Лето среди звёзд

Ли Лися пристально уставилась на Гу Сяоцзюнь. Гу Сяоцзюнь — женщина, с которой нелегко справиться. Она явно угрожает ей, используя ребёнка в качестве козыря. Это ребёнок её умершей сестры, её самое уязвимое место, и сейчас он находится в их руках. Чем больше она об этом думала, тем сильнее злилась. Она обязательно найдёт способ вернуть ребёнка и рассказать ему правду!

Гу Сяоцзюнь и остальные вышли из ворот тюрьмы, сели в машину, и всю дорогу никто не произносил ни слова. Чжао Цянь сам сел за руль: «Она, как и ожидалось, не избавилась от ненависти, теперь она фактически объявила войну. Ещё через неделю она выйдет из тюрьмы. Ты уже решил, что делать дальше?»

«Какая разница, готов я или нет? События будут происходить одно за другим: одни — неожиданно хорошие, другие — неожиданно плохие. Пока ничего не случилось, ничего сказать нельзя. Мне остаётся только ждать. А сейчас мне осталось только пойти к нему».

«Тебя охватило беспокойство?» — Чжао Цянь бросил взгляд на Гу Сяоцзюнь через зеркало заднего вида.

Гу Сяоцзюнь медленно закрыла глаза и долго не могла заговорить. Она знала, что это не волнение — просто в том разбитом на кусочки сердце, которое она с трудом собрала воедино, снова появилась трещина, и осколки начинают понемногу отваливаться. Это была боль, пронзающая до глубины души.

Гу Сяоцзюнь, вероятно, никогда в этой жизни не суждено было стать кроткой и безобидной женщиной — её жизнь обречена на то, чтобы идти наперекор обстоятельствам.

Глава 5.

Водяные струи хлестали из душа, намочив волосы Чжан Ваньвань; холодная вода непрерывно стекала с её головы и лица, покрывая всё тело; она дрожала от холода, но в душе по-прежнему чувствовала невыносимую жару. Она посмотрела в зеркало на своё бледное, лишенное румянца лицо: узкие глаза и брови, высокие скулы, впалые щеки — она выглядела иссохшей, словно ящерица, появившаяся зимой на стене, и ей очень не нравилась такая себя.

Когда она вышла из ванной, Мэн Фань уже ушел, не сказав ни слова.

Она знала, что Мэн Фань не уедет сразу, он посидит в машине, выкурит сигарету и немного погрузится в свои мысли.

Чжан Ваньвань не ошиблась: в этот момент Мэн Фань сидел в машине с открытым окном, с сигаретой во рту и задумчиво смотрел в одну точку. Ему часто нравилось так задумываться, особенно в последнее время. Он пристально смотрел на мост напротив дома Чжан Ваньвань, на котором отражались силуэты деревьев. Левая часть моста была окрашена в желтый цвет светом уличных фонарей, а правая — в серебристо-белый от лунного света; хотя это был один мост, свет разделил его на две части, и это зрелище было очень приятно для глаз.

Огонь продолжал гореть, обжигая пальцы Мэн Фаня; он отбросил окурок и закрыл окно. В салон хлынул прохладный ветер, он чихнул, завел машину, ещё раз взглянул на освещённый балкон наверху и медленно уехал. Слова, которые он собирался сказать, и сегодня вечером так и остались невысказанными.

Чжан Ваньвань в последнее время стала ещё более молчаливой, хотя раньше она была человеком с огромным желанием высказываться — это желание было даже сильнее её сексуального влечения. Она всегда говорила без умолку; когда нечего было сказать или никто не слушал, она начинала писать. Сама она не знала, почему так любит говорить. Возможно, в детстве ей было слишком одиноко: мать всегда оставляла её одну дома, уходя на поиски отца, который пьянствовал и развлекался где-то на улицах, поэтому с раннего возраста она любила разговаривать сама с собой. Благодаря такому таланту к разговору она стала писательницей и сценаристкой.

Чтобы удовлетворить свою потребность в самовыражении, на третьем курсе она начала стажироваться на радио в качестве телефонного редактора в ночной программе о личных отношениях. Эта программа была самой пренебрегаемой на радиостанции; её крупнейшим спонсором был производитель лекарственных средств. Ни один из стажёров на радиостанции не любил эту программу, посвящённую продаже лекарств, и все как один стремились работать в новостных или музыкальных программах.

Но Чжан Ваньвань была не такая: ей больше всего нравилась эта ночная беседа. Она была готова начать с должности телефонного редактора, потому что эта работа требовала непрерывного приема звонков и общения: каждую ночь с десяти часов она принимала звонки со всей страны, отбирала из них наиболее характерные истории, переключала их в прямой эфир, а затем ведущий в тапочках, позевая, отвечал на вопросы слушателей.

