Где в жизни "щасте"?

«Утра или вечера?»

«Утра», «Твои смогут забрать?»

Так и хочется наорать: «Ты тупой?! Люди уже почти неделю ждут, а ты их завтраками кормишь!»

Не даю волю своему гневу. Держу при себе на жёсткой привязи. Иначе сорвусь, и меня понесёт так, что с Эмилем мы разругаемся окончательно и бесповоротно.

«Конечно, смогут».

Больше не хочу ничего отвечать на его смс. Надоел со своими сказками. Не беру трубку, когда звонит. Сбрасываю. Сухо пишу: «Я у Маши».

В девять часов утра снова у мамы интересуюсь насчёт коробки. И опять получаю отрицательный ответ. Ну что за сюр! Не хочу думать про подставу. С остатками надежды пишу Эмилю. По локации, он уже где-то в разъездах.

«Доброе утро! Ну и где твой трал с коробкой?»

«Доброе утро, солнце!» – настроение у парня подозрительно хорошее. – «Ща скину адрес».

Он скидывает, а я, естественно, перенаправляю смс маме.

«Хорошо. Сейчас пойдём смотреть. Если что, скажи, что в течение часа мы будем по этому адресу», – отвечает она.

Выдыхаю. Наверно, зря я так нервничала. Мама была права, что это рабочие моменты. Временно перестаю париться.

Мой айфон снова оживает.

– Лера, должна тебя огорчить, но никакого трала тут нет. И быть не может, – мама в «кружочке» разворачивает камеру, показывая пустую парковку под шлагбаумом.

– Твой Эмиль тупо скинул адрес магазина Лидл. Помнишь, он же спрашивал у меня, какие стоянки есть в городе. На тот момент я не знала, что на въезде в город есть спецстоянка для фур, где водилы останавливаются на отдых. И там же можно всё выгрузить. Ну ладно, я не знала об этом! А водители и логисты… Они точно в теме! – возмущается она. – Я тогда навскидку перечислила названия магазинов со стоянками. Конечно, кроме Лидл, он ничего не запомнил. К тому же, он даже не в курсе, что по воскресеньям все магазины закрыты. Но даже в рабочий день никакой трал сюда физически не заедет. Висит запрещающий знак для грузовиков. Да такая машина тут и не поместится, не развернётся. Так что свистит твой Эмиль. Дела так не делаются. Если бы он реально отправил деталь, то дал бы телефон водителя. Эдик вообще двадцать пять лет проработал на разгрузках. Всегда есть контакт с водителем».

Пересматриваю голосовое сообщение и чувствую, как в моих жилах закипает не кровь, а чистый азот. Руки леденеют. Сейчас бомбанёт так, что снесёт пару кварталов.

«Ты издеваешься?! Там никого нет! – я вбиваю слова в чат, едва не проламывая стекло айфона. – «Эмиль, хватит лгать! Мне надоело твоё вечное враньё! На что ты рассчитывал, когда давал обещание?»

Сверху на экране айфона мелькают точки. Эмиль что-то печатает. Долго. Обычно пишет короткими фразами. Жду. Не знаю, что увижу, но думаю, что будут очередные оправдания. Угадала. Почти.

Глава 59

Пробегаю глазами по строчкам и медленно офигеваю. Экран будто обжигает.

«Во-первых, я тебе не сказал, что трал приехал. Я тебе написал, что он там остановится. Это первое. Второе – ты свой детский сад оставь при себе. Как будто я что-то должен. Я и так делаю всё бескорыстно, чтобы вам было лучше, а на меня только хейт. Окей, пусть будет так. Или дальше общайся с Данилой и слушай обсирание. И многое другое. Я пытался сделать лучше тебе жизнь, но ты воспринимаешь всё в х@й. Окей! Не нравится, или тебе не надо! Живи, как знаешь. Хорошей жизни. Меня за@бло это обращение в мой адрес».

Это сообщение, как кипяток. Ошпаривает кожу, оставляя глубокий ожог. Агрессия, мат, обвинения. И всё это потому, что его поймали на вранье.

