Где в жизни «щасте»?

Сегодня сплошные обломы.

– Так зачем идёшь, если мог остаться на квартире?

– Да так, скучаю без вас, – хмыкает он. – Тут меньше двух километров до твоего дома. Мне не проблема дойти. А там и Мирон должен ответить. Заберёт меня.

Просто класс! Нафига мне здесь Эмиль без ничего? Ну ладно, всё равно уже в пути. Некрасиво возвращать обратно.

– Привет, солнце! – он заходит в прихожую весь такой румяный с лёгкого вечернего морозца.

– Привет, – вяло отвечаю я.

– Как твой зуб? Вылечили?

– Кажется да, – потираю щеку. – Временную пломбу поставили, и ещё немного болит.

Проходим в мою комнату.

– А что с настроением? – подмечает он моё унылое состояние.

– Да так, – сердито шиплю я. – Брат у меня офигел. Предъявляет, что за квартиру ничего не плачу.

Выкладываю Эмилю свою обиду на Игоря, будто это спасёт моё настроение и финансовое положение.

Он усмехается, чуть наклонив голову, а потом вперивает в меня свой чуть насмешливый тёмно-зелёный взгляд.

– Комната на втором этаже в моём доме тебя ждёт! – его бархатистый тон звучит немного небрежно, с подтестом, что не раз предлагал переехать.

– Ты сначала в гости пригласи, – парирую я. – Я же должна убедиться, что нас с Майей всё устроит.

– Да ладно тебе, – интонация становится твёрже. – Там всё по уму сделано. Детской кроватки только не хватает. Но это ведь не проблема!

– Не проблема, – тихо повторяю за ним, всматриваясь в его лицо.

Оно непроницаемо. Ни намёка на ложь или подвох.

– Просто знай, что сорок четвёртый дом тебя всегда ждёт, – голос становится мягче и тише.

– Это… номер… дома? – я заикаюсь, потому что моё дыхание сбивается.

– Да, – уверенно кивает без капли смущения.

Что?! Сорок четыре?! Я, наверно, выгляжу странно и глупо, боясь то ли вдохнуть, то ли выдохнуть. Конечно, по логике, напротив сорок третьего дома должен быть именно сорок четвёртый. Но не в этом случае. Есть исключения. И именно на этом исключении попался Эмиль. Навалил такого кринжа!.. Бли-и-ин! Он даже не удосужился уточнить номер дома! Позорище!

В моменте на задний план отлетают все обиды на брата. Остаётся лишь подтверждение того, что дом явно не Эмиля. Как-то горько от разочарования. Но чаша весов неминуемо перевешивает в пользу Ликиных предположений, что про дом – это чистой воды враньё. Капец!

С трудом удерживаю адекватное состояние, чтобы от души не расхохотаться в эту наглую морду. Обвинить, ткнуть носом в его же ложь. Или, чего доброго, не расплакаться от досады за неоправданные ожидания. Закрываю лицо ладонями, чтобы заглушить те эмоции, что норовят вырваться из меня. Отворачиваюсь к окну. Выравниваю дыхание.

Белый снег отсвечивает от земли. Чувствую, что сзади ко мне приближается Эмиль. Его руки ложатся на мои плечи, а подбородок на мою макушку. Внутри сжимается пружина. Я столбенею, потому что эти прикосновения мне неприятны. Он не пристаёт и не наглеет. Не лапает. Просто создаёт атмосферу ненавязчивой близости, от которой меня слегка подташнивает.

– Интересно, снег останется до Нового года, или всё расстает? – бормочу я первое, что приходит в голову, чтобы только не сорваться.

– Да, меньше месяца до Нового года, – тихо вторит он мне. – А я даже не знаю, как буду его встречать…

– Я тоже, – бубню мрачно. – Лишь бы мама приехала.

– Приедет, – дышит мне в волосы. – Я же обещал.

Опять появляется какое-то устойчивое ощущение тревоги и недоверия. Повисает в воздухе. Хочется открыть окно и выветрить негатив. Но так не работает.

