Когда ветер качает вереск

– Что ты будешь говорить по поводу своего отсутствия? – тихо спрашивает Эрик.

– Ты уверен, что он не при делах? – вопросом на вопрос отвечает Рид. Рик косится в его сторону.

– Да. Ему не выгодна твоя смерть. – Перестраивается в правый ряд. – Не сейчас во всяком случае, – добавляет, тихо хмыкнув.

– Ну, спасибо, – усмехнувшись, отзывается. – Правду. Я расскажу ему правду, – Ловит встревоженный взгляд. Закатывает глаза. – Нет, о милашке Эрин и радужном гноме я рассказывать не буду. Хотя это не имеет смысла, Рик. Ребята знают о Тео. Сука, Арво о ней знает. Если Дону будет нужно, он узнает обо всём сам.

Рик молчит, перебирая в голове имена детей, которым пытался помочь за последние два-три года. Вспоминает их разбитых и раздавленных матерей. А потом то, как резво Теона завалила его. Усмехается. Снова становится серьёзным. Сколько жизней разрушил Дон? Тех, которые относятся к их миру лишь косвенно? А он сам? У него самого тоже руки по локоть в крови. И что он за хрен собачий, если продолжает жить по правилам своего ублюдочного дяди?

– Эрин оказалась в ненужном месте, в ненужное время, – начинает тихо говорить, зная, что они совсем скоро доберутся до ресторана.

– Да! – Хантер раздражённо поднимает руки. – Как и множество других людей до неё.

– Ты их видел вообще? – сухо интересуется мужчина. – Им нельзя светиться.

– Это ещё почему? – насмешливо уточняет Хантер.

– Потому что тогда их ждёт долгая мучительная жизнь в полусознательном состоянии, большую часть которой они будут проводить под моим дядей и его приятелями, – холодно отвечает. – Ты же знаешь, как это работает.

– О чём ты, мать твою, тут лепечешь? – ворчливо спрашивает Рид.

– Смотри. – Рик паркуется у входа в ресторан. – Есть две красивые молодые женщины. Ты не можешь это отрицать, видел я, как ты на неё смотришь, – начинает говорить, повернув к Хантеру голову. – Обе никаким образом не связаны с криминалом. – Опирается на подлокотник сидения локтем и подпирает подбородок указательным пальцем правой руки. – У них свои планы на свою жизнь. Не обязательно радужную, но свою. Свои мысли, какие-то мечты и ожидания. А потом они встречает такого человека, как Дон. И всё.

– Что всё?

– Всё. Нет ни человека, ни личности, ни жизни. Есть только оболочка, в которую пихают члены все, кому не лень.

– Не драматизируй, – закатив глаза, говорит Хантер. Хватается за ручку двери.

– Они ведь могли сдать тебя, – тихо продолжает Рик. – Эрин могла просто оставить тебя подыхать, а потом вызвать копов и сказать, что так и было. Понимаешь? – Он начинает злиться, так некстати вспомнив об Арво. – Ты мог проигнорировать то, в какую срань вляпалась Теона, но ты прервал свой мёртвый эфир и позвонил мне. – Хантер продолжает молча смотреть на него. – Сколько ещё людей должно пострадать, чтобы ты перестал корчить из себя кусок дерьма? – на тон ниже интересуется. Чуть наклоняется к нему, пристально глядя в глаза. – Ты можешь обмануть других, но я знаю, что ты не настолько плох.

Он звучит увереннее, чем чувствует себя на самом деле. Просто потому, что если он ошибается в Хантере, то это означает только одно – он по-прежнему один.

А один в поле не воин.

Рид продолжает молча смотреть на него, пытаясь навести порядок в голове. Уверенный, настойчивый, даже нахальный Эрик для него как десятое, сука, чудо света. Нервозный, вечно кипишующий и совсем неконфликтный был привычнее, но Хантер, кажется, начинает понимать, что не он один тут старательно играет в Джекила и Хайда. Натягивает на лицо насмешливую гримасу.

