Читать книгу Абсолют. Черный ключ (Мэри Стейн) онлайн бесплатно на Bookz (12-ая страница книги)
Абсолют. Черный ключ
Абсолют. Черный ключ
Оценить:

5

Полная версия:

Абсолют. Черный ключ

— Загрузил утром, — Диар достал из кармана флешку. — Вот. Тестовый режим. Вечером проверим.

Электрик взял флешку, покрутил в руках, посмотрел на Диара.

— Вы… вы программист?

— Нет. Я читал инструкцию.

Он ушёл в конец зала, где стоял его любимый экспонат — Bugatti Chiron Super Sport. Чёрный, с алыми прожилками на порогах. Диар сел на корточки, провёл пальцем по выхлопной трубе. Наклонился, заглянул в раструб. Улыбнулся — уголками губ, чуть заметно.

— Она приедет сюда, — сказал он тихо. — Мама. Когда проснётся. Я покажу ей этот зал. Каждую машину. Каждый двигатель. И она увидит, что мы не зря ждали.

Он выпрямился. Поправил манжеты. Посмотрел на часы.

— Через три недели открытие. У нас есть три недели, чтобы сделать этот салон лучшим в мире.

Никто не спорил.

В полдень приехал сам.

Диар стоял у центрального подиума, рядом с McLaren Speedtail — трёхместным гиперкаром, который выглядел как истребитель без крыльев. Он что-то объяснял механику — тот кивал, не перебивая.

— У него карбон-керамические тормоза, — говорил Диар. — Это значит, что перед первой поездкой их нужно прогреть. Если клиент не знает, объясни. Если клиент не хочет слушать, не продавай ему эту машину.

— Но господин Валориан, прибыль…

— Прибыль будет от тех, кто понимает, — отрезал Диар. — А те, кто не понимает, пусть покупают в другом месте.

Механик кивнул и отошёл.

Подошёл.

— Не жалеешь? — спросил я. — Что не оставил всё на управляющих?

Диар посмотрел на меня. Спокойно. Без вызова.

— Это её имя, пап. Valorian Motors. Я не могу доверить его чужим.

Хлопнул его по плечу.

— Посмотрим, как пойдёт.

— Пойдёт отлично, — ответил Диар.

Он оглянулся на зал. На чёрные обсидиановые подиумы. На двенадцать машин, которые ждали своего часа. На красные диваны в углу, где будут сидеть те, кто понимает.

— Она бы гордилась, — сказал он.

— Она бы гордилась.

Постояли немного молча. Потом Диар достал блокнот, сделал пометку.

— Завтра привезут лифт для мотоциклов. Надо проверить грузоподъёмность.

— Проверь.

— Я проверю.

Пошёл к выходу. Обернулся уже у дверей. Диар стоял у McLaren. Водил пальцем по обтекателю, слушал. Он не смотрел на меня — он смотрел в будущее. В её будущее. В наше.

Valorian Motors открылся через три недели. К тому моменту запись на первое посещение была расписана на два месяца вперёд.

Диар лично встречал первых гостей. В чёрном костюме, без галстука, с блокнотом под мышкой. Он не улыбался. Он слушал.

А машины — пели.

Как-то вечером заехал к Диару.

Автосалон уже закрылся для посетителей, но жизнь внутри не затихала. Свет горел только в кабинетах и в цеху, где механики доводили до ума очередной гиперкар, а подсветка выставочного зала перешла в ночной режим — мягкий, приглушённый, чтобы подчеркнуть линии кузовов, не выжигая глаза.

Прошёл через служебный вход. Охранник, молодой парень из бывших военных, узнал меня, кивнул, пропустил без вопросов.

Никто из менеджеров не уходил, пока не уйдут Диар, Киан и Миар. Это было железное правило автосалона, которое Диар ввёл в первый же день. Он сказал просто: «Если мы здесь — значит, есть работа. Если работа есть — вы с нами. Хотите домой — спросите, я решу, можно ли». Никто не спрашивал. Персонал подбирала Марта — лично, с пристрастием, как отбирают бойцов в спецотряд. А Миар смотрел на каждого. Одного взгляда ему хватало, чтобы понять, врёт человек или говорит правду, останется или сбежит при первой же проблеме.