Я перечитываю. Медленно. По словам. Чтобы убедиться, что это не глюк. Мало ли, мне показалось.

Не показалось.

Пальцы холодеют.

Следом летит:

«Трал выкинет коробку по адресу, который я тебе кидал. Хотите – забирайте. Не хотите – пусть там валяется. Мне до п@зды!»

Тупо пялюсь в экран. Это тот же человек, который вчера слал сердечки? Это точно он?

Очередной косяк Эмиля падает в мою копилку. Она переполнена. Трещит и лопается. Так же, как и наши с ним отношения. Все связующие нас нити расползаются, словно гнилые. Растворяют полотно, на котором держались остатки моего доверия.

Мой мир снова переворачивается, почва уходит из-под ног.

«Что за истерика? И при чём тут Данила? С чего ты выставляешь меня виноватой?»

Я не готова сейчас обсуждать тему бывшего. И не только сейчас. Вообще не хочу её трогать. Я устала, мне нужно успокоиться. А он давит на больное – на прошлые отношения. Просто беру и кидаю в блок.

Но Эмиль, видимо, хочет меня раздавить. Пишет в другую соцсеть:

«Ты ко мне относишься, как к говну. Твоё отношение к алкашу и наркоману Даниле лучше, чем к непьющему и бросившему курить парню!»

«Я не для того рассказывала тебе обо всём, чтобы ты упрекал меня в этом!» – защищаюсь я. – Я также могу спросить у тебя, зачем ты врёшь!»

Нихрена у него не получится. Конечно, мне обидно. Пусть я сижу и реву, но я не позволю ему меня уничтожить.

«Нах@я ты мне эту мозго@бку устраиваешь?»

«А, может, это ты устраиваешь?! Ты реально думал, что я буду терпеть этот поток дерьма в свой адрес? Ты заврался так, что сам не помнишь, где правда. Почему ты превратил наше общение в какую-то бесконечную игру вместо того, чтобы просто быть собой?»

«Потому что ты не подпускаешь», «Нах@я то», «Значит ты ничем не дорожишь, и тебе пох@й», «Окей, раз тебе пох@й, то и мне станет пох@й», «Вот и всё!»

Вот оно. Настоящее. Обида за отказ от близости.

Не про трал. Не про коробку. Не про дом.

Про то, что я не даю ему доступ к своему телу.

«Я не раз тебе говорила про послеродовое состояние у девушек. Мог бы и сам почитать в интернете. Но опять же – мужчинам не понять!»

Конечно, медицинские предписания – это безусловное табу. Но временное. А вот моя интуиция, мои чувства… для них нет ограничения в сроках. И именно в этом всё дело. Может потому и не подпускаю, что Эмиль что-то скрывает или недоговаривает? Не зря же мне повсюду мерещится подвох.

Ответ мгновенный:

«Всё можно контролировать», «Ты не контролируешь», «Не хочешь, и не надо», «Заблокируй ещё и тут. «И всё», – перевёрнутый смайлик.

Не буду здесь блокировать. Пусть бесится. Идиот. Только и ждёт, чтобы я это сделала. Данила один в один!

Меня саму сейчас колотит, как в лихорадке. В горле горький ком. Это ещё один повод ненавидеть мужиков. Все одинаковые дебилы. Уж лучше одной быть всю жизнь и самой вывозить, чем тратить свои нервы.

Жесть! Мне уже психолог нужен. Столько в голове мыслей – тревожных и плохих, что спать не могу нормально. Особенно последние три дня. Почему я по жизни такая несчастная?

Через пятнадцать минут прилетает едкое:

«Странно, ещё не заблокировала».

Снова просматриваю инстаграм Эмиля. Те самые «семейные» фото, которые раньше казались мне милыми. Эмиль с моей крохой на руках. Идеальный фильтр, заботливый взгляд, сотни лайков от умиляющихся подписчиц.

