Где в жизни "щасте"?

В дверь тихонько стучится Лика.

– Не спите? – шепчет она.

– Я нет, – мотаю головой.

Лика подходит к кроватке и смотрит на Майю. Даже хочет дотронуться до крохотной ручонки, но передумывает.

– Ай, боюсь разбудить, – отдёргивает свою руку. – Ты видела сторис Эмиля в инстаграме?

– Нет. Я его в блок засунула.

– Тогда пойдём на кухню, – предлагает она. – Там посмотришь.

Мы на цыпочках выходим из комнаты.

Лика открывает в своём айфоне Инстаграм.

Первая история – обычная фотка, где Эмиль за столом в кафе. Смотрит куда-то в сторону. Перед ним раскрытое меню, а в руках его айфон. Слова песни: «Сильным быть не ради медали…» идеально ложится в кадр.

А вот вторая история – это уже десятисекундное видео. Фрагмент участия Эмиля в шоу с птицами, которое организовано в каком-то кабаке. Он сначала удерживает голубей, а после отпускает. Они разлетаются в помещении. Тот, кто фиксирует всё на телефон, следит за коротким полётом птиц. На миг в камеру попадает край стола, где тусит вся компания. Останавливаю видео и смотрю повтор. Замедляю, ставлю на паузу и увеличиваю. Почему-то становится интересно, с кем там развлекается этот сказочник.

За столом сидит незнакомый мне парень, который увлечённо наблюдает за происходящим, а рядом с ним какая-то девушка тупо залипает в телефоне. Восторженные возгласы остальных парней просто слышны на фоне. Они попадают в обзор. Девушка лениво отрывает взгляд от телефона лишь тогда, когда птицы оказываются около стола. И снова утыкается в телефон. В отличие от парней, её вообще не впечатляет это шоу. Или она уже видела это сотню раз. Чья она мадам – вообще не ясно. Как будто сама по себе.

Третья история – самая романтичная. Эмиль стоит на улице и улыбается. Падают крупные хлопья снега. Песня со словами «Подумал о тебе, и пошёл снег» настолько в кассу, что проникает вместе с белозубой улыбкой прямиком в душу.

В принципе, всё понятно – Эмиль там не унывает и не скучает. Развлекается и ловит вайб. Ну и хрен с тобой, золотая рыбка.

– И кто-то же его фоткает? – поджимаю губы.

– Трудно сказать, – пожимает плечами Лика. – Наверно, парней просит. Их там целая шобла.

Лика явно защищает Эмиля и склоняет меня помириться с ним, хоть и не одобряет его выходки с коробкой.

– Нет, он, безусловно, должен объясниться по этому поводу. А, если доходчиво обоснует своё поведение и извинится перед твоими родителями, то вполне может всё наладится. Но, если честно, то мне очень трудно представить, чтобы Игорь так поступил с моими предками, или я с вашими! – она теряется в собственных рассуждениях.

Нельзя столько времени обсуждать мужиков. У них от этого самооценка растёт. А ещё начинают гореть уши, и это для них как сигнал к действию.

Мой айфон пиликает, а на дисплее Эмиль. Я медлю.

– Ну что ты? – Лика пододвигает пальцем телефон ближе ко мне. – От тебя не отвалится кусок, если ты послушаешь, что ему надо.

– Алло! – отвечаю на звонок.

Секунда тишины.

– Привет, – говорит он.

Голос спокойный. Слишком спокойный. Как будто вчера ничего не было.

– Привет.

Опять пауза. Мы оба будто ищем, с чего начать. Осторожничаем.

– Как дела? – наконец спрашивает он.

Я закатываю глаза.

– Тебе, правда, интересно? – не могу спрятать сарказм.

– А что?

То чувство, что парень прикидывается дурачком и ничего не помнит. Это меня бесит.

– Ты вчера меня нахер послал. Вот что, – довольно резко напоминаю ему одну из причин нашей ссоры.

Тишина. Короткий вздох и шумный выдох. Я прямо слышу, как он прокручивает в голове разговор.