Те, кто остался, работали как проклятые. И, кажется, были счастливы.

Кабинет Диара находился в конце коридора, за толстой стеклянной дверью с матовой полосой. Постучал, вошёл.

Он сидел за столом, склонившись над стопкой бумаг. Ручка в руке, блокнот раскрыт, ноутбук светится синим экраном. На полке за спиной — модели машин, несколько технических журналов и фотография. Наша.

Диар поднял голову. Ни удивления, ни смущения — только спокойное ожидание.

— Сын.

— Да, пап, — он отложил ручку, откинулся на спинку кресла. — Что-то случилось?

— Нет, — сел напротив. Посмотрел на бумаги, на его уставшее, но сосредоточенное лицо. — Я хочу заказать для неё три машины.

— Для мамы?

— Да.

Он не переспросил, не уточнил, зачем. Просто взял новый лист, приготовился записывать.

Назвал первую.

— BMW X5 M Competition. F95. Цвет — матовый Black Sapphire. Диски — двадцать два дюйма, кованые, чёрные. Тормозные суппорты — красные.

Диар писал. Не отрываясь.

— По характеристикам?

— Полный набор. Но мотор чтобы проверил лично. И подвеску. Она будет много ездить. Должно быть жёстко, но не убийственно.

— Понял. Сделаем.

— Вторая. BMW M4 Competition. G82. Цвет — «асфальт».

— Серый? — уточнил Диар.

— Да. Тёмный. Как дорога после дождя. Кузов — двухдверка, карбоновая крыша. Колёса — чтобы чёрные, но без блеска.

— Матовые?

— Матовые.

Он кивнул, записал. Потом поднял голову.

— А третья? Ты назвал только две.

Помолчал.

— BMW M5 Competition. F90. Цвет — Marina Bay Blue.

Диар замер. Ручка зависла над листом.

— Тот, — сказал он. Не спросил — утвердил.

— Тот, — ответил. — Лазурный. Как её глаза.

Он дописал. Положил ручку.

— Я сам займусь этим заказом. Поставщики, логистика, доставка. Всё будет сделано так, как ты хочешь.

— Как она хочет, — поправил. — Она пока не знает, но захочет именно так.

Диар посмотрел на меня. Долго. Потом сказал:

— Она не водит, пап.

— Научится.

— А если не захочет?

— Тогда эти машины будут стоять в гараже и ждать. Как мы.

Диар не ответил. Он взял лист, перечитал, вписал ещё несколько пометок — цвета швов, тип кожи, подогрев сидений, акустику. Мелочи, которые делают машину не просто средством передвижения, а местом, где хочется оставаться.

— Я закажу их с персональными табличками, — сказал он. — На порогах. Чтобы, когда она сядет, увидела. Valorian.

— Хорошо.

— Через два месяца будут здесь.

— Ждём.

Диар встал, подошёл к окну. За стёклами горел ночной Ноктэрра. Внизу, в выставочном зале, тускло мерцали силуэты гиперкаров, похожие на спящих зверей.

— Она будет в восторге, — сказал он.

— Или скажет, что мы тратим деньги на ерунду.

— Скажет, — согласился Диар. — Но сядет за руль. И улыбнётся.

Тоже встал. Подошёл к нему, положил руку на плечо.

— Ты молодец, сын.

— Я знаю, — ответил он. Без бравады. Просто — знал.

Вышел. В коридоре встретил Киана — он тащил из цеха какой-то мотоциклетный двигатель, весь в масле, но счастливый.

— Пап! — крикнул он. — Посмотри, я его почти собрал!

— Почти не считается, — сказал я.

— Считается, если я сам.

— Тогда собирай.

Он улыбнулся и убежал.

Вышел на улицу. Сел в машину. Завёл двигатель. Перед глазами всё ещё стояла Marina Bay Blue — лазурная, как её глаза. Цвет, который выбрал для неё. Цвет, который будет ждать. Как и мы.

