Читать книгу Абсолют. Черный ключ (Мэри Стейн) онлайн бесплатно на Bookz (10-ая страница книги)
Абсолют. Черный ключ
Абсолют. Черный ключ
Оценить:

5

Полная версия:

Абсолют. Черный ключ

— Тогда вино, — сказал он. — Много вина.

И все, странным образом, согласились. Даже Мортифер.

Мы съездили к ней всей толпой. Два эскалейда, одна Panamera, чёрный BMW Киана — кортеж, который в любом другом городе привлёк бы внимание полиции, папарацци и толпы зевак. Но в Ноктэрре уже привыкли. Или делали вид. Или знали, что лучше не смотреть слишком пристально.

Ввалились в палату — все. Марта, Варидан, Мортифер, Локейрин, Тейрн, Адриан, сыновья. Эларан только вздохнул и вышел в коридор, махнув рукой: «Пятнадцать минут. Не больше». Медсестра скользнула за ним, даже не кивнула. Она уже знала: с этой семейкой не поспоришь.

И началось.

Киан сел на край её кровати — осторожно, почти невесомо, хотя выглядел так, будто может проломить матрас одним своим весом.

— Мам, ты не представляешь, — затараторил он, — я молнию в столб пульнул! И столб теперь работает!

— Он не работал три месяца, — вставил Диар, стоя у окна. — Коротил, искрил. А теперь работает. Киан починил городскую инфраструктуру.

— Это называется «случайное благоустройство», — усмехнулся Адриан, развалившись в кресле. — Я вчера одному клерку такую мысль в голову вложил… До сих пор сам в шоке. И он в шоке. И его начальник в шоке. Контракт подписали за пять минут.

Марта погладила её по руке — осторожно, как будто боялась разбудить.

— А у меня, Ада, — сказала она, — цветы теперь либо гниют, либо цветут так, что дышать нечем.

— Зато лёд в виски теперь не тает. Можно пить не спеша, — эхом отозвался Мортифер.

— Ты и так пьёшь не спеша, — заметил Локейрин.

— Теперь ещё медленнее.

Тейрн молчал. Он вообще не говорил в палате. Просто стоял в углу, сложив руки на груди, и смотрел на неё. Но знал — его молчание было громче наших слов.

Миар сел на пол у кровати, прислонился головой к матрасу, закрыл глаза.

— Она слышит, — сказал он тихо. — Не слова. Частоту. Нашу.

— Тогда пусть запоминает, — Киан наклонился к ней. — Мам, мы тут все чокнутые. Твои чокнутые. Выздоравливай, пожалуйста. А то без тебя скучно.

— Скучно? — переспросил Адриан. — Ты вчера столб разнёс от скуки?

— Это был производственный интерес, — отмахнулся Киан.

— Ты производственный интерес в кого угодно запустишь, — усмехнулась Марта. — У тебя не молния — у тебя ураган в голове.

— Вся в неё, — кивнул Киан на мать.

Засмеялись. Тихо, чтобы не тревожить, но всё равно громко для больничной тишины.

Она молчала. Как всегда. Но всем стало легче.

Мы пробыли у неё ровно десять минут — пока Эларан не заглянул в дверь и не поднял бровь. Мы вышли. В коридоре — выдохнули. Все. Даже Миар открыл глаза и чуть заметно улыбнулся.

— Завтра приедем снова, — сказал я.

— С цветами, — добавила Марта.

— С историями, — вставил Адриан.

— С молниями, — усмехнулся Киан.

— Тише, — сказал Диар. — Дайте ей поспать.

Замолчали. Посмотрели друг на друга. И разошлись по машинам. Кто-то — в «Исток», кто-то — в «Обсидиановые высотки», кто-то — домой.

Вечером мы собрались все вместе.

Элизиум гудел — не от ветра, от нас. Мы наконец выдохнули. Магия вернулась, она дышала сама, строительство шло по графику, а в палате у неё снова стояли чёрные лилии. Повод был, и мы его не упустили.

