Где в жизни "щасте"?

- Да я… – начинаю я, задумываясь. – Я, наверное, ищу себя. Понимаешь? Хочу понять, что мне реально нравится, чем я хочу заниматься… по жизни. Пока что учусь в техникуме, но… - я замолкаю, чувствуя себя неловко. Звучит как-то банально, а он, кажется, ждёт чего-то более конкретного. – С завтрашнего дня у меня практика. Танцы люблю…

- Танцы! - хохотнул Даня с какой-то неприязнью к моему хобби. – По истине женское занятие!

- Я, между прочим, хип-хопом занимаюсь, - возмущаюсь обиженно. – И там не только девушки. Парни тоже увлекаются, и танцуют очень даже круто!

- А, ну да! – теперь слышу подобие уважения к хип-хопу. – Видел. Некоторые парни так зажигают, просто огонь. Не каждому дано! Но это не моё. Я бокс предпочитаю.

- Занимаешься?

- Уже полгода как бросил, - в его голосе сквозит тоска. – Работа и всякое такое. Времени на тренировки нет. Но я хочу снова вернуться в спорт. У меня были неплохие результаты.

Я не знаю, что ему ответить на это, поэтому я лишь пожимаю плечами. Даня уже рулит к моему дому, и я чувствую, что наша автопрогулка подходит к концу.

- Кстати, - вдруг как-то резко басит парень, - сегодня днём ты с каким-то типом приехала… Мне показалось, что это боец - тот самый Тим Непобедимый. Или я обознался? Но фак ты ему смачный отвесила!

Его догадка для меня слишком ошеломляющая.

- И чё? – мой голос звучит настороженно.

Данила бросает на меня взгляд, острый, как лезвие. Ухмылка исчезает с его лица. Он сбавляет скорость, и я чувствую, как напряжение в салоне нарастает.

- Бл@! – Даня бьёт ладонью по рулю. – Вспомнил, где я тебя видел! – тычет в меня пальцем. - Ты с ним на соревнованиях была! Точняк! Так это он твой бывший что ли?

Я отворачиваюсь к окну, чувствуя, как краснеют щёки. Мне не хочется об этом говорить, тем более с ним. Мы ведь вроде просто катаемся.

- Какая разница? – бурчу в ответ.

- Нормально так! Какая разница?! – гнев парня рвётся наружу, а я не въезжаю, что его так взбесило. – Ты мне сказала, что у тебя отношения в прошлом. Мы с тобой целовались. А ты, оказывается, опять с ним спишь?!

- Какое тебе дело что я и с кем? – я тоже начинаю закипать. – Это ты со мной целовался, а не я с тобой! Не знаю, что ты там себе возомнил!

- Мне какое дело?! – презрительно шипит он. – Ты ведёшь себя как шлюха, если бегаешь к бывшим!

- Что?! – возмущённо ору я в ответ. – Кто тебе дал право так говорить?! Ты ничего не попутал?!

- Я думал, ты нормальная тёлка! А ты такая же шалава, как и все! – он вкладывает в свои слова всю свою злость, и я чувствую, как меня трясёт.

Он просто обрушивает на меня этот поток грязи, а я даже ответить не могу. От обиды и злости дыхание перехватывает. Я смотрю на него, а в глазах пелена. Это уже не тот парень, который меня интриговал своей дерзостью и свободой. Сейчас передо мной сидит разъярённый незнакомец.

— Заткнись! – кричу я, и мой голос срывается. – Ты ничего не знаешь! И вообще, какого хрена ты себе позволяешь?! Останови машину!

Данила резко давит на тормоз, и бэха визжит шинами, останавливаясь буквально в нескольких домах от моего жилища. Мы влетаем в сиденья, я ударяюсь головой о подголовник. Он поворачивается ко мне, его глаза горят диким огнём, и я вижу в них что-то страшное, чего не ожидала.

- А ну вышла! – рычит он, указывая рукой на дверь. – Проваливай! Я таких, как ты, на дух не переношу!