Нажал на газ. Салон автосалона остался позади — чёрный, сияющий, с живыми машинами внутри и живыми людьми, которые не уходили домой, пока не уйдёт их хозяин.

Valorian Motors. Её имя. Наша память. Наше будущее.

Кабинет Локейрина находился рядом с Тейрном. Из его окон был виден весь Ноктэрра — от побережья до промышленных окраин, от чёрных шпилей делового центра до зелёных холмов, где прятались особняки.

Заглянул ближе к вечеру. Дверь была приоткрыта — Локейрин никогда не закрывался, когда работал с Миаром. «Ему нужен воздух», — сказал он однажды. Не понял тогда, что он имел в виду. Теперь — начинал догадываться.

Они сидели за низким столиком у окна. Ноутбук, планшет, стопка бумаг — досье, контракты, финансовые отчёты. Миар — в кресле напротив, с повязкой на глазу, с блокнотом на коленях и ручкой, которая почти не останавливалась. Локейрин — рядом, откинувшись на спинку дивана, с полуулыбкой, которая ничего не выражала и выражала всё одновременно.

— Смотри сюда, — Локейрин ткнул пальцем в экран ноутбука. — Это предложение от фонда «Гелиос». Они хотят войти в капитал «Чёрных лилий». Двадцать процентов за пятьдесят миллионов. Цифры красивые. Но ты видишь?

Миар подался вперёд. Глаз — чистый, небесно-лазурный — пробежал по странице, потом по второй, третьей.

— Основатель был в реестре должников три года назад, — сказал Миар негромко. — Потом долги исчезли. Не выплачены — исчезли. Через офшорную компанию на Кипре.

— Молодец, — Локейрин кивнул. — Что ещё?

Миар взял следующую страницу. Поводил пальцем по строчкам.

— Его партнёр — бывший зять вице-мэра. Это не конфликт интересов, это… подготовленная почва. Они не хотят вкладывать деньги. Они хотят доступ. К нам. К нашему имени.

— К её имени, — поправил Локейрин.

— Да, — Миар поднял голову. — К маминому имени.

Локейрин отложил ноутбук. Посмотрел на Миара — долго, внимательно, как смотрят на шахматную доску, когда уже видят мат через несколько ходов.

— Я учил тебя читать контракты, — сказал он. — Ты научился быстрее, чем я ожидал. А теперь ты читаешь людей. Это сложнее.

— Не сложнее, — ответил Миар. — Просто… больнее.

Тишина. Где-то внизу загудела сирена, потом стихла.

— Ты превзойдёшь меня, — сказал Локейрин. Без горечи, без зависти. Просто — констатация. — Через пару лет.

Миар молчал. Потом закрыл блокнот. Положил ручку.

— Я не хочу тебя превосходить, — сказал он. Голос его был ровным, спокойным, как всегда. — Я хочу быть рядом.

Локейрин замер. На секунду — на две — его лицо потеряло ту полуулыбку, которая служила ему броней. Он стал просто — человеком. Уставшим. Одиноким. Тем, кто триста лет учил других, а сам, кажется, забыл, что такое учиться.

Он не нашёл, что сказать.

Отвернулся к окну. За стеклом горел Ноктэрра. Огни, реклама, бесконечные реки машин. Миллионы жизней, которые текли мимо, не зная, что на девяносто девятом этаже кто-то только что сделал шаг, о котором не говорят вслух.

Миар не настаивал. Он взял блокнот, открыл на новой странице, приготовился писать дальше.

— Ладно, — наконец сказал Локейрин, не оборачиваясь. — Следующее досье.

— Следующее, — согласился Миар.

Локейрин повернулся. Его лицо снова было спокойным, непроницаемым. Но заметил — его пальцы, лежавшие на подлокотнике, чуть сжались.

Он взял планшет. Открыл новый файл.

— Фонд «Северный ветер». Инвестиции в логистику. Двадцать пять миллионов. Учредитель — женщина, пятьдесят два года, двое детей, живёт в Лондоне. Что скажешь?