Меня обдает холодом. Я отчётливо понимаю: этот человек не имеет к моей дочери ни малейшего отношения. Они чужие. На молекулярном уровне. Он использовал её как аксессуар, как живой реквизит, чтобы казаться глубже и надёжнее, чем он есть на самом деле. Весь этот контент – сплошная бутафория. Он никогда не заменит ей отца, потому что за его красивыми жестами – пустота и расчёт.

Пальцы сами вбивают текст, в котором больше нет ни капли сомнения:

«Я хочу, чтобы ты убрал фотки с Майей из своей инсты».

«Базару нет».

Без споров. Без «почему». Он просто берёт и удаляет.

Обновляю страницу через минуту. Все публикации исчезают в один клик. Его инстаграм мгновенно сиротеет, превращаясь в выставку самолюбования: снова только он – одинокий, пафосный и до тошноты самоуверенный. Никакой семьи, никакой любви. Как будто ничего и не было. Как будто он и не примерял на себя эту роль.

Меня накрывает брезгливость. Раньше я видела в этом профиле мужчину, теперь вижу только дешёвую витрину.

Всё. Финита. Точным движением отправляю его в блок.

Я дома не одна. Со мной брат, Лика и, конечно, Маюня. Но меня всё равно гложет одиночество. Оно где-то внутри, как язва, отравляет мою жизнь. Вроде я всё сделала правильно. Убрала Эмиля. Убрала иллюзию. И что осталось? Давящая пустота. И эта мысль, что мама не сможет приехать на Новый год.

Глупо. Боже, как же это глупо! После всего этого дерьма, после матов и обвинений, я всё равно продолжаю думать об этой чёртовой коробке. Почему? Да потому что на кону не просто кусок железа, а мой Новый год. Единственный шанс, что родители реанимируют свою машину и доедут до меня. До нас с Майей.

– Лера, очнись! – приказываю я себе вслух. – Он тебя нахер послал, какая коробка?

Но мозг уже вовсю строит спасательную операцию для собственной психики. А что, если Эмиль просто псих? Неуравновешенный тип с комплексом бога, который реально отправил деталь, но взбесился из-за моего недоверия? Такое ведь бывает? Ну, в теории... в очень плохих романах.

Он соврал столько раз, что верить ему – это как подписывать себе приговор. Но я всё равно цепляюсь за эту возможность. А вдруг…

«Мам, Эмиль сказал, что коробку выбросит по этому адресу. Она будет там лежать. Если хотите – забирайте. Можете потом сходить посмотреть? Интересно же…»

Отправляю и сразу чувствую себя дурой. Я снова лезу в этот липкий сироп его лжи.

Надежда – самая живучая тварь на свете. Она сейчас сидит внутри меня и противным голосом канючит, что чудеса случаются даже с такими неудачницами, как я.

Читаю мамин ответ:

«Пусть выбрасывает, если не может организовать всё по-человечески. Интересно посмотреть, как водитель в одиночку вытащит и выбросит сто двадцать килограммов железа. Он что – Силач Бамбула? Это же не обувная коробка, и не мешок с мусором, чтобы так просто вышвырнуть. На стоянке. Под камерами. Для твоего успокоения, я, конечно, схожу. Мне не сложно прогуляться полкилометра туда и обратно. Только всё это эмилевский бред. Это и был повод для ссоры».

Читаю ответ и чувствую, как реальность медленно, аккуратно, но безжалостно ставит меня на место.

Мама не злится. Не орёт. Она просто не верит. В её словах только логика. Холодная, взрослая, устойчивая. Каждая её фраза, как иголка, которая аккуратно прокалывает мой розовый пузырь «а вдруг».

Но при этом она всё равно пойдёт. Ради меня. Чтобы я успокоилась. Чтобы я потом не мучилась вопросом «а если».

Сама не замечаю, как начинаю искать выход. Внезапно в инсте попадается Самвел. Они с Эмилем в подписках друг у друга. Почему бы мне не спросить Самвела, что он знает об Эмиле. А Самвел обязательно – хоть что-то, но знает. И вряд ли будет трепать обо мне Эмилю.

