Где в жизни "щасте"?

Мила Сваринская

Где в жизни "щасте"?

Глава 1

Проводив родителей в далёкое зарубежье, я чувствуювнезапно навалившуюся тишину. Квартира словно сиротеет без их привычного шума исуеты. Становится грустно. Вообще последняя неделя выдалась напряжной. И я ужене знаю, каких моментов было больше – хороших или плохих.

А ещё меня очень огорчил проигрыш Темура,о котором он сообщил мне сразу по окончании соревнований. Это не былопровальным крахом. Тим занял третье место, но для него это удар ниже пояса.Я-то уже знаю его амбиции, и сейчас самое подходящее время для нас объединитьсяв своих горестных чувствах, пережить неудачи и сделать шаг к нашим победам.

После тренировки я сажусь в машину кТемуру.

– Ну что?Традиционно за кофе? – его голос звучит наигранно бодро.

– Давай, – улыбаюсь я, ощущая, что мы обаделаем вид, что всё в порядке.

Но я вижуусталость в его глазах и едва заметную тень разочарования, скользящую по еголицу. Он старается держаться и непоказывать, как сильно его задел этот проигрыш. И я ценю его попытку быть сильным.

На заправкемы готовим себе кофе, и после едем к Тиму. Первые минуты мы молчим, каждый погружён в свои мысли. Мыпьём наш кофе, и в салонестановится уютнее, атмосфера как будто между нами немного разряжается. Яразмышляю о том, что больше не нужно отчитываться перед мамой, достаточноскинуть Игорю смс, чтобы меня сегодня не ждал. О чём думает Темур, покаостаётся для меня тайной.

В егоквартире я уже чувствую себя намного увереннее, и даже планирую передвинутькое-что из мебели.

Сидим заужином, и на фоне бубнит телевизор. Там идёт какой-то фильм.

– Знаешь, – он прячет свой взгляд, словно стыдитсясвоего поражения, – это странное чувство. Вроде бы третье место – это неплохо.Многие спортсмены мечтают об этом. Но я… я ведь мог лучше.

Как жезнакомо мне это чувство, когда ты отдаёшь всего себя ради чего-то, а результатоказывается не таким, как ты ожидал. Это всегда больно. Я прекрасно помню своисобственные неудачи, когда после долгих усилий что-то идёт не по плану. Этооставляет неприятный осадок.

– Понимаютебя, – вздыхаю сочувственно и кладу свою руку на его. – Третье место – это тожекруто. Но если ты чувствуешь, что мог больше, это значит, что у тебя естьпотенциал для дальнейшего роста.

– Это не конец света. Это просто ещё один урок.Значит, в следующий раз я буду более внимательным к сопернику, чтобы непропустить удар. Ладно, хватит об этом, – Тим резко бьёт ладонью по столу, и яподпрыгиваю на стуле от неожиданности.

Егорезкость застаёт меня врасплох. Я не знаю, как реагировать на эту внезапнуювспышку злости, поэтому инстинктивно поджимаю губы, стараясь не провоцироватьего ещё больше. Тема закрыта. Он поднимается из-за стола, хватает пульт оттелевизора и жмёт на кнопку «офф», обрывая какой-то весёлый рекламный ролик наполуслове. Не говоря ничего, разворачивается и уходит в комнату, оставляя меняв полном недоумении.

Вздыхаю иначинаю собирать со стола грязные чашки. Молча отношу посуду к раковине иоткрываю кран. Горячая вода обжигает руки, но это помогает немного отвлечься отнеприятных мыслей.

Закончив спосудой, я тихонько захожу в спальню. Тим лежит на своей половине кровати,отвернувшись к стене, и что-то листает в телефоне. Между нами – ощутимаяпропасть, холодная и неуютная. Я ложусь на свою сторону, стараясь не шуметь.Сегодня каждый погружён в свою собственную, отдельную вселенную.

Утро неприносит облегчения. Просыпаемся почти одновременно, но не обмениваемся нивзглядом, ни словом. Завтрак проходит в тягостном молчании, каждый занят своейтарелкой.