Миар закрыл глаз. Тот, что под повязкой — его, наверное, видел дальше, глубже.

— Она не врёт, — сказал он. — Но боится. Кого-то. Или чего-то. Лучше проверить её партнёров.

— Хорошо, — Локейрин сделал пометку. — Проверим.

Тихо отошёл от двери. Не стал заходить. Не стал мешать. В коридоре было тихо. Только свет, только тени, только я, который вдруг понял: Локейрин учит Миара не просто бизнесу. Он учит его жить. В этом мире. С этим даром. С этой повязкой на глазу, за которой — слишком много правды.

А Миар учит Локейрина тому, что даже Архитектор Порядка иногда не знает, как ответить на простые слова.

«Я хочу быть рядом».

Пошёл к лифту. Надо было проверить отчёты по «Аурэлю». И позвонить Эларану — спросить, как она сегодня.

Но эти двое… они справятся. Знал.

Вечер. Ноктэрра. Ресторан «Чёрные лилии».

Огоньки растянулись вдоль фасада — не гирлянды, а тонкие золотые нити, вплетённые в чёрный обсидиан стен. Светились мягко, не слепили. У входа — красная дорожка, не широкая, не кричащая, но такая, что каждый гость невольно замедлял шаг. Два охранника в чёрных костюмах, с идеальными стрижками и лицами, которые не читаются.

Очередь. Не толпа — очередь. Люди в смокингах и вечерних платьях, с приглашениями в руках, сжимали их так, будто от этого зависела жизнь. Кто-то нервно поправлял галстук, кто-то красил губы в зеркальце, кто-то просто замер, глядя на закрытые двери из тёмного стекла.

— Проход только по приглашениям, — сказал охранник очередной паре. — Ваши имена?

— Дэвид и Линда Моррисон.

Он сверился с планшетом. Кивнул. Двери открылись.

Но это были не они.

Вышли из машин почти одновременно. Не строем — просто привыкли быть рядом.

Я в чёрном костюме, белая рубашка, без галстука. Варидан — в алом, с распущенными волосами, которые сегодня казались ещё ярче. Адриан — в чёрном, с расстёгнутой на три пуговицы рубашкой и цепочкой на груди. Мортифер — безупречный, прямой, как копьё, в угольно-чёрном. Тейрн — в тёмно-сером, почти сливался с асфальтом, если бы не глаза — ледяные, пустые, но живые.

Локейрин — с полуулыбкой, в изумрудном галстуке, который идеально сочетался с его глазами. Киан — в кожаной куртке поверх рубашки. Диар — строгий, без единой складки. Миар — в тёмном пальто, которое почти касалось земли.

Подошли к входу. Охранник не стал сверять список. Он просто опустил голову и шагнул в сторону.

Двери открылись.

Внутри пахло воском, деревом и чёрными лилиями. Их было много — в напольных вазах, на столиках, в нишах. Живые, тяжёлые, бархатные. Горели свечи — настоящие, в чёрных подсвечниках, и свет их танцевал на стенах с золотыми прожилками.

Люди в зале замерли. Не все — те, кто стоял ближе к входу. Те, кто услышал, как открылись двери. Те, кто почувствовал, что воздух стал другим.

Шли не спеша.

Марта встретила нас у входа — она сегодня была хозяйкой. Не метрдотель, не управляющая — хозяйка. Её взгляд скользнул по залу, по лицам, по тем, кто уже занял столики.

— Ваш столик в вип-зале, — сказала она. Голос её был ровным, спокойным, но в уголках губ пряталась улыбка. — Прошу за мной.

Пошли за ней.

Мимо столиков, за которыми жевали, пили, шептались. Мимо взглядов, которые провожали нас.

Девушки облизывали губы. Видел это. Они смотрели на Адриана — он шёл, не глядя по сторонам, но каждая клетка его тела кричала о том, что он чувствует их взгляды. Поправлял манжет, проводил рукой по волосам, улыбался — никому и всем одновременно.

