
Полная версия:
Абсолют. Черный ключ
— Хорошо.
Мортифер сел.
— Дом готов, — сказала Марта.
Посмотрел на неё. Она отставила чашку, сложила руки на столе.
— Полностью. Мебель, техника, свет, вода, охрана — всё. Территория — под контролем Тейрна. Бассейн работает. Сады на крыше — цветут. Можно заезжать хоть сегодня.
— Спасибо.
Она кивнула.
— Машины стоят во втором гараже, — сказал Диар. Голос ровный, спокойный. — Все три. Проверены лично. Каждый болт, каждая деталь. Заведены, прогреты, заправлены. Ждут.
Посмотрел на него. На Киана — тот сидел рядом, чуть улыбался. На Миара — в углу дивана, с блокнотом на коленях.
— Хорошо.
— Клуб, — Локейрин поднял голову от ноутбука. — Прибыль увеличилась на двадцать пять процентов за эти недели по сравнению с предыдущим месяцем.
Он отодвинул ноутбук, посмотрел на меня.
— Адриан предложил ввести систему персональных вип-менеджеров для крупных гостей. Сработало. Люди платят не за напитки — за внимание. За то, что их помнят. За то, что их встречают по имени.
— Кого премировать?
Адриан улыбнулся. Не встал, не поднял руку — просто улыбнулся той ленивой, довольной улыбкой, которая появлялась, когда он знал — вопрос риторический.
Кивнул ему.
— Всю команду, — сказал. — И Адриана отдельно.
— Я не против, — усмехнулся он.
Варидан хлопнул его по плечу.
— Скромнее надо быть, — сказал он.
— Зачем? — ответил Адриан. — Скромных не премируют.
Замолчали. Всё было готово. Отель, клуб, ресторан, дом. Машины в гараже. Бронь на три месяца вперёд. Прибыль выросла. Персонал нанят. Охрана выставлена. Оставалось только одно. Она ещё спала. Но уже дышала сама. Шевелила пальцами. Скоро.
Верил.
— Вопросы?
— Когда заезжаем в дом? — спросил Киан.
— Когда она проснётся.
Он кивнул. Не спорил. Никто не спорил.
Мы вышли из зала. Кто-то в клуб, кто-то в ресторан, кто-то в отель — проверять последние детали.
Остался у окна. Смотрел на город, который мы построили. И ждал.
После того дня, когда она на секунду открыла глаза, практически жил у неё в палате.
Спал в кресле — в том, которое стояло у окна и жалобно скрипело при каждом движении. Ел, когда вспоминал. Пил кофе, который Марта приносила каждое утро и который забывал допить. Смотрел на неё. На её лицо. На веки, которые дрожали во сне. На пальцы, которые иногда шевелились — и тогда хватал её руку, и сердце замирало.
Но глаза она больше не открывала. Эларан говорил: «Это нормально. Организм копит силы. Она уже проснулась — теперь ей нужно время, чтобы привыкнуть к тому, что она жива. И к тому, что мир вокруг неё не рухнул».
Кивал. И оставался.
Сыновья сменяли друг друга. Киан приносил еду и уносил нетронутую. Диар садился на стул, выпрямлял спину и молчал — часами. Миар закрывал глаз и слушал её дыхание. Они не спорили, что я здесь. Они просто… были рядом.
Но на пятый день Диар не выдержал.
Он вошёл в палату, когда я сидел, уронив голову на край её кровати. Не спал — просто лежал, щекой на простыне, и смотрел на её пальцы. Диар остановился у двери, сложил руки на груди.
— Пап, — сказал он. Голос был ровным, спокойным, как всегда. Но чувствовал — он сдерживается.
— Ммм, — ответил, не поднимая головы.
— Пап, отдохни, пожалуйста. Мы побудем с ней.
— Я в порядке.
— Ты не мылся три дня, — его голос стал чуть громче. На полтона. Для Диара — это был почти крик. — Если так будет продолжаться, потом мы у тебя в палате будем сидеть всей толпой.