– Я не посылал, – слышу слабое оправдание.

– Ещё скажи, что не помнишь, как сказал мне: «Да кому ты нужна!»

Пауза.

– Да? – удивляется он. – Я так сказал?

– Представь себе, именно так и сказал! – произношу с претензией.

– Ну… если сказал… – он вздыхает. – Тогда извини.

Голос у него такой… ленивый. Раньше он извинялся пылко и выразительно, а это его «извини» звучит вяло и блекло. Абсолютно безэмоционально. Словно моя обида для него не существенна.

– Ты чего молчишь? – спрашивает он.

– Да ничего.

– Ну извинился же.

Голос ровный. Даже слегка раздражённый. Как будто это я сейчас веду себя странно, а он обижен.

– Ладно, – говорю я наконец.

– Ладно?

– Посмотрим.

– На что?

– На твои поступки.

Он тихо усмехается.

– Окей.

Разговор зависает. Не клеится. Мы уже оба понимаем, что говорить особо не о чем.

Из комнаты слышится плач. Лика вскакивает и бежит к ребёнку.

– У меня мелкая плачет, – говорю ровно. – Её кормить пора.

– Ну… – тянет он. – Ладно тогда. Потом наберу.

Между нами наступает хлипкое перемирие. Но я нутром чую, что чаша весов перевешивает в сторону расставания.

Ближе к вечеру выхожу на прогулку. Как обычно – с Машей. У неё в семье всё спокойно. Зато я живу, как на пороховой бочке. Машка внимает каждому моему слову. Для неё каждый эпизод моей жизни, как очередная серия затянувшейся мелодрамы.

– Послушай! – она хитро прищуривается, словно задумала какую-то пакость, – Самое время спросить у Иры про Эмиля!

Меня ступорит. Эта неосуществлённая идея до сих пор актуальна. И надо бы её воплотить в жизнь.

– Блин, Маш, ей же будет подозрительно, что какая-то левая чувиха интересуется её братом. – тушуюсь я.

– Не усугубляй только! – Маша морщит носик и предупредительно выставляет ладонь в варежке. – Качай фотку из инсты и вперёд!

– Блин, я его заблокировала там, – отвечаю с досадой. – Давай лучше ты!

Маша не мешкает, снимает варежки и принимается за дело. Через пару минут фотка уже в моём айфоне.

– Готово! – её интонация заводит. – И, прикинь, твой Эмиль меня в близкие друзья записал. Я даже внимания не обратила. Ты видела его сторис последние?

– Да, Лика мне показала.

Нахожу Иру и скидываю ей фотку с вопросом: «Это ваш брат?» Несколько минут мы с подругой почти не дышим. Я держу свой телефон на виду, чтобы не пропустить ответ. Но этой Иры, видимо, пока нет в сети.

На улице подмораживает. Становится скользко. Воздух леденеет. Дети спят, как и положено, в тёплых мешках. Им погода нипочём. А мы двигаемся к торговому центру.

Остаётся идти совсем чуть-чуть, но мой айфон, который лежит на коляске поверх чехла, вспыхивает. Видно, что это с аккаунта Иры.

– Есть! – фиксирует Машка. – Давай быстрее, смотри, что там!

Останавливаемся. Снимаю варежки и открываю мессенджер.

«Нет», – светится ответ Иры. – «Я этого человека никогда не видела».

«Странно», – зачем-то продолжаю переписку. – «Он сказал, что вы – его сестра».

«Люди часто бывают странными», – получаю в ответ.

«Спасибо!» – заканчиваю я.

Таращимся с Машей друг на друга в полном недоумении. Ну вот и сделан ещё один шаг в расследовании.

– Блин, Леркинс! – почти визжит от восторга подруга. – Это, оказалось так просто! Я предлагаю ещё и у той Насти спросить про Эмиля. Если она семь лет с ним тусила, то наверняка знает дофига.

– Не семь, а пять, как выяснилось, – корректирую я.

– Да пофиг. Пять – это тоже срок! – входит в раж Машка.

