ПОСЛЕДНИЙ МЕРИДИАН

— Р-3 слушает широкий диапазон. Когда мы вошли в сектор, запись могла всплыть из буфера.

Илья не ответил. Пальцы на румпеле сжались так сильно, что заболели суставы.

В динамике он снова услышал себя:

— Один человек на плоту…

На секунду плот исчез. Вернулась белая стена воды, рвущийся металл, чья-то рука за герметичной дверью насосного отсека. И голос, который звал людей с судна, уже лежавшего на боку.

— Илья, слышишь меня?

Он не повернул головы.

Катерина встала, добралась до него по качающемуся настилу и положила ладонь ему на запястье.

— Посмотри на меня. Это запись. Ты здесь. Со мной.

Она держала его за запястье крепко, но не давила. Не приказывала — просто не позволяла ему снова провалиться в тот день.

— Здесь, — выдохнул он.

Катерина не убрала ладонь.

— Хорошо. Смотри на меня, пока не отпустит.

Он кивнул и попытался разжать пальцы.

— Не получается сразу.

— И не должно. Я подожду.

Голос из старого динамика продолжал перечислять погибших, но уже не перекрывал шум воды.

Катерина выключила аварийный канал вручную и села рядом. Несколько минут они молчали. Она не прятала тревогу за колкостью, Илья не пытался отшутиться. Этого оказалось достаточно.

Через час туман впереди стал светлее.

— Башня впереди.

Сначала Илья заметил вертикальную царапину на небе. Она исчезала, стоило отвести взгляд. Потом из серого воздуха проступила верхняя площадка, ниже — радиорелейные тарелки и тонкая решётчатая мачта.

Р-3 стояла посреди открытого моря.

Башня опиралась на четыре бетонные ноги, поднятые над водой. Между ними висел нижний технический ярус. Выше тянулась стальная «игла» с кольцевыми площадками, ветровыми генераторами и антеннами. Верхушка уходила в низкие облака.

— «Третья игла». Теперь хотя бы понятно название.

— Издалека почти красиво.

— Вблизи окажется ржавой.

— Значит, не обманет ожиданий.

Сигнал усиливался. Башня снова начала говорить. Старые просьбы о помощи сменяли друг друга через несколько секунд. Между ними повторялся цифровой запрос: три коротких импульса, пауза, один, пауза, три.

— Она спрашивает соседние узлы, живы ли они.

— И слышит что?

— Только себя.

Плот подошёл с юга. У опор волна отражалась от бетона и била настил одновременно с двух сторон. Илья убрал парус и коротко включил электромотор, удерживая нос против течения.

На нижний ярус вела сервисная лестница, но три нижние секции отсутствовали. Рядом качался швартовочный буй. Его канат выглядел странно чистым — без толстой корки ракушек, покрывавшей металл башни.

Катерина увидела это одновременно с Ильёй.

— Здесь жили совсем недавно.

— Или ещё живут.

Они закрепили плот двумя концами: к рыму буя и к скобе на опоре. Настил продолжало дёргать, зато его больше не уносило от башни.

Катерина подняла радиостанцию.

— Р-3, ответь. У южной опоры двое. Мы не из «Рубежа».

Сверху донёсся металлический стук.

Один удар.

Потом ещё два — быстрее.

На площадке в двадцати метрах над ними мелькнула тень.

— Очень убедительно. Особенно последняя часть.

— Тогда придумай лучше.

Он посмотрел на неё и улыбнулся краем губ.

— Вот теперь похоже на правду.

— Что предложишь?

— «Механик с разваливающегося плота. Девушка с ракетницей считает его временной проблемой».

— После такого дверь откроют из жалости.

К лестнице был привязан страховочный канат. Илья проверил узел и сердцевину верёвки. Выше линии брызг она оставалась сухой и прочной.

— Я полезу первой.

— Из-за ноги?

— Из-за двух здоровых ног.

Укус акулы отозвался тупой болью в икре. Илья не стал спорить с фактом.

Катерина надела страховочную петлю, оттолкнулась от поплавка и добралась до первой перекладины. На площадку она поднялась осторожно, сначала осмотрев решётку снизу. Через несколько секунд сверху упал конец верёвки.

— Пока чисто.

Илья привязал жёлтую сумку к отдельной линии и начал подъём. Нога выдерживала, но на третьем метре задрожала. Он переносил вес на руки, чувствуя, как мокрый канат режет ладони.

