноги цепляются за землю, волочатся по асфальту, однако сопротивление не приносит никакого результата. Меня всё так же волочат обратно в здание. Я пытаюсь хоть немного прийти в себя, однако полностью парализована бездной тревоги и чувством неминуемой кончины.

Предпочла бы гореть в огне, тонуть в воде или получить полю.

Что угодно.

Только не в руки Диабло.

Они умеют доставлять истинную боль. Не ту, что оставляет синяки и переломы. Ту, которая поглощает свой разум своей силой и больше не возвращает обратно. Иногда нам возвращали живых солдатов. Почти живых. Сломленных мозгом, обезумевших от пыток. Некоторые часами сидели, раскачиваясь из стороны в сторону и что-то бессвязно шепча себе под нос. Другие вздрагивали от каждого звука, не различая, где заканчивается реальность и начинаются беспамятство. Были и те, кто съедал свои пальцы и ходил в туалет под себя. Это страшнее смерти - она хотя бы ставит точку.

Мне нужно было покончить с собой.

Это был бы хороший вариант.

Намного лучше приближающегося будущего.

Ступни оббиваются о каменные ступени, ведущие в глубокий подвал. Лестница кажется бесконечной, а сырой воздух с каждым шагом становится всё тяжелее. Двое мужчин по обе стороны выглядят совершенно одинаково для разрывающегося страхом мозга. Неподвижные лица, пустые взгляды, ни капли сочувствия. Настоящие палачи. Так и есть, Селена.

Эхом прокатывается протяжной скрип железной двери, после чего меня сразу же выкидывают на бетонный пол. Органы дёргаются спазмами унижения и собственной беспомощности, собственной судьбы. Я не успеваю вовремя выставить руки и лицо снова встречается с стылым камнем. Во рту мгновенно появляется металлический привкус. Зубы болезненно ноют, челюсть простреливает тупой болью. Тёплая кровь медленно наполняет рот, стекая по языку и смешиваясь со слюной.

Мама, мне так страшно.

Забери меня к себе.

Закончи муки, прошу тебя.

Требуется достаточно усилий, что бы заставить себя шевелиться и подняться на трясущихся руках. Каждый сантиметр движения даётся с таким трудом, словно на плечи навалили несколько мешков с камнями. Сплёвываю вязкую кровь, оставляя под собой тёмные пятна. Челюсти болезненно пульсируют, расползаются по скулам и вискам. С губ срывается протяжение мычание, больше похожее на мучительный стон.

Больно. Больно. Больно.

Страшно. Страшно. Страшно.

Мужчина возвышается надо мной огромной чёрной фигурой, освещаясь лишь тусклым светом подвала. Я лежу у его ног подходящим к краю трупом, пока взгляд впился в въевшуюся в бетонное покрытие старую кровь. Следы разбросаны повсюду. Одни почти исчезли, превратившись в грязные разводы, другие всё ещё сохраняют бурый оттенок. Они кричат свои истории без единого слова. В этом месте страдали люди. В этом месте ломали людей. Стены впитали слишком много боли, воздух пропитан чужим отчаянием, страхом и безнадёжностью. Будто десятки голосов до сих пор блуждают под низким потолком, навсегда застряв между бетонных плит. Криками, мольбами, молитвами. Скоро зазвучат и мои.

Убогая в своей беспомощности.

Что бы ты сказал, папа?

Безвыходных ситуаций не бывает?

Что бы ты посоветовал сейчас?!

Ты всегда говорил, что за власть платят кровью. Похоже, настал час моей расплаты. Судьба подарила мне фамилию, перед которой открывались все двери. Сделала дочерью одного из самых влиятельных людей в этом мире, позволила расти среди власти, роскоши и чужого уважения. А теперь решила напомнить цену. Какой жестокий способ закончить мою историю. Кровь фамилии польётся золотой рекой в темницах Диабло, оставляя меня коротким воспоминанием рода Сартори.

Сартори!

Что-то надламывается внутри. Страх никуда не исчезает, боль по-прежнему терзает плоть, но под ними начинает рождаться нечто другое. Гораздо более тёмное. Вязкая чернота заменяет жидкость в венах, разгорающийся внутри огонь жадно поглощает её, становясь всё сильнее и яростнее. Чёртово адское пламя питается этой тьмой, словно бензином. Я чувствую долгожданную злость. Чистую. Всепоглощающую. Первобытную.Она поднимается из самых тёмных глубин души и стремительно захватывает всё вокруг. Поглощает страх. Давит отчаяние. Выжигает жалость к себе.

