ПОСЛЕДНИЙ МЕРИДИАН

— Насос запускается и сразу уходит в защиту. Фильтр я меняла. Входной патрубок чистила, насколько смогла.

— И насколько смогла?

— Нырнула до решётки. Она на четыре метра ниже платформы.

— Ты ныряла туда одна?

— Видишь здесь очередь желающих помочь?

— Если насос высокого давления запускается и сразу глохнет, дело может быть в датчике или реле. Не обязательно во входе.

— Посмотришь утром.

— А почему не сейчас?

— Потому что снаружи катер, внутри темень, а ты девять дней провёл на плоту и держишься на одном упрямстве.

— Я только что сказал: восемь.

— Какая принципиальная разница.

Она достала из шкафа сухую рубашку и бросила ему.

— Поспи два часа. Я подежурю.

— А когда проснусь?

— Потом починишь воду. Или честно скажешь, что не тянешь.

— Что будет с сумкой?

— До утра останется у тебя.

Илья недоверчиво посмотрел на неё.

— До утра, — повторила Катерина.

Он переоделся, привязал ремень сумки к каркасу койки и лёг, не снимая ножа с пояса. Катерина уселась у окна, положив ракетницу на колени.

— Разбуди меня, если катер двинется.

— Разбужу раньше, чем он подойдёт.

— И если решишь открыть сумку.

— Полезу — сам услышишь.

Илья закрыл глаза.

Катерина тихо произнесла:

— Значит, Шрам.

Он открыл глаза.

— Что такое?

Катерина смотрела в щель окна. В воде у платформы медленно прошёл треугольный плавник с белой отметиной.

— Ты ещё и акулу за собой притащил.

— Она сама решила сопровождать меня.

— Конечно. Сама пришла, сама назвалась.

Впервые за восемь дней Илья заснул рядом с живым человеком.

Это оказалось не спокойнее.

© Mikhail Play, 2026. Все права защищены.

ГЛАВА 9

Вода на двоих

Илью разбудил запах кофе.

Он сел так резко, что ремень сумки натянулся и ударил пряжкой по каркасу. В комнате было серое утро. Катерина стояла у стола и размешивала в кружке тёмную жидкость.

— Настоящий? — недоверчиво спросил Илья.

— Если порошок, который пережил конец света и семь лет в герметичной банке, всё ещё считается кофе.

— Сегодня считается.

Она отпила и протянула кружку.

Кофе был слабым, горьким и пах старым картоном. Илья закрыл глаза после первого глотка.

— Не привыкай, — сказала Катерина. — Это последняя ложка.

— С кофе стоило начать наше знакомство.

— Тогда ты решил бы, что я добрая.

Катер ушёл.

На воде осталась только длинная полоса от винта, быстро размываемая течением. Катерина объяснила, что «Рубеж» редко атакует старые платформы ночью: слишком много тросов, металла и слепых проходов. Они вернутся при свете — с людьми и инструментами.

— Сколько времени они нам оставили?

— До полудня. Если не передумают раньше.

— Тогда веди к насосу.

Опреснительная установка занимала половину нижнего машинного отсека. Две мембранные трубы, предфильтры, высоконапорный насос и шкаф управления были покрыты солью. На полу стояла вода по щиколотку. Не морская — конденсат и протечки из старого трубопровода, пахнущие железом.

Илья открыл шкаф.

— Кто уже копался в этом шкафу?

— Я пыталась.

— А до тебя?

— Наверное, прежний техник.

— Он явно ненавидел провода.

Жгуты были соединены скрутками, часть контактов обуглена. Один автомат заменили медной пластиной.

— Это не ремонт, — сказал Илья. — Это пожар, которому дали отсрочку.

— И всё-таки установка работала.

— Пожар тоже некоторое время работает.

Катерина включила питание. На панели загорелись две лампы. Насос тяжело взвыл, манометр поднялся до двадцати бар и сразу упал. Защёлкнуло реле защиты.

— Для морской воды нужно больше пятидесяти, — сказал Илья. — Давление не набирается. Либо насос изношен, либо где-то тянет воздух, либо датчик врёт и рубит питание раньше времени.

— Решётку я чистила.

— Всю магистраль от решётки до насоса видела?

— Только ту часть, до которой добралась.

— Значит, утверждать рано.