Когда до площадки оставалось две перекладины, сверху щёлкнул металл.

— Замри!

Илья замер.

Перед его лицом качнулась тонкая леска. Она уходила под настил к пружинному выключателю.

Катерина легла на решётку и подсветила пространство фонарём.

— Растяжка сигнальная. Не взрывчатка.

— Начинать надо было с этого.

— А тебе — не совать лицо в проволоку.

Она перерезала леску выше выключателя и помогла ему подняться.

Площадка окружала центральную шахту. Дверь внутрь была закрыта. Заводской замок давно проржавел, но поверх него недавно приварили новую стальную накладку. Возле стены стояли две канистры, пустая банка и пара мокрых ботинок.

— Улик сразу две, — прошептал Илья.

Катерина приложила палец к губам.

Изнутри донёсся тихий скрежет.

Она подняла ракетницу. Илья взял короткий лом.

— Драться не хотим. Нам нужен терминал Р-3. У нас архивные накопители.

Тишина.

— И катер «Рубежа» за спиной. Если ты здесь живёшь, проблема уже общая.

Замок щёлкнул.

Дверь открылась на ширину ладони. В щели показалось худое лицо, тёмные волосы и один настороженный глаз.

— Сколько их?

— Не меньше шести. Два катера.

— И вы всё равно привели их сюда?

— Вообще-то пытались оторваться.

— Плохо пытались.

Дверь раскрылась ещё немного. Парню было не больше девятнадцати. Куртка висела на нём мешком. В руках он держал монтажный пистолет, переделанный под стрельбу крепёжными штырями.

— Опусти оружие.

— Ты первая.

— Моё хотя бы не разорвёт тебе кисть при перекосе.

Парень невольно отвёл ствол от лица.

— Это угроза?

— Бесплатная техническая консультация.

Илья опустил лом.

— Я Илья, это Катерина. Нужны терминал, вода и обзор на море.

— А мне — новый аккумулятор, коаксиальный кабель и неделя без незнакомцев. Похоже, сегодня никому не везёт.

— А имя у тебя есть?

Парень помедлил.

— Артём. Меня зовут Артём.

— Фамилия тоже секрет?

— Пока не решу, что вы меня не сдадите.

Из глубины башни заговорил динамик.

Голос Ильи, усиленный металлическим эхом, заполнил узкий коридор:

— Я жив. Повторяю: один выживший, нужна помощь!

Артём вздрогнул.

Илья смотрел в тёмный проход, откуда к нему возвращались собственные слова.

— Выключи запись.

— Уже пытался, — тихо сказал Артём.

Где-то выше щёлкнуло реле. За голосом Ильи в эфир вошёл женский крик, затем детский плач, затем спокойное автоматическое сообщение о безопасном узле.

Башня говорила всеми, кого когда-либо услышала.

И ни одного из них уже нельзя было спасти.

© Mikhail Play, 2026. Все права защищены.

ГЛАВА 15

Очередь длиной в семь лет

Артём закрыл дверь и задвинул два засова.

Первый был заводским. Второй он сделал из обрезка трубы, пропущенного через приваренные петли. Шов выглядел неровным, но держался. Илья отметил это машинально: привычка механика пережила и «Ладогу», и плот, и несколько дней, за которые ему пришлось чинить всё, кроме собственной головы.

— Давно один?

— Девятый день.

— А до этого сколько вас было?

— Пятеро. Восемь месяцев держались вместе.

Артём поставил монтажный пистолет на пол, но придвинул носком ближе к стене. Его осторожность не была показной. Так двигаются люди, которые однажды уже не успели дотянуться до оружия.

Коридор Р-3 был круглым, тесным и пах нагретой пылью. По стенам шли кабельные лотки. Таблички с номерами контуров выцвели; некоторые были покрыты чёрными следами старых коротких замыканий.

Динамик под потолком продолжал выдавать обрывки вызовов.

— …ветер усиливается, людей с крыши снять не можем…

Щелчок.

— …шестой шлюз заблокирован, повторяю…

Щелчок.

— На плоту обнаружен один выживший…

Илья дёрнул провод. Динамик умолк.

Через секунду его голос зазвучал из громкоговорителя дальше по коридору.

— У башни отвратительное чувство юмора.