– Буду поздно, – бросает Тим, вставая из-за стола.

Его голос звучит отстранённо, безжизненно.Он не смотрит на меня, берёт ключи и выходит из квартиры, оставляя меня наединес гнетущим чувством вины и непонимания. Что произошло? Неужели его так бомбитот неудач? Или между нами возникло что-то ещё, о чём я даже не подозреваю? Весьдень меня не покидает это тревожное ощущение, словно надвигается какая-то буря.

Хожу изугла в угол, как запертая в клетке тигрица, и слишком пристально изучаю каждуюдеталь в его комнате: фотографии на полке, журналы на столе, даже пятнышко наскатерти. Я ищу следы присутствиядругой женщины, словно детектив, пытающийся распутать сложное дело. Но,к моему облегчению, ничего подозрительного не нахожу. Всё выглядит чисто иаккуратно, по-мужски сдержанно.

Немногоотвлекают соцсети. Полина выставляет новые фотки. Я невольно вспоминаю нашу сней прогулку, и как она резко подорвалась домой, чтобы приготовить своему Ильеужин… Прекрасная идея. Меня осеняет мудрая мысль. Я должна встретить Тимапо-домашнему.

Изучаюсодержимое холодильника, но, к сожалению, повар из меня никудышний. Я даже незнаю, что можно приготовить из тех ингредиентов, что ждут своего часа на полкаххолодильника. А вдруг их нельзя трогать, потому что Тим специально купил этодля своих национальных блюд? Но есть колбаса, яйца, молоко, кефир, овощи.Открываю каждую дверцу кухонного гарнитура, пока не натыкаюсь на ящик скартошкой. Единственно, что приходит в голову – это пожарить картошечку. Такое,мне кажется, любят все. По крайней мере, я ещё не встречала человека, которыйотказался бы от этой вкуснятины.

«Привет! Во сколько тебя ждать?» - осмеливаюсь задатьвопрос хозяину квартиры.

«Примерно через час», – приходит ответ.

Вот ичудненько! Надеваю фартук и приступаю к делу. Достаю из ящика несколько крупныхкартофелин, беру нож и начинаю сосредоточенно счищать кожуру. Картошкавыскальзывает из рук, нож кажется неудобным, но я упорно продолжаю. Очищенныеклубни промываю под струёй воды и принимаюсь за нарезку. Кубики получаютсяразной величины и формы – где-то потолще, где-то совсем тонкие ломтики. Ну иладно, главное, чтобы прожарились.

Разогреваюна плите сковороду, наливаю растительное масло и выкладываю нарезаннуюкартошку. Масло шипит и брызжет, наполняя кухню аппетитным ароматом жаренойкартошки. Я стою у плиты, помешивая картофель лопаткой, наблюдая, как онпостепенно покрывается золотистой корочкой. Запах становится всё сильнее, и мойсобственный аппетит начинает разгораться. Моё настроение тоже улучшается.

Слышу, какоткрывается входная дверь. Выключаю газ, оставляя картофель томиться подкрышкой на сковородке, и выхожу навстречу Темуру.

– Привет! Как прошёл день? – начинаю разговор.

– Нормально, – Тим хмурится, и я чувствую, что онпо-прежнему не в духе.

– Ты сегодня так поздно… Много дел было? – стараюсьпроявить участие.

– Лучше не напоминай. Инвесторы… Ай, забей! – нервноморщится Тим, скидывая обувь.

Отворачиваюсь и ухожу на кухню, втягиваю щёки и закатываю глаза. Лучшебы я не раскрывала свой рот.

Выкладываюкартошечку на тарелки и посыпаю мелко нарезанным укропом. Выглядит довольноаппетитно. Как раз в этот момент открывается дверь, входит Тим и садится застол. Я ставлю перед ним горячее блюдо.

Его взглядсразу же падает на тарелку с едой. Он замирает, смотрит на неё несколькосекунд, и его лицо становится непроницаемым. Наступает какая-то зловещая пауза,которая мне кажется слишком долгой.