– Это да. Но спрашивать: «Это твой бывший?» как-то, знаешь, не очень.

– Погодь! Не нагнетай! Ща чё нить покумекаем! – не сдаётся подруга.

Идём по торговому центру. Я разглядываю предновогодние витрины. Там всё так ярко. А у меня в душе все слишком тускло. Пока информация об Эмиле лишь подтверждает мои опасения. Это не хорошо и не плохо. Это факты.

– Так, – подаёт голос Маша. – Кажется, придумала. Он что-то говорил, что они с Настей где-то отдыхали?

– Да, – киваю и пытаюсь припомнить остров. – То ли Ибица, то ли Мальорка…

– Так в чём проблема?! – настороение подруги подскакивает. – Зайдём культурно: типа, «можно вопрос?» Если разрешит, то и начнём с того, была ли она на Ибице или на Мальорке. А дальше по ходу пьесы будем импровизировать.

Мне тоже передаётся азарт. Но поджилки трясутся. Устраиваемся за столиком на фудкорте. Расстегиваем тёплые детские мешки. И понеслась…

В отличие от Иры, Настя, кажется, на связи постоянно. Как и Эмиль. Усмехаюсь.

Она не колеблется, и пишет: «Слушаю».

«Ты была когда-нибудь на Ибице или на Мальорке?»

«Нет».

– Опачки! – задумывется Маша. – Вот это поворот!

«А ещё хочу спросить тебя про одного парня…» – это тоже с Машиной подачи.

«Ладно, давай».

Сейчас начинается самое страшное. Но включать заднюю поздно.

«Насколько хорошо ты знакома с Эмилем?»

Нарочно не упоминаю фамилию, потому имя и так не частое. А, значит, Настя сразу сообразит, о ком речь.

«Ой, плохо. Виделись несколько раз, но уже давно не общаемся».

Кринж! Это совсем не тот поворот, к которому мы готовились. Я зависаю.

– Так, – контролирует ситуацию подруга. – Если уж начали, то нужно выяснить, всё, что ей известно. Получается, что это либо не та Настя, либо Эмиль опять всё сочинил. В любом случае, они знакомы. Были. Недолго. И это нам на руку. Она вряд ли сольёт нас Эмилю.

«Ясно. Он просто понарассказывал всякого. Типа, вы долго были в отношениях. Но давно», – продолжаю переписку.

Настя выставляет трёх смайлов с огромными глазами: «Нет, не было такого!»

«А что ты о нём вообще знаешь? Ну, например, он из богатой семьи? Типа мажор?» – я перестаю стесняться и леплю всё подряд.

«Честно не знаю, но я думаю не бедный точно». «Вроде хорошо там с деньгами».

Ох, как же радует, что эта девушка не прочь поболтать. Другая бы послала…

«А как давно вы общались?»

«Кажется, в марте этого года. В конце зимы познакомились. Наверно, в феврале».

«Прости, но не могу удержаться от ещё одного вопроса… А почему отношения у вас не сложились? В нём что-то не так?»

«Да как-то даже не знаю, не было такого, что прям симпатия какая-то. Он рассказывал всякое, про поездки туда-сюда, про машины свои. Чуть-чуть пообщались, видимо поняли, что не по пути и просто перестали общаться. А, да! И денег он мне должен ахаха, когда-то скидывала ему шестьдесят евро, он говорил, что какие-то проблемы, скинуть обратно не может. Потом вроде скинул, но что-то они не дошли». «Я уже и забыла». «И что-то странно».

Аж присвистываю.

– Чё-о-о? – тяну я вслух и зачитываю Маше, которая застыла в ожидании.

– Ашалеть! – отмирает Машка. – По ходу этот чел по отработанной схеме рулит! Классика жанра!

«Блин! Такая же фигня!» – решаю поделиться, вспомнив, что тоже по глупости дала Эмилю в долг.

«Ахаха! Реально!», – хохочет девушка.

«Короче, всё ясно с этим придурком» «Вот тебе и упакованный чел», «Спасибо, что ответила!»