— Зато не меняется.

Он провёл их на уровень выше. Аппаратная занимала тесную комнату с тремя стойками приёмников, старым пультом и двумя мониторами. Рядом стояла койка, на которой вместо матраса лежали спасательные жилеты. В углу сохли носки. На столе осталась миска с овсяной кашей.

— Девять дней на одной каше?

— Иногда с солью. Чтобы не избаловаться.

Катерина поставила герметичный контейнер на свободный край стола.

— Нужен совместимый считыватель.

Увидев знак «Меридиана», Артём перестал улыбаться.

— Откуда накопители?

— Мы достали их из архива ПП-17.

— Нижний отсек там затоплен.

— Не полностью.

Артём перевёл взгляд на жёлтую сумку Ильи.

— Значит, катер охотится не только за вами.

— Спасибо, стало легче.

— За тобой тоже. Но архив им важнее.

Катерина развернула карту.

— Где терминал?

— Под мачтой. Но сначала объясните, зачем «Рубеж» снова идёт сюда.

— Уже приходил?

Артём сел на край стола и спрятал руки в карманы. Только тогда Илья заметил, что они дрожат.

Восемь месяцев назад на Р-3 пришла небольшая ремонтная команда из плавучего посёлка «Рогатка». Они меняли батареи, снимали рабочие блоки со старых ретрансляторов и обменивали связь на воду, лекарства и топливо. Артём отвечал за приёмники. Командовал его дядя, Виктор Белов.

Девять дней назад к южной опоре подошёл катер без огней.

— Они подошли без огней и запросили помощь. Сказали, что у них раненый. Дядя спустился, а потом наверх поднялись шестеро. Они знали план башни и сразу пошли к архиву и дешифратору.

— Кто ими командовал?

— Командовал Яров. Фамилию услышал от остальных. Сам он почти не говорил.

— А команда?

Артём посмотрел на выключенный монитор.

— Дядю и Лену увели живыми. Павла ударили возле лестницы. Романа после этого я не видел.

Он произнёс это ровно. Только на имени Романа голос стал тише.

— Как тебя не нашли?

— Между аккумуляторным отсеком и обшивкой есть вентиляционный канал. Я спрятался там и замкнул датчик дыма. Пена залила аппаратную, и они решили, что архив погиб.

— Архив уцелел?

— Основной накопитель заклинило в стойке. После пены коммутация сошла с ума: удаляю одну запись, а очередь возвращает три.

Катерина подошла к стойкам.

— Они могли оставить маяк.

— Проверил всё, до чего добрался.

— Ты девять дней почти не спал. Значит, мог что-то пропустить.

Артём хотел огрызнуться, но только устало кивнул.

— Мог. Поэтому и не спорю.

Илья показал на потолок.

— Полностью обесточить башню можно?

— Обесточить можно только один раз. Часть реле потом не поднимется, а без верхней антенны мы потеряем маршрут.

— Тогда сначала читаем.

— Терминал наверху. А по дороге, механик, посмотришь южную батарею. Она перегревается.

— Насколько сильно?

— Вчера было пятьдесят два. Сегодня уже пятьдесят семь.

— Это уже не перегрев. Это просьба о помощи.

Они поднялись по винтовой лестнице на пять пролётов. Чем выше, тем сильнее ощущалось движение башни. Металл гудел под ветром. Подвесной светильник медленно уходил в сторону и возвращался.

Катерина заметила, как Илья вцепился в перила.

— Тебя высота пугает?

— Уважаю расстояние до воды.

— На плоту оно было поменьше.

— Потому и уважал меньше.

Она улыбнулась. Не широко, но без прежней настороженности.

Терминальная комната находилась под основанием мачты. Один экран работал, второй был разбит, вместо третьего стоял небольшой переносной монитор. На стене висела схема сети «Меридиана». Большинство узлов были перечёркнуты красным маркером. Р-3 оставалась обведена синим.

Артём подключил накопитель Сергея Воронцова. На экране появился список файлов:

«Оценка каскадного отказа».

«Контуры ГЛБ-4 — ГЛБ-9».

«Расхождение расчётных и фактических температур».

«Личное. К.В.».

Последний файл был зашифрован.

Катерина задержала на нём палец, но открыла технический отчёт.