– С чего вдруг такой интерес к этой парочке, Рик? Так приглянулась малявка? – Приподнимает брови. Косински обречённо выдыхает. – Ты ж её раздавишь, чувак.

– Да завали ты ебало, придурок, – раздражённо перебивает, выходит из машины, обходит её, открывает дверь, встречается с мрачным взглядом Рида. – Пошли, калека. – Говорит бодро, хотя чувствует лишь раздражение и разочарование. Зря он поднял эту тему.

Рид хватается за дверь и кряхтит, стараясь выбраться максимально осторожно, чтобы не задеть раны. Чувствует на своём предплечье чужую руку, дёргается, как ошпаренный и смотрит на него недовольным взглядом.

– Я сам! – брюзжит. Косински усмехается, поднимая руки, как будто сдаваясь.

– Окей.

Разворачивается, чтобы пойти в ресторан, Хантер хватает его за плечо, заставляя повернуться к нему лицом. Пару секунд зло смотрит на него.

– Я не буду поднимать тему того, где именно я отсиживался. И вообще хоть как-то упоминать эти две занозы в заднице. Но это всё, что я сделаю. Париться из-за дальнейшей участи этих двоих я не собираюсь, усёк? – Косински хмурит брови. – Но есть Арво, который видел обеих. И знает, где их найти. И с этим я разбираться не намерен.

– Он не проблема, – говорит Эрик. Теперь хмурится Хантер.

– В смысле? Почему?

– Ну… – Мужчина пожимает плечами. – Он обзавёлся сломанным носом и дыркой в ноге. Думаю, даже до такого имбецила дошло, что лучше сидеть и не отсвечивать.

– Если… когда то, что мы обсуждали на кухне в моём доме, начнётся, под удар попадут все. И Арво не станет молчать, – тихо говорит Хантер. – Дону будет абсолютно наплевать на степень твоей близости с теми или иными людьми, – продолжает мрачно. – Если ты обзавёлся какой-нибудь симпатичной старушкой соседкой с которой вы просто мило приветствуете друг друга по утрам – она пострадает. Если продавец из расположенного рядом с твоим домом магазина улыбается тебе при встрече – он пострадает. Чёрт, пострадает даже та блондиночка из «Вольта» с которой ты обжимался, пока остальные работали. Сечёшь? Мы или делаем это, сосредоточившись на главном. Или пытаемся играть хороших парней и заботимся об участи всех подряд и совершенно точно обзаведёмся лишней дыркой в голове. – Тычет указательным пальцем в середину лба Рика. – Прямо вот тут.

– Симпатичная старушка соседка? – тупо переспрашивает тот, сморщившись. Пожимает плечами. – Если Арво начнёт болтать, просто отрежу от него ещё один кусок кожи. – Усмехается. – Побольше. Мне надоело быть причиной, по которой страдают люди не имеющие никакого отношения к нашей работе. Заебался. Всё. Кончился.

– В смысле «ещё один»? – удивлённо уточняет Рид.

Косински собирается ответить, но внимание Хантера привлекает кое-что за его спиной. То, что выглядит неправильным. И это означает, что они в глубокой заднице.

***

Дэйв достаёт очередную сигарету, абсолютно игнорируя недовольный взгляд Раста. Подкуривает, чешет заросшую щетиной щёку и смотрит мрачным взглядом на здание, расположенное в нескольких десятках ярдов от них.

– Как же меня бесит это дерьмо, – уныло тянет он, выпуская дым.

– А меня бесит, что из-за тебя я превращаюсь в чёртову пепельницу, – ворчит Калвертон.

– О, а ты ожидал, что я вежливо буду выходить каждый раз, когда захочу покурить? – с насмешкой интересуется Моджо, переводя взгляд на напарника. – Погоди, ещё сутки в этой долбанной машине и я петь начну. – Зловеще улыбается. Раст округляет глаза в притворном испуге.