Я смотрю на него, не веря своим ушам. Он выгоняет меня? Слёзы подступают к глазам, но я сдерживаюсь. Ни за что не покажу ему, как мне больно.

- Да пошёл ты! – бросаю я, открывая дверь.

Ноги подкашиваются, когда я выхожу из машины. Захлопываю дверь с такой силой, что, кажется, она сейчас отвалится.

Я ступаю на тротуар, а тачка с дикой пробуксовкой срывается с места, оставляя за собой облако дыма и запах бензина. Данила исчезает так же быстро, как и появился в моей жизни. Я остаюсь одна, в нескольких шагах от своего убежища, в полной растерянности. Ветер треплет волосы, а от ночного холода по коже бегут мурашки. Эта поездка, которая начиналась так интригующе, обернулась полным провалом. В голове крутятся его слова: «Шалава», «шлюха»… Как он мог? Мне дико обидно. Мои мысли путаются. Что он за человек? Или я просто ошиблась в нём?

Глава 4

Бегу домойпод свой спасительный кров. Врываюсь и, переступив порог родного дома,прижимаюсь спиной к закрытой входной двери. Здесь я могу спрятаться от всех ився.

Никто невыходит в коридор, чтобы встретить меня. Брат как всегда в своей норе со своимнеразлучным компом. А ещё эта тишина в квартире без родителей... Она напоминаето том, что теперь я действительно одна, сама по себе. И хотя я жаждала этойсамостоятельности, сейчас она кажется мне тревожной. В такие моменты я особенноначинаю ощущать потребность в близких людях рядом. Вряд ли, конечно, я поведалабы маме о случившемся, ведь я никогда не распространялась о своих отношениях спарнями, чтобы не навлечь на себя водопад нравоучений, не хотела расспросов инавязчивых советов. Но, по крайней мере, мамино присутствие незримым образомзащищало меня от неприятностей и хоть немного сдерживало мои необузданныеэмоции.

Сейчас доменя совершенно никому нет дела. Брат едва ли захочет сунуть свой нос в моюличную жизнь. Но мне нельзя раскисать. Впереди ещё много дел и планов. Нужнодумать о завтрашней практике, об учёбе и подработке. Деньги нужны позарез.

Но,кажется, в моей голове без спроса плотно поселился один наглый персонаж, и япросто обязана всеми силами изгнать его оттуда. Вся надежда на утро, на тотсолнечный свет, который разгонит этот гнетущий морок, высасывающий мою кровь.

Утро неприносит ни капли должного облегчения. Натроне моего сознания восседает всё тот же бесцеремонный хам. Похоже, он вообще не собираетсяпокидать это место. Сердце предательски сбивается с ритма и подозрительно ноет.Шутки-шутками, но меня это сильно пугает. Таких ощущений я раньше не испытываланикогда. Не понимаю сама себя, как эта дикая, нелепая нежность прорастаетвнутри меня, когда я должна ненавидеть. Как можно чувствовать это к человеку,который растоптал твою гордость? От обиды и злости меня до сих пор колотит. Ямечусь между желанием забыть, выкинув из головы навечно, и отомстить, заставитьстрадать, влюбив в себя. Я по-прежнему такая же взвинченная и расстроенная, сглазами на мокром месте. Но вся засада в том, что я готова его простить, если,конечно, он изволит раскаяться.

– Урод! Козёл! Придурок! Скотина! Сволочь! – выпаливаюМаше все подряд характеристики Данилы, которые только приходят мне на ум, когдамы встречаемся с ней на остановке.

– Кринж! – Машкиному удивлению нет предела. –Я,конечно, сразу тебе сказала своё мнение, но чтоб так… Да, охренеть!

– Сама в шоке! – я всё ещё под впечатлением от событийминувшей ночи. — Вообще не въехала, с чего его так бомбануло!

– Может, он узнал Тима, и почувствовал себяуязвлённым, что твой бывший – звезда, а он – никто? – предполагает Маша,нахмурив брови.