Я Селена Сартори.

Проклятая Сартори.

Диабло не увидят падение моей души. Не дождутся. Я не стану молить о пощаде, не позволю услышать собственные просьбы о милосердии и не подарю им удовольствие наблюдать, как угасает моя воля. Они способны превратить моё существование в бесконечную пытку. Способны калечить, оставлять новые шрамы, унижать, могут отнять надежду на спасение. Однако есть граница, которую невозможно переступить силой. Есть место, куда не добираются ножи и цепи.

Душу не отдам. Не сломаюсь.

Я переживу это. Ведь настоящая смерть начинается не тогда, когда перестаёт биться сердце. Она приходит в тот момент, когда человек добровольно отдаёт свою душу врагу. Долгими годами мир лежал у наших ног. И я уйду из него только с высоко поднятой головой. Пусть пытают смотря в глаза. Пусть видят в них моё призрение. Мою ненависть. Отсутствие страха.

Умру с честью человека, носящего фамилию Сартори.

Сартори.

Пламенная ярость даёт мне нетерпимое рвение подняться на колени и руками оттолкнуться от земли. Ноги подкашиваются, пошатывают тело, отказываются держать. Всё равно стою, неистовая ненависть даёт мне грёбаные силы. Раскрываю тонкие плечи, поднимая подбородок достаточно высоко. Достаточно для того, что бы заглянуть ублюдку прямо в глаза.

Горите в аду.

Гори в аду.

Даже стоя на коленях я буду выше. Всегда выше.

Взгляды соединяются в твёрдую линию. По телу прокатывается гром, встряхивая мотающееся сердце. Если он действительно умеет читать людей, то без труда увидит всё, что сейчас бушует в моих глубинах. Искреннее презрение, заслуженное для низменных существ вроде Диабло. Там нет мольбы или жалкого желания договориться. Только самые открытые пожелания для него.

– Это многое объясняет, – холодная ухмылка незаметно приподнимает один уголок его губы.

Катись в преисподнюю.

Низкие ублюдки годами уничтожали наших людей. Моих людей. Не позволю наслаждаться моим унижением. Есть вещи, которые не изменишь. В моих жилах течёт чистая кровь. Её можно пролить, однако она не изменит своей сути. За спиной история влиятельных людей, поставивших мир на колени. Её можно игнорировать, но не забыть. Всегда на ступеньку выше.

Кровь стекает по подбородку, разбиваясь на бетоне.

Тихо хриплю слова отпечатавшейся в душе клятвы:

– Megilo morire in piedi che vivere in ginoccio.

Лучше умереть стоя, чем жить на коленях.

Холодеющий взгляд наполнен спокойным высокомерием, он прожигает меня до косточек обволакивающей пустотой. Мои глаза медленно сползают ниже, прямиком на широкую шею с чёрной татуировкой. Диабло.Шесть убогих букв, точно показывающих принадлежность человека к семье. К семье законченных ублюдков. Мразей. Монстров.

И передо мной огромный монстр. Только сейчас я по-настоящему осознаю, насколько он высок. Меня никогда нельзя было назвать миниатюрной, но рядом с ним это преимущество исчезает без следа. Тёмные волосы, резкие, будто высеченные из камня черты лица. На нём безупречный костюм. Не просто дорогой - неприлично дорогой. На запястье поблёскивают часы, стоимость которых легко могла бы превысить цену хорошего дома в некоторых штатах. Выглядит непозволительно солидно для рядового солдата. Непозволительно превосходно держится. Будто человек, привыкший держать мир в своих руках.

Догадка острой молнией пробивает сознание.

Здравствуй, Капо Диабло.

Чёртов дьявол.

– Марио Романно?– дрожащий голос опускается на низкие ноты, обретая хотя бы каплю уверенности.

Представляла тебя совершенно по-другому. Не думала, что главный ублюдок в банде недалёких аборигенов может выглядеть вот так. Знала, что довольно молод, чуть больше тридцати, но в голове рисовалась картинка чего-то безобразного, вонючего, в рваной кожанке и запахом пива.

Брови мужчины невесомо, едва заметно приподнимаются. Взгляд скользит по мне сверху вниз, задерживаясь на окровавленной одежде, разбитых коленях и дрожащих руках. Несколько долгих секунд просто рассматривает меня, а затем коротко кивает.

Чёртов Марио Романно.