– О нет, только не это. Лучше сразу убей.

– Пф… сам убьёшься. – Дэйв снова переводит взгляд на ресторан. Думает. – Джим больше ничего не присылал?

– Да куда уж больше. Сдался тебе этот Рид, – отвечает Раст, снова просматривая присланные файлы на планшете. – Да на него и его ребят здесь информации больше, чем на самого Дональда. – Поднимает голову, уставившись на затылок напарника. – Зачем он тебе? Это же просто… мелкая сошка.

Дэйв чешет подбородок большим пальцем, складывает руки на руле и кладёт на них голову, продолжая наблюдать за рестораном. Молчит так долго, что Раст уже думает, что он не ответит.

– Не знаю, – наконец тихо говорит Моджо. – Когда пришли данные о Косински… этот мужик засветился только на одной фотографии. Ну уж больно знакома мне его рожа. – Выпрямляет спину, прижимается к спинке сидения, смотрит на напарника. – И я никак не могу вспомнить где уже видел его. Что-то с ним не так, понимаешь?

– Может с Косински и видел, – предполагает Раст, пожимая плечами. – Его группировка давно у нас на карандаше.

– Неа, – Дэйв качает головой, – тогда бы я запомнил, где видел его.

– Какое-то другое дело? – в очередной раз предполагает Калвертон.

– Да нет же, – раздражённо кидает Моджо. – Все, кто проходил по каким-либо делам, мне известны. Каждый. Даже самая мелкая шестёрка. Где бы я его не видел, это не было связанно с расследованиями. – Снова трёт лицо руками. – Сука, это бесит меня больше всего!

– То, что ты не можешь вспомнить, где видел эту рожу? – отстранённо интересуется Раст, продолжая штудировать досье.

– Щетина, Раст, – недовольно отвечает Дэйв. – Грёбаная щетина.

Тот медленно поднимает голову от экрана и непонимающе смотрит на напарника.

– Мы тут несколько дней сидим. А это прекрасное лицо, – указывает на свою физиономию указательным пальцем, – не должно покрываться четырёхдневней щетиной. – Похабно улыбается. Раст закатывает глаза.

– Вот тебе вроде пятый десяток, а ведёшь ты себя, как гормонально взбесившийся сопляк. Всё ещё под властью пубертатного периода? – иронично интересуется Калвертон. Дэйв хмыкает.

– Скучный ты стал, Раст. С тех пор как Анна захапала себе твои яйц… – Замолкает, уловив движение у входа в ресторан. Резко выпрямляется, сбросив с себя хоть какие-то признаки весёлости. – Кто это тут у нас? Раст, чья машина? – Хватает небольшой бинокль и чётко диктует номер.

– Эрик Косински, – спустя десять секунд отвечает Раст.

– Племяш, значит, подвалил, – довольно тянет Моджо. Ещё бы, этот говнюк показался здесь впервые за несколько дней. – Какого хрена он не выходит…

– Терпения у тебя, как у пубертатного подростка, – усмехается Калвертон.

– Эй! – Моджо резко поворачивается к нему. – Да я заебался уже торчать в этой машине!

– Я так и понял, – скорчив гримасу, отвечает Раст. – Верни свои зенки на наблюдательный пункт, – продолжает, кивнув в сторону машины Косински.

Несколько минут не происходит ничего. Затем агенты видят, как Эрик выходит из машины и чувствуют непонимание, когда он, вместо того, чтобы просто зайти в ресторан, обходит машину и открывает дверь со стороны пассажирского сидения.

– Ого, – присвистнув, тянет Раст. – Твой таинственный незнакомец явился.

Моджо никак не реагирует на его слова, застыв и напрягшись, пытаясь хоть что-то разглядеть.

– Кажется, ему больно двигаться, – снова подаёт голос Раст, наблюдая за двумя мужчинами через второй бинокль.

– Твою ж за ногу, они не продажей воздушных шариков занимаются же, Раст, – отстранённо отвечает Моджо. – Им часто достаётся. – Недолго молчит. – Жаль, что не насмерть.