Мы просто напились. Не до потери памяти — до того тёплого, вязкого состояния, когда языки развязываются, плечи расслабляются и начинаешь ржать с того, что вчера показалось бы тупым. Ржали так, что стены тряслись. Киан рассказывал, как чуть не поджёг штаны, когда молния вылетела не из руки, а из кармана. Диар невозмутимо заметил, что молния из кармана — это диагноз. Адриан клялся, что сегодня его поцеловала девушка, а через минуту не помнила, как её зовут, — и он здесь вообще ни при чём. Марта швырнула в него подушку. Локейрин заснял на телефон.

Потом вино кончилось. Но открыли коньяк. Потом коньяк — и на сцену вышли запасы шампанского, которые Варидан хранил для особых случаев. Судя по тому, сколько бутылок мы открыли, особый случай наступил прямо сейчас.

— Слушайте, — сказал Варидан, икнув и с трудом фокусируя взгляд. — Слушайте! А давайте… погуляем. Пешком. По району.

— Ночью, — добавил Адриан, поднимая бутылку шампанского. — С бутылками. Много бутылок.

— Ты пьян, — сказал Мортифер, хотя сам держал стакан с виски и, кажется, забыл, зачем.

— Я вообще-то Генерал Порока, — обиделся Адриан. — Я по определению не могу быть пьян. Я могу быть… расслаблен.

— Ты расслаблен на три бутылки вперёд, — заметил Локейрин.

— Пошли, — сказал. Не знаю, зачем. Мне тоже захотелось.

Мы вышли за ворота Элизиума.

Ночной воздух ударил в нос — свежий, солёный, с запахом хвои и дальних костров. Луна висела над горами, подсвечивая дорогу. Тихо. Только наши шаги, только звон бутылок, только сдавленное хихиканье Киана, который пытался идти по бордюру как по канату.

— Ты упадёшь, — сказал Диар.

— Я сын Короля, — парировал Киан. — Я не падаю.

Он упал. Через три шага.

Район спал. Дома — те самые, разноцветные, с бассейнами и идеальными газонами — стояли тихие, тёмные, будто вымерли. Потому что люди в этом частном секторе ложились в десять, а если и не ложились, то сидели внутри и смотрели телевизор, плотно задёрнув шторы. Они не гуляли по ночам с бутылками. Они вообще не гуляли. За них гуляли собаки на поводках.

Мы были другим зрелищем.

Варидан шёл впереди, с бутылкой коньяка в одной руке и снятым пиджаком в другой. Его алая рубашка светилась в лунном свете, а крылья — да, он их выпустил, потому что «плевать, хочу свободы» — тянулись за ним, как шлейф кровавого тумана. Адриан обнимал за талию Марту, которая почему-то не отталкивала его. Локейрин снимал всё на телефон.

Киан остановился. Посмотрел на Эларана.

— У тебя же тоже есть крылья, — сказал он.

— Есть, — ответил Эларан и слегка улыбнулся.

— Покажешь?

— Нет.

Варидан и Адриан синхронно подошли к Эларану и сделали такие лица, будто у них отняли игрушки.

— Ну пожалуйста, — сказал Адриан и надул губы по-детски.

Эларан закатил глаза.

— Ну пожалуйста, — сказал Варидан, и его крылья едва начали двигаться, будто предвкушая.

— Ладно, — сказал Эларан и снял иллюзию.

Киан присвистнул.

Да, я бы тоже, но я видел их уже в Аурэль-Лар и Мортум-Кере. Как и тогда, они остались белыми, перьевыми и огромными. Мир людей не изменил их ни на перышко.

Они расправились за его спиной, и даже в тусклом свете уличных фонарей было видно, как каждое перо переливается серебром, как будто внутри них течёт лунный свет. Эларан стоял неподвижно, позволяя нам смотреть. Не гордо — спокойно. Как будто это была не демонстрация, а просто… правда.

Киан не выдержал. Подошёл ближе, протянул руку, но остановился в сантиметре от пера.

— Можно?

— Только один раз, — ответил Эларан.