Катерина скрестила руки.

— Ты всегда говоришь так, будто уже выиграл спор?

— Только когда вместо автомата вижу медную пластину.

Он снял крышку реле. Контакты были зелёными от окислов. Под ними обнаружилась тонкая трещина в штуцере датчика низкого давления на всасывающей линии. Через неё насос подсасывал воздух, и защита отключала питание.

— Нашлась первая причина.

— Их будет несколько?

— С этой техникой — почти наверняка.

Они заменили штуцер на подходящий от пожарной линии. Катерина держала фонарь, Илья работал сидя на перевёрнутом ведре, чтобы не нагружать ногу. Несколько раз она пыталась помочь и каждый раз получала короткое «не трогай», после чего перестала спрашивать и просто подавала нужный инструмент раньше, чем он успевал назвать.

Это раздражало.

И экономило время.

После ремонта давление поднялось до тридцати восьми бар и снова замерло.

— Похоже, забит вход.

— Или задушен предфильтр.

— Он новый.

— Новая деталь тоже может стоять неправильно.

Оказалось, фильтрующий картридж был установлен наоборот. Поток расплющил внутреннюю сетку, и она почти перекрыла канал.

Катерина молча смотрела, как Илья вытаскивает смятую деталь.

— Ну же, скажи это вслух.

— Какую именно фразу?

— «Я же говорил». Ты ведь ждёшь.

— Берегу силы.

Она фыркнула. Не улыбнулась, но была близка.

Запасного картриджа нужного размера не нашлось. Илья собрал временную ступень из промытой сетки и нескольких слоёв чистой фильтровальной ткани. Это не заменяло штатную очистку и не должно было работать долго, но могло защитить мембраны несколько часов.

— Теперь идём к решётке.

Катерина уже доставала гидрокостюм.

— Ты правда полезешь вниз?

— При таком волнении — сейчас или никогда. Через несколько часов ветер усилится.

— Катер может вернуться раньше.

— Поэтому ты останешься у лебёдки и вытащишь меня, если заметишь его раньше.

— Насколько быстро?

— Быстро, но без попытки оторвать мне руки.

Она надела короткий гидрокостюм, грузовой пояс, маску и небольшой баллон. Оборудование было старым, но ухоженным. Катерина проверила давление, продула регулятор и закрепила на запястье страховочный конец.

Илья осмотрел карабин.

— Этот конец надо заменить.

— Запасного карабина нет.

Он снял с мачты плота более новый стальной карабин и переставил на её конец.

— Потом отдашь.

— Не верну — он тебе уже не понадобится.

— Умеешь подбодрить перед погружением.

Они спустились на нижний ярус. Море было свинцовым, ветер поднимал короткую рябь. Шрам показался у дальней опоры.

Катерина увидела плавник и остановилась.

— После укуса она нападала?

— Нет. Кружит рядом, иногда бьёт по плоту.

— Акулы не умеют мстить.

— Эта, похоже, прогуляла занятие.

Катерина взяла длинный шест с металлическим наконечником.

— Два рывка — выбирай. Три — тащи сразу. Если конец просто дрожит, это течение.

— А если это будет акула?

— Поймёшь.

Она села на край, вставила регулятор и ушла в воду без всплеска.

Страховочный конец заскользил через руки Ильи. Он держал его свободно, не мешая движению. Под поверхностью Катерина превратилась в тёмное пятно. Пузырьки поднимались ровной цепочкой.

Через минуту пятно исчезло под настилом.

Илья следил за водой и горизонтом. Катера не было. Шрам тоже пропал.

Конец один раз дёрнулся.

Потом ещё.

Илья положил ладонь на рукоятку лебёдки.

Третий рывок пришёл резко.

Он начал выбирать верёвку. Механизм скрипел, трос шёл тяжело. В воде показались пузырьки, затем Катерина. Она держалась одной рукой за конец, другой прижимала к груди чёрный комок.

Илья подтянул её к лестнице.

— Что произошло под настилом?

Катерина сняла регулятор и закашлялась.

— Решётку забили плёнка и сеть. А Шрам решил проверить, чем я занята.

— Полезла на тебя?

— Подошла ближе, чем мне понравилось.

— Поэтому три рывка?

— Нет. Три рывка — потому что я застряла ластой в сети.

