
Полная версия:
Абсолют. Черный ключ
— Тогда вино, — сказал он. — Много вина.
И все, странным образом, согласились. Даже Мортифер.
Мы съездили к ней всей толпой. Два эскалейда, одна Panamera, чёрный BMW Киана — кортеж, который в любом другом городе привлёк бы внимание полиции, папарацци и толпы зевак. Но в Ноктэрре уже привыкли. Или делали вид. Или знали, что лучше не смотреть слишком пристально.
Ввалились в палату — все. Марта, Варидан, Мортифер, Локейрин, Тейрн, Адриан, сыновья. Эларан только вздохнул и вышел в коридор, махнув рукой: «Пятнадцать минут. Не больше». Медсестра скользнула за ним, даже не кивнула. Она уже знала: с этой семейкой не поспоришь.
И началось.
Киан сел на край её кровати — осторожно, почти невесомо, хотя выглядел так, будто может проломить матрас одним своим весом.
— Мам, ты не представляешь, — затараторил он, — я молнию в столб пульнул! И столб теперь работает!
— Он не работал три месяца, — вставил Диар, стоя у окна. — Коротил, искрил. А теперь работает. Киан починил городскую инфраструктуру.
— Это называется «случайное благоустройство», — усмехнулся Адриан, развалившись в кресле. — Я вчера одному клерку такую мысль в голову вложил… До сих пор сам в шоке. И он в шоке. И его начальник в шоке. Контракт подписали за пять минут.
Марта погладила её по руке — осторожно, как будто боялась разбудить.
— А у меня, Ада, — сказала она, — цветы теперь либо гниют, либо цветут так, что дышать нечем.
— Зато лёд в виски теперь не тает. Можно пить не спеша, — эхом отозвался Мортифер.
— Ты и так пьёшь не спеша, — заметил Локейрин.
— Теперь ещё медленнее.
Тейрн молчал. Он вообще не говорил в палате. Просто стоял в углу, сложив руки на груди, и смотрел на неё. Но знал — его молчание было громче наших слов.
Миар сел на пол у кровати, прислонился головой к матрасу, закрыл глаза.
— Она слышит, — сказал он тихо. — Не слова. Частоту. Нашу.
— Тогда пусть запоминает, — Киан наклонился к ней. — Мам, мы тут все чокнутые. Твои чокнутые. Выздоравливай, пожалуйста. А то без тебя скучно.
— Скучно? — переспросил Адриан. — Ты вчера столб разнёс от скуки?
— Это был производственный интерес, — отмахнулся Киан.
— Ты производственный интерес в кого угодно запустишь, — усмехнулась Марта. — У тебя не молния — у тебя ураган в голове.
— Вся в неё, — кивнул Киан на мать.
Засмеялись. Тихо, чтобы не тревожить, но всё равно громко для больничной тишины.
Она молчала. Как всегда. Но всем стало легче.
Мы пробыли у неё ровно десять минут — пока Эларан не заглянул в дверь и не поднял бровь. Мы вышли. В коридоре — выдохнули. Все. Даже Миар открыл глаза и чуть заметно улыбнулся.
— Завтра приедем снова, — сказал я.
— С цветами, — добавила Марта.
— С историями, — вставил Адриан.
— С молниями, — усмехнулся Киан.
— Тише, — сказал Диар. — Дайте ей поспать.
Замолчали. Посмотрели друг на друга. И разошлись по машинам. Кто-то — в «Исток», кто-то — в «Обсидиановые высотки», кто-то — домой.
Вечером мы собрались все вместе.
Элизиум гудел — не от ветра, от нас. Мы наконец выдохнули. Магия вернулась, она дышала сама, строительство шло по графику, а в палате у неё снова стояли чёрные лилии. Повод был, и мы его не упустили.