– Ещё о подарках надо подумать, – освобождаюсь из мужских объятий и делаю вид, что что-то ищу в комоде. Перебираю детские вещи.

– Что тебе подарить? – спрашивает Эмиль, занимая своё место на диване.

Что подарить? А что я хочу? Нет, реально, что мне нужно? Красивые брендовые вещи, машина, квартира, цветы… Но больше всего я хочу счастья. Не знаю точно, как оно выглядит, но в нём должны присутствовать: любимый и любящий муж, крепкая семья, благополучие, достаток и любовь.

Оборачиваюсь. Эмиль смотрит на меня взглядом преданного пса. Но я почему-то не верю этим почти чёрным бездонным глазам. Отчётливо вижу там на самой глубине обман. Это ужасно раздражает. Поэтому этот чел по определению не способен подарить мне счастье.

– Могу спросить у тебя тоже самое, – с горькой усмешкой произношу я.

Усмехается в ответ. Рассматривает пристально. Не отводит взгляда ни на секунду.

– Подари мне свою любовь! – говорит так, словно хочет получить что-то заурядное, но при этом смотрит умоляюще с последними искорками надежды.

Мне на это нечего ответить от слова совсем. И, по ходу, Эмиль это прекрасно понимает.

– Остальное у меня есть. А если чего-то нет, то я заработаю и куплю! – в голосе абсолютная уверенность.

– Тебе наверно жаль, что любовь не продаётся, – прищуриваюсь я.

– Ты не права, – Эмиль сверлит меня своими темно-зелёными глазами. Сейчас они совсем тёмные. Это от безысходности. – Всё продаётся и всё покупается. И любовь в том числе! И ещё как! – презрительно усмехается. – У всего есть своя цена. Я это точно знаю.

– Но мою любовь ты просишь подарить, значит, купить не получается, – поддеваю его.

Тёмно-зелёные глаза чуть светлеют, они полны неподдельной серьёзности, но прямые губы вот-вот изогнутся в ироничной улыбке. Скулы как каменные. Мне очень хорошо знакома эта маска. В напряжённые моменты она неизменно появляется на его мужском лице.

– Твоя любовь тоже продаётся, – тихо, но уверенно проговаривает он.

– Ошибаешься, – бросаю небрежно.

– Я очень редко ошибаюсь. Особенно в людях, – звучит самоуверенно.

– Тогда в чём проблема?

– В том, что твоя любовь измеряется в каком-то другом эквиваленте. И это точно не бабки.

– А тогда что? – склоняю голову набок.

– Пока не определил, – косится он на меня, поправляя браслет часов. – Люди сами не знают, сколько стоят. Но хотят, чтобы их обожали. Кто-то платит бабками, кто-то вниманием, кто-то статусом или безопасностью. Это обмен. Просто вы называете это чувствами.

– Безопасность и решение проблем – это забота, Эмиль. А любовь… её нельзя выставить на аукцион.

– Можно, – он криво усмехается, и эта усмешка окончательно выдаёт в нём игрока. – Просто иногда аукцион затягивается.

Он смотрит на меня почти жадно. Я же чувствую, как внутри зреет протест. Его цинизм бьёт наотмашь.

В этот момент мне хочется не просто отвернуться, а выставить его за дверь немедленно. Мало того, что врёт про дома и фирмы, так он пытается взломать мой внутренний код, убедив меня, что я такая же фальшивая, как и все его легенды.

Просыпается Майя, и это служит знаком, что Эмилю пора.

– Не путай любовь и сделку, – твёрдо говорю я и перевожу тему. – Твой Мирон ещё не объявился?

Кажется, Эмиль понимает намёк и снова набирает Мирона. Автомат отвечает, что абонент временно недоступен. Тут же набирает снова. Хмурится. Усмехается нервно.

– Вот же урод… – бормочет. – Телефон, видимо, выключил.

Встаёт с дивана и становится рядом со мной у пеленального столика. Трогает крошечные пальчики малютки. Как обычно, любуется ею.