Она подняла чёрный комок. Рыболовная сеть, спутанная с пластиковыми пакетами и водорослями.

— Водозабор теперь свободен.

Шрам прошёл у поверхности метрах в десяти. Катерина проводила плавник взглядом.

— Она крупнее, чем ты говорил.

— Я вообще не называл размер.

— Вот именно.

В машинном отсеке насос запустили снова. Давление поднялось до пятидесяти восьми бар. По контрольной трубке сначала пошла мутная вода, затем прозрачная.

Илья не позволил пить сразу. Они промывали систему двадцать минут, проверяли запах и электропроводность старым тестером. Показание не превышало допустимого предела, но мембраны могли пропускать загрязнения, которых прибор не замечал.

Катерина достала химические полоски из аптечного набора.

— Полоски не покажут микробиологию. Но мембрана и ультрафиолет должны снизить риск.

— Ультрафиолет хотя бы работает?

— Лампу месяц назад меняла прежняя смена. На счётчике всего несколько часов.

— Откуда ты это взяла?

— Я умею читать журнал обслуживания.

— А фильтры ставить — пока нет.

Катерина подняла бровь.

— Всё-таки дождался.

Вода наполнила первую канистру тонкой струёй. Не чудо и не спасительный дождь — просто работающая машина, которая гудела слишком громко и потребляла больше энергии, чем давали солнечные панели. Аккумуляторов хватало примерно на три часа.

За это время установка произвела двадцать четыре литра.

Катерина поставила две кружки на стол. Налила поровну.

— Выпьем за медную пластину.

— За фильтр, поставленный наоборот.

Они выпили.

Вода была прохладной и почти без вкуса.

Илья не думал, что отсутствие вкуса может казаться роскошью.

Позже они перенесли на верхний ярус канистры, инструменты и часть еды с плота. Катерина помогла закрепить дополнительный швартовочный конец с амортизирующей петлёй, чтобы волны не рвали настил. Работала она точно, не боялась высоты и знала, где у старой конструкции опасно наступать.

— Ты специально изучала морские платформы?

— Я изучала океан.

— Исчерпывающе.

— Морская биология. До затопления это называлось университетом. Потом — полезным навыком, если поселению нужно понять, почему рядом с водозабором дохнет рыба.

— А нырять где научилась?

— Научные работы. Сети, пробы воды, крепление датчиков.

— Спасательные курсы тоже были?

— После катастрофы мир сам устроил практику.

Илья заметил на её шее тонкую цепочку. Под воротником прятался небольшой металлический медальон, круг с вертикальной линией.

Тот же знак.

Катерина поняла, куда он смотрит, и сразу заправила цепочку глубже.

— Этот знак встречался тебе на других объектах?

— Видела.

— И носишь этот знак просто так?

— Тебя это не касается.

— Снаружи требуют мою сумку. У тебя на шее тот же знак. Теперь касается.

Катерина подняла канистру.

— Сейчас нас обоих больше должен волновать катер.

— Снова ушла от вопроса.

— Потому что пока не собираюсь отвечать.

Она ушла к лестнице.

Илья смотрел ей вслед и чувствовал, как утреннее облегчение исчезает. Работать с Катериной было легко, пока у каждого в руках находился инструмент. Стоило убрать инструменты — между ними снова появлялись закрытые двери.

В полдень на горизонте выросла тёмная точка.

Потом вторая.

Катерина подняла бинокль.

— На этот раз пришли двумя катерами.

Илья взял тетрадь, нож и жетон. Жёлтую сумку закрепил под рубашкой ремнём через плечо.

— Сколько их?

— На большом катере четверо. На малом минимум двое.

— У нас одна ракетница.

— И два заряда.

— Прекрасно. По катеру на заряд.

Катерина опустила бинокль.

— Топить их мы не будем.

— Я этого не предлагал.

— Лицо у тебя предлагало.

— Моё лицо всегда такое.

— Я уже успела заметить.

Первый катер включил прожектор, хотя солнце стояло высоко. Белый луч лёг на платформу.

Из громкоговорителя произнесли:

— Илья Северин! На передачу груза у тебя десять минут.

Катерина кивнула на жёлтую сумку.

— Теперь расскажешь, что в тетради.