– А почему картошка не ровно порезана? – неожиданнопроизносит он, в его ровном голосе звучит холодное раздражение. – Я что – свинья,это есть?

До меня несразу доходит смысл сказанного. Постепенно слова обретают суть, но только яотказываюсь в это верить. Может я ослышалась? У меня со слухом проблемы? Или это вообще глюк какой-то? Что за жесть сейчасбыла? Это просто капец! Заявить такое! Да он просто охренел! Я что – механизм по идеальной нарезкеовощей? Моё лицо вытягивается, рот открывается от растерянности, и я ужепредставляю, как отваливается моя челюсть и с каким грохотом она сейчасударится о пол. Тим сверлит меня взглядом, будто ждёт ответа на своё гнусноезаявление. Он что, совсем кукухой поехал?

Или это всё же шутка такая? Нет! И точно не прикол. Даже дляприкола это максимально мерзко. Внутри меня что-то обрывается. Вся та теплота,с которой я готовила, вся надежда на уютный вечер, вмиг превращаются в ледяную глыбу.

Без единого слова я беру его тарелкус этой злополучной картошкой и несу к мусорному ведру. Содержимое с глухимстуком падает на остатки очистков. Затем беру свою тарелку и повторяю свой жест.Аппетит пропал напрочь. Тарелки летят в раковину. И мыть я их не собираюсь.

Чувствую,как дрожат мои руки. Молча вытираю их кухонным полотенцем, словно пытаясьстереть с них это унижение. Срываю с себя фартук и небрежно бросаю на спинкустула. Больше не могу здесь находиться. Эта кухня, ещё минуту назад наполненнаяароматом жареной картошки и укропа, теперь кажется мне помойкой. Безмолвноразворачиваюсь и иду в комнату, оставляя Тима одного за столом, с его «ровно»нарезанными ожиданиями. Что будет дальше, я не знаю, но одно я понимаю точно –прежней меня больше нет.

Слышу, какна кухне журчит вода. Потом закипает чайник. Темур что-то готовит, но я даже нехочу знать что.

- Иди ужинать, - его приказной тон меня вымораживаетнапрочь.

«Я что – собака, чтобы выполнять команды?!» – кричумысленно и не двигаюсь с места, тупо забираясь под одеяло.

Какое-товремя Тим ещё шуршит на кухне, а потом возвращается в комнату.

– Завтра едешь со мной в кемпинг? – его этот сухой вопрос просто в пустоту улетает, игнорюв ноль.

Меня душатслёзы. Они текут на подушку ручьями, но я упорно делаю вид, что уже сплю.

Не помню,как мне удалось уснуть, но утром мои глаза не открываются, они склеились отзасохших вчерашних слёз. Рядом нет никого. Прислушиваюсь. В квартире тишина.Беру телефон и смотрю на время. Десять часов утра. В нашем девчачьем чате тожепусто. Так рано вряд ли кто-то появится.

«У кого утро доброе, го ко мне в комменты!» - пишу в чате первая.

Откладываютелефон, встаю с кровати и отправляюсь на разведку по квартире. В коридоре наполочке, также, как и всегда, лежит запасной комплект ключей. Значит, Тим нестал меня будить и уехал один на свою тусу. Не разбудил, не предупредил, ничегоне сказал и даже смс не скинул. Ну-ну!

Послевчерашнего ужина в желудке сплошная горечь, а вся квартира выглядит серымкаменным заточением. В голову приходит одна мысль – бежать! Быстро собираю своивещи, которые уже успели сюда перекочевать. Благо, их не много. Застёгиваюмолнию на рюкзаке и выхожу на лестничную клетку. Закрываю дверь на замок, асвязку ключей… Я осматриваюсь вокруг. Даже нет коврика, под которым, как ягде-то слышала, кто-то оставляет ключи. Спускаюсь вниз и подхожу к почтовымящикам. Отверстие настолько узкое, что я не могу пропихнуть внутрь несуразныйобъёмный брелок. Ок, ключи беру с собой.

