Где в жизни «щасте»?

– Ага! Как же! Не просто написывает. Он ещё и названивает, – снова беру телефон и демонстрирую маме «Любимого».

– Не будешь отвечать?

– Сегодня нет! – говорю твёрдо.

– А завтра?

– Придётся, – сникаю я. – Надо же мне как-то выживать.

Полночи Эмиль разрывает мой телефон. Чего там только нет! Во всех соцсетях… Просьбы ответить, извинения разного рода, жалобы, что не уснёт, угрозы всё бросить и приехать. В итоге выдохся. Наверно, всё-таки уснул.

С утра опять атака на мой номер. Смех разбирает, как он вдруг опешил от моего «Аллё».

– Солнце, что ты со мной делаешь? Я реально чуть не сорвался домой!

– Ничего я с тобой не делаю, – говорю ровно, без сахара. – Это ты сам с собой что-то делаешь.

На том конце тишина. Прям слышу, как у него в голове скрипят шестерёнки.

– В смысле? – наконец выдавливает он. – Я же переживаю. Я ночь не спал, реально. Ты трубку не берёшь, морозишься…

– Я не морозилась. Я взяла паузу.

– Пауза – это когда предупреждают, – в голосе уже подкрадывается обида. – А не когда игнорят, как будто я тебе никто.

Вот тут меня слегка передёргивает.

– Эмиль, – перебиваю я. – Давай без этого. Я не обязана быть на связи двадцать четыре на семь. Особенно когда мне плохо. Особенно когда мне больно. И особенно когда меня задевают.

Он шумно втягивает воздух.

– Ты всё ещё из-за той шутки, да? Блин, Лер, я же извинился сто раз…

– Ты извинился формально, – спокойно продолжаю я. – А потом продолжил в том же духе. Про зубы. Про «не прикусишь». Для тебя это прикол. Для меня – жесть.

– Да я ж не со зла… – мямлит он. – Но, да. Согласен. С «прикусишь» – это был перебор…

– И что теперь? – спрашивает глухо. – Ты меня бросаешь, что ли?

Я смотрю в окно на медленно падающие снежинки. Идеальный фон для честных ответов.

– Я ничего сейчас не решаю, – говорю наконец. – Мне нужно пространство. Тишина. И чтобы ты подумал, а не шутил.

– Да я уже боюсь шутить! – с надеждой выкрикивает он.

– Вот и не шути, – остываю я. – Не твоё это.

– Ладно… – соглашается он. – Я понял. Правда. Скажи, что привезти из Украины? Ну, то, чего у нас нет.

– Даже не знаю. На твоё усмотрение. Или могу у мамы спросить.

– Окей. Спроси. Я напишу позже. У меня тут работа. Всё, я погнал. Целую.

Я сбрасываю вызов и кладу телефон рядом. Не экраном вниз. Просто рядом. Внутри странное спокойствие. Не эйфория. Не победа. Просто ощущение, что я не сдала позиции.

– Мам, а ты когда-нибудь жалела, что… ну, что всё так сложилось? – спрашиваю я, помогая ей упаковывать чемодан. Завтра её рейс. Сердце начинает поднывать сильнее, чем зуб.

– Жалеть – это самое бесполезное занятие, дочь, – она аккуратно сворачивает кофту. – Нужно просто делать выводы и идти дальше. Ты же теперь не одна. У тебя есть ради кого становиться лучше.

Глубокая ночь. Спит только Майя. Игорёха повезёт маму в аэропорт на утренний рейс. Обнимаемся на прощанье.

– Ма, вы с Эдиком обязательно должны приехать на Новый год. Мы с Майей будем вас очень ждать, – глотаю спазм, будто прощаюсь с мамой навсегда.

– Всё будет так, как должно быть, – она вытирает пальцами мои слёзы, а сама тоже уже плачет. – Так всё! Долгие проводы – лишние слёзы!

Присаживаемся на дорожку. Игорь с мамой уходят. Я остаюсь. Один на один с этим городом, с зубом, который надо вылечить, и с двумя парнями, один из которых тянет меня вниз, а второй пытается затащить на какой-то странный аттракцион под названием «счастливая жизнь».

