Лето среди звёзд

В концерне в этой комнате на совещаниях собирались только «старые вояки», прошедшие через огонь и воду на рабочем поле. Все понимали этот прием босса — так называемый принцип «на большом собрании шум, а на маленьком решаются судьбы». Если на большом собрании у подчиненных возникали разногласия, а босс не мог сразу принять решение или ему было неудобно делать это напрямую, то, чтобы не обидеть ни одну из сторон, он тактически объявлял «перерыв». Самое важное — это посмотреть, кого босс позовет в свой кабинет после заседания: та сторона, которую он вызовет, будет означать, что он склоняется в её пользу, а другая сторона, естественно, поймёт намек босса. Затем обе стороны в частном порядке найдут способ достичь определённого согласия, благодаря чему босс не окажется в неловком положении, а в коллективе сохранится гармония. В этом заключается искусство быть боссом, а также негласное взаимопонимание между подчинёнными и руководством.

Теперь, когда Хуан Инань вызвал Чжао Хая и Гу Сяоцзюнь в свой кабинет, его намерения стали очевидны. Линь Илун больше не мог ничего сделать, чтобы отстоять свою позицию — подрывать авторитет начальника было для него невыгодно. Ему оставалось только посмотреть на Цю Дачжи, Лю и других; остальные, кроме как беспомощно вздохнуть, ничего не могли сделать. Все понимали: в деловой среде терпение приносит успех, и не все такие, как Гу Сяоцзюнь.

Чжао Хай и Гу Сяоцзюнь, которых вызвал Хуан Инань, переглянулись в коридоре. У Чжао Хая было сложное выражение лица, а взгляд был многозначительным. Он пожалел, что сегодня, выходя из дома, не заглянул в астрологический календарь — почему же ему пришлось пройти через это испытание?

Хуан Инань вернулся в офис и с шумом опустился на стул. Не успел он и рта раскрыть, как Чжао Хай опередил его: он схватил стопку документов, которую только что достала Гу Сяоцзюнь в конференц-зале, и с силой швырнул их на пол, после чего резко обрушился на Гу Сяоцзюнь: «Гу Сяоцзюнь, что вообще означали те слова, которые ты только что произнесла в конференц-зале? Почему ты ведешь себя так импульсивно? Что означали те слова, которые ты только что сказала генеральным директорам Цю, Лю и Линь? Мы все — товарищи по оружию, все свои люди. Из-за того, что у группы возникли небольшие трудности, а твоя карьера столкнулась с небольшими препятствиями, ты забыла о давней дружбе и говорила так жестоко, как только могла. Ты что, хочешь разорвать все отношения? Ты не думаешь об общем благе! Ты ещё считаешь генерального директора Хуан и меня достойными уважения?»

Такая реакция Чжао Хая действительно заставила Хуан Инаня вздрогнуть. Все эти годы, проведённые под его руководством, Чжао Хай всегда был вежливым и сдержанным, редко выходил из себя, и Хуан Инан очень ценил эту его черту. Похоже, на этот раз он действительно разозлился.

Гу Сяоцзюнь не испугалась поведения Чжао Хая: она не только не отступила, но и сделала шаг вперёд, пристально уставившись на Чжао Хая взглядом, от которого дух захватывало: «Генеральный директор Чжао, мы работаем вместе уже много лет. «Хаокан Энтертейнмент» — это плод наших совместных усилий. Сколько сил мы вложили в эту компанию? Мы проводили с сотрудниками даже больше времени, чем с собственными семьями! А теперь компания вот-вот распадется. Как вы можете с таким безжалостным сердцем смотреть, как она исчезает навсегда? А как же плоды нашей работы? Разве ничего не останется?»

«Что осталось? Куча долгов? Мы задолжали больше, чем заработали! Если бы мы хорошо управляли компанией, принял бы концерн такое решение?»

«Именно из-за этой реальности нам не следует ли тщательно проанализировать ситуацию и проанализировать свои действия? Нельзя же увольнять всех только из-за одного заявления о падении показателей!»