Илья услышал, как внизу заскрипел натянутый швартовочный конец.

— Если переживём эти десять минут.

— Начинай с первой страницы.

© Mikhail Play, 2026. Все права защищены.

ГЛАВА 10

Час до шторма

Человек на большом катере представился капитаном Дороховым.

Фамилия ничего не сказала Илье. Голос — тоже. Спокойный, взрослый, без угрозы. Так мог говорить начальник смены, который объясняет, почему опасный участок придётся пройти ещё раз.

— Мы не преследуем людей. Нам нужен служебный архив «Меридиана». Передайте груз, и получите медицинскую помощь.

Илья стоял за стальным щитом на верхнем ярусе. Катерина лежала рядом, наблюдая через щель между листами.

— Как они вообще узнали про архив?

— Пока не понимаю.

— В сумке мог остаться передатчик?

— Ты проверила меня, а сумку даже не тронула.

— Тогда открывай.

— Прямо под их пушками?

— Лучшего момента выяснить, что нас выдаёт, уже не будет.

Он расстегнул сумку. Тетрадь, часы, компас, сложенная карта течений, кружка, плёнка, карандаши, тонкая трубка, жетон. Катерина быстро ощупала подкладку, проверила швы и бирку.

— Пломбу уже срывали.

На внутреннем кармане действительно висел обрывок прозрачной полосы с номером. Илья раньше принимал её за часть упаковки.

— Не я её вскрывал.

— Значит, внутрь могли положить метку.

Катерина достала из шкафа старый ручной считыватель грузовых меток. На экране едва держались две зелёные полосы заряда. Она провела прибором вдоль подкладки. У нижнего шва раздался короткий писк.

Илья распорол нитки ножом.

Из ткани выпал прямоугольник размером с ноготь.

— Маяк? — спросил он.

— Пассивный маячок. Сам не передаёт, но отвечает считывателю вблизи.

— Тогда как они нашли меня посреди моря?

— По нему нас не вели через море. Но ночью могли подтвердить, что груз на платформе.

Илья сжал пластинку пальцами.

Кто-то вскрыл сумку, записал на фотографии «получатель найден» и спрятал метку. Человек, который семь лет хранил посылку, одновременно помогал доставить её и оставлял возможность отследить.

Или это сделали позже, уже на «Ладоге».

— Время на размышления закончилось.

Малый катер двинулся к платформе. В нём сидели двое в серых спасательных жилетах. Один держал карабин, второй — багор и моток троса.

— Сначала возьмут нижний ярус, — сказала Катерина. — Потом полезут по технической лестнице.

— Цепь после ночи ещё поднимется?

— Один раз, не больше. Привод перегрет.

— А кран?

— Стрела заклинила, зато грузовая лебёдка жива.

Илья выглянул на площадку. Под стрелой старого крана висела сетка с пустыми пластиковыми бочками и металлическим ломом. Её использовали как противовес или склад. Трос уходил в барабан рядом с машинным отсеком.

— Тяжёлый?

— Около четырёхсот килограммов.

— Сбросим на катер — убьём людей.

— Поэтому на катер не сбрасываем.

— Перед носом. Пусть отвернут.

Они спустились к лебёдке. Илья снял защитную крышку. Тормозной рычаг заржавел, но механизм двигался.

— Нужно завести катер под стрелу.

— Они не настолько глупые.

— Тогда дадим им причину смотреть не туда.

Катерина взяла ракетницу.

— Опять глупость?

— Теперь моя очередь.

Малый катер вошёл между северными опорами. Стрелок держал карабин направленным вверх. Второй человек бросил крюк на перила нижнего яруса.

Катерина появилась у противоположного края и выстрелила ракетой в воду за кормой большого катера. Оранжевый огонь ударил по волнам. Все головы повернулись.

Илья отпустил тормоз.

Грузовая сетка провалилась на три метра и остановилась — трос закусило.

— Давай же, работай.

Он ударил рычаг молотком. Ржавчина осыпалась. Барабан провернулся.

Сетка рухнула перед малым катером.

Четыреста килограммов металла и пустых бочек вошли в воду с тяжёлым грохотом. Волна ударила в нос, залила людей. Винт захватил край сетки, двигатель взревел и заглох.

Катер развернуло бортом к опоре. Корпус ударился о сталь.