Часть страниц была повреждена, таблицы распались, однако выводы сохранились. Сергей Воронцов предупреждал: глубоководные установки проекта «Глубина» передавали в океан больше тепла, чем указывала официальная модель. Одновременный запуск нескольких контуров мог вызвать цепную реакцию в нестабильных слоях морского дна и резко ускорить разрушение ледовых массивов.

— Хотели охлаждать атмосферу через океан.

— Уводить тепло в глубину и выиграть десятилетия. На бумаге — спасение.

— А в реальности семь лет воды.

Катерина не отвела взгляда от экрана.

— В отчёте сказано другое: запуск не создал катастрофу, а резко её ускорил.

Илья услышал в её голосе не защиту проекта, а страх вынести приговор отцу раньше, чем узнает всё.

— Ладно. Дальше.

Они подключили накопитель Александра Северина. Терминал запросил два ключа.

Первый принял жетон Ильи.

Для второго требовался цифровой сертификат сотрудника.

Катерина нашла подпись Сергея в технической папке. Артём перенёс сертификат в окно авторизации.

Экран погас, затем появилась строка:

«КЛЮЧИ ПРИНЯТЫ. АРХИВ НЕПОЛОН. ОЖИДАЕТСЯ ПАКЕТ С-12».

Ниже открылась карта маршрута. Линия шла от ПП-17 к Р-3, затем поворачивала на юго-восток и обрывалась у повреждённой метки. Читались только последние буквы:

«…РФЕЙ».

— «Орфей».

— Судно. В старых журналах так назывался мобильный медицинский узел.

Терминал подал новый сигнал.

На экране открылось входящее сообщение. Из динамика прозвучал чистый детский голос:

— Р-3, ответьте. Мы на аварийном буе Н-12. Папа не просыпается, вода заканчивается. Пожалуйста…

Катерина потянулась к микрофону.

Артём перехватил её запястье.

— Не отвечай.

Она резко высвободила руку.

— Там голос ребёнка.

— Буя Н-12 не существует четыре года. Я сам снимал кабель с его обломков.

Голос повторил:

— Р-3… пожалуйста. Мне страшно.

Илья прислушался. Пауза после слова «папа» была точно такой же. Даже вдох совпадал.

— Это запись по кругу.

На экране загорелась красная строка:

«ВНЕШНИЙ ИСТОЧНИК. МОЩНОСТЬ РАСТЁТ».

Катерина медленно убрала руку от микрофона.

— Кто-то ждёт, что мы ответим.

— И покажем точное состояние башни.

Детский голос снова позвал из динамика.

Теперь он звучал не как просьба.

Как приманка, которая уже знала, что её услышали.

© Mikhail Play, 2026. Все права защищены.

ГЛАВА 16

Двадцать восемь секунд лжи

Запись длилась двадцать восемь секунд.

Артём вывел на экран две звуковые дорожки. Они совпали до последнего вдоха. Ребёнок каждый раз плакал одинаково, одинаково запинался на слове «заканчивается» и одинаково ждал перед последним «пожалуйста».

— Живой ребёнок не повторит это слово в слово.

Катерина стояла у микрофона, но больше к нему не прикасалась.

— С какой стороны идёт сигнал?

— Почти с юга. Источник медленно приближается.

— Передатчик дрейфует?

— Или что-то с маленьким двигателем.

Илья посмотрел на схему башни.

— Точнее определить можно, не отвечая?

— Верхняя рамочная антенна поворотная. Снимем пеленг сейчас и ещё раз через несколько минут. Если точка сдвинется, вычислим курс.

Двигатель антенны ожил с глухим скрежетом. На мониторе линия пеленга сдвинулась к отметке сто семьдесят два градуса.

Через шесть минут угол изменился на три градуса.

— Его ведёт вдоль башни. Для свободного дрейфа слишком ровно.

Илья уже собирал на столе инструменты.

— Спущусь и посмотрю.

— Я тоже иду.

— Останься у антенны. Если это слежение, мне нужен человек, который заметит передачу раньше меня.

Катерина нахмурилась.

— Близко не подходи.

— Даже здороваться не стану.

— Илья, я серьёзно.

Он остановился у двери.

— Не ближе пятидесяти метров.

— По тросу шестьдесят.

— Поэтому и говорю: пятьдесят.

Она сказала это тише обычного. За точным расчётом слышалась тревога, которую Катерина всё ещё прятала в цифрах.