«Это и есть результаты твоего анализа, твои размышления?» — Чжао Хай указал на разбросанные по полу документы.

«Да! Это только часть, и этого недостаточно! Ты говоришь, что я не считаюсь с нашей прежней товарищеской дружбой, но я уже достаточно вежлив. А самое резкое я ещё не сказал!»

«Ну же, говори сейчас, давай послушаю, что ещё ты можешь сказать такого неприятного!»

«Раньше концерн, стремясь к росту показателей, постоянно расширял масштабы компании, и мы выполняли его указания. Мы выкопали целую гору ям, все до конца, а теперь говорят, что эти ямы не нужны, давайте все уберем — как это называется? Копать — да, а засыпать — нет!»

«Но рынок сейчас именно такой: нехватка средств, политические ограничения, стремительный рост цен, низкая ликвидность — и заказчикам, таким как телеканалы и сайты, тоже приходится нелегко. Ты же на передовой руководишь производством, тебе не может быть неизвестна текущая рыночная ситуация — все идут на крайние меры, чтобы спастись».

«Именно потому, что сейчас рынок в плохом состоянии, мы, как компания, имеющая большое влияние в отрасли, тем более должны взять на себя социальную ответственность. Нельзя решать проблемы таким универсальным подходом — закрыть глаза, сделать вид, что проблемы не существует, и считать, что проблема решена?»

«Это решение концерна. Мы — сотрудники концерна, и мы обязаны его выполнять. Ты это понимаешь?»

«Я понимаю. Даже если группа уволит и тебя, и меня, мы не умрём с голоду — найдём достойную работу, чтобы зарабатывать на жизнь. Но ты задумывался о положении тех сотрудников, которых ты собираешься уволить — тех, кто выбрал работу у нас ради бренда «Хаокан Энтертейнмент» и ради нашей с тобой репутации? Ты лишишь их работы в одночасье — куда им теперь деваться? Ты же знаешь, что сейчас рынок в плохом состоянии — ты что, хочешь, чтобы они все переквалифицировались в курьеров по доставке еды или посылок?»

«В любой отрасли есть риски, мы тоже не справляемся с расходами, но что поделать?»

«Даже если не брать их во внимание, а как же мы сами? А как же наши профессиональные идеалы? Столкнувшись с трудностями в отрасли, мы просто пойдем по течению? Почему бы нам не попробовать вместе найти способ выйти из убытка? Полгода — нам нужно всего полгода, чтобы увидеть результаты».

«Гу Сяоцзюнь, генеральный директор Хуан просто не стал говорить вам об этом при стольких людях, чтобы не поставить вас в неловкое положение. Не перегибайте палку. Повторю ещё раз: нынешнее решение принято на уровне концерна, и мы не можем действовать так, будто мы — властелины, способные создавать облака и дождь по своему желанию».

«Делать всё, как вздумается? Генеральный директор Чжао, разве мы не делали этого достаточно часто? Процессы реализации проектов меняются из дня в день, а проектные стратегии, сроки запуска, инвестиционные бюджеты — разве не всё это постоянно меняется? Все эти обстоятельства приводят к однообразию проектов и несоответствию законам производства. Раньше жаловались, что проектов слишком мало, потом — что их слишком много, а теперь вообще ликвидировали компанию. Так кто же на самом деле делает всё, как вздумается? Вы думаете, что правила и процессы, установленные теми людьми снаружи, действительно идут на пользу группе?»

«Ты всё больше перегибаешь палку! «Те люди»! Все они — опора компании, внесшие огромный вклад в её развитие и обладающие богатым опытом. Ты что, собираешься отрицать даже их работу?»

«Я не отрицаю их, я отрицаю тебя! Вся эта бесполезная работа — из-за тебя!»

«Из-за меня?» Чжао Хай просто не мог поверить своим ушам.