Просыпаюсь от того, что телефон разрывается от видеозвонка. Семь утра. Эмиль. Сонная, лохматая, с опухшей щекой – нажимаю «принять», просто чтобы высказать ему всё, что я думаю о ранних звонках. Камеру намеренно не включаю.

Экран загорается. Эмиль сидит в машине, на заднем плане – какая-то заправка и рассветное небо. Вид у него такой, будто он не спал неделю.

– Смотри, – он разворачивает камеру на окно. Там, на фоне розового неба, стоит огромный дорожный щит, а под ним – поле, засыпанное чистейшим снегом. – Я тут подумал… Про платье. Я не прикалывался, Лер. Я реально хочу, чтобы ты его выбрала. Не завтра, так через год. Мне пофиг. Но я дождусь, когда ты перестанешь смотреть на меня, как на врага народа. И знаешь, меня никогда так не тянуло домой. А теперь появился смысл. Мне не хочется нигде зависать. Сам себя не понимаю. Но, кажется, что я наконец-то влюбился по-настоящему!

Я молчу, прижимая одеяло к груди. Сквозь сонную одурь пробивается странное чувство. Это искренне? Или ключевое слово во всём этом монологе – «кажется»?

– Езжай аккуратно, – шепчу я и отключаюсь.

Днём в нашей квартире появляется Лика. Они с братом занимают мамину спальню. Игорешка ходит злой.

– Мудак твой Эмиль! – бурчит брат. – Мог бы предупредить, что это Лексус не стоит брать. Ехал из аэропорта, в движке что-то застучало. Отогнал в сервис, а там сказали, что тачка на коленях. Влетел на бабки. И без колёс теперь всю неделю.

Мне нечего ответить на это. И почему-то ощущение, что Игорь прав. А Эмиль, по ходу, прикинулся веником по каким-то своим соображениям и подыграл продавцу машин. Вот же козёл!

Судя по геолокации, этот козёл двигается в сторону дома. Он в пути уже восемь часов. Ещё чуть-чуть и будет в городе.

Отслеживаю регулярно. Заезжает на квартиру, в которой идёт ремонт для дальнейшей сдачи в аренду. Потом в магазин.

У меня появляется с цветами и вкусняшками. Букет не такой роскошный, как раньше, но всё равно красивый. Выкладываю сладости и готовлю вазу, пока Эмиль раздевается в коридоре.

– Эмиль, – слышу голос брата. – Какого хрена, ты сказал, что Лексус в поряде? Сегодня в сервисе я услышал совсем другое.

Я выглядываю из кухни. Эмиль сохраняет абсолютное спокойствие.

– Я тебе сразу сказал, что тачка говно! – убедительно говорит он, сощуривая покрасневшие глаза.

– Когда ты такое говорил?! – возмущается Игорь.

– Да говорил! – упорно настаивает Эмиль.

– Бл@! Я же не глухой. Если бы сказал, то я бы тебя услышал, – негодует брат и скрывается в комнате, демонстративно хлопнув дверью.

Хорошо, что брат у меня неконфликтный. Хотя чувствую, что его отношение к Эмилю существенно ухудшилось. Но, к счастью, раздувать скандал он не стал, а лишь весьма скромно высказал претензии.

Эмиль проходит в мою комнату и склоняется над детской кроваткой.

– Скоро проснётся? – спрашивает шёпотом.

– Пусть спит, – шиплю я.

– Как твой зуб? Когда к зубному? – смотрит мне в глаза сочувственно.

– Без обезбола не вывожу, – признаюсь честно. – Послезавтра к зубному. Отвезёшь?

– Без проблем! – кивает серьёзно.

Эмиль садится на диван. Его уставший взгляд скользит по моей фигуре. Он смотрит сейчас так, словно не видел меня целую вечность. Протягивает руку, берёт за запястье и тянет присесть рядом с ним. Усаживаюсь послушно. От него исходит тепло и приятно пахнет парфюмом. Вроде с дороги, а всё равно, как после душа. Он касается лбом моих волос. Утыкается мне в висок. Чувствую, что напрягаюсь.