– Блин, мне что, снова пёхом пилить? – возмущается. – Сколько раз просил не вырубать связь! У него там всё – мои ключи от дома, бабосы. Я даже такси не могу вызвать!

– Значит, придётся топать, – итожу я, не поддаваясь на его желание остаться тут.

– Завтра, наверно, уже рвану вслед за тралом, – это очень похоже на последнюю попытку разжалобить меня.

Но я непреклонна в своём решении. Провожаю его с ребёнком на руках. Он нежно обнимает нас обеих. Не предъявляет за «холодный прием». Но я кожей чувствую, как эта его невысказанная обида оседает пылью в квартире.

Глава 58

Любопытство меня не просто грызёт – оно меня жрёт. С хрустом. Чей это дом? Это уже дело принципа. Я обязана докопаться и ткнуть этого клоуна носом в факты. Это не романтика, а расследование. И я в нём – прокурор, судья и палач.

Нужно вооружиться пруфами и окончательно приземлить этого сказочника.

– Лика! – мой голос дрожит от адреналина. – Всё! Теперь точно знаю, что дом не его.

Девушка поднимает на меня свои большие изумрудные глаза, в которых отражается немой вопрос. Я прижимаю к себе Маюню. Дышу через раз.

– Чего? – глаза у Лики становятся размером с блюдца. – Он реально сознался?

– Да щас! – шиплю от восторга. – Он тупо прокололся на банальщине. Такое сказанул! Лошара он!

Я на скорости пересказываю, что именно сморозил Эмиль. У Лики медленно появляется та самая хищная улыбочка. Брови ползут вверх. На лице тонна скепсиса.

– Ну всё! Я же говорила! – хлопает она в ладоши. – Интуиция рулит!

– Осталось только добить инфой. У меня сдача от такси есть, и я готова вложиться в правду. Куда жать?

– Можно прям щас чекнуть через сайт, – она уже что-то гуглит в своём айфоне. – Но там может быть урезанная инфа. У меня есть знакомый. Он помощник юриста. Шарит в этих темах не по-детски. Сто пудов подскажет, где нарыть всё по полной. Я ему напишу… завтра. А то уже поздно. Как-то не комильфо.

– Завтра?! – я нервно притопываю. – Как дожить-то?

– Можем и сейчас оплатить, – спокойно говорит Лика. – Но я бы подождала до утра. Чтоб без фейла и без лишних трат.

– Ладно… – сдуваюсь. – Давай по уму.

Маме и Маше тоже кидаю апдейт про новый косяк Эмиля. Теперь мы все на старте и ждём новый день.

Утро традиционно сумбурное. Майя в своём репертуаре. Я ношусь как белка на энергетиках. В телефоне всплывает уведомление. От «Любимого». Господи, как режет глаза. Исправляю контакт на просто «Эмиль».

«Доброе утро, солнце!», «Я уже за границей», «Сорри, что не предупредил», «Сам не ожидал, что придется так рано подорваться».

Чекаю локацию. Ну да, реально рулит по чужой стране. Красавчик. География хотя бы честная.

«Доброе утро!», «Понимаю», «Работа есть работа».

Тут же залетает видеозвонок. Лицо сосредоточенное, типа важный чел на трассе, но мне улыбается, стреляя глазами в камеру.

– Проснулась, соня? – машет рукой. – У меня идея!

– Ну? – максимально безэмоционально.

– Про Новый год! – сияет он. – Я решил, что зову всех к себе. И своих, и твоих. Сразу всех перезнакомим. Топ же идея?

– К себе – это типа в тот самый дом? – я еле держусь, чтобы не скривить улыбку.

– А куда ещё? – он хмурится. – Дом огромный. Места вагон. И потусим, и за столом нормально посидим.

Блин! У меня в голове диссонанс. Этот чел продолжает ломать комедию. Но делает это настолько профессионально, что перед глазами складывается картинка с новогодней ёлкой, накрытым столом и множеством гостей. Ситуация просто подстёгивает меня действовать быстрее. Любопытство так зашкаливает, что аж дурно становится. Хочу видеть документы и имя реального хозяина дома. Чёрным по белому.