– Без понятия! У него какой-то пунктик в голове пробывших, – выдаю я свою версию.

– Реально! - поддерживает подруга. - А если егокогда-то так киданула какая-то тёлка, и теперь это его больное место? Характеримпульсивный, вот и агрессирует сразу.

Я молчу,пытаясь переварить её слова. В голове проносится вихрь образов: его дерзкаяухмылка, его смех, его уверенность, которая так меня подкупила. И вот теперьэто — ярость, презрение, оскорбления. Как будто два разных человека.

– Маш, – начинаю я, голос дрожит, и мне становитсяужасно стыдно за свои слова, но я не могу их удержать. – Я очень боюсь, что я внего влюбилась.

Машаокругляет глаза, её челюсть отвисает. Подруга смотрит на меня, как насумасшедшую.

– Ты шутишь? – наконец выдавливает она из себя.

– Нет, – шепчу я, чувствуя, как в горле собирается ком.– Я не знаю, почему. Он такой… такой сложный. Он меня бесит, он меняоскорбляет, но… я не могу перестать о нём думать. И когда он так дерзко улыбается,я чувствую что-то невероятное внутри. Неужели любовь способна вырасти на пустомместе?

Прикрываюлицо руками, чувствуя себя полной дурой. Невозможно влюбиться в человека,который назвал тебя шлюхой!

– Да ладно, это просто эмоции, – Маша пытается меняутешить, обнимая за плечи. – Ты сейчас в шоке, тебе обидно. Это не любовь, этопросто… травма.

– Нет, Маш, ты не понимаешь, – я поднимаю голову и нервносглатываю слюну, проталкивая образовавшийся в горле ком. – Я так никогда себяне чувствовала. Даже с Тимом. С ним было всё понятно, ясно, правильно. А сДанилой… с ним всё на грани. И это пугает и притягивает одновременно.

Мы стоимтак несколько минут, и нам пофиг, что народ смотрит на нас с подозрением. Мнетак хочется, чтобы Маша меня поняла, но как объяснить то, что сама не понимаю?Как объяснить это иррациональное притяжение к человеку, который показал себя стакой ужасной стороны?

– Знаешь что? - Маша отстраняется, её взглядстановится серьёзным. – Может быть, тебе нужно разобраться, что именно тебя такзацепило. И хорошо подумать, стоит ли игра свеч. Если он способен на такую агрессию,это тревожный звоночек.

Я киваю,хотя в недрах души сидит ощущение, что уже поздно. Тревожный звоночек уже прозвенел,но я, кажется, его не расслышала и уже слишком глубоко увязла.

За эту ночьвчерашний морок просочился куда-то вглубь меня, и теперь мой разум никак неможет справиться с этим наваждением. Где-то я слышала, что от любви в душецветут незабудки, но конкретно у меня в душе, кажется, расцвёл огромный кактусс длиннющими колючками, которые без конца шевелятся и тыкают меня изнутри,заставляя постоянно вздрагивать. От этого пульс ускоряется, а сердечкоболезненно сжимается. Просто сюркакой-то!

– Что мне теперь делать, Маш? – мой голос звучит жалобно.

Машавздыхает.

– Для начала, перестань думать о нём как о принце набелом коне. Он не такой. И потом… если ты действительно что-то к немучувствуешь, тебе придётся решать, готова ли ты мириться с такими выходками. Аещё вот: говорят, что, если через две недели чувства проходят, значит, этофигня, а не любовь. А, если не проходят, - Машка закатывает глаза, - то этописец!

«Фигня» и «песец» – её слова вызывают на моём лице горькуюулыбку.

– Ну, наконец-то! – в шутку легонько толкает меняподружка. – Совсем другое дело, когда ты улыбаешься! Выше нос!

Вместе с толпой загружаемся в троллейбус, гдеуже не получится так откровенно вести диалог, поэтому остаётся залипать втелефонах.