Большинство телефонных редакторов отмахиваются от звонков, поскольку большинство из них оказываются бесполезными, да и многие звонящие, пропускаемые в прямой эфир, плохо формулируют свои мысли, говорят без всякой логики — они просто хотят выпустить пар, а не действительно решить проблему. Но Чжан Ваньвань отличалась от обычных операторов: она была чрезвычайно отзывчивой, терпеливой, объективной и прямой. Она всегда сидела в кресле, поочередно отвечая на четыре телефона, стоящих перед ней, неустанно анализировала проблемы слушателей и четко излагала свою точку зрения — зачастую проблема слушателя решалась ещё до того, как звонок попадал в прямой эфир.

Поскольку проблемы решались ещё на её этапе работы, ведущему в студии оставалось всё меньше звонков. Руководство своевременно обнаружило эту проблему и дважды подвергло её критическому разговору, но безрезультатно. В конце концов руководитель в гневе сказал: «Раз ты так хорошо говоришь, почему бы тебе не стать ведущей?» Кто бы мог подумать, что это как раз сыграло на руку Чжан Ваньвань. Она улыбнулась и ответила: «Это же вы сами сказали», — после чего самоуверенно вошла в студию.

Чжан Ваньвань отлично справлялась со своими обязанностями: она была остра на язык и умна и неповторимым стилем. Её резкие нападки на любовниц, урегулирование конфликтов между невестками и свекровью, а также поощрение тайных поклонников к признанию в любви стали классическими моментами её работы в качестве ведущей. В частности, её осуждение любовниц вызвало большой резонанс в обществе, и она в одночасье стала борцом за защиту брака, получив поддержку со стороны множества женщин. Никто не подозревал, что за микрофоном, произносящая каждое слово как жемчужину, была всего лишь студентка третьего курса, которой ещё не исполнилось 20 лет. Руководство, увидев резкий скачок рейтингов программы, было в восторге; рекламодатели сменились с производителей биологически активных добавок на более доходных производителей спиртных напитков — ведь каждый, кто слушал эту передачу, хотел выпить рюмочку перед сном, когда не мог заснуть. И руководство, и клиенты были озадачены тем, как такая юная девушка может так красноречиво высказываться на темы брака. Чжан Ваньвань с едва заметной улыбкой отвечала, что с детства читала журнал «Чжиинь» и рано повзрослела.

Никто не знал, что взгляды Чжан Ваньвань на брак и её высказывания были унаследованы от матери, которая страдала от своего негодяя-мужа и его любовницы. С детства она привыкла видеть, как мать, бросаясь на пол и катаясь по нему, горько умоляла отца не уходить из дома, и сколько раз по дороге из школы она видела, как мать и любовница дрались на улице. И вот однажды, когда она, как обычно, ехала на велосипеде домой из школы и проезжала мимо шумного продуктового рынка, издалека увидела впереди толпу людей, собравшихся в круг, чтобы посмотреть на происходящее. Она смутно слышала, как кто-то плачет и кричит, и, приближаясь, она сквозь просветы в толпе увидела, как мать и женщина, торгующая рыбой, сцепляются в рукопашной: таз с рыбой был опрокинут, рыба разлетелась по земле, и обе женщины, как рыбы, катались в грязной грязи, дергая друг друга за волосы и ругаясь. Её отец, с сигаретой во рту, стоял в стороне, пытаясь разнять их, а пепел падал на лацкан его тёмно-синей рабочей одежды.

Она стояла на ступеньках в самом краю толпы и молча наблюдала за происходящим. Не знаю, почему в этот момент она не плакала и не дрожала от страха, как раньше, и не бросилась как сумасшедшая на защиту матери, как раньше. В этот момент она была совершенно спокойна, даже безразлична, словно посторонняя, не имеющая к этому никакого отношения. В тот день соседи заметили её и остановили эту бесстыдную ссору. На лице её матери остались отпечатки ладоней и шрам; она, шатаясь, подошла к ней, а она, сидя на велосипеде, резко развернулась и умчалась, оставив их всех далеко позади. В ту ночь она не вернулась домой — она больше не хотела возвращаться.

В то время она не имела полного представления о браке, но гнев всё время давил на её душу.

На горячую линию программы поступало всё больше звонков: она помогала искать пропавших детей, спасала девушек, собиравшихся покончить с собой; её передача на время стала самым прекрасным голосом в ночном эфире местной радиостанции, рекламодатели вкладывали в неё огромные суммы, покупая титульное право и рекламное время. Сразу после окончания университета она без проблем получила предложение о работе на радиостанции, рано обрела финансовую независимость и беззаботно жила в маленьком городке. Если бы не один мужчина, она бы никогда не отправилась в мегаполис, не попыталась бы, укутав свою хрупкость идеалами, пробиться сквозь толпу людей. Сейчас, оглядываясь назад, она считает те дни лучшим периодом в своей жизни — с тех пор она больше никогда не была такой свободной и счастливой.