Еду вавтобусе и залипаю в телефоне. Подруги потихоньку просыпаются, и наш чатоживает. Сейчас мне просто необходимо кому-то выговориться. Такого трэшанарочно не придумаешь. Описываю ситуэйшн во всех подробностях. В ответ ловлюбольшеглазых смайлов и массу нецензурных высказываний в адрес моего парня.Наверно, правильнее добавить – «бывшего». До сих пор не укладывается в голове,как можно было отморозить такое.

Дома ощущаю себя в полной безопасности,как младенец в люльке. Здесь всё знакомое и родное. Брату ничего нерассказываю. Ему незачем знать подробности моей личной жизни. А вот своей Машкея готова излить душу самым сокровенным образом. Набираю её номер, и она тут жеотвечает своим бодрым голосом.

– Приветик, Леркинс!Как ты там? Прочла чат и ох@ела! – тараторит она, как всегда.

– Да пипецпросто… – возмущаюсь я, чувствуя, как злость меня накрывает с головой.

– Давай, го комне! По пути захвати наши лайтовые любименькие. Ты теперь большая, тебепродадут! – подкалывает меня Машенция, и я улыбаюсь, вспоминая, как проходилатест на совершеннолетие. – Посидим у меня во дворе на улице. Подробно всёрасскажешь!

Мненравится эта идея. У Машки всегда классно. Пусть дом и не хайтек, зато своя атмосфера.А лужайка перед домом вообще топчик. В любую погоду можно чилить под навесом ипотягивать коктейли. Надеваю джинсы, чтобы вечером не сожрали комары, кидаю врюкзак толстовку и лечу… сначала в магаз за кое-чем… и потом уже к Машуле.

– Вот реально, Маш! Этот кретин… Ты представляешь,докопался до того, что картошка, видите ли, неровно порезана! Сказал, что он несвинья, чтобы такое есть! Я просто выпала в осадок!

– Охренеть! – выдыхает Машка. – Да он вообще берегапопутал! Я сначала думала, что он сигма, но потом мне стало казаться из твоихрассказов, что он какой-то зануда ненормальный. А ты все: «Он просто такойвнимательный!» Ну и где теперь его внимательность? В мусорном ведре вместе ствоей картошкой?

– Ага, именно там, – с горечью усмехаюсь я. – Я невыдержала, собрала вещи и свалила. Чувствую себя оплеванной.

– И правильно сделала! Нечего всяким козлам нервы тебетрепать.

Алкогольначинает приятно расслаблять. После пары коктейлей мир вокруг становится ярче ивеселее, и постепенно вся эта фигня с Тимом отходит на второй план. Болтаем обовсем на свете, смеёмся над тупыми шутками и потихоньку забываем про этогоидиота с его идеальной нарезкой. В колонке гремит какая-то бодрая музыка,воздух пахнет скошенной травой и чем-то сладко-алкогольным. Мы подскакиваем и,как ненормальные, отрываемся в танцах. А потом, запыхавшиеся, валяемся наподушках, потягиваем наши напитки и залипаем на звёзды, которые начинаютпоявляться на темнеющем небе.

– Знаешь, Лер, – вдруг говорит Машка, задумчиво глядявверх. – А может, всё это и к лучшему? Представляешь, какая душнила была бы стобой рядом? Ты такая классная, весёлая, а он… ну ты сама знаешь.

– Наверное, ты права, – вздыхаю я, чувствуя, каквнутри поднимается какая-то странная смесь облегчения и грусти. – Просто обиднокак-то. Столько времени…

– Да забей! – машет рукой Машка. – Время – это такоедело. Главное – что сейчас. А сейчас у нас отличный вечер, вкусные коктейли иникаких мудаков рядом. За это и выпьем!

Мы чокаемсястаканами, и я делаю большой глоток. Машка права. Сегодняшний вечер – этоначало чего-то нового. И этот новый этап точно будет лучше, чем кривонарезанная картошка в компании придурка.