В моём воображении главный ублюдок Диабло выглядел иначе. Старше. Безобразнее. Позорнее. Я рисовала себе какого-нибудь заросшего бандита с тяжёлой челюстью, дешёвой кожаной курткой и пивным перегаром, въевшимся в одежду. Слишком собранный. Слишком дорогой. Слишком спокойный. Нет и намёка на уличного головореза, покровительствующего банду аборигенов.

Стоит ему сделать шаг в мою сторону, как всё внутри инстинктивно сжимается. Каждая мышца требует отпрянуть назад, увеличить расстояние, спрятаться от надвигающейся угрозы, но в последний момент мне удаётся удержать себя на месте. Бесполезно бежать. Тяжёлая железная дверь уже отрезала путь к свободе, а возле выхода замерли ещё двое Диабло. Они с ленивым интересом разглядывают золотую пленницу, оставаясь неподвижными.

Он не увидит моего страха. Не сегодня.

От Капо Диабло веет чем-то тяжёлым и неправильным. Тёмная аура пробуждает самые древние инстинкты, которые тысячелетиями помогали людям распознавать смертельную угрозу. Ублюдок приближается. Я не отвожу от него опухших глаз ни на секунду, напряжённо следя за каждым движением. Мозг пульсирует горячей опасностью. Мужчина обходит меня сзади, превращая мою спину в камень, который готов принимать пытку.

Сейчас будет больно.

Кулаки невольно сжимаются, впиваясь ногтями в ладони. Однако он не предпринимает никаких резкий действий, только убирает спутанные волосы за плечо. Я поворачиваю голову, пытаясь увидеть действия хотя бы краем глаза, пока ублюдок цепляет пальцем край горла тряпки, оттягивая ткань вниз.

Проклятая татуировка.

Шершавой подушечкой проходится по чёрным буквам на плече, плавным движением поглаживая мою принадлежность. Движение мягкое, даже аккуратное, а у меня ощущение, что разрезают плоть. Вибрации обжигают кожу от морозного прикосновения, хочется сжаться ещё сильнее, но больше некуда.

Гори в аду, Марио Романно.

Лёгкое облегчение пробегает по душе, когда убирает с меня свои грязные пальцы, но расслабляться слишком рано. Капо Диабло лишь убедился в моей причастности, всё только начинается. Останавливается совсем недалеко, вынуждая поднять голову выше, что бы заглянуть в глаза. Он смотрит на меня, как на дикую зверюшку, наслаждается моим положением, смакует унижение моей фамилии. Ублюдок.

– Очень интересно, – словно отмирает от наблюдения моих увечий, немного наклоняя голову набок, – я бы хотел услышать эту историю с самого начала.

Молчу. Сцепила зубы до боли, собирая в себе остатки смелости и упорства. Под давящим взглядом сделать это чертовски трудно. Я не знаю, что сказать.Могу тебя только к чёрту послать.

– Мне повторить? – промелькнувший блеск в глазах так напоминает взгляд моего отца.

Передо мной стоит настоящее чудовище. Я росла среди таких мужчин и точно знаю, что они умеют играть с мозгами, ломать их, подчинять волю. Я не знаю, что сказать.Одно произношение моего имени подпишет кровавыми чернилами договор на ужаснейшие пытки и насилие. Рот не открывается, словно губы слиплись, отбирая возможность озвучить очевидное. Мне нужно что-топридумать,что-тосоврать, Ни в коем случае не дать понять, что я - дочь Леонарда.

Идея приходит в голову, загораясь ярким фонарём.

– Софи Сартори-Мионе,– вырывается быстрее, чем успеваю подумать.

Рвано выдыхаю.

Это может сработать, хотя бы на половину облегчить боль.

Софи – моя сбежавшая кузина, которая не является родной по крови. Она приобрела фамилию Сартори, ибо её мать вышла за моего дядю. Бернард тот еще козёл – издевался над падчерицей, как мог. Долгие три года в нашем доме девушка терпела ужасные унижения от отчима. Жизнь с таким тираном - большое испытание. Сердце разрывалось каждый раз, когда видела синяки на её тонких руках. Поэтому я помогла ей сбежать, скрыться в огромном мире от проклятого Синдиката. Да, это можно считать предательством, но я ни капельки не сожалею о содеянном.

Сестра не была связана с криминалом, не вела никакой деятельности, в отличии от меня. Мой выбор татуировки абсолютно доброволен, каждое моё действие было направленно на увеличение силы нашей семьи. Кузина же лишь жертва обстоятельств, получившая татуировку, ибо так принято. Я обладаю той информацией, которую из меня точно захотят выбить. Мной можно шантажировать, можно безобразить мою фамилию, мстить отцу. А вот Софи нет.