Поднял голову. Посмотрел на него. Лицо — непроницаемое. Но пальцы — пальцы дрожали.
— Я не могу уйти, — сказал.
— Ты не уходишь, — ответил он. — Ты возвращаешься. Домой. В душ. На час. А мы — здесь. Я обещаю.
Посмотрел на неё. Она лежала всё так же — спокойная, белая, чужая и родная одновременно. Её дыхание было ровным.
— Один час.
— Один час, — повторил Диар.
Встал. Кресло жалобно скрипнуло, разгибая пружины. Размял шею — она затекла. Подошёл к Диару. Хлопнул по плечу.
— Если что-то изменится — звони.
— Не изменится, — сказал он. — Она ещё не готова. Но когда будет — ты узнаешь первым.
Вышел в коридор. Марта стояла у окна, курила. Увидела меня, усмехнулась.
— Ну наконец-то. А то мы уже хотели тебя выносить на руках.
— Я сам.
— Смотри, — она бросила сигарету в урну. — Вечером будем все дома. Ждём тебя на ужин.
— Не обещаю.
— Знаю, — она улыбнулась.
Пошёл к лифту. Остановился. Обернулся.
— Марта, спасибо.
— За что?
— За то, что вы все — здесь.
Она не ответила. Только махнула рукой.
Домой ехал молча. В душе стоял долго. Смотрел на свои руки — на пальцы, которые гладили её волосы, сжимали её ладонь. На ссадины, оставленные столом — тем, который сжал так, что треснуло дерево. На синяки — не помнил, откуда.
Оделся. Чистая рубашка, чёрные брюки. Волосы ещё мокрые.
Сел в машину. Посмотрел на телефон. Ни одного звонка. Значит, ничего не изменилось. Она всё ещё спала. Или ждала.
Завёл двигатель. И поехал обратно. В палату. В кресло. К ней. Ровно через час. Как обещал.
Эларан проверял её каждые два часа. Входил бесшумно, смотрел на приборы, на её лицо, на моё — в этом порядке. Что-то записывал в планшет. Выходил. Не спрашивал — боялся ответа.
Один раз он обернулся уже у двери.
— Может, тебя тоже проверить? — спросил он. Голос ровный, спокойный, но в глазах — что-то похожее на жалость. Или на усталость. Или на то и другое вместе.
— Со мной всё нормально.
Он покачал головой. Не спорил. Вышел.
Откинулся в кресле, поправил плед — тот, который Марта принесла на третий день, сказав: «Ты тут замёрзнешь, старый». Не замёрз. Но плед оставил.
Уснул. Не заметил как.
Приснилось море. Тёмное, спокойное, без волн. Стоял на берегу, смотрел на воду и ждал. Чего — не знал. Потом вода пошла рябью, и из глубины кто-то выплыл. Не разглядел лица. Но знал — она.
— Ада, — позвал.
Она не ответила. Просто смотрела.
А потом её рука — не во сне, наяву — сжала мою.
Открыл глаза. Она лежала всё так же — бледная, спокойная, с закрытыми веками. Но её пальцы — тонкие, хрупкие, те, которые массировал каждый день, — обхватили мою ладонь. Не сильно. Но ощутимо.
Замер. Боялся дышать.
Нажал кнопку вызова. Эларан вбежал. Без стука, без своей обычной плавности — вбежал. Подскочил к приборам, схватил её запястье, посмотрел на экран. Не понимал цифр. Смотрел на его лицо.
— Мозговая активность растёт, — сказал он. Голос его дрогнул — впервые. — Она готовится.
— Когда? — спросил.
Он выпустил её руку, посмотрел на меня. Усталый, взлохмаченный — Эларан, который всегда был идеальным. Сейчас он выглядел так, будто сам не спал несколько дней.
— Не знаю, — сказал он. — Если бы она перевернулась во сне, я бы сказал «завтра». А так… неделя. Две.
— Две недели? — переспросил.
— Или раньше, — он пожал плечами. — Организм сам решает. Она уже сделала первый шаг. Теперь нужно время.