– Классная идея! – подыгрываю я ему. – Как раз у моих предков всё должно срастись. Коробка же уже в пути?

– Да-да, – кивает уверенно. – Ты мне номера скинь, кому звонить, когда водила на точку приедет.

– Окей, ща пришлю. А как же днюха папы? – вбрасываю я провокацию и скидываю номера.

Вот тут он зависает. Замечаю, как его черные брови съезжаются к переносице. Похоже, Эмиль пытается судорожно причесать свою дырявую память. Для меня это знак – весь базар про днюху отца был чистым балабольством.

– А, – он сверкает своими белыми зубами. – Днюха после! Сначала Новый год!

– Ну, тогда ладно. Буду наводить марафет. Только чур инвайты всем шлешь сам!

– Без проблем. Всё будет топ.

Невероятно! Откуда у него такое стальное самообладание? Зачем все эти понты?

В личку летят стикеры, сердечки, открытки про «большую любовь». Сладко, но уже перебор.

Ждём месседж от Ликиного знакомого. Процесс она уже запустила.

Чтобы время бежало быстрее, я собираю дочь, и мы идём гулять с Машей и её сыном.

Гордо вышагиваем с колясками, демонстрируя свой новый статус мамочек. И, конечно, перемывем кости Эмилю.

– Не, это какая-то ерунда, – хмурится подруга. – Вроде всё гладко и красиво. Но ощущение, что так не бывает. Нафига он обвешивает себя гирляндами, которые не светят? И вообще интересно, он врёт только про дом или про всё остальное тоже фейк?

– Фиг знает! Он уже столько всего накосорезил, что я сомневаюсь в правдивости его слов. Но, блин, он так уверенно заливает!!! Маш, как его раскусить?!

– Можно, например, написать той Ире, которая типа сестра. Кинуть фотку и спросить, её это брат или левый чел., – предлагает Маша.

– Ты серьёзно? – морщусь я. – А, если она ему сольёт? Я не хочу выставить себя конченой идиоткой!

– Тут надо идти олл-ин! Или пан, или пропал! – стоит на своём подруга. – Но выбор за тобой. Я бы спросила, – фыркает она. – И, кстати, у этой Иры муж – известный футболист. Я ноль в спорте, но это поняла, когда рассматривала её профиль в инсте.

– Интересно, – чувствую, как шевелятся мои извилины. – Эмиль ведь занимался футболом… Наверняка он знает этого футболиста. А его жену, типа, видел и подписался на неё. Откуда-то он её откопал!

– Короче, – с полной уверенностью заявляет подруга, – если хочешь что-то узнать, то берёшь и спрашиваешь у всех подряд. И пофиг на Эмиля! – она вдруг запинается и таращится на меня. – Тебе ведь реально на него пофиг?

– По сути, да! – киваю. – Он точно не мой типаж. Ну… если только деньги…

– Понятно всё с тобой, меркантильная ты моя! – хихикает Машенция. – Если дом не его, то нехер думать! Прёшь танком и пишешь: Ире, Насте и этой… М-м-м… Как её там? Инесса, кажется.

Умеет же Машка вдохновить на подвиги! Уже не так стрёмно лезть к кому-то с вопросами. Но всё равно неловко.

– Инесса, – подтверждаю я. – Мне кажется, что она знает больше всех. Но захочет ли говорить?

– Леркинс! Ну что ты гадаешь: захочет-не захочет?! Пока не спросишь – не узнаешь! А, может, она спит и видит, чтобы кому-то выложить правду! Мы же не знаем, почему они разбежались, и кто там виноват.

Маша, в принципе, как обычно права – я ничего не теряю. Но действовать буду по порядку. Нельзя спугнуть Эмиля.

Захожу домой с Майей, прошу Игоря занести коляску и сразу кричу Лике:

– Ну как там твой юрист?!

– Юрист готов, – улыбается Лика, выходя мне навстречу.