Спустя полчасамы уже шагаем по залитой солнцем улице, направляясь к отелю, где должнапроходить практика. В отличие от зимней, когда мы потели, меняя грязныепростыни и оттирая кафель в номерах, эта летняя практика обещает быть совсеминой. В этот раз нас двоих отправляют на кухню. В наши обязанности теперьвходит помогать накрывать утренние завтраки и обеды в ресторане отеля, а принеобходимости и готовить зал к конференциям и прочим торжествам, которые, какминимум, раз в неделю проводятся здесь по заказу клиентов. И это мне нравитсябольше. Никаких тебе мятых одеял, испорченных простыней и забытых чужих трусовпод кроватью. Зато горы грязной посуды нам точно обеспечены. Но этот недостатоккомпенсирует ресторанная еда, которая выглядит аппетитно и доступна обслуживающемуперсоналу в разумных количествах.

Новая работа, новые обязанности ипоручения, казалось, специально созданы, чтобы выбить из головы все мысли оДаниле. Шеф-повар, грузная женщина с сочным грудным голосом, сразу же вручает намсписок задач, который занимает целый лист. В её словах нет и тени снисхождения.Она говорит быстро, чётко, требуя такой же скорости и от нас. Ни минуты нараздумья, ни секунды на лирические отступления. Разложить овощи, расставитьприборы, отполировать стаканы до блеска, отнести готовые блюда на линиюраздачи, а потом распределить использованную посуду по посудомоечным машинам.Горы, просто горы грязной посуды после утреннего завтрака, кажется, никогда незакончатся.

Мы с Машкойбегаем как заведённые. Руки кое-как привыкают к монотонным движениям, мозг занятпостоянными указаниями шефини и подсчётом вилок и ложек. Мысли о Даниле, егословах, о том странном и пугающем чувстве, что зародилось внутри, отступают навторой план. На кухне нет места для сантиментов, только для дела. Жар от плит,пар от моющих машин, постоянный лязг посуды, крики поваров и шум вытяжек создаюттакой фон, в котором голос сердца просто теряется.

– Ну, как ты? Отошла? – интересуется подруга и шутливозадевает меня плечом, когда мы еле волочим ноги после первого трудового дня.

– Нормально, – отвечаю в надежде на то, что этоистинная правда. – Сегодня ещё на тренировку схожу и буду, как новенькая!Только, боюсь, мои ноги могут не выдержать такой нагрузки.

– Главное, чтоб башка выдержала, – усмехается Мария. –А то загрузила её всякой хренью.

– И не говори! – соглашаюсь с Машей, чувствуя, как вмою голову снова возвращаются непрошенные мысли, и сердце щемит неприятнаягрусть.

– Значит так, – командует Маша, – твоя первостепеннаязадача – найти себе нормального парня!

– Интересно, где завалялось такое добро? – ироничнокривлю губы.

– Леркинс, оглянись! – Машенцияшироким жестом обводит рукой пространствовокруг. – Их тысячи!

–Ага, – вздыхаю пессимистично, – только из этойтысячи, если в процентах, то хоть один окажется достойным?

Машазакатывает глаза.

– Слушай, я понимаю, что ты сейчас на эмоциях, но невсе парни на свете — козлы, как твой Данила. Есть нормальные, поверь. Тем более,мы теперь будем работать на кухне, а не в номерах. Это ж золотая жила! Тытолько представь: ресторан, конференции, банкеты... Там столько народуошивается! Присмотрись к посетителям, к тем, кто на переговоры приезжает. Авдруг там твой принц?

– Да ну! Дичь! – отметаю я бредовую идею подруги. –Ещё не хватало на работе опозориться, закрутив интрижки с гостями отеля!

Я опускаюголову. Машка права в том, что я слишком гружусь из-за Данилы, его слов иповедения. Но как отпустить, когда он так прочно засел в моей голове? Какперестать чувствовать эту странную смесь обиды и необъяснимого притяжения?