Посмотрел на её руку. Наши пальцы переплелись. Не помнил, когда это произошло. Или она сжала, или я — неважно.
— Не уходи.
— Я в соседней палате, — ответил Эларан. — Позовёшь — приду.
Он вышел.
Сидел, сжимая её руку, и смотрел на её лицо. На веки, которые чуть подрагивали. На губы, которые шевелились — но звука не слышал.
— Я здесь, — сказал. — Я рядом.
Она не ответила. Но руку не разжала.
Каждый дежурил в коридоре. Мы все ждали.
Сменяли друг друга, как часовые. Марта приносила кофе и уходила — у неё был ресторан, она не могла надолго. Мортифер сидел с бумагами, делал вид, что работает, но я видел — он не читает. Локейрин тоже был здесь, хотя его дела звали в другое место. Тейрн стоял у стены, как памятник терпению. Варидан иногда заходил, смотрел на дверь, вздыхал и уходил — не выносил тишины.
Сыновья почти не отходили. Киан приносил журналы про мотоциклы и читал их в коридоре, будто ждал не её пробуждения, а конца скучного рейса. Диар сидел смотрел на неё, но я замечал — его пальцы сжимались и разжимались. Миар вообще не спал. Он сидел у окна, закрыв глаз, и слушал. Просто слушал.
А Адриан — Адриан приносил вино.
Он садился на стул у её кровати, ставил второй бокал на тумбочку — пустой, для неё, — наливал себе и начинал говорить. Как другу. Без пафоса, без сожалений, без этой тяжести, которая давила на остальных.
— Знаешь, Ада, — говорил он, — у нас в клубе опять странные девушки. Одна пришла в прозрачном платье, представляешь? Прозрачном. Я сказал фейсконтролю: «Это не к нам. Это в соседний бордель». Она обиделась. Сказала, что я ничего не понимаю в моде. Я ответил: «Милая, я понимаю в женщинах больше, чем ты в своей жизни». Она выбежала. Я даже не допил бокал.
Усмехнулся.
Он рассказывал про девушек. Про то, что они тут иногда странные. Про то, что их тут много. Слишком много. Про то, что некоторые делают себе грудь — силиконовую, как он выражался. Про то, что ломают носы, чтобы он был меньше или прямой.
— Одна пришла с идеальной грудью, — говорил он. — Я подумал: «Ну наконец-то». А она говорит: «Это импланты». Я чуть вином не поперхнулся. Зачем? Зачем ломать то, что уже красиво? Не понимаю.
Он вздыхал, смотрел на неё, отпивал вино.
— Ты бы не стала, — сказал он. — Ты вообще ничего себе не делала. А была красивее всех.
Смотрел на него и думал: он тоже ждёт. Просто умеет ждать иначе. С бокалом. С историями. С пустым бокалом на тумбочке — для неё.
— Может, она слышит? — спросил однажды.
— Конечно, слышит, — ответил Адриан. — Она скучает по моим историям. Кто ещё расскажет ей про пластическую хирургию Ноктэрры?
— Ты мог бы рассказывать про что-то другое.
— Не мог бы, — он отпил вино. — Она любила, когда я нёс чушь. Говорила, это помогает ей не сойти с ума от серьёзности всех вас.
Засмеялся. Впервые за много дней. Адриан посмотрел на меня, усмехнулся.
— Слышишь? — сказал он ей. — Он смеётся. Ты ему нравишься.
Не ответил. Но внутри — внутри что-то отпустило.
Мы ждали. Все ждали. Но ждать стало легче.
Сегодня был совет в мэрии. Мы должны были быть там. Я, Мортифер, Варидан. Сыновья были в салоне, Марта — в ресторане, Локейрин и Тейрн — в высотках, у них было совещание с новой компанией по логистике. Зал заседаний — высокие потолки, полированное дерево, портреты мэров прошлых лет на стенах. Чиновники — в дорогих костюмах, с идеальными причёсками и лицами, которые ничего не выражали. Они говорили о бюджетах, о налогах, о перспективах развития города. Слова текли рекой, но я не слышал их. Я сидел, смотрел на них и думал о ней.