Краснели. Даже те, кто не краснел никогда. Щёки розовели, дыхание учащалось, пальцы сжимали бокалы. Одна дама в золотом платье уронила вилку — не подняла. Смотрела на Варидана. Его рубашка горела в полумраке, волосы горели как расправленные рубины.

Кто-то прошептал: «Это кто?». Кто-то ответил: «Не знаю, но мне страшно. И хочется».

Мортифер шёл с идеальной осанкой, не глядя по сторонам. Его ледяной профиль заставлял людей отводить взгляд — но не потому что боялись, а потому что боялись, что он заметит их интерес.

Тейрн молчал. Тейрн всегда молчал. Но его присутствие давило — как скала, как стена, как обещание того, что если ты сделаешь шаг в его сторону, то уже не сделаешь шаг назад.

Киан улыбался. Открыто, по-мальчишески, и несколько девушек за соседним столиком забыли, зачем пришли. Диар шёл не замечая никого — но одна официантка замерла с подносом, глядя на него.

Миар — последним. Он не смотрел на людей, но люди смотрели на него. И не могли понять — что в нём такого? Почему сердце бьётся быстрее?

А он просто шёл. И знал. Он всегда знал.

Мы дошли до вип-зала. Марта открыла дверь — тяжёлую, чёрную, с золотой ручкой.

— Прошу, — сказала она.

Дверь за нами закрылась. Звуки зала — звон бокалов, приглушённые голоса, смех — стали тише. Здесь пахло кожей, дорогим виски.

Мы сели за длинный стол. Марта во главе. Справа — Локейрин. Слева — Варидан. Дальше — все остальные. Сыновья в конце, но рядом.

— Ну что, — сказала Марта, поднимая бокал. — За «Чёрные лилии». За её цветы. За её память.

— За неё, — ответили мы.

Выпили.

Посмотрел в окно — за бронированным стеклом виднелась очередь. Люди всё ещё ждали. Кто-то смотрел в нашу сторону, но не видел ничего — только своё отражение.

— Сегодня много гостей, — заметил Локейрин.

— Не больше, чем через месяц, — ответила Марта. — А через год — будут записываться за полгода.

— Ты так уверена?

— Я знаю, — она усмехнулась. — Я ведьма.

Адриан уже успел заказать виски, Мортифер — поправить бокал, Тейрн — сесть так, чтобы видеть все входы. Киан рассказывал Диару про какой-то новый мотоцикл, а Миар просто сидел, закрыв глаз, и слушал тишину.

Откинулся на спинку стула. Ресторан работал. Цветы пахли. Люди краснели, облизывали губы, забывали, зачем пришли. А мы были здесь. Её место. Её имя. Её чёрные лилии.

Она ещё спала, но этот вечер — был для неё.

Поднял бокал, ни с кем не чокаясь.

— Скоро, — сказал тихо.

Никто не услышал. Кроме, может быть, Миара. Он открыл глаз и кивнул.

Вызвал всех к себе.

Зал совещаний гудел. Но сегодня не было отчётов, не было цифр, не было споров о контрактах. Сегодня собрал их для другого.

Все были в сборе. Марта с вечной чашкой кофе, Локейрин с ноутбуком, Мортифер с идеальной осанкой и блокнотом, Тейрн у стены, сложив руки на груди. Варидан и Адриан, как обычно, развалились в креслах, но — заметил — без обычной расслабленности. Сыновья: Киан на краю дивана, Диар рядом, Миар в углу с блокнотом на коленях. Даже Эларан пришёл — стоял у окна, смотрел на город.

— Ещё один проект, — сказал. — Личный.

Мортифер приготовился записывать. Локейрин открыл ноутбук. Тейрн чуть напрягся. Сыновья сидели, внимательно слушали. Марта придвинулась к столу. Варидан и Адриан, не сговариваясь, выпрямили спины — впервые за все совещания.

— Дом, — сказал. — Для нас с ней.

Варидан присвистнул. Адриан улыбнулся — той ленивой, но искренней улыбкой. Тейрн расслабился.