Передаю ей ребёнка, пока снимаю куртку и обувь. Она несёт раздевать мелкую.

– Если ты тоже готова, то перечисли ему шесть евро, и он скинет подробную инфу.

Не раздумываю ни минуты. Скидываю деньги.

Буквально сразу получаю файл с данными. На земельный участок и на дом.

Мы с Ликой внимательно изучаем документы. Первоначально всё это добро в виде земельного участка принадлежало Шмельцову Ивану Григорьевичу. Но в недавно владельцем стал Шмельцов Вадим Иванович. Скорее всего, это сын. Дом сдан в эксплуатацию в ноябре этого года. И никакого Эмиля там нет и близко. Переглядываемся с Ликой.

– Так что ж получается? Эмиль возил меня к этому дому, который ещё даже толком не был оформлен, и там никто не жил? – осеняет меня мысль.

– Выходит, что так, – соглашается Лика.

– Дом-то свежачок. Аж краской пахнет. И муха не сидела, – комментирует Игорь.

– Там и ежу понятно, что новьё. Своими глазами видели. Хоть и при свете фонарей, – говорит Лика. – А теперь давай пробьём этого Вадима. Вдруг они с Эмилем где-то пересекутся?

Про Вадима в интернете глухо. Соцсети почти пустые. Есть интервью о том, что он один из первых замутил квест-комнаты, занимается ивентами. Серьёзный чел, не публичный. Женат, двое пацанов-близнецов.

Реальный подпольный миллионер. Ничего общего с нашим «сказочником».

– Я сразу сказала, что дом не его, – хмыкает Лика. – Воздушный замок на чужом фундаменте! Теперь можешь смело напрашиваться в гости. Или вообще, типа, созрела переехать к нему. И давай его аккуратно раскручивать: родители, детство, друзья, бывшие…

– Думаешь, расколется? – снова сомневаюсь.

– Ты, главное, дави красиво, – подначивает меня Лика. – Я даже могу помочь тебе составить вопросы.

Звоню по видеосвязи маме. Докладываю, что мы выудили.

– Кто? – переспрашивает мама. – Иван Шмельцов?

– Ага, – киваю я.

– Не тот ли это Ваня Шмель, который в восьмидесятые и девяностые держал город? Известный авторитет, который потом благополучно переквалифицировался в успешного бизнесмена? Там указан год рождения?

Называю маме даты.

– Так и есть! – утверждает она. – В прошлом бандит. А Вадим, наверно, его сын. И что их связывает с нашим Эмилем?

– Ничего! – отрезаю я.

– М-да, – поджимает губы мама. – Это даже хорошо. Не приведи Боже столкнуться с криминалом! И да! Вадим по возрасту не может быть Эмилю ни отцом, ни отчимом, особенно учитывая, что у него своя семья. Когда родился Эмиль, то Вадиму едва исполнилось восемнадцать.

В нашем эфире повисает пауза.

– Знаете, девчонки, – нарушает молчание мама. – Иногда Эмиль напоминает безродного пса, который слоняется в поисках убежища. Ищет, кто его полюбит, а он за любовь и ласку будет служить верой и правдой. Но это так – аллегория. Мне вообще кажется, что Эмиль рос с бабушкой и дедушкой. Трудно сказать, где его родители, но судя по фоткам – дед Эмиля проводил с внуком много времени. Если посмотреть внимательно, то они очень похожи: глаза, прямой рот, растянутая улыбка… И Эмиль тоже был толстеньким до своего совершеннолетия. Генетика, однако. Фамилия у Эмиля, как у деда. Смею предположить, что дед – отец матери. Так обычно бывает, что родители дочери забирают на воспитание своих внуков. Не факт, конечно, но, как версия… Был ли отец?.. – она качает головой. – Столько ребусов с этим Эмилем. Но надо разобраться и понять, кто же он на самом деле. И что это за фокусы со смертью отца и папой на крутом Мерседесе.

Неприятный осадок ложится на сердце. Ну как так можно: чужой дом выдавать за свой? У Эмиля точно с головой беда!