Подписываюсь на всякий случай на эту Настю. Едва ли мы с ней ещё пересечёмся. Но хотя бы лайки ей буду ставить.

– О, Лер! – высказывает идею Маша. – Раз уж пошла такая пьянка, давай уже и у Инессы спросим.

Эти сутки начались размеренно, и день был скуп на события. Зато вечер так набирает обороты, что я уже не успеваю переваривать информацию. И Инесса, мне кажется, сегодня будет лишней. Тут нужно тщательно подготовится.

– Не, Маш, – мотаю я головой. – На сегодня и так перебор инфы. Не готова я пока этой Инессе писать.

– А я бы спросила! – подначивает меня подруга.

– Не сегодня! – упрямо говорю я и указываю кивком на зашевелившуюся в коляске Майю. – Мелкой скоро кушать, а, если начнём переписку, то толком не сможем поговорить. Не убежит никуда эта Инесса.

Дома кладу Майю на развивающий коврик. Как раз перед кормлением не повредит лёгкая зарядка. Дочурка агукает, машет ручонками, а я вижу, что она с каждым днём всё больше становится похожа на Данилу.

Тот же острый разрез глаз, тот же рот, светлые брови. Волос на головке очень мало. Они русые, поэтому мой ребёнок выглядит почти лысым. А ещё уши... ага – лопоухие, точь-в-точь, как у папаши. Генетика — сука беспощадная. Сделала мне подарок на всю жизнь в виде лица человека, которому на нас абсолютно пофиг.

Всё-таки хорошо, что девочка! А то мальчишка, не дай бог, соберёт все отцовские недостатки, и как я с ним справлюсь? Рассуждаю и одновременно растираю спинку малышке. Немного грустно, что у моей дочери нет папы, но я буду стараться за двоих, чтобы Маюня росла в любви и заботе.

Готовлю детское питание и умиляюсь, с каким аппетитом Маюня присасывается к бутылочке. Гоню прочь воспоминания, но образ Данилы никак не растворяется. Так и плывёт перед глазами каким-то нечётким силуэтом. И тут – здрасте! Вспомни @овно, и вот оно. Экран вспыхивает уведомлением в Телеграме. Данила.

«Привет. Видел вас с Машкой» «Проезжал мимо, когда вы свернули во дворы». «Хотел догнать, но потерял».

Внутри всё переворачивается. Злость, обида и какое-то тупое женское «пусть посмотрит, кого потерял» собираются в противный микс. Пишу ядовито, вопреки желанию говорить мирно:

«Ты давно уже нас потерял».

Данила замолкает. Наверно, на этом всё. Нет. Что-то печатает.

«Слушай, а чё у тебя с этим чепушилой Эмилем было? Ты чё, реально с ним замутила сразу после роддома?»

Громко цокаю и долго выдыхаю. Началось…

«А тебе-то что?» Живи своей жизнью!»

«Я ваще хотел встретиться, посмотреть на дочь».

«Опомнился, что у тебя дочь родилась?»

«А ты типа не хочешь, чтобы я её видел?» «Так вы решили с Эмилем сойтись?» «Учти, если я его увижу, то клянусь своей матерью, так ему @бало расх@ярю, что он ах@еет», «Или выловлю нах@й и все кости на его смазливой харе переломаю», «Не по-пацански он поступает», «И мужской солидарности у него нет».

С чего Данилу так бомбит? Мне его угрозы не нравятся. Хорошо, что Эмиль в командировке, а то драки мне только не хватало. Решаю, что желательно приструнить Данилу, чтобы не фантазировал себе лишнего.

«Тебя это волновать не должно, но для справки: ничего не было. Мой организм сейчас – это зона восстановления, а не проходной двор. Роды – это тебе не плюнуть на асфальт, я ещё в себя не пришла».

«Да ладно втирать. Все вы такие святые. Чёт я сомневаюсь. Чё то быстро он у тебя в инсте нарисовался».

Ну какой придурок! Опять у него кукуха сдвинулась, или белку словил.