Видит, что оба мужчины о чём-то разговаривают, затем двигаются к двери, но Рид внезапно встаёт, как вкопанный, совсем рядом с приятелем, лицом к агентам. Он достаёт сигареты, опустив голову, прикуривает одну и продолжает смотреть себе под ноги. Косински делает тоже самое. Дэйв прикрывает глаза, подавляя раздражение. Какого хрена такое возможно? Он резко выдыхает, давит на глаза пальцами.

– Что? – непонимающе спрашивает Калвертон.

– Он нас срисовал, вот что, – мрачно отвечает Дэйв.

– С чего ты взял? Они же просто курят.

– Перед тем, как резко тормознуть и внезапно вспомнить, что требуется новая доза никотина, он смотрел в нашу сторону, – раздражённо поясняет Дэйв. – И посмотри на Косински. Руки в карманах, стоит расслабленно.

– Именно.

– Слишком расслабленно. – цедит Моджо. Раст хмурит брови, с подозрением глядя на напарника.

– Снова чуйка?

Других объяснений, логичных объяснений, тому, что Дэйв так уверен в своих словах, Раст найти не может. До этих двоих около ста ярдов. Там не то что глаза, лица не видно. С чего Моджо решил, что Рид смотрел именно на них, Раст не знает. И не собирается выяснять. Если Дэйв сказал, что их срисовали, значит, их срисовали.

– Ага. Нам нужна новая машина, – говорит Дэйв, набирая Мака. Калвертон прикрывает глаза.

– Ты не отцепишься от него, да? – обречённо спрашивает, тот непонимающе смотрит на него. – Мы должны пасти Дона, забыл?

– Да срать мне на Дона, – бодро отвечает Дэйв. – Для слежки за ним отрядили целый батальон. Мне нужен Рид.

– Ты даже не знаешь почему, Дэйв.

– Именно, – парирует. Широко улыбается напарнику. – Вот и узнаем.

***

Поздний вечер означает, что главный зал ресторана будет заполнен до отказа. Легальный бизнес Дона Косински шёл в гору и если бы сам Дон не жаждал больше денег, власти и не был бы преступником до мозга костей, то ресторанного бизнеса было бы достаточно для жизни, лишённой всяких преград. Но Дон любил то, с чего начинал. Любил свой авторитет. Любил работу, которая щекотала нервы двадцать четыре на семь. Любил иметь власть над жизнями других людей. А ещё он любил вызов. Временами всё шло не по плану. Чёрт, да практически всегда что-то шло не по плану. И это подстёгивало. Сможет ли он решить очередную проблему? Удержаться наплаву и приумножить свою власть?

Но несмотря на то, что он был именно там, где и хотел и делал именно то, что любил, в последние годы к нему неизбежно, пусть и редко, приходила мысль уйти на покой. Проблема в том, что империя, которую он построил, нуждалась в преемнике. И людей, достойных этого звания, не было. То есть была парочка на примете, но он всё ещё не решался приблизить их настолько, чтобы начать процедуру передачи власти. Что, если не справятся? Что, если не будут в состоянии любить то, что он создал так же, как сам Дон?

Он сидит за своим столом, в своём кабинете и смотрит на людей, которые сейчас собрались здесь. Бутч и Дэклан сидят по обе стороны от него и бурно дискутируют на тему усиления безопасности наркотрафика, над которым они работали с мексиканцами на протяжении последних трёх лет. Сили, несменный начальник охраны Дона, стоит в стороне, у двери, неподвижно и с абсолютно безэмоциональным лицом.

Тим Олбени, его мусорщик, человек, способный на любые безумства, вальяжно развалился на диване справа от стола и поигрывает острым ножом с застывшей слегка безумной улыбкой на лице. Дискуссия Бутча и Дэклана достигает пика и Дон уже собирается встрять, когда его прерывает резко открывшаяся дверь. Без стука. Так в его кабинет может ломиться только один человек… Ладно, теперь два.