«Здравствуйте, Самвел! Мне срочно нужна инфа про Эмиля Комарова. Вы же знакомы, кажется. Что Вы можете сказать о нём?»

Проходит какое-то время, прежде, чем я получаю ответ.

«А! Привет, Валерия!» «Знакомы мы поверхностно. Знаю, что у него родился ребёнок».

«Это не его ребёнок. Это мой».

«Вот как».

«Да. Я просто хочу узнать Ваше мнение об этом парне».

«Если ты хочешь моё мнение, то скажу коротко. Я бы на километр не подпустил его к своей сестре или дочери. А в целом – норм паренёк».

Коротко и по-мужски. Просто сухой мужской вердикт. И от этого в сто раз страшнее. Значит, с Эмилем точно что-то не так. Внутри что-то обрывается и с глухим стуком падает в район желудка.

Значит, я не сошла с ума. Значит, мне не показалось. Значит, не зря не подпускаю.

Середина дня. В квартире тихо. Даже слишком. Майя спит, Лика ушла по делам, брат залип в наушниках. А в моём телефоне – гробовая тишина. Ни одного сообщения.

Чат с Эмилем висит, как выжженное поле. Без «солнце», без «ты где», без тупых смайлов с языком. Пустота.

Я ловлю себя на том, что периодически захожу проверить – вдруг написал? И злюсь на себя. Он же орал. Он же послал. Он же устроил истерику. Так почему меня бесит именно тишина?

Выручает подруга. Маша – это моё спасение. Охотно принимаю её предложение прошвырнуться до торгового центра с колясками.

Так время летит быстрее, но я всё равно то и дело чекаю соцсети. Ближе к вечеру появляется несколько репостов в Тиктоке Эмиля:

«Я правда стараюсь… но я же не железный, мне тоже иногда нужна поддержка, я уже устал доказывать, что я сильный, бть для всех удобным, помогать всем… я устал…»

«Сука не ценила ты парня, который был готов на всё, ради тебя…»

«Так странно заходить в пустой чат, где раньше была вся жизнь».

Я молчу, потому что не уверена, что следует как-то реагировать на такие репосты. Может, эти рилсы, как и тот статус про «оценишь пох@изм», просто зашли Эмилю. И за этим ничего не скрывается.

Но, когда дело близится к ночи, мой айфон светится уведомлениями. Мне в личку летят короткие видяшки. Одно, второе, третье.

Открываю первое.

Чёрно-белая нарезка. Мужчина стоит под дождём. За кадром голос: «Я делал для неё всё… чтобы она была счастливой. Но она этого не ценила».

Я закатываю глаза.

Следующее видео – парень с разбитым сердцем на фоне заката. Подпись: «Когда стараешься ради человека, а он видит в тебе врага».

Третье – вообще кринж. Текст на экране: «Иногда мужчина ломается не потому, что слабый. А потому что его не услышали».

Серьёзно? Это что, новый уровень манипуляции? Теперь через сопливые клипы?

Чувствую, как внутри поднимается раздражение. Не боль. Не обида. А именно раздражение. Не потому что он скучает. А потому что он не может просто написать словами. Опять театр. Опять сцена. Опять роль непонятого героя.

Телефон снова вибрирует. Ещё одно видео. Фон другой, но цитата повторяется.

«Я всё делал для неё, чтобы она была счастливой…»

Стоп. Я резко закрываю ролик. Устроить галимую подставу и врать – он называет «делать всё»?

Нет, так дело не пойдёт. Он снова навязывает мне сомнения. И я ведусь. Поэтому пишу маме:

«Вы ходили смотреть коробку?»

«Ходили», – отвечает она. – «Еле уговорила Эдика прогуляться в ту сторону. Он сказал, что не мальчишка, чтобы бегать и выискивать то, чего нет. Конечно, там ничего нет. Логично же, что водителю легче позвонить нам и избавиться от груза. Так что успокойся уже, и, пожалуйста, не выясняй больше с Эмилем эту тему. Оставь коробку в покое, будто ничего не было».