Она другая.

Капо Диабло должен знать это.

Может сработать.

Мужчина опять проходится взглядом по мне, я замечаю его расчётливое обдумывание прозвучавших слов. Становится слишком невыносимо. Особенно тогда, когда он заглядывает в мои глаза в поисках лжи. Я заставлю тебя поверить, Марио Романно.Селена Сартори превосходная лгунья. Манипуляции и ложь – неотъемлемая часть жизни девушки в мафии. Я до сих пор жива только благодаря умению вовремя исказить действительность.

Облизываю губы, искажая голос:

– Я бежала из дома, от своего отчима – Бернарда Сартори. В дороге попала в аварию и оказалась в воде. Что было дальше совершенно не помню.

Сглатываю вновь набежавшую кровь.

Вздыхает, немного откидывая голову назад.

Верь мне, Романно.

Уверенна - отец не будет разглашать мою пропажу, будет опасаться, что я выжила и меня начнут искать не те люди. А вот о сбежавшей Софи трубили с каждого угла, предлагали денежное вознаграждение. Её не нашли. И не найдут. Мы с Софи чертовски хорошо подготовились, никто не должен поймать. Ни Синдикат. Ни Диабло. Я сделала для этого больше, чем могла себе позволить.

Мужчина разворачивается, коротко кивая охране, после чего оба мужчины исчезают за дверью, оставляя меня наедине с монстром. Расслабленныйшаг ведёт его прямо ко мне за спину, а я разворачиваю тело за боссом, цепляясь глазами за каждое спокойное движение. Сзади находится железный стол, так похож на хирургический. В наших подвалах стоят подобные, ведь с них прекрасно смывается кровь.

Романно как-то устало опирается о него задом, закуривая сигарету из почти опустевшей пачки. Плотный дым рассеивается в воздухе завитками, а у меня внутри мир бьётся на части, рассыпаясь на мелкие осколки. Я даже представить не могла, что когда-то окажусь в такой ситуации. Смерть в воде действительно была бы хорошим вариантом. Лучшим, из возможных.

Смотрю прямо, боясь опустить тяжелую голову вниз. Капо только медленно курит, задумчиво плавая где-то в своих мыслях. Ох, как бы мне сейчас не помешала сигарета во рту, она точно могла бы расслабить ноющее тело. Заткнуть вихрь мыслей хоть на минуту.

Чёртово пекло.

Секунды начали ускорять свой темп. Не знаю, сколько уже стою, время проносится мимо оглушающей тишиной. Ожидание проигрывает в голове красочные представления о предстоящих пытках. Будут резать? Жечь? Кожа покрыта липким потом, ноги немеют, ощущая ледяной бетон под ступнями. Я начинаю замерзать от низкой температуры подвала, и немного шевелю пальчиками, что бы запустить кровь.

Холодно. Холодно. Холодно.

– Подойди, – твёрдый приказ эхом отбивается от стен, он тушит сигарету об стол, небрежно откидывая в сторону.

Больше всего я не хочу подчиняться такому подонку, всё нутро протестует и закипает восстанием. Но его глаза не оставляют пространства на неподчинение. И мне приходится пересилить себя, сделав шаг вперёд. Рваный и неуверенный. Как смертник, который добровольно ступает в капкан. Приподнимаю подбородок, прожигая дьявольский лик ненавистью и омерзением. Останавливаюсь буквально в метре. Дальше не пойду.

Пошёл ты, ублюдок.

– Какая послушная девочка,– сжимаю челюсть от прозвучавших слов, смотря на усмехающееся лицо.

Умри. В страшных муках дохни.

Капо с присущим ему спокойствием отрывается от стола, опять возвышаясь надо мной пугающим силуэтом. Всего на одно короткое мгновенье в тёмных глазах проскальзывает что-то очень острое и опасное. Я знаю этот блеск. Сейчас будет больно.

И через миг убеждаюсь в своих догадках. Босс хватает меня за шею, резко разворачивая спиной к столу. Я больно ударяюсь ягодицами о металлический край, а затем он кидает меня на него, всё еще крепко удерживая за горло. Голова звонким стуком приземляется на твердую поверхность пуская в глаза сверкающие искорки.

Гори в аду!

Мне понадобилось несколько секунд, что бы прийти в себя. Страх клокочет в каждом атоме, окончательно теряя в пространстве. Романно наклоняется слишком близко. Настолько близко, что я почти чувствую горячее дыхание на коже лица. Между лицами не больше пары дюймов. Он удерживает тонкую шею в сильных пальцах, но позволяет дышать полной грудью. Видимо, в этот раз без удушения.