Илья спустился на нижний ярус, привязал к поясу страховочный конец и отвёл плот от опоры. Электромотор работал на малой мощности. Детский голос стал громче.

— Папа всё ещё не просыпается…

Через туман проступил цилиндрический корпус, похожий на аварийный буй. Он держался вертикально, но на воде не было якорного троса. Под резиновой юбкой иногда появлялась короткая струя — маленький винт подправлял курс.

— Источник вижу. Корпус новый, маркировки нет.

— Не приближайся.

— До него сорок метров.

— Минуту назад было пятьдесят.

— Течение с тобой не согласовало.

Артём вмешался:

— Под юбкой есть плоский блок?

Илья поднёс бинокль.

— Есть. И четыре короткие антенны.

— Тогда он ждёт мощный ответ, вычисляет направление и состояние передатчика, потом шлёт координаты.

— Уже успел?

— Исходящего пакета пока не вижу.

Илья обошёл аппарат по дуге. На крышке не было замка — только герметичный прижим. Взрывчатка внутри оставалась возможной, но для разрушения башни проще было бы ударить в опору, а не подплывать с детским голосом.

— Подтяну его тросом к отдельному бую. На плот не потащу.

— И не вскрывай до возвращения.

— Услышал.

— Повтори, чтобы я поверила.

— Не вскрывать штуку, которая плачет детским голосом и сама приплыла к башне.

— Теперь поверила.

Он набросил петлю на верхний рым и вернулся к опоре. Аппарат подтянули к внешнему краю площадки, подняли крановой талью и оставили висеть над водой. Только после этого Артём принёс пассивный сканер и проверил корпус на сильное магнитное поле и радиацию.

— Прибор ничего опасного не показывает.

— Это не значит, что там ничего опасного.

— Теперь ясно, почему вы двое не поубивали друг друга.

Илья осмотрел крышку. Проводов к крепежу не было. Он вставил плоский ключ и медленно ослабил прижим.

— Полезешь открывать?

— Пока нет. Датчика крышки не вижу.

— Вот такой ответ мне нравится.

Крышка отошла. Ничего не взорвалось.

Внутри находились аккумулятор, навигационный блок, усилитель и кассета памяти. Артём подключил её к изолированному считывателю.

— Не бомба. Хуже.

— Что может быть хуже?

— То, что выдаст наше положение, а бомбу приведут потом.

В памяти лежали четыре звуковые петли.

Ребёнок на Н-12.

Женщина с переломом ноги на плавучем доме.

Мужчина, сообщающий о пожаре на топливной барже.

И голос Ильи:

— Транспорт «Ладога» разрушен. На плоту обнаружен один выживший.

У него похолодела спина.

— Значит, мой вызов поймала не только башня.

— Его перехватили. Свежему голосу верят больше, чем записи семилетней давности.

Катерина нашла в журнале идентификатор владельца:

«КОНТУР РБ-6».

— «Рубеж».

В исходящих пакетах уже были координаты Р-3, состояние верхнего передатчика и предположительное число людей: не менее трёх.

— Передать успело.

— Короткий пакет ушёл ещё до вскрытия. Наверное, как только устройство увидело антенну.

Ниже стояла ещё одна строка:

«ЦЕЛЬ Б-19 ПОДТВЕРЖДЕНА».

Артём побледнел.

— Б-19 — мой старый позывной. Дядя оформил его, когда мне было шестнадцать.

Катерина закрыла журнал.

— Значит, они знали, что ты уцелел.

— И всё равно девять дней не возвращались.

— Ждали, пока ты включишь архив. Или приведёшь того, у кого есть физический ключ.

Взгляд Артёма опустился на жетон в руке Ильи.

— Получается, привёл.

— Они сами направили нас сюда. Это не одно и то же.

— Дяде от этого не легче.

Катерина подошла ближе.

— Если он жив, проверим. Но архив нельзя отдавать только потому, что они выбрали правильную угрозу.

Артём посмотрел на неё.

— Ты всегда раскладываешь всё по полкам?

— Только когда внутри всё разваливается.

Он хотел ответить, но радиостанция открыла служебный канал без запроса.

Шум исчез. В динамике не было ни треска, ни эха. Чистый мужской голос произнёс:

— Ретранслятор Р-3, добрый вечер. Илья Северин, Катерина Воронцова, Артём Белов. Подтвердите приём.