– Сейчас заезжал на хату, где ремонт, – говорит вяло и размеренно, – мастера сверлят. А соседи, полицию вызвали. Хорошо, что я в городе, и мне позвонили. Прикинь, говорят: «Или прекращайте, или штраф выпишем».

– За что? – я, кажется, тоже туплю.

– За шум после положенного времени, – поясняет он и поднимает голову.

Я немного расслабляюсь.

– А мне невыгодно, чтобы они ещё и завтра работали. Мне надо, чтоб сегодня закончили. Там дел-то на полчаса. Нафига им на завтра переносить, а мне проплачивать? Штраф дешевле выйдет. Я такой говорю: «Выписывайте!» Ну они такие – раз! Протокол, квитанция. Я говорю: «Окей!» И мастерам: «Продолжайте!» Менты ох@ели. Типа, с какого х@я? Но я-то знаю, – хмыкает самодовольно, – что второй штраф за сегодня они уже не могут выписать. Короче, послал их образно.

– Круто, – улыбаюсь я. – Скоро заселишь туда кого-то.

– Да, найду каких-нибудь… Лишь бы платежеспособных, – ухмыляется.

Майя словно чувствует наше присутствие. Кряхтит. Время кормления приближается.

Меняю ей памперс и передаю Эмилю, пока готовлю смесь. Он перемещается с малышкой на мою кровать. Укладывает её к себе на грудь. Она удивительно спокойно себя ведёт. Я замираю в дверях от такой идиллии. Опять вертится вопрос: почему родной отец не способен на такое отношение?

Забираю Майю. Устраиваюсь на диване. Эмиль так и остаётся лежать на кровати. Пока я вожусь с бутылочкой, краем глаза наблюдаю за ним. Видимо, обратная дорога и этот бесконечный забег по делам окончательно выжали из него все соки. Его веки тяжелеют, ритм дыхания замедляется, становясь глубоким и ровным.

Майя жадно присасывается к бутылочке. Аккуратно подхватываю её вместе с подушкой, чтобы выйти из комнаты. Стараюсь не шуметь. Но Эмиль не реагирует. Он уже «уплыл». Выглядит сейчас таким беззащитным, что на миг мне становится его почти жалко. Почти.

Обустраиваюсь в гостиной. Майю кладу в её качалку. Всплывает вопрос: где обещанная электрическая качалка? Криво усмехаюсь сама себе. Вероятно, там же, где и оплаченная учёба.

Два часа пролетают незаметно. Я успеваю помыть бутылочки, загрузить стирку, поболтать с Ликой.

Слышу это по шагам, что Эмиль проснулся. Он появляется на пороге гостиной, взъерошенный, с отпечатком подушки на щеке.

– Доброе утро! – улыбаюсь я.

– Я, походу, отрубился… – потягивается, хрустя суставами. – Сколько я спал?

– Два часа, – отвечаю спокойно.

– Нормально… – поправляет браслет и смотрит на свои наручные часы. – Можно ещё поспать…

Такой тонкий намёк на толстые обстоятельства. Взгляд хитрый. Губы вот-вот растянутся в улыбке. Только тут не отель. Тем более, что у него есть свой дом. Большой и красивый. В сравнении с которым наша квартира – обычная каморка.

– Э-э-э… Нет, – мотаю головой. – Передохнул и теперь спокойно доедешь до дома. На твоей трёхметровой кровати тебе будет куда удобнее.

– Эх, солнце! Откуда ты знаешь, где мне удобнее? – изображает грустную улыбку.

– Т-а-а-к, – делаю паузу. – Не начинай! Ты реально устал, и тебе требуется полноценный отдых.

Обрубаю попытку вторгнуться на мою территорию. Понимает и криво усмехается.

В ванной споласкивает заспанное лицо и приглаживает короткий ёжик. Тянет время, надеясь, что я передумаю. Но я не передумаю. Могу покормить ужином и отправить. Это максимум, на что я способна.

– Ужинать будешь? – проявляю заботу.