Но, если спрактикой всё идёт гладко, и работа вытесняет моё уныние, то с тренировками всёнамного сложнее. Во-первых, у меня нет ни малейшего желания столкнуться с Тимом,поэтому я крадусь мышью в зал и носа не кажу в комнату отдыха, избегая любыхконтактов с бойцами клуба, и хочу верить, что у моего бывшего тоже хватит умаприходить на свои спарринги не во время моих занятий. А, во-вторых, в танцах ямеханически использую знакомые движения, а на изучение новых у меня не хватаетазарта. Вместо того, чтобы думать, как изящнее поставить ногу, моя головазанята совершенно другим. Танцы, которыевсегда были моим спасением, теперь стали ещё одним полем битвы с самой собой. Ядвигаюсь, но без души, словно марионетка, не чувствуя ни радости, нивдохновения. Каждое па - это попытка заглушить внутренний шум, но он тольконарастает. Тренеры уже устали выговаривать мне за ошибки, а я сама совсемвыбилась сил.

Две недели пролетают сравнительно быстро.И, кажется, что я всё меньше акцентирую мысли на Даниле. Наверно, всё-таки этобыла фигня!

– Девушки, –обращается к нам с Машей наша шефиня в последний день практики, –то, как вы работали, вызывает у меня положительные эмоции. Скажу больше, выпревзошли мои ожидания. Ваше усердие, ответственность и готовность учитьсязаслуживают самой высокой похвалы. Я оценю вашу практику по высшему баллу. Мыочень довольны вашим вкладом и надеемся, что вы сами остались довольны этимопытом. От лица всего коллектива отеля, хочу поблагодарить вас и пожелатьдальнейших успехов в учёбе и карьере. Двери нашего отеля всегда открыты длятаких талантливых и трудолюбивых сотрудниц, как вы.

Мы с подругой сияем, как две медныемонетки, начищенные до блеска. И не важно, что за время практики мы сновапристрастились к вейпам, потому что на перекур ходили все работники, и толькотак мы могли перевести дух, когда наши силы были на исходе от бесконечнойбеготни по залу.

До начала учебного года остаются считанныедни, а мне ещё нужно написать отчёт о практике, чтобы она была окончательнозасчитана.

Последняя летняя неделька уже не такаятёплая. Природа начинает дышать по-осеннему. Это навевает тоску и вызываетвнутреннюю апатию.

В этот вечер мы с Марией выбираем дляпрогулки маршрут в самый дальний торговый центр, расположенный на окраиненашего района. Время от времени нам нравится туда наведываться и вспоминать,как три года назад мы недолго, но весело, тусили возле этого комплекса всомнительной компании мальчишек и девчонок. Это что-то из нашего подростковогопериода, что давно кануло в Лету, оставив лишь обрывки ностальгическихвоспоминаний.

Двери торгового центра распахиваютсяавтоматически, впуская и выпуская толпы посетителей, несмотря на вечервыходного дня. Ну ещё бы! Скоро всем в школу, вот народ и затаривается пополной.

– Лера! - слышуя знакомый голос. – Привет!

Не сразу успеваю сообразить, что к чему,как оказываюсь в объятиях Полины.

– Сколько лет,сколько зим! – восхищённо пищит девушка. – Как ты?

– Привет,Полина! – обнимаю её в ответ.

Эта неожиданная встреча всколыхнула во мнене самые приятные чувства, потому что Полина – это, своего рода, связующеезвено с Данилой. А я только начала забывать о нём. И вот чувствую, что мойинтерес начинает разгораться по новой, что я не в силах отказаться отвозможности узнать хоть что-то.

– Я нормуль, –стараюсь говорить непринуждённо. – Познакомься:это Мария.

– Маша, –поправляет меня подруга.

– Полина, –улыбается девушка и представляет нам свою подружку. – А это Аня.

Только сейчас я замечаю, что Полина неодна. Аня остановилась чуть поодаль и, пока Полинка восторгается нашейслучайной встречей, незнакомка изучает нас внимательным взглядом. Новаязнакомая подходит ближе. Она чуть ниже меня, полненькая, но очень симпатичная. Рыжеватыевьющиеся волосы собраны в низкий хвост, выразительные светло-карие глаза иочаровательная доброжелательная улыбка сразу располагают к общению. Мы все ужечувствуем себя вполне по-свойски.