Как это – «оставить в покое»? Эмиль сотворил дичь, и ему это так просто сойдёт с рук?

«Ма, разве тебя не бесит, что он подставил всех с этой коробкой?!» – возмущаюсь я, не понимая, как мать может оставаться такой спокойной.

«Не бесит, представь себе. Я изначально предполагала, что что-то не чисто. Пустила на самотёк, хотя нужно было конкретизировать. Будет мне урок – не связываться с пустомелями».

Мне очень трудно согласиться с мамой, но подавляю в себе желание продолжать спор о злополучной детали.

Пальцы сами начинают печатать. Без истерики. Без мата. Чётко.

«Хватит скидывать эти сопли. Хочешь мириться – пиши. Будем говорить».

Отправляю.

Секунда. Две. Он онлайн. Точки появляются почти сразу. Исчезают. Снова появляются.

Интересно, какую роль он выберет теперь? Обиженного? Сильного? Раскаявшегося?

Если у него есть что сказать, то пусть говорит. Текстом. Смыслом. Без дождя, закатов и трагической музыки.

И впервые за долгое время я чувствую странную вещь – мне не страшно, что он может не ответить.

Готовлюсь увидеть длинный текст. Но получаю банальное:

«Как дела?»

Он прикалывается? Неужели он реально интересуется моими делами? В полночь! Зла уже не хватает на этого дауна.

«Никак», – отрезаю я.

«Понятно», – видимо, понял, что опять не в кассу.

Содержательная, однако, у нас беседа. Ладно, пусть дальше морозится. Может, к утру сочинит что-нибудь дельное.

Получаю в личку ещё с десяток разных коротких публикаций. Не агрессивных, а всяких лирических. Но выглядит как нытьё. Он не учитывает, что девушки мужчин любят, а не нытиков. Не реагирую. Но, наверно, это мне материал для размышлений.

Особо размышлять некогда. Погружаюсь в сон, чтобы ухватить те несколько часов, пока моя дочь сладко посапывает.

Завтра понедельник. У Маюни запись к доктору. Мысли расплываются и ускользают. Наконец-то за последние дни меня тупо выключает. Обожаю это состояние, когда сознание медленно отпускает реальность, как разжатые пальцы, и ты перестаёшь контролировать хоть что-то.

Нега длится недолго. Детский плач ураганом врывается в мой сон, и с ним возвращаются все мои тревоги. Опять бессонница.

В мессенджере висит рилс: «Если ваше отсутствие не беспокоит человека, значит и ваше присутствие никогда не имело для него значения».

Господи, не лень же Эмилю чекать всякую фигню по ночам!

С утра молчание. Даже «доброго утра» нет. Ну и хрен с ним. Всё равно говорить не о чем. Что бы он не сказал, я, скорее всего, восприму это в штыки. Уж очень триггерит меня эта ситуация с коробкой.

Иду в поликлинику. Мокрый снег летит прямо в глаза. Под ногами хлюпает слякоть. Ненавижу оттепель.

Вибрацию айфона я ощущаю ментально. Ого, Эмиль снова на связи.

«Куда идёшь?»

Сто пудово отслеживает меня по локатору.

«К реабилитологу»

«Для мелкой?»

«Да»

«Напиши, что сказал, когда выйдешь»

Так и быть, раз интересуется ребёнком, то отвечу.

Посещение доктора занимает около часа. Развитие у нас нормальное, но для профилактики врач выписывает направление на гимнастику, массаж и зачем-то к логопеду.

«Логопед, гимнастика, массаж», – отчитываюсь я.

Сообщение остаётся непрочитанным. Но спустя час приходит ответ:

«Я позвоню массажистке позже. Договорюсь, когда она сможет начать и сведу вас номерами. Дальше сами разберётесь».

«Я бесплатно пойду в детскую больницу».