«Да! Из-за твоего бездеяния! Ты не смеешь идти на риск, привлекаешь их, чтобы они помогли тебе избавиться от внутреннего беспокойства и растерянности, создавая иллюзию, что, пока они работают, ты чувствуешь себя в безопасности!»

«Гу Сяоцзюнь, Гу Сяоцзюнь!» Чжао Хай прижал руку к сердцу, отступил на два шага и с грохотом рухнул на диван позади себя.

Сидевший напротив Хуан Инань наконец не выдержал: «Ладно, вы двое, хватит ссориться!» Слова Гу Сяоцзюнь, казалось бы, были обращены к Чжао Хаю, но каждое из них было направлено именно на него — как он мог этого не понять?

«Гу Сяоцзюнь, то, что ты только что сказала, с твоей точки зрения, возможно, и верно, но я, как босс, как бизнесмен, говорю тебе: ты не права! Почему я должен выкладывать несколько сотен миллионов, чтобы вы и те актёры, режиссёры могли реализовать свои идеалы? Я вкладываю реальные деньги на счёт компании, а что получаю в итоге? В нынешних условиях, даже если ты будешь вытворять что угодно, это всё равно что пытаться голыми руками остановить поезд. Чем больше ты стараешься, тем быстрее потерпишь крах — такова реальность бизнеса. Какие бы у тебя ни были идеалы и способности, тебе придется с этим смириться и терпеть. Эту безысходность ты никогда не поймешь, пока не займешься бизнесом. Деньги не прыгают тебе в карман просто потому, что ты об этом говоришь. Ваша съемочная группа из трех-четырех сотен человек, проработавшая два-три месяца, в итоге не может превзойти одного инфлюенсера, ведущего прямые эфиры — вот такая реальность! Загляните в этот офисный центр и посмотрите, сколько людей из других отраслей работают без перерыва днём и ночью, проводят бесконечные совещания, бесстыдно завязывают отношения с клиентами, экономит на каждой копейке, чтобы только через год выйти в плюс или, в лучшем случае, просто не уйти в минус! И это при условии, что вам повезёт: политика будет благоприятной, стратегия разработана без грубых ошибок, конкуренты не подставят вас, и никто не будет создавать вам проблем! Вы думаете, я действительно хочу уволить вас всех, чтобы сократить убытки и сэкономить на расходах? Я хочу убедить большинство из вас поскорее сменить отрасль: кто может переквалифицироваться — пусть переквалифицируется, найдите место, где можно зарабатывать на жизнь, и не дожидайтесь, пока мы не сможем выплатить вам ни копейки, пока у вас не останется денег на обучение детей, на погашение ипотеки или на еду, и вы не начнете блокировать вход в штаб-квартиру группы! Я надеюсь, что все сотрудники «Хаокан Энтертейнмент», где бы они ни работали, смогут жить просто, зарабатывать просто и просто вносить свой вклад в общество, а не изнурять себя и изводить себя до изнеможения!»

Хуан Инань — бизнесмен и предприниматель. Он много лет проработал в мире бизнеса, пережил такие трудности и лишения, которые не каждый может понять, и видит гораздо дальше, чем обычный человек. Он знает: как только накопленное годами богатство будет разрушено, обвал произойдет в мгновение ока, и этот ущерб необратим — потребуется гораздо больше времени и усилий, чтобы вновь его накопить.

После этих слов в офисе воцарилась тишина.

Гу Сяоцзюнь замолчала. Хуан Инань оказался гораздо сильнее и решительнее, чем она предполагала; его слова были искренними и убедительными, в них чувствовались беспомощность и решимость руководителя.