– Мы на перекур,– Полина показывает только что купленную электронку.

– Мы тоже, –подаёт голос Маша. – Только ещё не закупились.

– Так давайте,топайте, а мы вас подождём, – предлагает Полина.

У нас с Машей нет причин для отказа,поэтому мы спешим за вейпами, а Полина с Аней обещают нас ждать за угломздания, чтобы не толкаться в специальном месте для курильщиков.

Выходим изТЦ, и видим, как Полина активно машет нам рукой. Заходим за угол, и моё сердцепадает куда-то в желудок. В груди прострел, а в животе тут же скручиваетсятугой узел. Дыхание перекрывает на раз. На парковке, словно призрак из кошмара,стоит Данила. Я чувствую его нутром, ещё до того, как взгляд выхватывает егочёрную бэху с распахнутыми дверями.

Возлемашины – он. И не один. Рядом с ним стоит какая-то девушка, прижимающая к себемладенца. И ещё какой-то парень. Картина, словно снимок из чужой, совершеннонезнакомой жизни, врезается в мозг. Меня пронзает током. Я думала, чтоотпустила, что работа и усталость испепелили его из меня, но одного взглядахватило, чтобы пожар вспыхнул с новой силой, только теперь к этому примешалосьчто-то ещё – липкое, неприятное чувство, похожее на ревность. Дыханиеперехватывает, а мои ноги словно прирастают к асфальту. Полина что-то говорит,но её слова долетают до меня как сквозь толщу воды. Весь мир сужается до однойточки – до него, до этой машины, до этих незнакомых людей.

Словно поддействием магнита, мой взгляд цепляется за Данилу. Его серая футболкаобтягивает жилистые мышцы, а на плече виднеется край какой-то татуировки,скрытой под тканью. Вся его поза – расслабленная, но в то же время пружинистая,словно он готов к внезапному действию. Он смеётся, запрокинув голову. Но на мигзамолкает, заметив меня. Наши взгляды пересекаются в секундном немом поединке.Парень делает вид, что ему всё пофиг, и продолжает ржать. И этот хриплый смех теперькажется мне насмешкой.

– Ау! Леркинс! – дёргает меня за рукав Машка. – Чего застыла?

– Данила, – проговариваю одними губами и бросаюкороткий взгляд в сторону чёрной БМВ.

– Какой из них? – хмурится Машка, потому что оба парняс короткими стрижками, в спортивных штанах и в футболках.

– А, ты про Даню, – встревает Полинка.

– Ну да, – киваю. – А с кем он?

– Это Моника со своим киндером и парень её. Это ихобщий ребёнок.

То, что яслышу, почему-то кажется мне бальзамом для ушей. Хотя мне должно быть до одногоместа, с кем там тусит этот хам.

– Так кто Данила? – упрямо переспрашивает Машка, неполучив ответ на свой предыдущий вопрос.

– В серой майке, – подсказывает Полина, потому что мойдар речи вдруг исчез.

Маша сощуриваетглаза и внимательно всматривается в мужскую фигуру.

– Он что, бухой? – морщится Машенция.

– Есть немного, – пожимает плечами Полина. – Онинакатили слегка.

Мариямногозначительно и громко прочищает горло. Между тем Моника со своим бойфрендоми с ребёнком садятся в машину. Данила устраивается за рулём.

– Они что, куда-то поедут? – недоумеваю я.

– Даня обещал их домой отвезти, а потом заедет заИлюхой и вернётся, – объясняет Полина.

– Он же пил, – говорю вкрадчиво. – У этой мамаши,похоже, с головой беда, если она садится с ребёнком в тачку к пьяному водиле.

– Ай! – беспечно хмыкает Полина. – Первый раз что ли?Даня нормально водит. Да и не такой он и датый. Бывало и похуже.