Пока не знаю, как лучше начать разговоры про переезд, чтобы как следует потроллить Эмиля.

Утром он, как штык, на связи.

«Как дела, солнце?» «Чем будешь заниматься сегодня?»

Чем можно заниматься, когда на руках ребёнок?» «Уборка, готовка».

«Домашний день сегодня?»

«Также, как и вчера», «Погуляю», «Опять коляску вытаскивать», «Может, у меня в квартире аура плохая, если Майя постоянно плачет», «Точно, пора к тебе перебираться».

Кажется, я удачно вклиниваюсь с своим мнимым переселением. Сейчас посмотрим, как он отреагирует.

«У меня сегодня чистка дома приедет», «Полная чистка», «Всё готово к вашему переезду», «Скоро не придётся коляску таскать», – дразнящийся смайлик.

«Надеюсь», «Кто впустит чистку?» «Ты же уехал».

«Сестру попросил», «Она проконтролирует».

Надо же, какой находчивый. Не сдаётся. Клоун уехал, а цирк продолжается.

«А чего ты вдруг?» «Решила, что готова переехать?» «Что на тебя нашло такого?», – опять смайл с высунутым языком. – «Мне это нравится».

«Ну ты же вечно настаиваешь».

«И ты в кои-то веке решила меня послушать», – удивлённый смайлик.

«Могу не слушать».

«Не-не-не! Всё хорошо. Мне просто интересно».

А уж мне как интересно, куда ты поселишь меня с Майей.

«А тебе отдельную комнату?»

«Ты сначала в гости просто пригласи, а потом спрашивай».

«Мои двери для тебя всегда открыты», «Так съехаться – это серьёзный шаг в жизни же…»

«Ну ты же не шутишь?»

«Нет», «Я готов».

«Вернёшься, и будем решать».

В этот момент мне звонит Маша.

«Мне Маша звонит». «Пойду с ней гулять».

«Давай, солнце!» «Ты меня, п@здец, удивила».

«А я думала, ты обрадовался», – прикладываю разочарованного эмоджи.

«Да не», «Ты что», «Я рад».

Посмотрим, как померкнет твоя радость, когда поставлю тебя перед фактом.

С Машей гуляем долго. Я для себя уяснила, что прогулка с коляской гораздо лучше домоседства. Маюня дрыхнет без задних ног в коляске на свежем воздухе. И мои нервы спокойнее.

На следующий день концентрируюсь на обещанной коробке. Сначала пишу маме:

«Коробка приехала?»

«Нет», – отвечает она. – «Спроси у Эмиля, где его трал».

Задаю вопрос Эмилю. Он отвечает мгновенно:

«Едет где-то по Германии», «Скоро будет», «Скинь номера, кому звонить».

Чёрт! Я же скидывала. Ну ладно. Копирую снова все номера Эмилю, а его смс пересылаю маме.

«Что значит «где-то»?», «Германия большая», «Каждая машина отслеживается», «Пусть пришлёт точные координаты, чтобы мы сориентировались, насколько далеко от нас трал».

Пересылаю Эмилю.

«Я сейчас за рулём», «Остановлюсь, тогда точнее скажу».

Судя по локации Эмиль тусуется на польско-украинской границе. Потом перемещается в город на Украине. После снова возвращается на границу. Переписка у нас с ним минимальная. Практически ни о чём. То, что касается трала, я перекидываю маме. Так наступает вечер.

Уже поздно. Бесит этот пинг-понг с смс-ками. Я устала и ужасно хочу спать.

«Я тебе оставила телефоны», «Решай напрямую», «Я в аут».

«Спокойной ночи, солнце», «Я всё решу», «Отдыхай».

Желаю маме приятных снов и вырубаюсь.

Утром мой первый вопрос маме:

«Коробка пришла?»

Мама: «Нет».

Я: «Кто-то звонил?»

Мама: «Никто не звонил».

Я: «Я начинаю злиться!»