«Но Гу Сяоцзюнь, то, что ты только что сказала, всё же тронуло меня. Я говорю тебе всё это в надежде, что ты поймёшь трудности компании и, главное, осознаешь, какая ответственность лежит на твоих плечах! Сколько бы усилий ты ни прикладывала, ты не сможешь изменить всю отрасль, но если сможешь оказать на неё хоть какое-то положительное влияние, то это дело стоит того, чтобы ты им занялась. Эти сокращения не для того, чтобы лишить всех еды, а для того, чтобы дать вам некоторую передышку и напомнить: люди всё-таки не умрут с голоду. Я могу оставить для тебя часть сотрудников. Запомни то, что ты только что сказала: «Выйти из убытка и начать приносить прибыль». Гу Сяоцзюнь, эти четыре слова — твои!» — произнес Хуан Инань, стиснув зубы и выговаривая каждое слово по отдельности.

«Генеральный директор Хуан, Сяоцзюнь в порыве эмоций пообещала слишком много. У «Хаокан Энтертейнмент», помимо проектов, которые уже запущены, есть ещё проекты, которые предстоит закрыть, и на это нужно время, не говоря уже о подготовке новых проектов. Для достижения цели выхода из убытка в прибыль требуется время, а не импульсивные решения», — строго заметил Чжао Хай.

«Ладно, дам Сяоцзюнь ещё один шанс. Ты говорил о полугоде — я даю тебе год! Я хочу увидеть результаты в четвёртом квартале следующего года! И начиная с этого момента, каждый квартал я должен видеть заметный рост в финансовых отчётах. Это дело затрагивает интересы всего концерна, поэтому конкретный план необходимо тщательно обсудить, прежде чем приступать к его реализации. С сегодняшнего дня, Чжао Хай, ты будешь подчиняться непосредственно мне и возглавишь работу по реорганизации «Хаокан Энтертейнмент». Вы будете отчитываться непосредственно передо мной, а остальные подразделения будут содействовать вашей работе. Если, несмотря на все эти меры со стороны Группы, «Хаокан Энтертейнмент» всё равно не достигнет поставленных целей, Гу Сяоцзюнь, ты знаешь, что тебя ждёт: в Группе для тебя не останется места, и ты не получишь от Группы никакой компенсации».

Чжао Хай и Гу Сяоцзюнь одновременно ответили: «Понято», «Поняли».

«Идите, приступайте к делу!» У Хуан Инаня голова была готова взорваться. Ему уже было лень думать о том, разыгрывают ли Чжао Хай и Гу Сяоцзюнь перед ним спектакль или действительно поссорились, и он решил дать им ещё один шанс, а «Хаокан Энтертейнмент» — ещё одну возможность. Если акции концерна пойдут вверх, он будет доволен.

Выйдя из кабинета Хуан Инаня, Чжао Хай инстинктивно вытер пот со лба и загадочно взглянул на Гу Сяоцзюнь.

«Спасибо», — Гу Сяоцзюнь от всего сердца была благодарна Чжао Хаю. Только что он притворился, будто выступает против неё и ссорится с ней, но на самом деле высказал все опасения Хуан Инаня, выиграв больше времени и одновременно свести к минимуму последствия невыполненной работы. Конечно, этот исход не был для него убыточным: в будущем он сможет напрямую отчитываться перед Хуан Инанем, что равносильно сохранению его должности.

Большинство людей, когда надвигается беда, разбегаются в разные стороны, немногие способны «добавить красок к уже красивой картине», а лишь единицы могут «помочь в беде». Такие люди, как Чжао Хай, которые помогают в беде и заодно поддерживают своих людей, — вот кто действительно обладает широким кругозором и способностями.

Чжао Хай слегка кивнул, заметив, что Линь Илун наблюдает за ними недалеко в коридоре. Он величественно подошёл к нему и, проходя мимо, похлопал Линь Илуна по плечу в знак утешения: «В будущем прошу тебя, Илун, по-прежнему заботиться о «Хаокан Энтертейнмент».

Слова Чжао Хая равносильны тому, что он сообщил Линь Илуну о результате, развеяв его надежды на удачу: Гу Сяоцзюнь уже переломила ситуацию.

Гу Сяоцзюнь тоже подошла к нему, а Линь Илун, стиснув зубы, пробормотал сквозь зубы: «Отлично, ты меня поразила, Гу Сяоцзюнь».