Киан коснулся кончика пера — осторожно, почти невесомо. Оно дрогнуло, и я заметил, как по телу Эларана пробежала лёгкая дрожь. Не от боли — от доверия.

— Красиво, — выдохнул Киан.

— Ты видел их раньше, — заметил Диар.

— Тогда я не разглядел. Теперь я могу оценить.

Адриан и Варидан переглянулись. Улыбнулись. И, не сговариваясь, шагнули вперёд. Варидан опустил свои алые крылья, и они с Элараном встали рядом — красный и белый, как две стороны одной медали. Как огонь и лёд. Как война и мир.

— Идёмте, — сказал я, чтобы никто не заметил, как у меня перехватило горло.

Мы пошли дальше. Киан больше не просил. Но я видел — он улыбался. Мы все улыбались.

Люди шарахались.

Первая жертва — мужчина в халате, который вышел на крыльцо зажечь сигарету. Увидел Варидана и Эларана, замер, выронил зажигалку, сигарету, надежду на спокойную ночь. Захлопнул дверь так, что стёкла дрогнули. Мы услышали щелчок замка.

— Добрый вечер! — крикнул ему вслед Киан. — Не бойтесь, мы свои!

— Мы не свои, — поправил Диар. — Мы вообще не отсюда.

— Тем более, — согласился Киан.

Вторая — дама в халате, которая выглянула в окно, услышав шум. Увидела крылья. Увидела Марту, которая прикурила сигарету от пальца — без спичек, без зажигалки. Увидела, как Тейрн растворился в тени, а потом вышел из-за угла, где даже тени не было. Дама перекрестилась. И спряталась.

— Подумаешь, — сказал Адриан. — Бывало и хуже. Я однажды в Париже...

— Не надо про Париж, — перебил Мортифер.

— Почему?

— Потому что прошлый раз после Парижа я тебя вытаскивал из полиции.

— Это была не полиция, это была культурная программа.

— Культурная программа длилась три дня.

— И я её оплатил.

— Ты её оплатил, когда я тебя вытащил.

Мы свернули на соседнюю улицу. Там было темнее. И тише. Но нас это не остановило.

Киан увидел качели во дворе какого-то дома и решил, что это отличная идея — покачаться. Качели были детские. Он в них не влез. Сесть удалось, но ноги волочились по земле, а цепь жалобно скрипела. Диар стоял рядом и смотрел на брата с выражением «я знаю тебя всю жизнь, но ты меня всё равно удивляешь».

— Качни меня, — попросил Киан.

— Ты весишь сто килограммов, — сказал Диар.

— Сто двадцать, — поправил Киан. — С одеждой.

— Тем более.

Но Диар качнул. Качели взлетели до уровня второго этажа, цепь лопнула, и Киан приземлился в кусты. Живые. Колючие. Он выбрался оттуда, весь в листьях, но смеясь.

— Ещё раз!

— Нет.

— Жмот.

В это время к нам подъехала полиция. Две машины. Мигалки, но без сирены. Осторожно, как к стае диких зверей.

— Доброй ночи, — сказал один, выйдя из машины и держась за кобуру. Он был молодой, с усиками, явно не готов к такому. — У нас поступил звонок о… неадекватных лицах.

— Каких? — спросил Варидан, поправляя крылья. — Этих?

Он указал на Киана, который всё ещё отряхивался от листьев.

— Или этих?

Адриан помахал бутылкой. Марта выпустила колечко дыма. Из ноздрей.

Полицейский побледнел.

— Я… мы… — он посмотрел на напарника. Тот был ещё моложе и, кажется, уже молился мысленно.

— Всё в порядке, офицер, — сказал я, выходя вперёд. Спокойно. Трезво. Не пил уже час. — Мы просто гуляем. Это частный район. Мы — жители.

— У вас… есть документы?

— Нет, — честно ответил я.

— Как это — нет?

— Мы недавно переехали.

Полицейский посмотрел на Варидана, Эларана. На крылья. На Адриана — с расстёгнутой рубашкой, с бутылкой, с улыбкой, которая могла растопить лёд. На Марту — с дымом из ноздрей.

— Вы… вы все? — спросил он.