— Я ищу архитекторов, значит, — сказал Мортифер, начиная печатать на ноутбуке.

— Да, — ответил. — Но план мой.

Вышел из-за стола, подошёл к большому экрану. Нажал на пульте. На чёрном фоне проявились очертания.

— Дом на склоне холма, — начал. — Верхняя часть города, откуда видно всё — и Ноктэрру, и море, и горы. Он не должен выглядеть как крепость — но должен быть неприступным.

Перелистнул слайд.

— Архитектура. Матовый, почти чёрный, с золотыми прожилками, которые будут вспыхивать в свете ламп. Никаких прямых линий — только изломы. Будто гигантский кристалл вырос из скалы и замёрз.

— Дорого, — заметил Мортифер, но не оторвал глаз от экрана.

— Не вопрос, — ответил. — Дом словно стекает по склону. Террасы, сады на крышах, панорамные залы. Огромные окна в пол — чтобы город был внутри. Чтобы, когда она смотрела в окно, ей казалось, что она парит.

— Бассейн? — спросил Киан.

— Бассейн-лезвие, — перелистнул слайд. — Тонкая бирюзовая полоса воды нависает прямо над гаражом. Инфинити-бассейн. Край сливается с горизонтом. Если подплыть к краю — кажется, что можно соскользнуть прямо в огни города.

— Мама будет бояться, — сказал Миар.

— Мама будет любить.

Я перелистнул ещё один слайд.

— Гараж, — сказал я. — Не один. Два.

— Два? — переспросил Варидан.

— Первый — личный. Для неё. Через отдельный вход, чтобы никто не мешал. Мягкий свет, идеальный порядок. Три места. Её машины. Чтобы она могла приехать и остаться одна. Слушать музыку. Дышать.

Я перелистнул слайд.

— Второй гараж — для всех остальных.

— А если я захочу заехать к ней в гараж? — спросил Адриан.

— Не заедешь, — ответил. — Только если она позовёт.

Адриан вздохнул. Улыбнулся.

— Понял, — сказал он. — Без приглашения не соваться.

— Именно, — я закрыл слайд. — Её пространство. Её территория. Только по её желанию.

— Внутри — многослойный лабиринт, — продолжал. — Террасы, переходы, лестницы, панорамные залы. Невозможно заблудиться физически — но легко потерять рассудок от масштаба. Это не просто дом. Это пространство. Её пространство.

— А где будем мы? — спросила Марта.

— В гостевом крыле, — ответил. — Если она позовёт.

Она усмехнулась, но не обиделась.

Выключил экран. Повернулся к ним.

— Тейрн, — сказал. — Ты займёшься территорией. Чтобы без любопытных глаз и ворчливых бабок. Охрана по периметру, камеры, датчики движения. Никто не должен подойти к дому без приглашения.

— Будет сделано, — ответил Тейрн.

— Варидан — строители. Чтобы не сорвали сроки.

— Найму лучших, — кивнул он.

— Мортифер — бюджет и контроль. Чтобы ни одна копейка не ушла в никуда.

— Уже составил смету, — он поднял голову от ноутбука. — Ориентировочную.

— Локейрин — документация и разрешения.

— Займусь.

— Марта — интерьеры. Ты понимаешь, как должно быть красиво.

— Я понимаю, как должно быть уютно, — поправила она. — Красота — это твоё.

— Пусть будет и то, и другое.

Она кивнула.

— Сыновья — примут машины, технику, всё, что связано с железом. Диар — главный.

— Хорошо, — сказал Диар.

— Киан — мотоциклы в гараж. Маме, может, и не надо, но нам — нужно.

— Будут, — усмехнулся Киан.

— Миар, — посмотрел на него. — Ты — последняя подпись. Если скажешь «нет» — значит, нет.

Он поднял голову. Его правый глаз — чистый, небесно-лазурный — смотрел спокойно.

— Да, пап, — сказал он.

Обвёл взглядом зал.

— Вопросы?

— Когда начинаем? — спросил Варидан.

— Вчера, — ответил.

Он улыбнулся.