Мы просто напились. Не до потери памяти — до того тёплого, вязкого состояния, когда языки развязываются, плечи расслабляются и начинаешь ржать с того, что вчера показалось бы тупым. Ржали так, что стены тряслись. Киан рассказывал, как чуть не поджёг штаны, когда молния вылетела не из руки, а из кармана. Диар невозмутимо заметил, что молния из кармана — это диагноз. Адриан клялся, что сегодня его поцеловала девушка, а через минуту не помнила, как её зовут, — и он здесь вообще ни при чём. Марта швырнула в него подушку. Локейрин заснял на телефон.
Потом вино кончилось. Но открыли коньяк. Потом коньяк — и на сцену вышли запасы шампанского, которые Варидан хранил для особых случаев. Судя по тому, сколько бутылок мы открыли, особый случай наступил прямо сейчас.
— Слушайте, — сказал Варидан, икнув и с трудом фокусируя взгляд. — Слушайте! А давайте… погуляем. Пешком. По району.
— Ночью, — добавил Адриан, поднимая бутылку шампанского. — С бутылками. Много бутылок.
— Ты пьян, — сказал Мортифер, хотя сам держал стакан с виски и, кажется, забыл, зачем.
— Я вообще-то Генерал Порока, — обиделся Адриан. — Я по определению не могу быть пьян. Я могу быть… расслаблен.
— Ты расслаблен на три бутылки вперёд, — заметил Локейрин.
— Пошли, — сказал. Не знаю, зачем. Мне тоже захотелось.
Мы вышли за ворота Элизиума.
Ночной воздух ударил в нос — свежий, солёный, с запахом хвои и дальних костров. Луна висела над горами, подсвечивая дорогу. Тихо. Только наши шаги, только звон бутылок, только сдавленное хихиканье Киана, который пытался идти по бордюру как по канату.
— Ты упадёшь, — сказал Диар.
— Я сын Короля, — парировал Киан. — Я не падаю.
Он упал. Через три шага.
Район спал. Дома — те самые, разноцветные, с бассейнами и идеальными газонами — стояли тихие, тёмные, будто вымерли. Потому что люди в этом частном секторе ложились в десять, а если и не ложились, то сидели внутри и смотрели телевизор, плотно задёрнув шторы. Они не гуляли по ночам с бутылками. Они вообще не гуляли. За них гуляли собаки на поводках.
Мы были другим зрелищем.
Варидан шёл впереди, с бутылкой коньяка в одной руке и снятым пиджаком в другой. Его алая рубашка светилась в лунном свете, а крылья — да, он их выпустил, потому что «плевать, хочу свободы» — тянулись за ним, как шлейф кровавого тумана. Адриан обнимал за талию Марту, которая почему-то не отталкивала его. Локейрин снимал всё на телефон.
Киан остановился. Посмотрел на Эларана.
— У тебя же тоже есть крылья, — сказал он.
— Есть, — ответил Эларан и слегка улыбнулся.
— Покажешь?
— Нет.
Варидан и Адриан синхронно подошли к Эларану и сделали такие лица, будто у них отняли игрушки.
— Ну пожалуйста, — сказал Адриан и надул губы по-детски.
Эларан закатил глаза.
— Ну пожалуйста, — сказал Варидан, и его крылья едва начали двигаться, будто предвкушая.
— Ладно, — сказал Эларан и снял иллюзию.
Киан присвистнул.
Да, я бы тоже, но я видел их уже в Аурэль-Лар и Мортум-Кере. Как и тогда, они остались белыми, перьевыми и огромными. Мир людей не изменил их ни на перышко.
Они расправились за его спиной, и даже в тусклом свете уличных фонарей было видно, как каждое перо переливается серебром, как будто внутри них течёт лунный свет. Эларан стоял неподвижно, позволяя нам смотреть. Не гордо — спокойно. Как будто это была не демонстрация, а просто… правда.
Киан не выдержал. Подошёл ближе, протянул руку, но остановился в сантиметре от пера.
— Можно?
— Только один раз, — ответил Эларан.
Киан коснулся кончика пера — осторожно, почти невесомо. Оно дрогнуло, и я заметил, как по телу Эларана пробежала лёгкая дрожь. Не от боли — от доверия.
— Красиво, — выдохнул Киан.