«Ты чё, дебил? Мне сейчас не до секса вообще. Врачи, швы, гормоны. Ты хоть представляешь, через что я прошла, пока ты там бухал?»

И тут прилетает финалочка. От которой у меня просто падает планка.

«Короче, я хз. После твоих похождений с этим клоуном я уже вообще допускаю, что ребенка ты нагуляла. Может, Майя и не моя вовсе? Слишком уж ты активно с ним терлась».

Я швыряю телефон на диван. Урод. Конченый, тупорылый урод! Значит, Майя, которая выглядит как его клон, теперь «нагулянная»?

Как они оба меня задолбали! Сговорились что ли меня троллить? Я смотрю на Майю, и в груди пожар. Не пойму, почему всегда вместо того, чтобы поговорить по-доброму мы с Данилой выливаем друг на друга тонну негатива.

Маюня сладко уснула. Впереди ещё одно кормление, а пока мне самой не мешает что-то перекусить. Лика сварила суп, а на ужин напекла сырников. Топаю на кухню. Еда уже остыла, но микроволновку придумали не зря.

Моё уединение нарушает Лика.

– Ну как? Вкусно? – улыбается она. – А суп ела.

– Угу! – киваю я с полным ртом.

– Надеюсь, не сильно испорчу тебе трапезу, если скажу, что Эмиль снова сторис выложил.

Реально, вечер сегодня насыщенный более чем.

– Опять фигню какую-то? – хмурюсь я.

– Ну, как сказать, – взгляд у Лики загадочный. – Для близких друзей выставил. Смотри! И меня туда зачислил. Даже смешно!

Она усаживается за стол рядом со мной.

– Вот, – она кладёт телефон экраном вверх. – Ну, как тебе?

Читаю: «У меня новости. Зацените: Я встретил её, когда не искал любви, а потерял, когда любил больше всех, как по-другому назвать этот бред?»

– Ну, трэш! – закатываю глаза. – То есть я его там заблочила, так он через тебя решил действовать. Знает же, что ты мне доложишь. И Машу, кстати, тоже в близкие друзья определил.

– Ага, – кивает девушка. – По ходу, он реально парится.

– Ну и пофиг! – отворачиваюсь к окну. – Надо было думать башкой, когда свои сказки сочинял. Дебил. Сказочный!

– Вот знаешь, Лера, мне интересно, что твоя мама сказала бы на всё это? – Лика намёком подталкивает меня посоветоваться с мамой.

Так-то мне скрывать нечего. Особенно то, что связано с Эмилем. А вот про Данилу лучше не упоминать. Я же вижу, как ощетиниваются и Лика, и мама, когда речь заходит о моём бывшем парне. Они его люто ненавидят.

Мама быстро отвечает на звонок. Я пересказываю ей накопившиеся события, а Лика скидывает видео, записанное из инстаграма. Она слушает внимательно, не перебивает. Иногда поджимает губы.

– Вы сегодня отлично поработали, – улыбается она. – Настоящие дознаватели. Только сначала я бы хотела полюбоваться внучкой.

– Она спит, – отвечаю я. – Давай, ты пока скажешь своё веское мнение, а, когда Майя проснётся, я обязательно тебе её покажу.

– Ох, уж этот ваш Эмиль… – качает головой мама. – Он живёт в какой-то своей искажённой реальности. При этом врёт напропалую. Не исключено, что он очень скоро выкинет какой-нибудь финт из серии «да пошли вы все». Например, скажет елейным голоском с очаровательной улыбочкой, что встретил другую, с которой у него всё замечательно. Цинично пожелает Лере счастливой жизни и добавит, что свою честь она может хранить дальше для всяких даников.

Вот это матушка отмочила! У нас с Ликой глаза на лоб лезут.

– Ну это будет перебор, – возмущается Лика. – Мне не хочется верить, что он окажется таким уродом. Если уж уйдёт, то достойно.