– Да не, – трясёт головой. – Реально надо ехать спать. Завтра нужно трал подготовить к отправке. Коробку твою загрузить. И с хатой порешать. Доделать там кое-что.

Эмиль задерживается в прихожей дольше обычного. Медленно надевает куртку, проверяет карманы, будто что-то ищет и никак не может найти. Я наблюдаю за ним, не вмешиваясь.

– Ладно, солнце, погнал я, – голос звучит буднично, почти бодро.

Подходит ближе, осторожно целует меня в висок – так, будто боится нарушить что-то хрупкое. В этом поцелуе нет обиды, но есть странная, тихая досада. Не на меня даже – скорее на ситуацию, в которой он оказался лишним.

– Будь на связи, – добавляет уже у двери.

Он улыбается. Нормально. Почти как раньше. Но глаза не смеются.

Дверь закрывается мягко, без хлопка. Он покидает мою квартиру на доброй ноте, хотя явно рассчитывал на другой финал.

Я ещё несколько секунд стою, прислушиваясь к шагам на лестнице. А вот внутри у меня – ни точки, ни восклицательного знака. Обычная запятая. Очень любопытно, куда он направится, и где его настоящий дом.

Глава 57

Отслеживаю маршрут. Сначала курсор движется в направлении того богатого района, но вдруг на перекрёстке сворачивает в другую сторону. И теперь я наблюдаю, как точка на карте плывёт по дороге в тот самый стрёмый район нашего города – Голодный край. То ли к моему удивлению, то ли разочарованию, точка останавливается на адресе, который указан Эмилем при регистрации своей фирмы.

Это, конечно, жесть! Старющий деревянный дом, облезлый и убогий. Местами разрисован граффити, хоть участок и огорожен ветхим забором. Окна на первом этаже заколочены древними деревенскими ставнями.

Откидываю голову на спинку дивана и тупо пялюсь в потолок. Всё ещё жду, что курсор сдвинется с места и направится в какое-то другое место. Мало ли что могло понадобится Эмилю именно там. Может, заберёт что-то и уедет.

Но точка, кажется, никуда не собирается. Ни через час, ни через два. Даже рано утром, когда меня будит Майя, геолокация никуда не сдвинулась. Вот так, значит! У человека есть крутой дом, а он шкерится по трущобам. Мои розовые очки сползают ещё ниже, и я смотрю на реальность более трезво. Остаётся вероятность, что там живут его бабушка и дедушка. Но всё равно жесть! И как это проверить?

Поглядываю в приложение в течение дня. Беспрерывно следить не получается, потому что Майя только орёт и почти не спит. Как легко было с мамой. У неё хватало терпения возиться с внучкой. А у меня нет. Лика немного помогает, но, видимо, у нас мало опыта, и мы не понимаем, что нужно ребёнку. Уже сама готова разреветься. Ведь я не так всё себе представляла. Не знаю, как, но точно не так.

Пронзительный крик Майи отдаётся эхом в ушах и выносит напрочь мозг. На эмоциях в башку лезет всякая хрень. Например – можно, я просто её отдам Данилиной семье, и пусть воспитывают! Почему именно мне всё это, а они нихера не делают?! Почему ответственность на двоих, а вывозить должна только я одна?!

Чёрт бы побрал этого Данилу. Он ещё смеет утверждать, что я не могу любить «этого дурачка»! А где был этот умник, когда нарисовался дурачок? И он, на минуточку, взял на себя функции, которые надлежало выполнять умнику-Даниле! И это уже не вычеркнуть и ничем не изменить. Каким бы не оказался Эмиль в будущем, но, положа руку на сердце, я ведь на самом деле очень признательна ему, что поддержал меня в тот сложный период. И пускай эта поддержка мнимая и наигранная, но она мне необходима, как воздух. Наверно, поэтому я так боюсь заглянуть правде в глаза. Хотя, чем дальше, тем очевиднее, что совсем скоро лопнет мыльный пузырь благодетели. Но я упрямо не хочу очнуться от сна, даже если временами мне там очень некомфортно.