«Приму это как комплимент. Кстати, я ещё не поздравила господина Линя с повышением».

Линь Илун так разозлился, что покраснел и надул шею, не смог сказать ни слова и, резко развернувшись, ушел.

В конференц-зале, где ещё мгновение назад кипела жаркая ссора, воцарилась тишина. Гу Сяоцзюнь вошла, закрыла дверь, подошла к панорамному окну и посмотрела вниз на этот город, переполненный самыми разными желаниями и мечтами. Её сердце билось быстро, но руки по-прежнему были ледяными. Она потеребила ладони — сегодня был новый старт в её карьере, и она знала, что ей предстоит пройти чрезвычайно тяжелый и опасный путь. Она делала это не ради себя: помимо карьеры у неё была ещё более важная цель, от которой она не могла отказаться.

Она посмотрела вдаль: между небом и землёй, казалось, не было границы. Она словно птичка, запертая в этой клетке, обречённая не вырваться из оков желаний.

Цзян Чуяо, прости, мне нужна твоя помощь. Я верю, что ты меня поймёшь, ведь только так я смогу помочь тебе.

Две слезы тихо скатились по щекам, а за окном внезапно закружились снежинки.

Глава 4.

Зимой на севере воздух сухой, и у Гу Сяоцзюнь с детства часто шёл кровь из носа. Она включила все увлажнители в доме, плотно укуталась в одеяло и легла в постель.

Ши Мо уехал в командировку; перед отъездом он прибрал в доме до блеска, и Гу Сяоцзюнь чувствовала, что встретить Ши Мо — это большее счастье, чем выиграть джекпот в лотерею. Она знала всё о прошлом Ши Мо — узнала об этом в первый же день их знакомства.

В тот день у друзей дома проходила вечеринка. Ши Мо подал на стол изысканный ужин, друзья чокались бокалами и весело проводили время. Выпив несколько бокалов, кто-то предложил поиграть в игру «Вращающаяся бутылка»: тот, кто крутил бутылку, мог задать вопрос человеку, на которого указывало горлышко бутылки, и тот должен был ответить честно. Первым, на кого указала бутылка, оказался Ши Мо. Присутствующие начали подбадривать и аплодировать, а одна из девушек, застенчивая и взволнованная, с нетерпением ждала ответа Ши Мо. В конце концов, такой красавец неизбежно становился центром внимания. Чжан Ваньвань бросила Гу Сяоцзюнь многозначительный взгляд, и та мгновенно поняла, что половина цели этой вечеринки заключалась в том, чтобы свести эту девушку с Ши Мо. Гу Сяоцзюнь оглядела ту девушку — она была изящна, как кукла Барби, и они вполне подходили друг другу.

Первый вопрос был о том, сколько у Ши Моу было девушек. Ши Моу ответил: «Одна».

Кто-то начал визжать.

Сразу же все, словно сговорившись, стали каждый раз направлять горлышко бутылки на Ши Мо, и вопросы сыпались один за другим.

Гу Сяоцзюнь всё это время молчала, тихо слушая, и очень скоро сложила в голове целую историю:

Ши Мо и его первая любовь познакомились в школе: его взяли в команду по легкой атлетике, а девушку — в команду по волейболу. Позже, чтобы заработать деньги на подарок девушке на день рождения, он принял участие в конкурсе моделей, стал знаменитым в одночасье, а затем уехал учиться и работать за границу. У них начались отношения на расстоянии, которые продлились четыре года. После возвращения Ши Мо в страну, по его рекомендации, его девушка тоже стала фотомоделью, и они стали настоящей «золотой парой» в модельном мире. Многие модные журналы и рекламодатели начали заискивать перед ними, и они быстро стали самой заметной парой в мире моды, обретя целую армию поклонников.