— Все, — ответил я.

— Из другого района?

— Из другого мира, — сказал Киан, выбираясь из кустов.

Наступила тишина.

Полицейский сглотнул. Его напарник сделал шаг назад.

— Я… позвоню начальнику, — сказал первый.

— Звоните, — разрешил я. — И передайте, что господин Мортис желает ему доброй ночи.

Полицейский убрал руку с кобуры. Серия быстрых нажатий на телефоне, сбивчивый голос, бессвязные «да, сэр» и «нет, сэр». Через минуту он вернулся.

— Вопросов нет, — сказал он. — Извините за беспокойство.

Они уехали. Быстро. Даже не спросили, как закрыть вызов.

Мы пошли дальше. Киан — уже без качелей, но с бутылкой вина. Адриан — с иконой на шее, которую он где-то нашёл. Марта — с сигаретой.

— Знаете, — сказал Локейрин, — я бы посмотрел на этот район утром. После нас.

— Я тоже, — усмехнулся Мортифер. — Но не хочу видеть лица.

Мы вышли к шоссе. Обернулись. Район молчал. Только в одном окне горел свет — там, где дама смотрела в окно и, кажется, всё ещё крестилась.

— Может, искупаемся? — спросил Адриан. Бутылка шампанского в его руке сверкнула в лунном свете, и, кажется, он уже не собирался выпускать её даже в воду.

— Погнали, — ответила Марта, хохоча, и сорвала с себя каблуки. Они улетели в кусты. Она даже не обернулась.

И мы побежали на берег.

Это было нелепо. Взрослые мужики, генералы, главы корпораций, Повелитель Теней — мы бежали вниз по склону, путаясь в брюках, срывая галстуки и расстёгивая пуговицы на ходу. Смеялись. Падали. Поднимались. Кто-то потерял ботинок — кажется, Мортифер, но он сделал вид, что так и надо.

Мы скинули одежду до нижнего белья и зашли в море.

Оно было тёплым. Даже очень. Чувствовал, как вода обнимает ноги, бёдра, грудь — и подумал: возможно, мы его вскипятили. Нашей магией, нашим смехом, нашим присутствием. Годами ожидания, которые выплеснулись в эту ночь. Мне было всё равно. Вода приняла нас. Как родных.

Марта взлетела на плечи Локейрину. Он даже не охнул — только поставил руки ей на бёдра и пошёл вглубь, а она захохотала так, что чайки на скалах проснулись. Откуда-то взялся мяч — Адриан нашёл его в темноте, будто знал, где лежит. Или наколдовал.

— Слушайте! — крикнул он. — Играем! Водное поло! Команда красных против чёрных!

— Кто красные? — спросил Варидан.

— У кого волосы рыжие, — ответил Адриан.

— У меня не рыжие, — заметил Мортифер. — У меня белые.

— Ты в чёрной команде.

— А почему?

— Потому что твоя душа чёрная, — заржал Адриан.

И началось.

Мортифер, Адриан, Марта, Варидан, сыновья — они играли в водный волейбол. Брызги летели в разные стороны, вода ходила ходуном, кто-то орал, кто-то ругался, кто-то пытался утопить соперника. Киан дважды чуть не уронил мяч, потому что не мог перестать смеяться.

— Ты криво бьёшь, — сказал Диар, принимая пас.

— Я выбирал траекторию, — огрызнулся Киан. — Спинным мозгом.

— Спинным мозгом бьют только рыбы, — заметил Тейрн, который стоял на берегу, скрестив руки на груди.

— Заходи в воду, сухарь! — крикнула ему Марта. — Не стой как столб.

— Я не умею плавать, — спокойно ответил Тейрн.

— Как это — не умеешь?

— А зачем? Я генерал. Я летаю.

— Сейчас полетишь, если не зайдёшь, — пригрозила Марта и плеснула в него водой.

Тейрн сделал шаг в море. Один. Второй. Вода дошла ему до пояса — и он замер. Не двинулся дальше.

— Достаточно, — сказал он.