Может, я конечно, днём что-то пропустила, но ни разу не засекла локацию парня поблизости от дома с номером сто десять. Где угодно, но только не там.

Не задаю лишних вопросов Эмилю, когда вечером, закончив все дела, он приезжает ко мне.

– Привет, солнце! – улыбается, как ни в чём не бывало.

– Привет! – я осматриваю его с ног до головы, словно ищу следы пребывания в заброшке.

Тщательно принюхиваюсь к его одежде, когда он притягивает меня к себе для более тёплого приветствия. Пахнет он приятно. Дорогой парфюм щекочет ноздри. Толстовка свежая. Мне кажется, что после нахождения в таком гадюшнике должен остаться хоть малейший запах сырости. Но нет. Всё чисто. Никаких следов.

– Ты чего меня так пристально рассматриваешь? – широко улыбается он. – Я так изменился за одну ночь?

– Прости, я задумалась, – отстраняюсь от него. – День выдался тяжёлым. Мелкая много кричала. И ещё зуб этот…

Я прикладываю руку к щеке, частично, закрывая лицо, чтобы не выдать своих истинных эмоций. И вроде бы ему тоже не приходит в голову, что я за ним следила. Пусть думает, что мне не до того.

– Я вообще в мясо, – он трёт ладонями глаза. – По работе завал, голова кипит. Даже домой не заезжал. Зато собрал трал и замутил логистику. Завтра загружу коробку, и машинка поедет в Германию. Правда, ещё дофига осталось мелочей. Вот у тебя передохну и опять в офис поеду.

– Я могу сказать маме, что скоро приедет коробка? – эта новость меня радует так, что я готова прыгать и хлопать в ладоши, на миг забывая про ноющий зуб.

– Можешь, – уверенно кивает он. – Ща всё докручу и скажу точную дату. Пару дней – и коробка будет на месте.

Я тут же открываю мессенджер и пишу маме радостное известие.

«Коробку вам сто процентов отправят».

– Только обязательно предупреди, что выгружать надо вдвоём, а то и втроём. Она дико тяжёлая, – настоятельно советует Эмиль.

Сразу же добавляю эту инфу следующим сообщением.

Она печатает ответ:

«Хорошо. Но мне все равно хочется ему оплатить эту услугу. Иначе я себя нехорошо чувствую. Потому что это не сто евро, а как минимум в пять раз больше. Мне неудобно принимать безвозмездно такую помощь».

– Мама хочет деньги отдать, – капризно сообщаю я Эмилю.

– Дочке с внучкой пускай купит что-то вкусное, – бросает самодовольно. – Так можешь и передать.

«Предлагает купить нам с Майей что-то вкусное», – почти передаю слово в слово.

«Как я уже и говорила, вопрос остаётся открытым», – ощущаю строгость в её тоне и прекращаю переписку.

Вечер беспокойный. Качаем Майю на руках по очереди. Только к купанию Эмиля больше не допускаю.

Этой ночью он в офисе. Как можно за два дня не появиться у себя дома, если там к тому же есть животные?

Ядовитое понимание, что Эмиль – это сплошной фейк, разъедает меня изнутри. Сопротивляюсь и ищу оправдания парню. Запутываюсь всё больше. Ведь фирму закрыли, а он продолжает мутить там какие-то дела. Но, может, существует что-то альтернативное? Другая фирмочка? Нет, моя голова не способна на глубокий анализ. Особенно, когда вокруг одни догадки. Завтра обязательно поделюсь с Ликой и Машей своими мыслями. Только сначала зуб вылечу.

Перед зеркалом раскрываю рот, чтобы увидеть этот несчастный зуб, который меня вымотал окончательно. Едва не теряю сознания, когда вижу, что зуб почти чёрный.

Не смотрю на часы и в панике пишу маме:

«Что делать, если зуб почернел?»

Хорошо, что они с Эдиком совы и ещё не спят.

«Езжай в дежурную», – советует она. – «Скорее всего там загноение». «Лучше не тянуть». «Пусть Игорь отвезёт». «Или Эмиль».