— Ты видел их раньше, — заметил Диар.
— Тогда я не разглядел. Теперь я могу оценить.
Адриан и Варидан переглянулись. Улыбнулись. И, не сговариваясь, шагнули вперёд. Варидан опустил свои алые крылья, и они с Элараном встали рядом — красный и белый, как две стороны одной медали. Как огонь и лёд. Как война и мир.
— Идёмте, — сказал я, чтобы никто не заметил, как у меня перехватило горло.
Мы пошли дальше. Киан больше не просил. Но я видел — он улыбался. Мы все улыбались.
Люди шарахались.
Первая жертва — мужчина в халате, который вышел на крыльцо зажечь сигарету. Увидел Варидана и Эларана, замер, выронил зажигалку, сигарету, надежду на спокойную ночь. Захлопнул дверь так, что стёкла дрогнули. Мы услышали щелчок замка.
— Добрый вечер! — крикнул ему вслед Киан. — Не бойтесь, мы свои!
— Мы не свои, — поправил Диар. — Мы вообще не отсюда.
— Тем более, — согласился Киан.
Вторая — дама в халате, которая выглянула в окно, услышав шум. Увидела крылья. Увидела Марту, которая прикурила сигарету от пальца — без спичек, без зажигалки. Увидела, как Тейрн растворился в тени, а потом вышел из-за угла, где даже тени не было. Дама перекрестилась. И спряталась.
— Подумаешь, — сказал Адриан. — Бывало и хуже. Я однажды в Париже...
— Не надо про Париж, — перебил Мортифер.
— Почему?
— Потому что прошлый раз после Парижа я тебя вытаскивал из полиции.
— Это была не полиция, это была культурная программа.
— Культурная программа длилась три дня.
— И я её оплатил.
— Ты её оплатил, когда я тебя вытащил.
Мы свернули на соседнюю улицу. Там было темнее. И тише. Но нас это не остановило.
Киан увидел качели во дворе какого-то дома и решил, что это отличная идея — покачаться. Качели были детские. Он в них не влез. Сесть удалось, но ноги волочились по земле, а цепь жалобно скрипела. Диар стоял рядом и смотрел на брата с выражением «я знаю тебя всю жизнь, но ты меня всё равно удивляешь».
— Качни меня, — попросил Киан.
— Ты весишь сто килограммов, — сказал Диар.
— Сто двадцать, — поправил Киан. — С одеждой.
— Тем более.
Но Диар качнул. Качели взлетели до уровня второго этажа, цепь лопнула, и Киан приземлился в кусты. Живые. Колючие. Он выбрался оттуда, весь в листьях, но смеясь.
— Ещё раз!
— Нет.
— Жмот.
В это время к нам подъехала полиция. Две машины. Мигалки, но без сирены. Осторожно, как к стае диких зверей.
— Доброй ночи, — сказал один, выйдя из машины и держась за кобуру. Он был молодой, с усиками, явно не готов к такому. — У нас поступил звонок о… неадекватных лицах.
— Каких? — спросил Варидан, поправляя крылья. — Этих?
Он указал на Киана, который всё ещё отряхивался от листьев.
— Или этих?
Адриан помахал бутылкой. Марта выпустила колечко дыма. Из ноздрей.
Полицейский побледнел.
— Я… мы… — он посмотрел на напарника. Тот был ещё моложе и, кажется, уже молился мысленно.
— Всё в порядке, офицер, — сказал я, выходя вперёд. Спокойно. Трезво. Не пил уже час. — Мы просто гуляем. Это частный район. Мы — жители.
— У вас… есть документы?
— Нет, — честно ответил я.
— Как это — нет?
— Мы недавно переехали.
Полицейский посмотрел на Варидана, Эларана. На крылья. На Адриана — с расстёгнутой рубашкой, с бутылкой, с улыбкой, которая могла растопить лёд. На Марту — с дымом из ноздрей.
— Вы… вы все? — спросил он.
— Все, — ответил я.
— Из другого района?
— Из другого мира, — сказал Киан, выбираясь из кустов.