– Эмиль и достойно?! – хмыкает мама и делает многозначительную паузу. – Да! Нам всё ещё хочется, чтобы он исправился. Но обстоятельства наглядно демонстрируют, что он не пай-мальчик. Меняться он не будет! А вот унизить Леру попытаться может. Так что будь, дочь моя, бдительна. Он хитрый и коварный.

Родительское мнение, конечно, ценно. Но я ощущаю себя связанной по рукам и ногам. Ситуация зависит от того, какой шаг сделает Эмиль. И сделает ли? Пока он весело проводит время в командировке, и, похоже, домой не собирается. А я вообще не могу сделать хоть какой-то шаг. Не знаю – какой, и не знаю – зачем и куда. Моё отношение к Эмилю – это не про любовь. А тут ещё и Данила активизировался.

Совсем поздно вдруг в личку падает сообщение от Эмиля:

«Я хочу с тобой серьезных отношений. А ты?»

Следом – картинка. Какая-то нелепая, перешарпленная лама с выпученными глазами и дебильной ухмылкой.

Ну точно придурок! Неужели он считает, что сейчас, посреди ночи, я стану что-то обсуждать? После всех его выкрутасов! Это тема не для телефонного разговора, и уж тем более не по смс. Вот вернётся из командировки, тогда и поговорим.

Глава 61

Днём полно дел. А вечером, как обычно, снова встречаемся с Машей. Они с сыном на приёме у врача. Но Маша отписалась, что заходит в кабинет к доктору. Я быстро собираю Майю и спешу к поликлинике. Оттуда и начнём свой прогулочный маршрут.

Сосредоточенно качу коляску, всматриваясь в выбоины на асфальте, чтобы не повредить колёса.

– Эй, кра-а-а-сивая! – доносится издалека.

Эту манеру растягивать слова я не перепутаю ни с чем. А хриплый голос словно выстрел в спину. Прям чувствую, как пуля застревает между лопатками. Засела там острой болью. Меня будто парализует, но я двигаюсь по инерции, всё медленнее переставляя ноги. В висках и горле дико пульсирует кровь. Сквозь уличный шум где-то позади слышится басистый гогот.

«Остановиться или сбежать?» – мелькает мысль.

И то, и другое глупо. Почему? Просто глупо и всё. Лучше всего подойдёт золотая серединка. Я никого ждать не собираюсь, а если захочет догнать, то я и не убегаю.

Иду равномерно. Не оглядываюсь. Выравниваю дыхание.

Слышу, что шаги приближаются. Откуда здесь взялся Данила? И с кем он?

Шаги быстро нагоняют. Я уже почти чувствую его за спиной – запах сигарет, морозного воздуха и той самой наглой энергии, которая всегда шла впереди Данилы. Только не оборачиваться первой, только не показывать, что у меня внутри сейчас ядерный реактор на грани взрыва.

– Ну ты и шустрая, – раздаётся рядом. – Я ору, а она даже не обернулась.

Он выныривает сбоку и пристраивается рядом с коляской.

Чуть позади плетётся ещё один парень. Высокий, в чёрной шапке, руки в карманах. Я его где-то видела, но имя не вспоминается.

Оба смотрят на меня. Точнее – на коляску. От этого мне сразу становится не по себе. Его острый взгляд запускает адреналин по моим венам похлеще любой ракеты. Кровь мчит с космической скоростью, отдаваясь гулом в ушах.

– Привет, – говорит Данила.

– Привет.

– Здрасте! – его друг чуть кивает.

Я киваю в ответ, стараясь держаться спокойно, хотя внутри странная паника и какая-то неуверенная радость.

Данила идёт рядом, будто это обычная прогулка. Будто и не наезжал на меня вчера в телеге.

– Ты чё тут забыл? – выдавливаю я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– Я тачку в сервис закинул, – говорит он. – Вон там, за углом. Ходовку смотрят. Сказали час подождать.

Да, есть там какой-то шиномонтаж. Этих мелких автосервисов в районе как грязи.

– С Кирюхой зависаем пока, – кивает на друга. – И вдруг вижу – ты! С коляской. Красивая, как всегда, только теперь с бонусом.