– Блин, Леркинс! А может нам в клуб рвануть? –спонтанное Машкино предложение меня озадачивает. – Затусили бы. А то ведь так ине были не разу. Пора начинать! Тебе вообще развеяться не помешает!

– Чё? Прям щас? – таращусь на подругу.

– Хорошо бы прям щас. Мы уже с тобой такие заведённые,– мечтает Маша.

– Ну нет, – отрицательно мотаю головой. – Для клубанадо подготовиться. Да и бабки нужны. А у меня голяк.

– У меня тоже бабки на подсосе, - она с сожалениемподжимает губы. – Ну ничего! – тут же радостно восклицает подруга. – И на нашемповороте перевернётся камаз с пряниками!

Возвращаюсьдомой. На улице кромешная тьма. Иду вдоль дома и вижу, что около моего подъездатопчутся две тёмные фигуры. Замедляю шаг и вглядываюсь… А! Ну, конечно, родимыемои соседи сверху – Полина со своим бойфрендом-недоумком. Двигаюсь смелее.Полина оглядывается на шорох моих шагов.

– О! Лера! Привет! – она бросается мне на шею сжаркими объятиями, как будто мы с ней сто лет знакомы.

– Привет! – отвечаю я, бросая короткий брезгливыйвзгляд на парня, но стараясь, чтоб он этого не заметил.

– Вот, знакомьтесь! – берёт меня за руку Полина. – ЭтоИлья. А это Лера.

Пареньстранно кивает, напоминая упрямого бычка, кривит рот в подобие улыбки имедленно произносит:

– Почти знакомы.

Понимаю,что он меня узнал. Ну и пофиг! Искоса разглядываю соседа и в очередной раз убеждаюсь,что он ниже меня ростом, но его лицо мне явно напоминает какого-то актёра. Немогу не признать факта, что всё же он симпатичный парень, хоть и придурок.

– Классно! – щебечет Полинка. – А мы на кармитсобрались. Сейчас за нами Даня приедет. А давай с нами!

Кармит? Яподозрительно щурюсь, лихорадочно соображая, чтобы это могло значить. Что задичь? Звучит как название какой-то стрёмной компьютерной игры.

– Илюш, – девушка мурлычет, обращаясь к своемубойфренду, – Даня же сказал, что один приедет? – она умилённо заглядывает парнюв глаза. – Значит, место в машине есть?

– Хз, вроде один, – мямлит Илья. – Ты же знаешьДаника, кого угодно может зацепить по дороге. Подъедет, тогда будет ясно.

– А чё за кармит? – должна же я иметь хоть малейшеепредставление, куда меня приглашают.

– Ой, это круто! – визжит Полинка, снова хватая меняза руку. – Там тачки всякие на стиле, тюнинг, музончик… Ну, «кар» - этопо-английски «машина», а «мит» - это встреча. Ну, типа, встреча машин. Короче, го,сама заценишь! Не пожалеешь, отвечаю!

«А почему бы и нет! – подсказывает моё сознание, всёещё слегка задурманенное алкоголем. – Я теперь свободная девушка. Тим укатил сдружками, а я чем хуже? Машка как раз говорила там что-то про развеяться».

– Ладно, уговорила, – улыбаюсь я. –Только я быстренькодомой слетаю, накину что-то потеплее.

Дома бросаюрюкзак и хватаю из коридорного шкафа куртку.

– Я на кармит, – кричу брату. – Не знаю, когда буду.

Выбегаю изквартиры.

– Эй, ты только будь на связи! – требовательно орёт онмне вслед.

Выхожу кподъезду. Эти двое всё ещё тут.

– Ну скоро там твой Даня приедет? – капризноспрашивает Полина, прижимаясь к Илье.

– Да, вон, видишь фары? – он обнимает девушку ипоказывает туда, где из-за поворота выезжает машина. – Кажись, его тачка.

Напротивнас тормозит БМВ. Ну, конечно! Разве существуют другие марки машин усовременных крутых парней? Цвет тёмный, но какой именно я пока разобрать немогу. Илья с Полиной направляются к бэхе, а я неуверенно плетусь позади них.Ведь ещё не факт, что в машине есть свободные места.