Наступила тишина.
Полицейский сглотнул. Его напарник сделал шаг назад.
— Я… позвоню начальнику, — сказал первый.
— Звоните, — разрешил я. — И передайте, что господин Мортис желает ему доброй ночи.
Полицейский убрал руку с кобуры. Серия быстрых нажатий на телефоне, сбивчивый голос, бессвязные «да, сэр» и «нет, сэр». Через минуту он вернулся.
— Вопросов нет, — сказал он. — Извините за беспокойство.
Они уехали. Быстро. Даже не спросили, как закрыть вызов.
Мы пошли дальше. Киан — уже без качелей, но с бутылкой вина. Адриан — с иконой на шее, которую он где-то нашёл. Марта — с сигаретой.
— Знаете, — сказал Локейрин, — я бы посмотрел на этот район утром. После нас.
— Я тоже, — усмехнулся Мортифер. — Но не хочу видеть лица.
Мы вышли к шоссе. Обернулись. Район молчал. Только в одном окне горел свет — там, где дама смотрела в окно и, кажется, всё ещё крестилась.
— Может, искупаемся? — спросил Адриан. Бутылка шампанского в его руке сверкнула в лунном свете, и, кажется, он уже не собирался выпускать её даже в воду.
— Погнали, — ответила Марта, хохоча, и сорвала с себя каблуки. Они улетели в кусты. Она даже не обернулась.
И мы побежали на берег.
Это было нелепо. Взрослые мужики, генералы, главы корпораций, Повелитель Теней — мы бежали вниз по склону, путаясь в брюках, срывая галстуки и расстёгивая пуговицы на ходу. Смеялись. Падали. Поднимались. Кто-то потерял ботинок — кажется, Мортифер, но он сделал вид, что так и надо.
Мы скинули одежду до нижнего белья и зашли в море.
Оно было тёплым. Даже очень. Чувствовал, как вода обнимает ноги, бёдра, грудь — и подумал: возможно, мы его вскипятили. Нашей магией, нашим смехом, нашим присутствием. Годами ожидания, которые выплеснулись в эту ночь. Мне было всё равно. Вода приняла нас. Как родных.
Марта взлетела на плечи Локейрину. Он даже не охнул — только поставил руки ей на бёдра и пошёл вглубь, а она захохотала так, что чайки на скалах проснулись. Откуда-то взялся мяч — Адриан нашёл его в темноте, будто знал, где лежит. Или наколдовал.
— Слушайте! — крикнул он. — Играем! Водное поло! Команда красных против чёрных!
— Кто красные? — спросил Варидан.
— У кого волосы рыжие, — ответил Адриан.
— У меня не рыжие, — заметил Мортифер. — У меня белые.
— Ты в чёрной команде.
— А почему?
— Потому что твоя душа чёрная, — заржал Адриан.
И началось.
Мортифер, Адриан, Марта, Варидан, сыновья — они играли в водный волейбол. Брызги летели в разные стороны, вода ходила ходуном, кто-то орал, кто-то ругался, кто-то пытался утопить соперника. Киан дважды чуть не уронил мяч, потому что не мог перестать смеяться.
— Ты криво бьёшь, — сказал Диар, принимая пас.
— Я выбирал траекторию, — огрызнулся Киан. — Спинным мозгом.
— Спинным мозгом бьют только рыбы, — заметил Тейрн, который стоял на берегу, скрестив руки на груди.
— Заходи в воду, сухарь! — крикнула ему Марта. — Не стой как столб.
— Я не умею плавать, — спокойно ответил Тейрн.
— Как это — не умеешь?
— А зачем? Я генерал. Я летаю.
— Сейчас полетишь, если не зайдёшь, — пригрозила Марта и плеснула в него водой.
Тейрн сделал шаг в море. Один. Второй. Вода дошла ему до пояса — и он замер. Не двинулся дальше.
— Достаточно, — сказал он.
— Достаточно, — согласился Локейрин, который всё ещё держал Марту на плечах. — Не будем пугать акул.