Никого не выбросило. Илья успел это увидеть — и только потом пригнулся, когда пули застучали по перилам.

Стреляли с большого катера.

Целились не в людей, а в панель управления, антенну и солнечные батареи. Один лист стекла рассыпался. Радиомачта дёрнулась и повисла на кабеле.

— В машинный отсек, быстро!

Они скатились по лестнице. Катерина прижимала ладонь к уху: рядом с ней пуля ударила в металл, оглушив.

— Тебя задело?

— Не задело. В ушах звенит.

Внизу загорелась красная лампа. Насос опреснителя остановился.

— Они перебили внешнюю линию питания.

— Сколько воды успели набрать?

— Если экономить — на два дня.

— Значит, пока горит не самое важное.

Сверху снова заговорил Дорохов:

— Вы повредили наше судно. Следующий заход будет силовым. У вас один час.

— Щедрый человек, — сказал Илья.

Малый катер удалось освободить. Большой взял его на буксир и отошёл за пределы стрелкового расстояния. Люди на палубе возились с винтом.

Катерина прислонилась к стене. Её руки дрожали.

Илья заметил не сразу: она держала их за спиной.

— Руки не от холода дрожат.

— Трудно не заметить.

— Впервые стреляли рядом?

— Не впервые.

— Тогда что с тобой?

— В прошлый раз после выстрелов люди не поднялись.

Она закрыла глаза, сделала медленный вдох и выдох.

Илья не спрашивал дальше. Некоторые вопросы не становились мягче от правильного тона.

— Здесь оставаться нельзя, — сказал он.

— На твоём плоту они догонят нас за десять минут.

— А платформу возьмут за пять, если зайдут с двух сторон.

— На западной стороне есть старый шлюпочный понтон. Двигателя нет.

— Второй плот нам не нужен. Нужно ускорить этот.

— В понтоне лежит маломощный электромотор для манёвров.

— Аккумуляторы сохранились?

— Два блока. Один умер, второй месяц назад ещё держал заряд.

— Почему сама не ушла?

— Понтон придавило балкой. И на таком моторе против ветра двадцать миль не пройти.

— Зато можно пройти под парусом.

— Если ветер не изменится.

Она подошла к иллюминатору. На западе небо потемнело. Облака шли низко, их нижние края размывались серыми полосами.

— Ветер не останется, — сказала Катерина.

Илья почувствовал падение давления раньше, чем посмотрел на старый барометр у двери. Стрелка медленно уходила вниз.

— Будет шторм?

— Фронт быстрый. К вечеру накроет платформу.

— На катерах это тоже видят.

— Поэтому Дорохов торопится. Хочет закончить до шторма.

Илья достал тетрадь. Между схемами узлов и опреснителя нашлась страница с рисунком платформы. ПП-17. Дед отметил нижний архивный отсек, сервисный тоннель и старую радиорелейную линию.

Катерина увидела рисунок.

Её лицо изменилось — едва заметно, но Илья уже научился замечать.

— Ты знала про архив.

— Догадывалась.

— И поэтому пришла сюда.

— Илья, нас сейчас пытаются взять штурмом.

— У тебя всегда находится причина не отвечать.

— А у тебя — время спросить именно тогда, когда в нас стреляют.

Он закрыл тетрадь.

— После шторма договорим.

— Если переживём его.

— Переживём.

Катерина задержала на нём взгляд.

— Ты сам веришь в то, что говоришь?

— Не всегда. Но сейчас кому-то из нас нужно верить.

Она почти ответила, но снаружи завёлся двигатель большого катера.

Дорохов решил не ждать час.

Илья взял инструментальный ящик.

— Покажи, где лежит понтон.

— Ты же сказал, что второй плот не нужен.

— Разберём. Баллоны дадут плавучесть, мотор — управление, батарея — шанс не впечататься в опору.

— А если батарея давно умерла?

— Тогда притащим очень дорогой якорь.

Они спустились в западный отсек. Над морем уже тянулся первый холодный порыв.

Платформа скрипнула всеми четырьмя опорами, словно просыпалась.

© Mikhail Play, 2026. Все права защищены.

ГЛАВА 11

Пока держатся опоры

Аварийный понтон лежал под обрушившейся фермой.