– Да что б меня… – бормочет Дэклан, увидев Хантера и Эрика.

– Я надеялся, что ты сдох, – весело заявляет Тим, наклонившись вперёд и положив локти на колени. Рик награждает его презрительным взглядом. Хантер даже не смотрит в его сторону.

– Да? Как-нибудь в другой раз, Тим, – усмехнувшись, отвечает, глядя на Дона.

Последним в кабинет заходит Майк, переглядывается со своим непосредственным начальником, молча кивает, выходит и плотно закрывает за собой дверь. В помещении повисает тишина. Дон и Хантер пристально смотрят друг на друга. Один ждёт объяснений и в тайне испытывает облегчение от того, что человек, которого он выбрал для работы с сирийцами, никуда не делся. Другой пытается увидеть в глазах босса хоть какой-нибудь намёк на причастность к покушению на его жизнь.

– Объяснишься? – Дон начинает первым.

Хантер усмехается, проходит до бара, к которому в любой другой ситуации не приблизился бы, но он вымотан, каждое движение отзывается болью во всём теле и усилия, которые он прилагает для того, чтобы никто не заметил насколько трудно ему даются обычные шаги, отнимают последние силы и делают из него раздражительного, злющего ублюдка. Поэтому пошёл бы Дон с его неприкосновенным бухлом нахер. Рид хватает один из графинов с дорогим алкоголем, наливает янтарную жидкость в два бокала, берет их в руку, другой прихватив графин, доходит до Эрика и протягивает ему бокалы. Тот смотрит на него исподлобья и, усмехнувшись, качает головой. Хантер пожимает плечами, мол, «как хочешь», и шагает до стола, садится напротив Дона. Эрик остаётся стоять в стороне.

– Классное пойло, Дон, – небрежно говорит, поставив один из бокалов на стол и сделав глоток из другого.

– Благодарю, – сухо отвечает мужчина, стрельнув взглядом в сторону племянника. Хантер откидывается на спинку кресла, кладёт ступню одной ноги на колено другой.

– Меня пытались убить, – говорит просто и прямо. Ответом ему служит тишина.

– Кто? – наконец напряжённо спрашивает Дон. Уголки губ Хантера опускаются вниз, когда он корчит гримасу «Да хер бы знал».

– Я надеялся, ты мне скажешь.

Дон щурится, наклоняется вперёд и кладёт локти на стол.

– Ты ведь не думаешь, что это был я?

– Не знаю, Дон. – Хантер пренебрежительно пожимает плечами. – Думал, но Рик убедил меня в обратном, – добавляет медленно. Дон снова смотрит на своего племянника, который теперь стоит подпирая стену плечом и скрестив руки на груди. Он отвечает на взгляд дяди, более того, Дон первым отводит глаза. – Список тех, кто желает мне смерти, не маленький, но никто из них не перешёл бы от простых желаний к действиям.

– Почему это? – с насмешкой интересуется Бутч.

– Страх, – сухо отвечает Рид. – Они все боятся Дональда. – Снова переводит взгляд на босса. – Я много думал об этом. И знаешь что? – Он меняет положение, наклоняется вперёд, упирается локтями в колени. – Никто из старых врагов на это не решился бы. Значит, это кто-то новенький… Смекаешь? – Нахально усмехается.

– Зачем сирийцам твоя смерть? – медленно спрашивает Дон. Хантер пожимает плечами. Снова откидывается на спинку кресла.

– Да мне то откуда знать? Может рожа моя не понравилась. Зачем они вообще убивают людей? – Молчит несколько секунд. – Просто потому, что могут.

Дон не отвечает, обдумывая его слова. В них есть смысл, но нет никаких доказательств. А кидаться обвинениями в сторону таких серьёзных людей, руководствуясь лишь догадками Рида, он не намерен. Слишком уж желанно партнёрство с ними.