Тейрн не ответил. Но заметил — уголки его губ дрогнули.
Варидан вышел на глубокое место и встал на руки. Под водой. Крылья расправились, и он замер вниз головой, как алый цветок, выросший из морского дна.
— Что ты делаешь? — спросил Киан.
— Медитирую, — донеслось из воды.
— Ты же без воздуха.
— А я задерживаю дыхание.
— На сколько?
— На десять минут.
— Не сможешь, — усмехнулся Адриан.
Варидан вынырнул через три секунды, отплёвываясь и смеясь.
— Вру, конечно.
Мортифер сидел на мелководье, вытянув ноги вперёд, и смотрел на звёзды.
— Морти, ты спишь? — спросил Адриан, подплывая.
— Нет, — ответил тот. — Я считаю их.
— Звёзды?
— Глупости, которые я сегодня услышал.
— И сколько?
— Двадцать три. В основном от тебя.
— Горжусь собой.
Марта спрыгнула с плеч Локейрина, подплыла к берегу и легла на спину, глядя в небо. Вода мягко покачивала её. Локейрин сел рядом, не касаясь, но близко.
— Знаешь, — сказала Марта, не глядя на него, — а ведь хорошо.
— Что хорошо? — спросил он.
— Всё. Море. Ночь. Вы. Даже Адриан.
— Слышу, — донеслось из темноты.
— Не подслушивай.
— Я не подслушиваю, я медитирую на волнах.
— Ты просто мокнешь в луже, — сказал Мортифер.
— Это моя лужа.
Стоял по шею в тёплой воде, смотрел на эту компанию и чувствовал, как внутри, где-то глубоко, отпускает. Не боль — напряжение. Триста лет ожидания, месяцы комы, недели стройки, споров, криков, падений. Всё это оставалось на берегу, вместе с туфлями Мортифера и галстуком Варидана.
— Пап, — Киан подплыл ко мне, мокрый, счастливый, с белыми прядями, прилипшими ко лбу. — Ты не играешь.
— Я смотрю.
— Смотреть скучно.
— Мне — нет.
Он пожал плечами и уплыл обратно в гущу событий, где Адриан пытался утопить Диара, а Марта учила Тейрна делать сальто назад. В воде. С разбегу.
— Он не умеет, — сказал Эларан.
— Я знаю, — ответил я. — Но он учится.
— Мы все учимся, — сказал Эларан.
Волны шумели. Звёзды горели. А в доме горел свет — ждал нас, сухих, мокрых, счастливых, уставших.
Вылез на берег, накинул рубашку, сел на тёплый песок.
— Чья команда выиграла? — спросил я.
— Ничья, — ответил Варидан, выходя из воды с крыльями, полными ракушек. — Как в жизни.
— Неправда, — возразил Адриан. — Я выиграл. Потому что я самый красивый.
— Ты самый мокрый, — сказала Марта.
— Это одно и то же.
Локейрин закатил глаза. Мортифер вздохнул. Тейрн просто молчал — но я видел, он тоже улыбался. Может, в первый раз за этот год.
Сидели на берегу, мокрые, счастливые, пили остатки вина из горла, передавая бутылку по кругу. Где-то далеко, в том районе, погас единственный свет в окне. Дама наконец перестала креститься и легла спать.
— Завтра повторяем? — спросил Киан.
— Завтра работа.
— А ночью?
— Ночью — море.
Киан улыбнулся. Улыбнулись все.
Сидели и смотрели, как луна поднимается выше, а волны лижут наши ноги. И знал — это, наверное, и есть счастье. Не громкое, не пафосное. Просто — вместе. Ночью. У моря. После всего.
— Ладно, — сказал Варидан, вставая. — По домам.
— Мы уже дома, — ответил Миар.
Он сидел на камне, сухой, и смотрел вдаль. Миар не купался — он слушал. И теперь улыбался своей тихой, всезнающей улыбкой.
— Мы уже дома, — повторил он.
Никто не спорил.