Это была плоская алюминиевая рама с двумя надувными баллонами по бокам, рассчитанная на шесть человек и короткий переход до спасательного судна. Один баллон оказался спущен, второй сохранил форму. Электромотор висел на кормовом кронштейне, покрытый солью, но винт вращался.

Балка придавила нос рамы к настилу.

— Краном её не поднять, — сказала Катерина. — Привод остался по ту сторону балки.

— Поднимать и не будем.

Илья осмотрел ферму. Она упала под углом и держалась одним концом на деформированной стойке. Если подпереть балку и срезать часть понтона, можно было вытащить мотор и баллоны отдельно.

— Лодку жалко.

— Она семь лет гниёт под железом.

— Всё равно.

— Тогда лучше не смотри.

Они работали ножовкой и гидравлическим домкратом из аварийного комплекта. Илья объяснил, куда поставить опору, чтобы ферма не соскользнула. Катерина не спорила, только дважды проверила страховочную цепь.

Через сорок минут они вытащили мотор. Батарейный блок весил почти тридцать килограммов; пришлось волочить его на куске пластика. Индикатор показывал двадцать семь процентов заряда.

— Надолго этого не хватит.

— На постоянном ходу — часа на полтора. Для манёвров возле платформы хватит дольше.

— Если контакты ещё живы.

— Не убивай надежду раньше времени.

Гром двигателя пришёл с востока.

Большой катер возвращался. Малый шёл рядом, уже без буксирного троса.

Илья и Катерина спрятали мотор в техническом проходе и поднялись наверх. Ветер усиливался. Волны белели, ударяясь об опоры. Облака закрыли половину неба.

— В такую погоду они не полезут на штурм.

— Полезут, если решат, что штормом мы уйдём.

Дорохов не включил громкоговоритель. Малый катер пошёл к южной стороне, большой — к северной. Они хотели зажать платформу.

Катерина достала последний заряд для ракетницы.

— Не стреляй, пока не подойдут вплотную.

— А вплотную что?

— Что-нибудь отчаянно разумное.

Первый порыв ударил в платформу сбоку. Подвешенная мачта качнулась и с лязгом ударила по ограждению. Дождь начался сразу — крупный, косой.

Большой катер развернуло. Рулевой прибавил газ, удерживая нос против волны. Малый попытался войти между опорами, но плавающая сетка, сброшенная Ильёй, всё ещё закрывала проход.

— Они уже режут цепь.

Человек на носу работал длинным крюком. Второй держал карабин под плащом.

Ветер усилился ещё на несколько узлов. Волны у платформы стали хаотичными. Малый катер подняло и бросило бортом на цепь. Рулевой отступил.

Дорохов наконец заговорил:

— Северин! Это последнее предупреждение!

Илья взял микрофон переносной станции.

— Твой винт только что пережил сеть. Не заставляй его знакомиться с цепью.

Катерина повернулась к нему.

— Зачем было его злить?

— Хотел понять, умеет ли он терять самообладание.

Дорохов помолчал.

— Вы не понимаете, что находится в этом грузе.

— Так объясните.

— Архив должен попасть к тем, кто способен им распорядиться.

— Это всё ещё не объяснение.

— Остальное вам знать не требуется.

Илья выключил передачу.

— Умеет, — заключил Илья.

Молния ударила далеко за катерами. Через несколько секунд пришёл гром.

Большой катер дал сигнал малому и начал отходить. Дорохов выбрал море, а не груз. Через пять минут оба судна исчезли за дождевой стеной.

— Вернутся, когда фронт пройдёт.

— Если шторм вообще оставит им катера.

— И нам — платформу.

Она смотрела не на море. На западной опоре, ниже нижнего яруса, одна из диагональных связей ходила отдельно от конструкции. Каждый удар волны раскачивал её. Болты в верхнем креплении вытянулись из гнезда.

— Когда появилась трещина?

— Вчера её не было.

Если связь сорвётся, она не обрушит платформу сразу. Но свободная стальная ферма длиной несколько метров начнёт бить по опоре. Несколько часов шторма могли превратить трещину в разрыв.

— Сейчас её не закрепить. Снизу не подойти.

— Тогда уберём её совсем.

— Она весит около тонны.

— Поднимать не будем. Отрежем нижний шарнир, пока верхний держит, и уроним в сторону от опоры.