– Пока у тебя не будет прямых доказательств, – говорит он холодно, – даже не смей заикаться об этом. Понял? – Хантер молчит. – О том, где ты был и почему, мы поговорим позже, сейчас у меня на это нет времени. Из-за тебя застопорился весь процесс, поэтому ты сделаешь всё, чтобы устранить последствия. Ясно? – Дон замолкает. Играет в гляделки со своим упёртым, как баран, подчинённым. Проходит несколько секунд и Хантер, сжав челюсти, медленно кивает. Дон широко и фальшиво улыбается. – Вот и ладненько. – Несильно хлопает ладонями по столу. – Завтра созвонишься с мистером Мануфом и договоритесь о встрече, у них для тебя и твоих ребят есть работёнка.

Хантер хмурит брови.

– Это, конечно, чудесно, – встревает Эрик, оттолкнувшись от стены, – но будет проблематично. – Встречает полные непонимания взгляды, переглядывается с Хантером. – О, так вы не в курсе? – спрашивает с насмешкой.

– В курсе чего? – раздражённо уточняет Дэклан.

– Того, что вас пасут, – приподняв брови, отвечает. Мужчины переглядываются. – Ну… Как же… Машина ФБР на той стороне улицы. – Замолкает. Изображает нелепую придурковатость, указывая пальцем себе через плечо.

– Что ты сказал? – зло спрашивает Олбени, резко выпрямившись.

– Я, на хрен, заикаюсь что ли? ФБР. – Смотрит на присутствующих, переглядывается с Ридом и усмехается. – Пол, тебе, может взять пару отгулов? Ну, отдохнуть, а то совсем нюх потерял.

Дональд отвечает тяжёлым взглядом. Затем смотрит на Рида.

– Значит придётся быть более аккуратными. Но дело сделать нужно. Всё ясно?

– Конечно, босс, – бодро заявляет Хантер.

Встаёт и залпом допивает содержимое обоих бокалов. Улыбается, но когда поворачивается к боссу спиной, улыбка испаряется. Они молча уходят и после того, как за ними закрывается дверь, в кабинете ещё некоторое время висит тишина.

– Это всё усложняет, Дон, – тихо и напряжённо говорит Бутч.

– Я знаю, – задумчиво отвечает Косински, уставившись в стол.

– За каким хером они вообще приставили слежку? – ни к кому конкретно не обращаясь, интересуется Дэклан. – Может и прослушку поставили…

– Нет. – Дон качает головой. – На предмет прослушки этот кабинет проверяется несколько раз в день. – Наклоняется вперёд, трёт лицо рукой. Смотрит на Бутча. – Свяжись с нашим источником в ФБР, узнай в чём причина повышенной заинтересованности с их стороны. Мы всегда были у них на карандаше, но это уже ни в какие ворота. – Бутч кивает, тут же встаёт и уходит прочь, выполнять полученное поручение. Дон смотрит на Дэклана. – Свяжись с мексиканцами и скажи, что мы согласны работать только на наших условиях. Если они откажутся, найдём кого-то другого.

– Но… других же нет.

– Им знать об этом необязательно, – на выдохе снисходительно, говорит Дон. – Забыл как блефовать?

– Неа, – мужчина усмехается, – понял. – Кивает и уходит.

– Для меня будут какие-то поручения? – интересуется Тим. Дон думает. Медленно кивает.

– Да. Присмотрись к нашей сладкой парочке. Уж больно дружные они в последнее время.

– И это всё? – разочарованно тянет Олбени.

– Да, пока это всё, – отвечает. Тим плетётся к двери и уходит. Дон смотрит на Сили долгим, тяжёлым взглядом. – А теперь объясни мне, какого хуя за нами установлена слежка, но замечаешь это не ты, а говнюк, выевший мне весь мозг?!

Сили с трудом избавляется от образовавшегося в горле кома, встаёт по стойке смирно. У Дона есть все основания злиться. Потому что Пол не выполнил свою работу. Он облажался и понимает это.