Ильяоткрывает переднюю дверь и плюхается на пассажирское сиденье. Он о чём-топереговаривается с водителем, а Полинка, облокотившисьна дверь, внимательнослушает.

– Всё нормуль! Погнали! – машет мне рукой Полина, приглашаяв салон.

Мыустраиваемся сзади, и, как только я захлопываю дверь, тачка рвёт с места сдикой пробуксовкой.

– Даня, – девушка нетерпеливо теребит водителя заплечо. – Если что, это Лера!

Парень зарулём лишь вполоборота поворачивает голову в мою сторону и символично кивает,типа «Окей».

– А это Даня. Данила, – поправляет она сама себя ипостоянно елозит на сидении. – Он вообще-то шарит в тачках не по-детски!

Даниласнова кивает, но уже с каким-то подобием ухмылки. Видно, ему льстит такаяреклама. Я же просто сижу и офигеваю от этой скорости и напора. Только что незнала, куда податься, а теперь несусь куда-то в ночи на бешеной БМВ с какими-тонезнакомыми мне чуваками. Вот это поворот!

– Ну чё, Лера, как тебе заезд? – оборачивается ко мнеПолинка, сияя как начищенный самовар. – Круто же, да?

– Ну да… – выдавливаю я, пытаясь скрыть лёгкиймандраж.

– Главное, чтоб погода не подвела. А то весь кайфобломает, – Данила наконец-то подает голос, не отрывая взгляда от дороги.

Его лица ятак и не вижу, но голос я уже, определённо, где-то слышала… такой басистый иочень ленивый, как будто этому челу вообще лень открывать рот. Напрягаю память,и она услужливо подкидывает мне ответ, рисуя картину, как я сижу дома, а черезоткрытое окно раздаются мужские голоса из квартиры сверху. Да, точняк, это тотсамый голос!

Смотрю вокно, пытаясь разглядеть хоть что-то в темноте. Мимо проносятся какие-то огни,силуэты домов. Что же это за кармит такой, который вызывает у всех столькоэмоций? И почему я вдруг оказалась частью всего этого? Ну что ж, скоро увидим.

Глава 2

Мыподъезжаем к торговому центру «Галактика», который находится в соседнемгородке. Пока едем по самому верху виадуга, я не могу оторвать взгляд от завораживающегонеобычного зрелища. Просторная площадка перед «Галактикой», сейчас под завязку забитамашинами. Она светится и мерцает от включенных неоновых фар и со стороны напоминаетмне громадную летающую тарелку. Съезжаем с трассы и продвигаемся по узкойдорожке, вдоль которой с обеих сторон выстроился народ. Толпа зевак… все с телефонами– фоткают, снимают видосы. Даже через закрытое водительское окно я слышу гулголосов, восторженные крики зрителей. Данила опускает стекло, и весь этот гомонмгновенно врывается к нам в салон. Такое чувство, что бэху, в которой я сейчаснахожусь, какая-то неведомая сила затягивает в мощную воронку автомобильногодвижа.

Машинапритормаживает и останавливается у невидимой для моих глаз черты, но, похоже,водитель знает, что делает. Он со всей дури давит на гашетку, тачка издаётдикий рёв, а потом срывается с места на короткое расстояние и сразу же сбавляетскорость. Позади остаются оценивающие возгласы фанатов.

– Это что было? – тихо спрашиваю Полину.

– Ну, это ритуал такой, типа, пропуск на участие в кармите.

Я понимающекиваю головой, глядя в окно. Сворачиваем на главную парковку, медленно вливаясьв общее число участников этой вакханалии. И вот мы уже неотъемлемая часть тогосамого НЛО, на который я ещё недавно смотрела сверху. Теперь мы в самой гущесобытий, в эпицентре чего-то нереально крутого. Просто космос!

Даниланаходит свободное место в этом хаотичном водовороте тачек и останавливаетмашину.

– Всё, приехали! – сообщает Полина.