Бежать бы отсюдакуда подальше, да только ноги не слушаются. Я подсознательно ищу причинуостаться.

– Лер, где ты пропадала? Рассказывай, что нового. А тов инсту ничего не выкладываешь, затихарилась… – вопрос Полины оченьсвоевременный, поскольку теперь есть повод не расходиться.

– Да ничего особенного. Практика была. Я, кажется тебеписала. В отеле. На кухне.

– О, кухня! Это поинтереснее, чем полы мыть, – хмыкаетАня, пыхтя вейпом. - Кормили хоть вкусно?

– Да! С этим проблем не было, – усмехаюсь я. – Затовечные горы посуды. Но шефиня нас хвалила.

– Молодец! Вот видишь, не всё так плохо, –подбадривает Полинка, эффектно выпуская пар. – Меня уже горой посуды неиспугаешь.

– А ты всё там же работаешь? – вспоминаю, что онаупоминала о каком-то кафе.

– Да, всё лето там отпахала. Зацени! – Полинадемонстрирует свой новый айфон.

– Ого! Круто! – оцениваю я гаджет. – Решила свойстарый поменять?

– Ой, если бы! – манерно взмахивает рукой Полина, –Это мне Илья подарил.

– Да ладно? – я искренне удивлена, что такой, какИлья, способен на дорогие подарки.

– А ему деваться было некуда, – поясняет девушка. – Онпо пьяни мой старый телефон грохнул, а я ему поставила условия: если новый некупит, то я его брошу. Как видите, девушки, сработало. Я же знаю, что он менялюбит и никуда не отпустит.

– Откуда у него бабки? – интересуюсь я. – Всю зарплатунебось отдал?

– Нет. В кредит, – хлопает глазами Полина. – Онработает, ему без проблем оформили.

– Ну что, может пойдём? – говорит Маша, которойнаскучило просто стоять рядом.

– Не, давай ещё поболтаем, – тяну я время.

– Лера! – укоризненно смотрит на меня Машка, готоваяувести меня с этого места.

– Маша! – отвечаю ей в той же манере, намекая, что мненеобходимо задержаться.

– Ясно, – смиренно произносит Машенция, не требуябольше моих объяснений.

Вчетвероммы перемещаемся на свободную скамейку и продолжаем обмусоливать разные темы.Маша тоже включается в беседу, и становится совсем не скучно.

Я почтиполностью погружаюсь в нашу болтовню, но при этом не свожу взгляд с въезда напарковку. В сумерках уже становится трудно различать цвета машин, но моё сердцепредательски ёкает, когда из-за поворота показывается БМВ, в которой ябезошибочно узнаю именно то, что жду.

Машина резвоподкатывает к краю площадки и замирает впаре сантиметров от бордюра, подняв за собой лёгкое облако пыли. Данила глушит мотор и выходит из-заруля. Потягивается, и его взгляд скользит по нам, остановившись на мне насекунду дольше. Его губы трогает лёгкая, едва заметная усмешка. Мой кактус вдуше тут же оживает, выпуская новые колючки.

– О, парни приехали! – радостно восклицает Полина инаправляется к машине, увлекая за собой Аню.

Я стою наместе, чувствуя, как внутри всё клокочет. Из тачки выбирается Илюха и ещё двоепарней, которых я вижу впервые. В руках у незнакомцев виски и кола. Данилазабирает у одного из своих друзей початую бутылку виски, откручивает пробку иделает несколько глотков. Морщится и выдыхает, но другой парень подсовывает емуколу. Даня возвращает вискарик тому, первому, и сам жадно запивает алкогольколой. Так парни по очереди опорожняютбутылку, передавая её из рук в руки, предлагая Ане и Полине. Но девушкиотказываются.

Полинависнет на Илюхиной шее и ластится к нему, как кошка в мартовский день. Я ждумомент, когда она посмотрит в нашу сторону. Ловлю её взгляд и машу рукой, прощаясь.