— Достаточно, — согласился Локейрин, который всё ещё держал Марту на плечах. — Не будем пугать акул.

Тейрн не ответил. Но заметил — уголки его губ дрогнули.

Варидан вышел на глубокое место и встал на руки. Под водой. Крылья расправились, и он замер вниз головой, как алый цветок, выросший из морского дна.

— Что ты делаешь? — спросил Киан.

— Медитирую, — донеслось из воды.

— Ты же без воздуха.

— А я задерживаю дыхание.

— На сколько?

— На десять минут.

— Не сможешь, — усмехнулся Адриан.

Варидан вынырнул через три секунды, отплёвываясь и смеясь.

— Вру, конечно.

Мортифер сидел на мелководье, вытянув ноги вперёд, и смотрел на звёзды.

— Морти, ты спишь? — спросил Адриан, подплывая.

— Нет, — ответил тот. — Я считаю их.

— Звёзды?

— Глупости, которые я сегодня услышал.

— И сколько?

— Двадцать три. В основном от тебя.

— Горжусь собой.

Марта спрыгнула с плеч Локейрина, подплыла к берегу и легла на спину, глядя в небо. Вода мягко покачивала её. Локейрин сел рядом, не касаясь, но близко.

— Знаешь, — сказала Марта, не глядя на него, — а ведь хорошо.

— Что хорошо? — спросил он.

— Всё. Море. Ночь. Вы. Даже Адриан.

— Слышу, — донеслось из темноты.

— Не подслушивай.

— Я не подслушиваю, я медитирую на волнах.

— Ты просто мокнешь в луже, — сказал Мортифер.

— Это моя лужа.

Стоял по шею в тёплой воде, смотрел на эту компанию и чувствовал, как внутри, где-то глубоко, отпускает. Не боль — напряжение. Триста лет ожидания, месяцы комы, недели стройки, споров, криков, падений. Всё это оставалось на берегу, вместе с туфлями Мортифера и галстуком Варидана.

— Пап, — Киан подплыл ко мне, мокрый, счастливый, с белыми прядями, прилипшими ко лбу. — Ты не играешь.

— Я смотрю.

— Смотреть скучно.

— Мне — нет.

Он пожал плечами и уплыл обратно в гущу событий, где Адриан пытался утопить Диара, а Марта учила Тейрна делать сальто назад. В воде. С разбегу.

— Он не умеет, — сказал Эларан.

— Я знаю, — ответил я. — Но он учится.

— Мы все учимся, — сказал Эларан.

Волны шумели. Звёзды горели. А в доме горел свет — ждал нас, сухих, мокрых, счастливых, уставших.

Вылез на берег, накинул рубашку, сел на тёплый песок.

— Чья команда выиграла? — спросил я.

— Ничья, — ответил Варидан, выходя из воды с крыльями, полными ракушек. — Как в жизни.

— Неправда, — возразил Адриан. — Я выиграл. Потому что я самый красивый.

— Ты самый мокрый, — сказала Марта.

— Это одно и то же.

Локейрин закатил глаза. Мортифер вздохнул. Тейрн просто молчал — но я видел, он тоже улыбался. Может, в первый раз за этот год.

Сидели на берегу, мокрые, счастливые, пили остатки вина из горла, передавая бутылку по кругу. Где-то далеко, в том районе, погас единственный свет в окне. Дама наконец перестала креститься и легла спать.

— Завтра повторяем? — спросил Киан.

— Завтра работа.

— А ночью?

— Ночью — море.

Киан улыбнулся. Улыбнулись все.

Сидели и смотрели, как луна поднимается выше, а волны лижут наши ноги. И знал — это, наверное, и есть счастье. Не громкое, не пафосное. Просто — вместе. Ночью. У моря. После всего.

— Ладно, — сказал Варидан, вставая. — По домам.

— Мы уже дома, — ответил Миар.

Он сидел на камне, сухой, и смотрел вдаль. Миар не купался — он слушал. И теперь улыбался своей тихой, всезнающей улыбкой.

— Мы уже дома, — повторил он.

Никто не спорил.