Собрали одежду, потерянные туфли, пустые бутылки — и пошли вверх, в дом на скале. Элизиум встречал нас светом. А завтра — снова работа, снова отчёты, снова стройка, снова она, спящая, но живая.
А сейчас — сон. Самый спокойный за последние месяцы.
Потому что мы были дома. И мы были вместе.
Глава 7.
Стройки шли во всю. «Исток» уже сверкал чёрным обсидианом и золотыми прожилками, «Чёрные лилии» доделывали интерьеры, «Аурэль» поднимался этаж за этажом к самому небу. «Valorian Motors» — теперь уже не просто проект, а почти готовый автосалон — принимал первые машины, и Диар лично проверял каждую.
Ада всё ещё спала. Но мы привыкли. Не смирились — привыкли. Каждый день кто-то ездил к ней. Разговаривал. Молчал. Смеялся. Киан приносил журналы про мотоциклы и читал вслух. Диар рассказывал про двигатели. Миар просто сидел рядом, закрыв глаза, и слушал её дыхание.
Мы жили. Работали. Строили.
И в один из дней случилось это.
Был в кабинете, когда Мортифер вошёл без стука. Это само по себе было тревожным знаком — Мортифер всегда стучал. Всегда. Даже когда мы оставались вдвоём.
— Происшествие на стройке отеля, — сказал он.
Поднял голову.
— Какое?
— Регулировщик высотного крана. Луч солнца ударил в зеркало, он потерял видимость на доли секунды. Кран дёрнулся. И…
Он замолчал. Сжал челюсть.
— Целый этаж, — закончил я за него.
— Да. Седьмой. Полностью. Рухнул вместе с опалубкой, арматурой и бригадой.
Встал.
— Жертвы?
— Трое в больнице. Один в реанимации. Двое с переломами и ушибами.
— Кто виноват?
— Никто, — сказал Мортифер. — Несчастный случай. Экспертиза подтвердит. Но стройка встала. На неделю, как минимум. Надо разбирать, проверять кран, пересчитывать график.
Подошёл к окну. Внизу горел город. А где-то за ним, в синеве вечера, стоял недостроенный «Аурэль». Её отель. С провалом на месте седьмого этажа.
— Поехали, — сказал я.
Мы выехали через десять минут.
Варидан стоял у забора, смотрел на рухнувшие перекрытия и молчал. Рядом — прораб, бледный, с трясущимися руками, и несколько инженеров с планшетами и лазерными дальномерами.
Подошёл.
— Что случилось?
— Солнце, — прораб вытер лоб. — Козёл за рулём просто… не увидел. Зеркало, отражение, он на секунду зажмурился. А кран уже шёл.
— Почему не остановил?
— Не успел.
Варидан повернулся ко мне.
— Кран исправен. Проверили дважды. Регулировщик трезв. Работает здесь пять лет, без замечаний.
— Уволить, — сказал я.
— Его уже увезли в больницу. У него сердце прихватило, когда этаж рухнул.
— Мне жаль, — ответил я. — Но уволить.
Варидан кивнул. Не спорил.
Прошёл на площадку. Обошёл обломки. Арматура торчала вверх, как рёбра убитого зверя. Бетонная крошка хрустела под ногами.
— Сколько времени займёт восстановление? — спросил я у инженера.
Тот замялся.
— Неделя-две, если работать в две смены.
— Работайте в три.
— Но у нас нет людей.
— Наймите. Из другого города. Из другой страны. Мне плевать. Отель должен быть сдан в срок.
Инженер хотел возразить, посмотрел на моё лицо — и передумал.
— Будет сделано, — сказал он.
Вернулся к машине. Сел. Не заводил. За окном темнело. На месте седьмого этажа зияла дыра — тёмная, страшная, как напоминание о том, что даже здесь, даже в этом мире, без магии и без врагов, можно построить что-то красивое — и потерять его за секунду.
— Кай, — Варидан заглянул в окно. — Всё будет хорошо.
— Я знаю, — ответил я.
— Не похоже.
— Я просто устал.
Он не ответил. Постучал пальцем по крыше — и ушёл разбираться с документами.