«Я уже договорился», Завтра даст график, я тебе его скину», «Про деньги можешь её не спрашивать. Я всё закрыл», «Один график – один месяц», Час в день».

Ну-ну. Он вообще соображает, что мне нужен детский массажист, а не первый встречный. Тем более, «массажистка от Эмиля» звучит как-то подозрительно-пошловато. Да и не верю я больше в его связи. Он конкретно подорвал свою надёжность и доверие своим поступком с коробкой. Я лучше сама бесплатно пойду с Майей в проверенное место, чем воспользуюсь услугами его знакомых массажистов. Вспоминается «оплаченная учёба», зубной и качалка. Опять же соскочит гад. И мне самой платить придётся. Да ну нафиг!

Кризис наших недоотношений давит. Мы, как два хищника, ходим вокруг да около. Не нападаем, не провоцируем. Но накал ощутимый. Одно неосторожное слово, и начнётся грызня. Кому это надо? Ведь даже если и дальше будем общаться, я не просто не дам ни единого шанса на отношения, так ещё постоянно буду подозревать его во вранье.

Лика достаёт настольную игру. Ей не нравится моё настроение, поэтому хочет отвлечь меня от всей этой тягомотины, пока Майя спит.

Я включаюсь в игру. Весь азарт прерывает сообщение от Эмиля.

«Всё ещё дуешься?» «Может поговорим?»

Мы откладываем игру, потому что реальность важнее.

«Что предлагаешь обсудить?»

«Да так, наше будущее».

«Оно есть?».

«Оно будет».

«Я уже сомневаюсь», «Ты не спешишь возвращаться».

Звонит. Ставлю на громкую связь. Игорь с Ликой затихают.

– У меня ещё дела тут, – тон деловой и немного обиженный. – Закончу и приеду.

– До Нового года хоть успеешь? – подкалываю я.

– Не кипишуй! Всё в силе! – слышу знакомый смех.

Сжимаю губы, чтобы не ляпнуть гадость. Он сейчас опять блефует. Знает же, скотина, что нет никакого дома, и не будет там никакого Нового года.

– Всех уже пригласил? – продолжаю прикалываться.

– Своих да, – отвечает с гордостью. – А ты своих, давай, сама позовёшь.

– Своих? Ты издеваешься?! – и тут меня прорывает.

Понимаю, что ворошу скандальную тему, но сдержаться уже не в силах. Отбрасываю просьбу мамы не поднимать этот скользкий момент. Наезжаю и не думаю о последствиях:

– После того как к ним деталь не доехала? На чём они будут добираться?!

– Слышь! Не начинай, а! – чувствую злые нотки. – Если бы ты мне мозги не @бла, то всё было бы чики-пуки.

– Я сыта по горло твоими чиками-пуками! Лучше признайся, что никакой коробки не было! – открыто бросаю ему вызов.

– Что?! @ба-а-а-ть! – тянет он, а его демонический смех бьёт по барабанным перепонкам.

– Что, боишься сказать правду? – провоцирую дальше. – Никто ничего не выбрасывал по тому адресу. Так что очередное враньё не прокатит!

– Ну, них@я себе заява! – возмущается он хрипло. – Была она! И сейчас есть! Она лежит в специальном месте, на охраняемом складе под городом. Знаешь, сколько я сейчас плачу за её хранение из-за твоих капризов? Деньги капают каждый час, а ты мне тут предъявы кидаешь!

Я закатываю глаза, хоть он и не видит.

– Ты сейчас импровизируешь или заранее подготовился?

– Бл@-а-а! – снова тянет он, понижая голос. – Ты думаешь, у меня нет других проблем, кроме твоей коробки? У меня вообще-то сейчас проблемы похуже твоих.

– Не я их тебе создавала! – парирую я. – И не надо меня обвинять в этом!

– Я никого не обвиняю в отличие от тебя! – слышу, как ухмыляется. – Я между прочим ещё вчера хотел тебя послать!