Ага. Кирилл. Вроде мелькал где-то. Приятелей у Данилы всегда пруд пруди. Всех не упомнишь.

– Дай гляну, – бросает Даня, делает шаг вперёд, наклоняется над коляской и заглядывает внутрь.

Майя спит, личико почти полностью скрыто под мягким пледом – только носик и крошечные губки торчат. Данила не спрашивает разрешения, а просто тянет руку, будто хочет поправить плед, но я инстинктивно чуть отодвигаю коляску.

– Данила… – говорю тихо, но жёстко. – Ей месяц всего. Не буди.

Он поднимает на меня свой острый взгляд, от которого мурашки облепляют мою спину. Чувствую запах его парфюма – тот самый, который раньше сводил меня с ума.

– Я только посмотреть, – рычит в ответ.

Мне трудно запретить ему видеть дочь. И Данила уже отгибает край конверта. Очень аккуратно. Залипает. На его лице непривычная нежность и искреннее удивление.

Кирилл тоже заглядывает через его плечо.

– Ого, – тихо говорит он. – Малюсенькая. Спит?

Я киваю. Данила ничего не говорит. Просто смотрит.

– Смотри, ща разбудишь! – ухмыляется Кирилл.

– Отвали, – бурчит Данила.

Я стою рядом и чувствую, как внутри растекается что-то тёплое и приятное. Кожей чувствую эту странную связь, которую хочется обрубить топором, но не выходит.

Данила осторожно опускает конверт обратно. Выпрямляется и вдруг протягивает руки к ручке коляски. Я стою, как дура, и внутри меня война.

– Дай порулить!

Я моргаю.

– Ладно, – говорю наконец, сама удивляясь своему голосу. – Только аккуратно. И не гони, как на своей тачке.

Данила широко улыбается, берёт ручку коляски уверенно, как будто всю жизнь только этим и занимался. Я иду рядом, стараясь не смотреть на него слишком долго. Шаги теперь синхронные. Он толкает коляску легко, плавно объезжая каждую выбоину. Лучше, чем я сама.

– Дань, ты коляску как Бугатти ведёшь, – подкалывает его Кирилл.

– Завались! – бросает Данила. – Лучше сгоняй за кофе. Четыре возьми!

Кирилл отстаёт и направляется к автозаправке. Мы остаёмся вдвоём. Ну, втроём – с Майей, которая сладко спит и не в курсе, что мама сейчас балансирует на грани между «послать папашу» и «а может, и не надо».

– Она вообще спит крепко? – спрашивает Даня.

– Как повезёт, – пожимаю плечами.

– Ясно.

Данила смотрит на меня сверху вниз. Глаза тёмные, серьёзные, слишком острые.

– Слушай, а ты мне вчера точно правду сказала? – в его лице вдруг появляется та наглая ухмылка, которую я отлично помню.

– Я тебе вчера всё сказала. Ещё раз повторю: ничего не было. Ни с Эмилем, ни с кем-либо. Не веришь – твои проблемы! – чётко отрезаю я. – Хватит уже судить по себе!

Данила на секунду сжимает челюсть. По его лицу пробегает знакомая вспышка злости. Он проводит рукой по затылку, явно пытаясь собрать мысли.

– Я, между прочим, просто спросил, – кривится он и презрительно хмыкает. – Нормально спросил. А Эмиль этот – лох.

Меньше всего сейчас хочу касаться темы Эмиля и оправдываться перед Данилой. Эмиль – это вообще производная от всех его выходок. Появился он в моей жизни только из-за того, что Данила сам всё порушил. Так что обвинять меня в этом как минимум странно.

Кирилл как раз возвращается бумажным пакетом в руках. Чувствует напряжение за километр, замедляет шаг, вопросительно смотрит на Данилу. Тот коротко мотает головой – типа «не лезь».

Несколько метров мы идём в тишине. Данила косится на меня, потом снова на коляску.

– Ладно… – выдыхает он наконец. – Не заводись.