Варидан сидел справа. Его волосы сегодня были собраны в низкий хвост, костюм — идеальный, чёрный. Но он зевал. Не прикрывая рот, не стесняясь. Зевнул раз, второй, третий.
— Варидан, рот порвёшь, — сказал Мортифер, не поворачивая головы.
— Спать хочу, — парировал Варидан. — От этих снобов и вечной бюрократии.
Мортифер ничего не ответил. Он вообще не выражал эмоций на таких мероприятиях. Но я знал — ему тоже было неинтересно. Просто он умел это скрывать.
Смотрел на часы под столом. Без десяти двенадцать. В палате сейчас тишина. Может, она спит. Может, слышит голоса в коридоре. Адриан наверняка уже пришёл — он любил дежурить в это время. Приносил вино, ставил пустой бокал на тумбочку.
В кармане завибрировал телефон. Достал, глянул на экран. Эларан. Общий чат.
«Сегодня».
Сердце пропустило удар. Зажал телефон в руке так, что, казалось, экран треснет. Варидан повернул голову, взглянул на меня, потом на телефон.
— Что? — шепнул он.
Не успел ответить.
Следующее сообщение. От Миара.
«15 минут».
Варидан выдохнул. Мортифер, сидевший по левую руку, перестал дышать. Его глаза на секунду расширились — то, что он позволял себе раз в сто лет. Он перевёл взгляд на меня. Кивнул. Доли секунды.
Мы переглянулись. И поняли друг друга без слов.
Мортифер поднялся. Не спеша, но без той показной медлительности, которую он любил на таких мероприятиях. Поправил пиджак. Посмотрел на чиновников.
— Прошу прощения, — сказал он. Голос его был ровным, ледяным, без единой эмоции. — Нам нужно срочно уехать.
Кто-то из чиновников опустил очки на нос. Кто-то замер с ручкой в руке. Кто-то задержал дыхание. Никто не спросил, почему. Никто не сказал ни слова. Они знали: если Мортифер произнёс эту фразу — спорить бесполезно. Или даже опасно.
Мы вылетели пулей. Я — первым. Мортифер — следом. Варидан — замыкающим, уже набирая на телефоне сообщение: «Все. В больницу. Срочно».
В коридоре мэрии почти бежал. Мортифер держал спину прямой, но я видел — он ускорил шаг. Варидан нагнал нас у дверей.
— Вызвал такси? — спросил он, не сбавляя хода.
— Машина у входа, — ответил Мортифер. — Я распорядился.
Мы вышли на улицу. Автомобиль уже ждал — двигатель работал, дверь открыта. Сел за руль. Мортифер — рядом. Варидан — на заднее сиденье.
— Давай, — сказал он.
Нажал на газ.
Светофоры горели красным — было плевать. Машины сигналили — не слышал. Мчались через город, нарушая все правила, которые только можно нарушить. Мортифер не делал замечаний. Варидан не шутил. Все молчали.
«15 минут», — сказал Миар.
Смотрел на дорогу и считал секунды.
Она откроет глаза. Сегодня. Через несколько минут. Должен быть там. Должен успеть. Должен.
Повторял это как мантру. И жал на газ.
Мы подъехали к больнице.
Заглушил двигатель, даже не поставив на ручник — просто выключил, выскочил, бросил ключи Мортиферу на ходу. Он поймал не глядя. Уже бежал.
У входа — брошенный мотоцикл Киана. Рядом — машина Миара. Диар тоже был здесь. Их автомобили стояли как попало, перекрывая выезд, — им было всё равно.
Марта курила у входа. Она стояла, прислонившись плечом к стене, с сигаретой в руке, с красными губами и глазами, которые не спали, кажется, уже неделю. Увидела меня — бросила бычок на асфальт, раздавила туфлей.
— Быстрее, — сказала она.
Не ответил. Влетел внутрь.