Если честно, то зубная боль уже неотъемлемая часть меня. К тому же я дико боюсь ехать к чужому стоматологу. И почему-то меньше всего хочу обращаться сейчас к Эмилю. Игорь тоже не обрадуется возиться со мной по ночам. И кто будет за всё платить? Ощущаю желание вырубиться и проснуться утром без проблем.

– Я не хочу ехать в какую-то левую стоматологию, потому что там заоблачные цены. Я там потрачу все свои деньги. Не дай Бог, Эмиль нас бросит. И что я буду делать без денег? – отправляю маме голосовое, удивляясь, зачем я ляпнула про Эмиля.

«А что, есть предпосылки, что он вас бросит?»

«Ну, мало ли…»

Мысль о том, что Эмиль может нас бросить, вонзается в сознание, как раскаленная игла – резкая, непрошеная и пугающе логичная. Я замираю перед зеркалом, разглядывая свое бледное отражение. Фраза больше не кажется случайной. Мысль как заноза. Маленькая, но глубоко. Но откуда вдруг меня так прошибло? Интуиция что ли?

«Интуиция просто так не приходит, – вдруг пишет мама. – Если появилась такая мысль, значит, ты что-то чувствуешь».

Чувствую… Чувствую… Откуда только взялось это долбанное предчувствие?

«Ма, всё будет хорошо». «Дотерплю до завтра».

Эмиль не опаздывает. Подсаживает меня в его бордовый бус, и мы мчим к зубному. По пути он включает дорожное радио. Как назло, оттуда слышится очень знакомый трек, под который у нас Данилой было столько всего яркого и, преимущественно, хорошего. Воспоминания, как красивые слайды, мелькают перед глазами. Непрошенные слёзы тут как тут. Я прижимаю ладони к щекам, кончиками пальцев сдавливая виски.

– Что? Зуб? – Эмиль резко поворачивает голову ко мне, а потом обратно на дорогу.

Я только молча киваю, удивляясь, как быстро он считывает мои слёзы и реагирует на них. Это треш – ехать с Эмилем и думать о другом парне.

Почти подъезжаем к стоматологии. Я уверена, что он не просто пойдёт со мной, а будет всё время рядом, а после оплатит моё лечение. Но у Эмиля звонит телефон.

– Бл@, это Мирон, – морщится он.

Уже понимаю, что мои влажные мечты едва ли исполнятся.

– Да. Далеко. А что? Ладно, скоро буду. Я понял, – отвечает короткими фразами и отключает вызов.

– Мирону срочно нужен бус, – сообщает мне Эмиль. – Я не смогу тебя забрать. Прости.

– Ну, ты хоть зайдёшь со мной? – жалобно бурчу.

– Конечно, солнце! – он берёт мою руку и сжимает её. – Доведу до самого кабинета.

Он паркует бусик и, мы вместе заходим в клинику. Я говорю администратору, к какому врачу и на какое время я записана.

– Скажите, а у вас можно оплатить картой и получить чек на фирму? – спрашивает Эмиль в регистратуре.

– Вы можете оплатить любой картой, но мы не выписываем счета на фирму, – лаконично отвечает женщина-администратор.

– В смысле не выписываете? – искренне удивляется он. – Я же картой плачу. Документ должен быть.

– Тут у нас стоматологическая клиника, и все счета мы выписываем лично на пациентов. Если вы ходите оплатить лечение своему сотруднику, то для этого существует медицинская страховка.

– Ясно, – произносит с видом обиженного коммерса.

Мне не понятны эти расчёты между фирмами, но я прекрасно помню, что банковские счета заблокированы. Или Эмиль снова играет ва-банк?

– Солнце, я сейчас сгоняю и принесу тебе деньги на такси, – взгляд виноватый, но преданный.

– Да, не надо, – расстроенно пожимаю плечами. – Я на автобусе доберусь.

– Нет, надо! – шепчет настойчиво.

Он убегает, но возвращается довольно быстро. Суёт мне двадцать евро. Я сразу прикидываю, что такси обойдётся мне шесть или семь евро, а сдачу я смогу оставить себе. Но во сколько мне обойдётся зубной?!