Каждыйраспахивает свою дверцу, и мы выбираемся из салона. Божечки-кошечки! Вот этода! Огромная стоянка, вся залитая огнями, и повсюду тачки! Некоторые такиекрутые, которые я раньше видела только в сериалах. Они стоят непонятными рядами,иногда вкривь и вкось, блестят своими начищенными боками, словно какие-токосмические корабли. Ярко-красные, глубоко синие, угольно-черные, с дерзкимиспойлерами и огромными колесами. Некоторые из них так низко сидят над землей,что кажется, при движении своим брюхом будут царапать асфальт! В глазахначинает рябить от такого количества красок, несмотря на то, что в ночной мглецвета имеют свойство приглушаться.

А звук! Этопросто какая-то симфония моторов! Рычание, басы, какие-то свистящие и шипящиезвуки – всё это сливается в такой волнующий гул, от которого по коже бегутмурашки.

Вокругмашин толпятся люди – парни и девушки, все такие увлечённые! Они что-тооживленно обсуждают, заглядывают под капоты, показывают друг другу какие-тодетали. Атмосфера дружелюбная и заряженная энергией!

Кто-товключает громкую музыку, и она идеально вписывается в этот автосходняк. Пахнетбензином, чем-то сладким от напитков, и в воздухе витает какой-то особый духсвободы и скорости. Верчу головой, озираясь вокруг, и иногда замечаю мутныхтипов, которые хлещут алкоголь прямо из горла бутылок, кто-то дымит сигаретами.Публика настолько разношёрстная, что невозможно определить, кто и с какой цельюболтается ночью на этом тематическом мероприятии. Я ведь тоже оказалась здесьсовершенно случайно.

Я стоюнемного поодаль от нашей бэхи, чувствуя себя слегка оторванной от этоговсеобщего автомобильного культа. Страх заблудиться держит меня практически на одномместе. Всё, на что меня хватает – это сделать круг на расстоянии трёх-четырёхмашин от единственно знакомой мне тачки. Полина, кажется, совсем меня незамечает – она полностью поглощена своим парнем, и их силуэты слились в одинстрастный поцелуй на фоне этого ревущего великолепия.

Вокруг менябурлит жизнь, но я словно застыла в каком-то вакууме. Эти невероятные машины,словно сошедшие со страниц фантастических журналов, кажутся декорациями ккакому-то инопланетному спектаклю. Их агрессивные формы, вызывающие цвета, этотоглушительный рёв двигателей – все это настолько чуждо моему привычному миру,что я ощущаю себя туристом, случайно высадившимся на незнакомой планете, где я просто наблюдатель, заворожённый и немного растерянный.Проходящие мимо люди, протискиваясь и лавируя в толпе, часто задевают меня своимиплечами или локтями. И лишь иногда парни обращают внимание на одиноко бродящуюдевушку. Парадоксально, но здесь в топе тачки, ну, а девушки, как поётся впесне – потом!

Но, не будускрывать, мне здесь по кайфу. Только очень не хватает рядом моей Машенции. Сней было бы ещё круче и смелее. Достаюсвой айфон и начинаю селфиться. Кадры получаются нереально насыщенные. Вот чтозначит качество современного гаджета. Заливаю видосы в сторис и получаю массулайкосиков.

«Эй, подружка! – прилетает коммент от Маши. – Ты кактам оказалась? Что за плюс вайб? И почему я не с тобой?»

«Случайно получилось. Подробности при встрече», –отвечаю ей.

Данила,активно жестикулируя, бурно обсуждает с какими-то автолюбителями всякиетехнические характеристики, мощность двигателя, прочие хитрые тюнинговыештучки, о которых я не имею ни малейшего представления. Глаза парней горят, каку восторженных детей, когда они касаются блестящих деталей, когда хвастаютсякакими-то доработками. Это их мир, их стихия. Прислушиваюсь к голосам и пытаюсьуловить обрывки разговоров. Но для меня это другой язык, который понятен толькофанатам, которых объединяет общая любовь к скорости и мощности.