Собрали одежду, потерянные туфли, пустые бутылки — и пошли вверх, в дом на скале. Элизиум встречал нас светом. А завтра — снова работа, снова отчёты, снова стройка, снова она, спящая, но живая.

А сейчас — сон. Самый спокойный за последние месяцы.

Потому что мы были дома. И мы были вместе.

Глава 7.

Стройки шли во всю. «Исток» уже сверкал чёрным обсидианом и золотыми прожилками, «Чёрные лилии» доделывали интерьеры, «Аурэль» поднимался этаж за этажом к самому небу. «Valorian Motors» — теперь уже не просто проект, а почти готовый автосалон — принимал первые машины, и Диар лично проверял каждую.

Ада всё ещё спала. Но мы привыкли. Не смирились — привыкли. Каждый день кто-то ездил к ней. Разговаривал. Молчал. Смеялся. Киан приносил журналы про мотоциклы и читал вслух. Диар рассказывал про двигатели. Миар просто сидел рядом, закрыв глаза, и слушал её дыхание.

Мы жили. Работали. Строили.

И в один из дней случилось это.

Был в кабинете, когда Мортифер вошёл без стука. Это само по себе было тревожным знаком — Мортифер всегда стучал. Всегда. Даже когда мы оставались вдвоём.

— Происшествие на стройке отеля, — сказал он.

Поднял голову.

— Какое?

— Регулировщик высотного крана. Луч солнца ударил в зеркало, он потерял видимость на доли секунды. Кран дёрнулся. И…

Он замолчал. Сжал челюсть.

— Целый этаж, — закончил я за него.

— Да. Седьмой. Полностью. Рухнул вместе с опалубкой, арматурой и бригадой.

Встал.

— Жертвы?

— Трое в больнице. Один в реанимации. Двое с переломами и ушибами.

— Кто виноват?

— Никто, — сказал Мортифер. — Несчастный случай. Экспертиза подтвердит. Но стройка встала. На неделю, как минимум. Надо разбирать, проверять кран, пересчитывать график.

Подошёл к окну. Внизу горел город. А где-то за ним, в синеве вечера, стоял недостроенный «Аурэль». Её отель. С провалом на месте седьмого этажа.

— Поехали, — сказал я.

Мы выехали через десять минут.

Варидан стоял у забора, смотрел на рухнувшие перекрытия и молчал. Рядом — прораб, бледный, с трясущимися руками, и несколько инженеров с планшетами и лазерными дальномерами.

Подошёл.

— Что случилось?

— Солнце, — прораб вытер лоб. — Козёл за рулём просто… не увидел. Зеркало, отражение, он на секунду зажмурился. А кран уже шёл.

— Почему не остановил?

— Не успел.

Варидан повернулся ко мне.

— Кран исправен. Проверили дважды. Регулировщик трезв. Работает здесь пять лет, без замечаний.

— Уволить, — сказал я.

— Его уже увезли в больницу. У него сердце прихватило, когда этаж рухнул.

— Мне жаль, — ответил я. — Но уволить.

Варидан кивнул. Не спорил.

Прошёл на площадку. Обошёл обломки. Арматура торчала вверх, как рёбра убитого зверя. Бетонная крошка хрустела под ногами.

— Сколько времени займёт восстановление? — спросил я у инженера.

Тот замялся.

— Неделя-две, если работать в две смены.

— Работайте в три.

— Но у нас нет людей.

— Наймите. Из другого города. Из другой страны. Мне плевать. Отель должен быть сдан в срок.

Инженер хотел возразить, посмотрел на моё лицо — и передумал.

— Будет сделано, — сказал он.

Вернулся к машине. Сел. Не заводил. За окном темнело. На месте седьмого этажа зияла дыра — тёмная, страшная, как напоминание о том, что даже здесь, даже в этом мире, без магии и без врагов, можно построить что-то красивое — и потерять его за секунду.

— Кай, — Варидан заглянул в окно. — Всё будет хорошо.

— Я знаю, — ответил я.

— Не похоже.

— Я просто устал.

Он не ответил. Постучал пальцем по крыше — и ушёл разбираться с документами.