Но счастье длилось недолго: девушка решила уйти из модельного бизнеса и на накопленные деньги вернуться домой, чтобы заняться собственным делом. Она знала, что рано или поздно ей придётся выйти замуж, и мечтала о стабильной семье, где она будет заботиться о муже и воспитывать детей. А Ши Мо хотел путешествовать по миру. В результате между ними начались ссоры, затем наступила «холодная война», и в конце концов они расстались в порыве гнева.

Ши Мо отвечал на вопросы очень непринуждённо, выпивая по бокалу вина после каждого ответа. Его губы касались края бокала, открывая вид на идеальный профиль, сексуальную линию подбородка и подвижное горло. Выпив бокал, он естественным движением проводил большим пальцем по углу рта — его губы были розовыми, и всё это не ускользнуло от внимания Гу Сяоцзюнь.

Наконец настала очередь Гу Сяоцзюнь крутить бутылку. Она была немного рассеяна, слегка нажала на запястье, и пустая бутылка стала кружиться по столу, пока горлышко в конце концов снова не указало на Ши Мо.

Все громко рассмеялись, Ши Мо почесал затылок, а затем развел руками, как бы говоря: «Ну и ладно».

Гу Сяоцзюнь не испытывала особых чувств к этому парню; как женщина за тридцать, она уже привыкла к подобным молодым парням. Она спросила вскользь: «Если бы твоя бывшая девушка вернулась и предложила возобновить отношения, ты бы согласился?»

Ши Мо ответил: «Нет».

Гу Сяоцзюнь: «А если бы она сказала тебе: „Я знаю, что поступаю неправильно, у тебя есть новая девушка, но я всё равно не могу тебя забыть. Я готова извиниться перед ней, готова принять на себя все обвинения и наказания. Мне больше ничего не нужно, я хочу только тебя“. Если бы так было, что бы ты сделал?»

Выражение лица Ши Мо внезапно застыло, его губы слегка приоткрылись, взгляд померк, а манера поведения стала серьёзной.

В этот момент Чжан Ваньвань наклонилась к Гу Сяоцзюнь и прошептала ей на ухо: «Сестричка, ты же все испортила, он всерьёз отреагировал».

Гу Сяоцзюнь потеребила плечи, собираясь поднять бокал, чтобы разрядить неловкость, но, не успев поднять бокал, Ши Мо сказал: «Возможно, я бы так и поступил».

В зале воцарилась тишина, воздух замер на несколько секунд, а затем Чжан Ваньвань первая взяла на себя инициативу, чтобы разрядить обстановку, и все вместе подняли бокалы. Гу Сяоцзюнь смутно почувствовала, что та девушка немного расстроилась.

После этого все закончили эту игру и начали сражаться парами, предлагая друг другу выпить. Ши Мо выпил немало, и его взгляд стал немного рассеянным. Гу Сяоцзюнь, скучая, в одиночестве вышла на балкон. В ту ночь луна была очень круглой, внизу густые стволы деревьев тянулись рядами, колыхаясь на ветру, а в воздухе витал аромат османтиса. Гу Сяоцзюнь подумала, не потому ли Су Ши написал свои бессмертные стихи, что видел когда-то такую же луну.

Не успела она дочитать в уме стихотворение Су Ши, как Ши Мо внезапно вошёл и встал рядом с ней.

Гу Сяоцзюнь почувствовала некоторое смущение и слегка коснулась своей чашкой чашки Ши Мо: «Прости, я просто пошутила, не принимай это близко к сердцу».

Ши Мо: «Слишком поздно, я уже принял это близко к сердцу».

Гу Сяоцзюнь: «Тогда я извиняюсь перед тобой, сестра».

Ши Мо достала телефон и сказала: «На самом деле я всё это время хранила её номер. Мне очень хотелось позвонить ей, но я так и не набралась смелости. Только что, когда ты меня спросила, мне стало очень тяжело, я вспомнила много моментов с ней. Сейчас мне очень хочется позвонить ей». С этими словами она нажала кнопку вызова.