– И чего не послал? – сощуриваюсь от обиды.

– Да кому ты нужна со своим детским садом! – с наглым смешком орёт он в трубку.

В моменте я не выдерживаю и отключаю связь. У меня аллергия на фразу «Кому ты нужна». Наслушалась в своё время.

Эмиль, видимо, не врубается и думает, что я случайно нажала отбой. Трезвонит снова. Не беру. Мы все молчим. Лика даже прижимает ладонь к своим губам, чтобы не взорваться от наглости и дерзости Эмиля.

Он впервые позволил грубость в мой адрес. И это я уже не спущу на тормозах. Напрасно он решил, что со мной можно вот так агрессировать и думать, что я это проглочу.

Кладу телефон рядом с собой. Экран слепит коротким именем «Эмиль», но для меня этого человека в данную секунду просто не существует. Схлопнулся. Аннигилировался.

– Хамло, – выдыхает Лика, во все глаза глядя на замолчавший айфон. – Лер, он реально берега попутал. Это что сейчас было?

– Очень похоже на финал, – чётко проговариваю я.

Телефон вибрирует – пришло сообщение. Я не хочу смотреть, но палец сам тянется к разблокировке.

«Может нормально поговорим? Или будем продолжать детский сад?!»

Я усмехаюсь. Какая ирония. Человек, который только что пытался меня растоптать, теперь строит из себя голос разума. «Нормально» в его понимании – это когда я обтекаю после его матов и благодарю за несуществующую коробку на вымышленном складе.

Нет уж, Эмиль! Я не буду тебя блокировать, но отвечу или нет, будет зависеть исключительно от того, смогу ли я когда-нибудь снова разглядеть в тебе человека за этой горой дешёвого пафоса и вранья. А ещё от того, способен ли ты хотя бы раз в жизни сказать правду без театра и понтов.

Глава 60

В моих чатах затишье. Как перед бурей. В некоторых соцсетях Эмиль так и остался в чс. Но не во всех. Кое-где я оставила лазейку. Так что, если захочет, то найдёт способ до меня достучаться. Внутреннее чутьё подсказывает, что это ещё не конец. Должно произойти что-то поистине финальное. Предвижу направление, но не уверена точно.

С утра никаких попыток связаться со мной. Ни обещанной массажистки, ни предложений нормально поговорить. По локатору – всё там же. На границах. Туда-сюда.

Зато его тикток пестрит репостами. Я давно заметила, что он большой любитель разговаривать стикерами и разными тиктоковскими штучками. Листаю…

На видеоролике, где парень яростно дубасит по груше руками и ногами подписано: «Когда она не знает, что ты добрый только с ней».

Или такое: «Игнорируй, говори, что нету времени, что занят, забыл, уснул, что нету чувств, ломай их так, как они ломали тебя».

А ещё вот: «Не важно, есть ли у тебя стиль, репутация или деньги. Если у тебя нет доброго сердца, то ничего не стоишь».

А также:

«Как я ощущаю себя в последнее время, но я даже не могу выговориться кому-то».

«Жизнь преподала мне урок! И вовсе не тот, на который я рассчитывал. Счастливый финал бывает только в кино!»

Парень на коротком видео глубоко выдыхает и пост «Когда понимаешь, что, как раньше, уже никогда не будет…»

«Может нам нужен один честный разговор, чтобы всё вернуть?»

«Может это и глупо, но в глубине души я всё ещё верю, что мы будем вместе» и на фоне страшная горюющая горилла.

Кринж! Это какой-то ядрёный коктейль из чужих мыслей и чувств, которые Эмиль примеряет на себя. Зачем? Неужели реально переживает? Сам намутил вранья и сам теперь не знает, как в нём разобраться. Или думает, что я увижу в его репостах знак и растаю? Не дождётся! Страдалец грёбаный!

Откладываю телефон и смотрю на спящего ребёнка. Маюня такая миленькая, когда спит. И почему-то днём спит лучше, чем ночью. Скоро должна проснуться на кормление.