Мы вышли из зала. Кто-то уже звонил подрядчикам, кто-то открывал ноутбук, кто-то просто шёл к лифту, тихо улыбаясь.

Остался у окна. Смотрел на город, в котором строили дом. Её дом. Наш дом. Обсидиан, золото, бассейн на краю пропасти. Место, где она сможет спрятаться. Или принять нас.

Верил — примет.

Глава 8.

Оставалось чуть меньше двух месяцев.

Миар сказал мне это одним вечером, когда я сидел у бассейна и смотрел на воду. Лазурную, живую, пульсирующую — она светилась даже без подсветки, наверное, потому что в неё добавили что-то из купели Эларана. Или потому, что мы сами светились изнутри, сами того не замечая. Сидел на краю шезлонга, босиком, с бокалом виски, который почти не убывал. Вода была спокойной. Небо — тёмное, с редкими звёздами, которые здесь были видны лучше, чем в городе.

Миар подошёл бесшумно. Сел рядом, на край соседнего шезлонга, положил руки на колени. Он не смотрел на меня. Он смотрел на воду. Ждал.

Заговорил не сразу.

— Меньше двух месяцев, — сказал он. Голос его был ровным, спокойным, как всегда. Как будто речь шла о погоде на завтра. Или о том, что пора менять масло в машине. Но знал — за этой ровностью стояло то, что он высмотрел своим странным глазом там, куда мы не можем заглянуть.

— До чего? — спросил. Хотя знал. Знал с той ночи на террасе, когда он сказал «не больше нескольких месяцев». Но хотел услышать.

— Она откроет глаза, — ответил Миар. — Точно. Я видел.

Поставил бокал на столик. Сделал это медленно, чтобы не уронить. Пальцы слушались плохо.

— Когда?

— Через полтора месяца, — повторил он. И добавил: — Может, на день раньше. Может, на день позже. Но не больше.

Мы замолчали. Вода в бассейне чуть колыхалась — ветер, наверное. Или магия. Или сердцебиение той, кто спал в белой палате, за многие километры отсюда.

— Ты уверен? — спросил. Глупый вопрос. Миар не говорил «уверен». Миар говорил «вижу».

— Я видел, как она пошевелила пальцами, — сказал он. — Сегодня утром, когда я сидел у неё. Не знаю, слышала она меня или нет. Но пальцы шевелились. Медленно, но — шевелились.

— Почему ты не сказал раньше?

— Хотел убедиться. Проверил три раза. Эларан подтвердил. Сказал, что это рефлекс. Но я знаю — не рефлекс. Она меня слышит. И готовится проснуться.

Закрыл глаза. Вдохнул. Выдохнул. Воздух пах солью, хвоей и почему-то чёрными лилиями. Хотя их здесь не было.

— Ты рассказал кому-то?

— Только тебе, — ответил Миар. — Остальным — завтра. Или послезавтра. Когда все соберутся. Чтобы не разрывать на части.

Он всегда думал о нас. Даже когда мы забывали думать о себе.

— Спасибо, сын.

— Не за что, пап, — он встал. — Ты иди спать. Завтра будет много дел.

— Много дел, — повторил.

Он ушёл. Бесшумно, как тень. Остался один. Сидел у бассейна, смотрел на лазурную воду и считал дни. Тридцать. Двадцать девять. Двадцать восемь…

В голове крутилось одно: она откроет глаза.

Взял бокал, допил виски. Поставил. Поднялся. Пошёл в дом.

— Но с ней что-то не так, — сказал Миар. — Не могу понять, что. Не вижу. Что-то блокирует.

Замер у двери, не дойдя до спальни. Обернулся. Миар стоял в конце коридора, подсвеченный тусклой ночной лампой. Бледное лицо, руки опущены. Он не уходил. Он ждал.

— Что значит «не так»?

Он молчал несколько секунд. Потом сказал:

— Не могу понять. Не вижу. Что-то блокирует.

Голос его дрогнул — впервые за всё время. Не страх — растерянность. Миар не привык не видеть. Он привык знать. А теперь не знал.

bannerbanner