Смотрел на руины и думал о ней. О том, как она проснётся и увидит этот отель. С целым седьмым этажом. Без шрамов. Без напоминаний о том, что мы тоже умеем ошибаться.

Завёл машину. И поехал к ней.

Вечером сидел у её кровати. Рассказывал про стройку, про крановщика, про седьмой этаж.

— Знаешь, — сказал я, — мне иногда кажется, что мы строим не для тебя. А для себя. Чтобы доказать, что можем.

Она молчала. Дышала ровно.

— Но это не так, — сказал. — Это всё — для тебя. Каждый кирпич, каждая балка, каждая чёрная лилия. Понимаешь?

Она не ответила. Может, слышала. Может, нет.

Поцеловал её в лоб. Встал.

— Завтра приеду снова. Привезу сыновей. Марта обещала пирог.

Вышел.

В коридоре встретила медсестра.

— Она сегодня шевелила пальцами, — сказала она.

Замер.

— Когда?

— Час назад. Не сильно, но — шевелила.

Посмотрел на дверь палаты.

— Эларан знает?

— Да. Он сказал, что это хороший знак.

— Очень хороший, — сказал я.

И вышел на улицу. Ноктэрра горела огнями. А где-то там, за горизонтом, на седьмом этаже недостроенного отеля, рабочие уже разбирали завалы.

Мы всё починим. Мы всё построим. Мы подождём. Сколько надо.

Приехал домой и сразу пошёл к Миару. Не переодеваясь, не заходя в свою комнату. Просто — развернулся в коридоре и направился на террасу.

Он сидел на диване, под мягким светом фонаря, с ноутбуком на коленях и кипой бумаг рядом. Глаз бегал по строчкам. Пальцы сжимали ручку, которой он что-то выписывал в свой блокнот — аккуратно, почти каллиграфически.

Подошёл, сел напротив.

— Всё хорошо?

Миар поднял голову. Свёл брови — не сердито, скорее сосредоточенно.

— Вот тут не понимаю цифры, — он указал ручкой на один из листов. — Расходы на логистику для «Valorian Motors» выросли на двенадцать процентов, хотя количество поставок осталось прежним. Я проверил маршруты, тарифы, топливную составляющую. Всё в норме. Но сумма не сходится.

Взял отчёт. Лист был плотным, с водяными знаками, — отчёт от нашей транспортной компании. Цифры колонками, итоги внизу, подписи, печати. Всё как обычно. Но Миар прав — расходы на логистику действительно выросли. Не катастрофически, но достаточно, чтобы глаз зацепился.

— Смотри, — провёл пальцем по строчкам. — Твоя интуиция работает. У нас фиксированная ставка на доставку по городу — двести за машину. Но здесь почему-то выставлено двести тридцать. С пометкой «повышенный коэффициент сложности».

— Я видел, — Миар нахмурился. — Что это за коэффициент?

— Эвфемизм, — ответил. — «Нам лень везти, поэтому мы подняли цену».

Миар вздохнул.

— Я думал, в этом мире бизнес честнее.

— Нет, — отложил бумаги. — В этом мире бизнес такой же, как везде. Разница только в том, что мы можем позволить себе не платить за чужую лень.

— Что сделаем?

— Позвоним. Объясним. Если не поймут — найдём другого перевозчика. Рынок большой.

Миар кивнул, взял телефон, сделал пометку в блокноте.

— Ещё что-то?

Он помедлил.

— Аналитика по продажам в «Истоке». Вип-ложи пустуют по будням. Загрузка всего тридцать процентов. Я посчитал: если сделать вход по клубным картам со скидкой для первых ста гостей, можно поднять до пятидесяти. Но на выходные всё равно всё забито. Проблема не в деньгах — в статусе. Люди не хотят ходить в дорогой клуб в понедельник.

— Что предлагаешь?

— Сделать понедельник днём инвестора. Вход по приглашениям. Бесплатный бар для тех, кто привёл новых гостей. Мы не заработаем на баре, но заработаем на репутации.

bannerbanner