Мама: «Не злись. Иногда машины задерживаются. Это рабочие моменты».

Кринж! Как же это бесит! Снова спрашиваю Эмиля, где его водитель.

«Скоро будет в том городе», «Будет стоять девять часов на отдыхе», «За это время надо выгрузить коробку», «Лучше втроём».

Отправляю его ответ маме, а у самой всё внутри клокочет. Мои родители не тупые. Они не хуже Эмиля знают, как им выгружать.

Раз уж я вошла в нервное состояние, то самое время потрепать нервы ещё кому-то. В данном случае на эту роль идеально подходит Эмиль.

Начинаю методично ковырять прошлое. Детство. Родители. Имена. В ответ тишина. Типа, занят. Спрашиваю имя мамы и папы.

«Мама – Ксения, папа – Юра». «Ещё вопросы?»

Эта интонация меня настораживает. Каждая буква излучает раздражение. Окей! Прощупаю с другой стороны.

«Скажи, как получается, что отношения с Настей у тебя длились семь лет, если в это время ты тусил с Инессой?»

«С какой Инессой»

«С такой!» – скидываю скрин, где они обнимаются.

«Это не я».

«А кто?»

«Реально не я», «Ты что-то напутала».

«Себя не узнаёшь?» «Кринж», «Нафига врать?», «Это с твоего ака».

«А, ну да», «Я забыл», «Давно было».

«Посмотри на дату», «Где там семь лет с Настей уместились?»

«Ну ладно», «Значит пять», «Прости, буду занят», «Надо клиенту тачку отогнать».

Чую, что опять сливается.

Вечером долблю его разными вопросами – про детство, про сестру и брата, про футбол, про бывших. Пишет, что мама была крутая бизнес-вумен. Но попала в аварию. Отчим тоже Юра. Совпадение? Вспоминаю, что он мне рассказывал, и уточняю инфу. Отвечает, но путается. Иногда всё сходится. Мне никак не удаётся подловить его на реальной лжи. Чуть что – забыл, не помню, наверно, перепутал…

Бросаю эту затею. Осточертело всё. Голова, как огненный шар, а вместо мозгов раскалённая лава.

Перед сном просматриваю его профиль, что репостил и на кого подписался. Новых подписок нет. Зато появился статус: «Не ценишь моё внимание, оценишь мой пох@изм».

«Что за статус?» – спрашиваю с обидой.

«Просто статус», «Мне зашёл».

Ощущение, что во мне что-то надламывается. Вроде это обычный статус, но чуйка подсказывает, что адресован он именно мне. Хочет включить игнор? Ладно. Некоторое молчание нам не повредит. А то оба уже на взводе.

Нет, не игнорит. Пишет регулярно. Но сдержанно, будто обиделся на что-то. И про трал – ни слова. Уже пятый день, а коробка всё никак не доедет до пункта назначения.

«Доброе утро! Коробки, как я понимаю, до сих пор нет?» – стандартно пишу маме.

«Доброе утро. Нет». «И скорее всего не будет», – отвечает она. – «Мне кажется, что Эмиль ищет повод для ссоры с тобой. Видимо, он исчерпал весь твой ресурс доверия. У него больше нет простора для вранья. И теперь ему надо достойно выйти из игры. Выжидает, когда же ты наедешь на него с обвинениями во лжи. А он, весь такой продуманный, скорчит обиженную мину и скажет, что ему никто не верит, и всем от него нужны только деньги. А про коробку придумает какую-то муть. Например, водитель не нашёл адрес или машина попала в аварию. Это в его духе – сочинять небылицы».

«Если он так сделает, значит, дебил!» – пишу на эмоциях.

Меня накрывает неистовая злость. Хочется рвать и метать. Какого чёрта этот придурок не сдерживает своё обещание. Так красиво всё расписал – загружал, просил номера, отправил…

«Где твой водила?!» – вкладываю в смс всю ярость.

«А что, никто не звонил?» – вопрос звучит слишком наивно, чем страшно выбешивает.

«Никто!»

«А почему ты мне не сказала?»