Артём закрыл глаза.

— Теперь представились официально.

Илья взял микрофон.

— Представьтесь.

— Марк Вельский. Думаю, вы уже слышали это имя.

Имя прозвучало спокойно, почти вежливо.

Будто человек на другом конце канала не преследовал их через половину моря, а всего лишь постучал в дверь.

© Mikhail Play, 2026. Все права защищены.

ГЛАВА 17

Чистый канал

Несколько секунд никто не отвечал.

На служебной частоте не было обычных помех. Только ровный фон мощного передатчика. Чистота канала казалась неправильной после сотен мёртвых голосов, заполнявших башню.

Артём смотрел на динамик так, словно тот мог открыть дверь изнутри.

— Ты раньше слышал этот голос?

— Он говорил с дядей ещё до захвата. Предлагал подключить Р-3 к сети «Рубежа». Тогда звучало почти разумно.

Илья нажал кнопку передачи.

— Связь есть. Откуда вам известно, кто сейчас на Р-3?

Ответ пришёл сразу:

— Из той же сети, которая привела вас к башне. Она всё ещё работает, Илья. Просто мало кто понимает, в чьих руках управление.

Катерина взяла второй микрофон.

— Приманку с голосом ребёнка отправили вы?

— Нет. Но понимаю, почему вы так решили.

— На передатчике маркировка вашего контура.

— Старое оборудование давно переходит из рук в руки. Я не слежу за каждым устройством.

Артём беззвучно произнёс: «Врёт».

— А Дорохова вы тоже «не контролируете»?

— Дорохов получил приказ вернуть архив без стрельбы. Один человек нарушил его и понесёт ответственность.

— Значит, пуля в парусе сама решила нарушить приказ.

— Верить мне без доказательств я не предлагаю.

Вельский сделал короткую паузу.

— Мне нужны накопители Северина и Воронцова. Вам — вода, лекарства, топливо и безопасный путь. Мы можем обменяться без новых трупов.

Артём схватил микрофон.

— Каких новых смертей? Где люди с Р-3?

Впервые ответ задержался.

— Артём Белов. Рад слышать, что вы живы.

— А я буду рад, когда услышу дядю.

— Виктор Белов и Елена Савина находятся на нашей базе и получают помощь. Павел Шевцов и Роман Ли погибли, оказав сопротивление.

Артём побелел.

— Дайте его к связи.

— Когда связь станет устойчивой.

— Связь станет устойчивой, когда ваши суда подойдут достаточно близко, чтобы заглушить башню. Так что нет.

— Ваши координаты уже установлены.

Катерина забрала микрофон прежде, чем Артём успел ответить.

— Что вы знаете про «Орфей»?

Теперь пауза была дольше.

— Знаю достаточно, чтобы советовать держаться от «Орфея» подальше.

— И почему нам не идти?

— Потому что «Орфей» превратился в могилу ещё до того, как остановился.

— Забота из вас так и льётся.

— Вы путаете осторожность с заботой. Это не одно и то же.

Илья спросил:

— Вы лично знали Александра?

— Я служил в безопасности проекта и обеспечивал группу Александра. Позже работал рядом с ним, когда руководить уже было некому.

— Тогда расскажите, что случилось в день запуска.

— Александр отключил больше одного маяка.

Катерина подошла к Илье. Не вмешалась, просто встала рядом.

Вельский продолжил тем же ровным голосом:

— Центр вёл транспорты по спискам допуска. Северин решил, что спасают только избранных специалистов и семьи руководства, и разорвал связь четырёх узлов с центром. Возможно, тысячи людей получили шанс уйти с назначенных маршрутов. Но некоторые суда не получили обновлений: одно село на волнолом, другое вошло в шторм. Люди погибли.

Илья почувствовал, как в кармане тяжелеют часы деда.

— То есть вы обвиняете его?

— Я говорю, что хорошие намерения не отменяют погибших.

— А погибших после ваших решений кто считает?

— Я помню каждую такую смерть.

— Сколько людей вы не пустили на базу?

— Столько, сколько база физически не могла принять.

— И отправили их к белому маяку?

— Главный маяк появился задолго до «Рубежа».

— А теперь используете его сами.

— Я использую сеть, чтобы собирать людей, а не смотреть, как они умирают поодиночке.

— А если человек не хочет в ваш «Рубеж»?