Смотрел на руины и думал о ней. О том, как она проснётся и увидит этот отель. С целым седьмым этажом. Без шрамов. Без напоминаний о том, что мы тоже умеем ошибаться.
Завёл машину. И поехал к ней.
Вечером сидел у её кровати. Рассказывал про стройку, про крановщика, про седьмой этаж.
— Знаешь, — сказал я, — мне иногда кажется, что мы строим не для тебя. А для себя. Чтобы доказать, что можем.
Она молчала. Дышала ровно.
— Но это не так, — сказал. — Это всё — для тебя. Каждый кирпич, каждая балка, каждая чёрная лилия. Понимаешь?
Она не ответила. Может, слышала. Может, нет.
Поцеловал её в лоб. Встал.
— Завтра приеду снова. Привезу сыновей. Марта обещала пирог.
Вышел.
В коридоре встретила медсестра.
— Она сегодня шевелила пальцами, — сказала она.
Замер.
— Когда?
— Час назад. Не сильно, но — шевелила.
Посмотрел на дверь палаты.
— Эларан знает?
— Да. Он сказал, что это хороший знак.
— Очень хороший, — сказал я.
И вышел на улицу. Ноктэрра горела огнями. А где-то там, за горизонтом, на седьмом этаже недостроенного отеля, рабочие уже разбирали завалы.
Мы всё починим. Мы всё построим. Мы подождём. Сколько надо.
Приехал домой и сразу пошёл к Миару. Не переодеваясь, не заходя в свою комнату. Просто — развернулся в коридоре и направился на террасу.
Он сидел на диване, под мягким светом фонаря, с ноутбуком на коленях и кипой бумаг рядом. Глаз бегал по строчкам. Пальцы сжимали ручку, которой он что-то выписывал в свой блокнот — аккуратно, почти каллиграфически.
Подошёл, сел напротив.
— Всё хорошо?
Миар поднял голову. Свёл брови — не сердито, скорее сосредоточенно.
— Вот тут не понимаю цифры, — он указал ручкой на один из листов. — Расходы на логистику для «Valorian Motors» выросли на двенадцать процентов, хотя количество поставок осталось прежним. Я проверил маршруты, тарифы, топливную составляющую. Всё в норме. Но сумма не сходится.
Взял отчёт. Лист был плотным, с водяными знаками, — отчёт от нашей транспортной компании. Цифры колонками, итоги внизу, подписи, печати. Всё как обычно. Но Миар прав — расходы на логистику действительно выросли. Не катастрофически, но достаточно, чтобы глаз зацепился.
— Смотри, — провёл пальцем по строчкам. — Твоя интуиция работает. У нас фиксированная ставка на доставку по городу — двести за машину. Но здесь почему-то выставлено двести тридцать. С пометкой «повышенный коэффициент сложности».
— Я видел, — Миар нахмурился. — Что это за коэффициент?
— Эвфемизм, — ответил. — «Нам лень везти, поэтому мы подняли цену».
Миар вздохнул.
— Я думал, в этом мире бизнес честнее.
— Нет, — отложил бумаги. — В этом мире бизнес такой же, как везде. Разница только в том, что мы можем позволить себе не платить за чужую лень.
— Что сделаем?
— Позвоним. Объясним. Если не поймут — найдём другого перевозчика. Рынок большой.
Миар кивнул, взял телефон, сделал пометку в блокноте.
— Ещё что-то?
Он помедлил.
— Аналитика по продажам в «Истоке». Вип-ложи пустуют по будням. Загрузка всего тридцать процентов. Я посчитал: если сделать вход по клубным картам со скидкой для первых ста гостей, можно поднять до пятидесяти. Но на выходные всё равно всё забито. Проблема не в деньгах — в статусе. Люди не хотят ходить в дорогой клуб в понедельник.
— Что предлагаешь?
— Сделать понедельник днём инвестора. Вход по приглашениям. Бесплатный бар для тех, кто привёл новых гостей. Мы не заработаем на баре, но заработаем на репутации.