– Ты должна ездить на такси, а не в лоховозке.

– Спасибо! – благодарю я за столь щедрый жест.

– Всё для тебя! – он обнимает меня. – Извини, но этот вечный форс мажор… Наберу тебя!

Эмиль уходит, оставляя меня трястись под дверями кабинета. Хорошо, что хоть доктор добрая.

Лечение зубов вылетает для меня в копеечку. Со всеми рентгенами, чистками каналов и пломбами. Почти стольник. Зато сразу два зуба рядом.

– Лерочка, – мягко говорит врач, – я предупреждаю, когда начнёт отходить наркоз, то зуб снова будет болеть. Это может продолжаться до трёх дней. Если не сможешь терпеть, тогда прими обезболивающее.

Благодарю доктора и вызываю такси. Не хочу звонить Эмилю. Я не злюсь на него, но во мне присутствует что-то разграничивающее. Он и я – это не целостное. Это каждый сам по себе.

Под вечер наркоз отходит, и боль усиливается. Но это уже не та страшная зубная. А типа заживающей глубокой раны. Неприятно, но терпимо.

Эмиль доделывает дела на квартире. Иногда скидывает фотки стен и сантехники, но не всего интерьера.

Меня это интересует меньше всего, потому что сейчас мы с Ликой активно обсуждаем мои отношения с Эмилем.

– Знаешь, – Лика делает паузу, – то, что сегодня он выкинул у зубного, больше смахивает, что он тупо соскочил, чтобы не платить.

– Мне тоже сначала так показалось, но выглядел он убедительным, – вспоминаю, как Эмиль настойчиво общался в регистратуре.

– Эмиль – это, конечно, загадка века, – усмехается Лика. – Но, тем не менее, он хоть что-то для тебя делает в отличие от дебила Данилы.

Я вынуждена безропотно признать правоту девушки брата. Но почему же так хочется видеть на месте Эмиля другого? Кого я готова подпустить гораздо ближе… Вздыхаю.

– Лер, – Лика чувствует себя виноватой от того, что опять напомнила мне про Данилу. – Ты подожди, попридержи Эмиля. Может, и вправду неплохой парень. У всех у нас тараканы в башке.

– А я что по-твоему делаю? – развожу руками. – Временами меня Эмиль дико бесит, но я же не посылаю его. Пусть пока болтается, если ему самому не надоест.

Открывается входная дверь. Это домой возвращается Игорь. Он заходит к нам на кухню и не выпускает из рук пачку чипсов. Я смотрю на эту упаковку, жадно сглатывая слюну. Так бы схватила и открыла бы немедленно. Но это чипсы брата.

– Игорёш, – начинаю издалека, – у тебя только одна пачка чипсов?

– Одна, – отвечает настороженно.

– А почему ты мне не купил? – упрекаю брата.

– Послушай, Валери-Бэрри! Во-первых, ты не просила, а во-вторых, я не обязан всё тебе покупать. Ты и так прочно пристроилась на моей шее. Не забывай, что ты за хату ничего не платишь. Живешь, так сказать, безвозмездно.

Ненавижу эти финансовые придирки. Знает же, что на моё детское пособие особо не разгуляешься.

– Отлично! Тоже мне – брат! – открыто демонстрирую обиду.

Вскакиваю из-за стола и убегаю к себе, многозначительно хлопая дверью.

«Купи мне чипсы, пожалуйста», – пишу Эмилю.

«Окей, солнце». «Выйду пораньше, чтобы в магазин успеть». «Что-то ещё?» – проявляет заботу. – «Или, как всегда?»

«Как всегда», – подразумеваю свои любимые вкусняшки.

К моему удивлению, Эмиль двигается ко мне пешком.

«А где машина?» – интересуюсь у парня.

Вместо смс он перезванивает:

– Да, Мирон, сука, забрал бус, и на телефон не отвечает. Я его ждал на хате, но эта сволочь, похоже опять по бабам шарится. А у меня в бусе все доки и бабло осталось. Прости, что иду к тебе с пустыми руками.