– Больше всего в жизни ненавижу фальшь,– взгляд сверкает нескрываемой угрозой, – и если я найду обман в твоих словах, то буду резать тебя по кусочкам на этом столе, поняла?

Замораживающие своим спокойствием тона окончательно срывают выключатель, испаряя остатки здорового самосохранения. Всепоглощающая ярость кипятком захлёстывает артерии, поднимая весь мрак души, оставляя только пепел самообладания.

Шиплю через сжатые зубы:

– Brucia all'inferno!

Гори в аду!

Резкие изменения в тёмных глазах выбивают из меня всё живое. В них что-то меняется, они теряют безразличие, окрашиваясь чем-то совершенно иным. Зрачки медленно расширяются, приоткрывая непробудную завесу на самые незначительные секунды. Они впиваются в меня, постепенно теряя угрозу... Чёрт, его карие омуты начинают блестеть интересом.

Чертовым интересом.

Тёмные глаза неторопливо скользят по моему лицу, задерживаясь на каждой ссадине, каждом синяке, каждой кровавой отметине, оставленной этой ночью. Мужчина изучает изуродованный лик, будто пытается собрать воедино все следы боли и понять историю, которую они рассказывают. И я всматриваюсь в ответ. Лихорадочно бегаю по острым чертам, пытаясь найти хотя бы что-то отталкивающее. Омерзителен, ужасен.За красивым лицом скрывается убогое чудовище.

Диабло.

Широкое тело нависает надо мной чёрной скалой, заставляя чувствовать себя ещё более жалкой. Тяжелый торс прижимает меня к столу, заставляя трястись под ним от сильного давления. Плоть предала душу. Ей больно. Она боится человека, который дышит непозволительно близко. За смелость отвечает горящий вызовом взгляд. Мне плевать на его угрозы. В этой жизни я уже несколько раз висела на волоске смерти. Повисну и сейчас. Рано или поздно всё закончится. Уеду отсюда по кусочкам в подарок моему отцу, за то покажу ублюдку отношение к его племени.

Слышу скрип двери, кто-то входит и подвал заполняет голос:

– Босс, есть информация.

Босс, кажется, не особо желает реагировать. Ему понадобились затяжные мгновения, что бы наконец оторваться от меня, небрежно распустив пальцы с горла. Я в сию же секунду вскакиваю на руки, и пусть это даётся чертовски сложно, но мне нужно было прожечь яростным взглядом спину отходящего Капо Диабло. В этот момент в голове проносились все известные проклятия и маты. Я хочу увидеть его смерть.Ублюдок уверен, что подобное может сойти ему с рук. Но стоит папе узнать о руках Романно на моей шее - он заплатит. Леонардо никогда не простит насилие над собственным ребёнком.

Капо берёт листок из рук Диабло, лениво бегая глазами по распечатанным буквам. Эти аборигены знают, что такое принтер?

– Синдикат действительно уже два месяца разыскивает Софи Сартори-Мионе, – второй мужчина сцепил руки за спиной, монотонно докладывая информацию, словно у его проклятого босса отсутствуют навыки чтения, – за поимку предлагают ровно миллион.

Не уверена, что Капо слушает.

Кажется, он всё-таки умеет читать.

– Я думаю, мы сможем взять в пять раз больше, – второй ублюдок оставляет на мне наглый взгляд, расплываясь в ухмылке.

– Я не спрашивал, что ты об этом думаешь, Микеле, – Романно продолжает безразлично вчитываться в текст, а охранник заметно напрягся.

Чёрт, это прекрасная и самая быстрая возможность вернуться домой уцелевшей. Обменять свою жизнь на зелёные баксы - лучшее, что может предложить эта ситуация. Бернард с отцом будут ожидать Софи, но вернусь я. Не думаю, что папа расстроиться.

– Дадут в десять раз больше, – подаю хриплый голос, привлекая внимание обоих мужчин на себя, всё ещё сидя на столе, как чёртова индейка на День благодарения.

Босс вновь окидывает меня пристальным взглядом, в котором пробегает что-то совершенно непонятное. Давай, Марио Романно.Я хочу, чтобы ты хорошенько заработал на мне. Папа кинет деньги в твоё холодное лицо, вырывая жизнь дочери из твоих грязных рук. Вам всем нужны доллары, вы делаете грязь, проливаете реки крови ради них. И как же хорошо, что у моей семьи несчётное количество богатств за спиной. Ты подавишься ими, как только они попадут тебе в руки, ублюдок.