Талантливые люди всегда выходят на свет, даже если у них нет возможности, они сами создают её, чтобы проявить свой талант. Талант — как огонь, его невозможно скрыть.

В тот период, когда она в третий раз рассталась с Мэн Фаном, она случайно познакомилась с одним мужчиной в интернет-чате. Они так хорошо поладили, что договорились встретиться в кафе. После глубокой беседы оба почувствовали прилив сил и душевного подъема; им казалось, что просто разойтись по домам было бы слишком рано, и поэтому мужчина заказал бутылку виски, а Чжан Ваньвань — большую коробку маринованных закусок. Поедая утиные шеи, она спонтанно устроила с ним игру «Расскажи свою историю». Чжан Ваньвань выведала у мужчины всё до последней мелочи; когда он заговорил о своей первой любви, под действием алкоголя у него даже потекли две горячие слёзы, и он сказал, что глаза Чжан Ваньвань точно такие же, как у его первой любви.

Мужчина сказал, что никогда в жизни не забудет свою первую любовь — это было время его юности, когда он был полон энергии: чистый, солнечный, преданный, невинный, страстный и смелый. В столовой, не обращая внимания на то, как однокурсники стучали по ланч-боксам и подшучивали над ним, он встал перед девушкой и подарил ей коробку с ещё дымящимся тушёным свининой. Девушка приняла блюдо, и её щеки покраснели. Мужчина описал эту наивную любовь так, будто это был фильм «Любовь под вишневым деревом». Чжан Ваньвань, следуя своему привычному подходу докопаться до сути, проследила за хронологией их отношений и выяснила причину их расставания: они вкусили запретный плод, их родители об этом узнали, и девушка перевелась в другую школу. Сначала они тайно переписывались через друзей, но со временем письма стали все реже, а потом и вовсе прервали всякое общение. Менее чем через полгода у парня появилась вторая девушка. Помогая мужчине вспомнить вторую половину этой романтической истории, она помогла ему протрезветь; он вытер слёзы, пошёл в туалет умыться, привёл в порядок одежду и попрощался с Чжан Ваньвань. Перед уходом он спросил, не психотерапевт ли она, на что Чжан Ваньвань ответила, что является заместителем председателя женского союза. Мужчина бросил на неё многозначительный взгляд и, повернувшись, ушёл.

Чжан Ваньвань, словно вдохновлённая этим случаем, начала постоянно встречаться с мужчинами: иногда они просто болтали, а иногда начинали глубокие разговоры за коробкой маринованных закусок и бутылкой вина. Эти мужчины были из самых разных сфер жизни, каждый со своими историями и желаниями. Они были совершенно разными людьми, но их объединяло то, что они доверяли Чжан Ваньвань. В ней было что-то вроде недружелюбной дружелюбия и неумной умности; это ощущение создавало между ней и мужчинами некую тонкую безопасную дистанцию. Мужчины отвечали ей неискренней искренностью, но в конечном итоге сбрасывали оковы своего статуса и снимали маски.

Чжан Ваньвань вытягивала из них множество сожалений и секретов, зарытых в глубине их душ, — тех историй, о которых они никогда не рассказывали посторонним; некоторые из них были зарыты так глубоко, что они сами о них забыли. Каждая история для Чжан Ваньвань была как своего рода поддержка, она придавала ей воодушевления; это ощущение было несколько извращённым, но она погрязла в нём и не могла вырваться. Это ощущение пробудило её нервы, которые, как ей казалось, давно уже онемели, и пробудило её душу. Особенно страшно было то, что однажды, когда мужчина плакал, прижавшись к ней, в её голове раздался голос: «Смотри, страдают не только женщины — мужчины плачут даже некрасивее, чем женщины».

Она, словно коллекционируя марки, собирала разные «медали», носила их на себе в надежде, что однажды, стоя перед тем мужчиной, который причинил ей боль, она покажет их ему, чтобы прославиться и доказать, что она не была той, кто пострадал. Это ощущение носит метафизический характер, но с практической точки зрения Чжан Ваньвань, словно делая заметки, фиксировала образы разных женщин из уст этих мужчин. Она собрала истории этих женщин в книгу под названием «Тот мужчина так обо мне говорил», которая после публикации стала сенсацией и мгновенно сделала её автором первой величины. Её афиши появились во всех крупных книжных магазинах и на литературных сайтах. Плюс в том, что она обрела свободу покупать сумки, минус — в том, что ей больше не удавалось легко встречаться с мужчинами, ведь в глазах многих она очерняла мужчин и считалась их врагом.