***

Эрик аккуратно заезжает на подъездную дорожку дома Хантера, только сейчас вспомнив о том, в каком состоянии находится терраса. Медленно прикрывает глаза, пытаясь прикинуть как бы так объяснить состояние фасадной части его дома, да так, чтобы у того не возникло желания убивать. Как только машина останавливается, Хантер тут же выбирается из неё, а Рик настолько увлекается мыслительным процессом, что просто упускает момент.

– Эй, чувак, забыл сказать… – тихо зовёт он Хантера, в спешке вываливаясь из машины, но понимает, что опоздал по тому, как Рид застывает, уставившись на сломанные перила.

Несколько секунд оба не двигаются, а затем Хантер медленно поворачивается лицом к нему и выразительно поднимает брови. Рик отводит взгляд, принимается усердно чесать макушку. Косится в сторону Хантера. Снова движение бровями, ещё выразительнее. Дерьмо. Эрик нервно усмехается.

– Да ты в край охуел?

И всё… Рика накрывает. Исчезновение этого придурка. Бесполезные поиски, заставляющие чувствовать себя в очередной раз ничтожеством. Стычка с Арво у дяди в ресторане. Хвост, который приставил к нему Сили. Сам Сили, этот грёбаный дядюшкин цепной пёс. Отсутствие нормального сна. Снова стычка с Арво. Ведь как бы себя не вёл, он не бесстрашный. В любой момент в той хижине всё могло пойти наперекосяк и тогда и он, и малявка Форест были бы уже мертвы. Идиотское поведение Рида дома у Морган. Злость. Растерянность. Грёбаный Олбени. Слежка ФБР…

И постоянный, непрерывный, мучительный мыслительный процесс. Бесконечный поток мыслей, буквально сводящий его с ума. И вишенкой на торте, что бы оно там, на хрен, ни значило, стало «Спасибо». Простое «Спасибо», сказанное тихим, неуверенным голосом. И дело не в том, кто это сказал. Дело в том, как именно. Его никогда не благодарили вот так, с едва заметной надломленностью, искренне. Он никогда не влиял на ход человеческих жизней, никого не спасал.

А теперь, выходит, спас?

Среди всего, что происходило в последние дни, ярким пятном горит именно это. Смущая, сбивая с толку. Давая впервые почувствовать себя чего-то стоящим. Типа… он тоже годится для чего-то хорошего. Это довольно приятное чувство. Особенно для человека, выросшего среди насилия и крови, отчаяния и одиночества. Сука, какие насыщенные несколько дней! Рик понятия не имеет откуда у него сил хватило оставаться более менее спокойным и не перестрелять всех к херам собачьим. И теперь, после всего, этот долбоклюй Рид собирается вынести ему мозги по поводу какого-то там куска дерева. Хер там плавал.

Косински внезапно становится спокойно-безразличным, как человек, который долгое время находился в режиме повышенной боевой готовности и теперь, когда вроде все приостановилось, остаётся выжженным эмоционально. До тех пор, пока снова не получит дозу энергии. Он достаёт сигарету и прикуривает, пряча огонёк зажигалки ладонями от ветра. Поднимает голову, затягиваясь, спокойно смотрит на Хантера, у которого, кажется, уже пар из ушей валит из-за того, что кто-то трогал что-то, принадлежащее ему.

Хантер разводит руки в стороны.

– Прости, ты выучил какой-то странный язык жестов и теперь пытаешься мне что-то сказать, используя его? – с насмешкой в голосе интересуется Рик, опираясь на машину.

В награду получает взгляд «ты охренел?». Хантер сжимает челюсти, злясь и пытаясь нащупать линию поведения с обновившимся Эриком. Этот чувак интереснее предыдущего, но стал ещё большей занозой в заднице.

– Что произошло? – сухо интересуется он. Прежде, чем ответить Эрик делает ещё одну затяжку, приподнимает голову, выпуская дым в небо.