Адриан крутил кольца на пальцах. Он стоял в коридоре первого этажа, у лифтов, бледный, без своей обычной ленивой усмешки. Пальцы его двигались быстро, нервно, — золото и серебро мелькали в воздухе.
Побежал. По лестнице, не дожидаясь лифта. Две ступеньки через одну, перила под рукой. Сердце колотилось где-то в горле. Дыхание сбилось — но не от бега.
На третьем этаже горел свет. Ровный, белый, стерильный. Пахло антисептиком, марлей и чёрными лилиями.
Из лифта выбежали Марта, Варидан, Мортифер, Адриан. Успели. Все успели.
Из палаты вышел Локейрин. Он массировал переносицу — жест, который я видел у него всего несколько раз за все столетия. Посмотрел на нас бегущих и встал в середине коридора. Руки в стороны — стоп.
— Что случилось? — спросил, не сбавляя шага до последнего метра.
Локейрин опустил руки. Посмотрел на меня. На Марту. На всех, кто замер за моей спиной.
— Память, — сказал он. — Её нет. Совсем.
— Блядь, — выдохнула Марта.
Слово повисло в стерильном воздухе, как удар. Никто не одёрнул её. Никто не удивился.
— Что значит «совсем»? — спросил Варидан. Голос его был ровным, но я слышал — под ровностью что-то дрожало.
— Она не помнит ничего, — ответил Локейрин. — Себя. Нас. Войну. Магию. Она открыла глаза, посмотрела на сыновей, спросила: «Вы кто?»
— А Тейрн? — спросил Мортифер.
— Тейрн молчит. Он у кровати. Ждёт.
— А Эларан?
— Эларан проверяет показатели. Говорит, физически всё в порядке. Мозг активен. Тело восстанавливается. Но память… Он не знает, вернётся ли она. И когда.
Марта закрыла глаза. Прислонилась к стене. Не видел её слабой никогда — даже в битвах. Сейчас — увидел.
— Я войду, — сказал.
Локейрин посмотрел на меня. Долго. Внимательно.
— Не сейчас, — ответил он.
— Когда?
— Когда она попросит.
— Она не знает, что меня можно просить.
— Поэтому — не сейчас.
Хотел возразить. Хотел отодвинуть его, войти, сказать ей: «Я здесь, я ждал, я люблю тебя». Но Локейрин смотрел так, будто знал, что я собираюсь сказать. Будто уже слышал это тысячи раз. Будто это не сработает.
— Почему я не могу войти? — спросил я, сжимая кулаки.
— Потому что, — сказал Локейрин, — она открыла глаза и увидела перед собой шестерых незнакомцев. Она спросила: «Вы кто?» Представь, каково ей. Она испугана. Если сейчас в палату войдёт ещё один человек — она закроется. А если все, кто ждут в коридоре, попытаются войти одновременно, она может сломаться.
— Мы будем по одному.
— По одному — это пятнадцать человек. Каждый со своей историей, со своей болью, со своей любовью. Ей нужно время, чтобы привыкнуть хотя бы к тем, кого она увидела первой. А остальные — пусть подождут.
Я посмотрел на дверь. Там — она. Моя Ада. Которая не помнит меня.
— Сколько?
— Не знаю, — честно ответил Локейрин. — День. Два. Неделя. Пока она не привыкнет к лицам, которые уже видела. Пока не перестанет вздрагивать, когда в палату кто-то заходит. Тогда — следующий. И ещё один. И ещё. Дозированно.
Марта кивнула:
— Он прав. Ты войдёшь, когда она будет готова. Когда твоё лицо не вызовет у неё страха.
— Она не боится меня, — сказал я.
— Она боится всех, — ответил Локейрин. — Пока. Дай ей время.
Я отошёл к стене. Прислонился плечом. Сложил руки на груди.
— Я подожду.
— Это умеешь, — сказала Марта.
Дверь была закрыта. Но я знал — она откроется. Когда-нибудь. Может быть, сегодня. Может быть, завтра.
Я умею ждать.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