Гу Сяоцзюнь сразу же запаниковала — ведь всё это началось из-за неё. Ши Мо перебрала с выпивкой, и на следующий день, когда протрезвеет и узнает, что вчера вечером позвонила бывшей девушке, она наверняка будет смертельно ненавидеть Гу Сяоцзюнь, эту сплетницу.

Гу Сяоцзюнь, не заботясь ни о каких манерах и приличиях, вырвала телефон из рук Ши Мо и попыталась прервать звонок.

Ши Мо отбил телефон обратной рукой и, используя свое огромное преимущество в росте, прижал Гу Сяоцзюнь к земле.

Главное качество Гу Сяоцзюнь как женщины — она никогда не признает поражения и не сдаётся. Она подпрыгнула, чтобы снова отобрать телефон, но сильно недооценила скорость реакции мужчины. Она отскочила назад, пытаясь уклониться от атаки Ши Мо, но, не успев разглядеть его движения, была с силой сбита с ног. Она услышала только звук разбивающегося стеклянного окна и собственный удар о пол, а затем — звон в ушах.

Позже Чжан Ваньвань вспоминала эту сцену: пока все в комнате пили, Ши Мо, обнимая Гу Сяоцзюнь, проломил стекло балкона и влетел в гостиную; осколки стекла разлетелись по полу, а всё выглядело словно сцена боевика с Джеки Чаном и Мишель Йе.

Когда Гу Сяоцзюнь пришла в себя, у неё уже шла кровь из головы; она с последних сил отключила только что набранный телефонный звонок. Ши Мо, шатаясь, поднялся с неё и полностью протрезвел.

Следующий день Гу Сяоцзюнь провела в больничной койке; врачи, опасаясь у неё сотрясения мозга, оставили её в стационаре на наблюдение. Ей очень хотелось сказать врачам, что рвота в больнице была не из-за удара головой о стекло, а из-за выпитого алкоголя.

В последующие дни Ши Мо взял на себя роль мужского санитара, отказался от работы и постоянно ухаживал за Гу Сяоцзюнь. Он заботился о ней во всём — от еды и одежды до быта и повседневных дел — и со временем между ними зародились чувства.

Узнав об этом, Чжан Ваньвань подняла большой палец в сторону Гу Сяоцзюнь: «Сестра, ты не зря сестра! Мелодраматичные сцены… нет, вложить все силы — это быстрее, чем крутить бутылку».

Ши Мо привнес в жизнь Гу Сяоцзюнь слишком много перемен, осветив её мир, и она стала гораздо мягче, не желая больше вести жизнь, полную страха и напряжения, с её резким и неуступчивым характером. Она поделилась этой мыслью с Чжан Ваньвань и Ян И, и обе с восторгом поддержали её. Ян И была полна зависти и воскликнула: «Кто бы не хотел встречаться с молодым красавчиком?»Чжан Ваньвань же вздохнула: «Кто бы не хотел жить спокойно, если бы у него была такая возможность?»

Гу Сяоцзюнь была на седьмом небе от любви Ши Мо и время от времени напоминала себе, что нужно сдерживаться, потому что, в отличие от откровенности Ши Мо, она не осмеливалась раскрыть всё о своём прошлом — её история была слишком длинной. Она не скрывала ничего специально, но некоторые вещи было трудно объяснить, а даже если бы она и объяснила, Ши Мо не обязательно бы это принял. Если говорить об этом рискованно, то лучше просто жить сегодняшним днём и решать проблемы по мере их появления — разве не так поступают все влюблённые?

Гу Сяоцзюнь не заметила, как заснула, и ей снова приснился тот кошмар: темная лестничная клетка, шаги, ссора, нож, сверкающий серебристым блеском, а сразу после этого — крик о помощи. Но на этот раз было иначе: когда она, сжавшись в углу, закрыла уши ладонями, кто-то обнял её сзади. Она вздрогнула. «Не бойся», — прозвучал знакомый голос у её уха. Она обернулась — это был Ши Мо. На этот раз Ши Мо пришёл ей на помощь.