Когда ветер качает вереск

– Что?.. – лепечет Эрин. – Это ты привёл его! – бросает в спину. – Это твоя вина! – Рид тормозит, медленно разворачивается вполоборота и приподнимает бровь. Эрин щурится, шумно выдохнув. – Прекрасно. – Задирает подбородок, скрестив руки на груди. – Скажи мне адрес.

– Зачем? – с усмешкой интересуется он.

– Затем, что я не собираюсь оставлять её с твоими грёбаными прихвостнями, козёл!

Хантер сжимает челюсть, чувствуя раздражение. Потому что эта зараза его бесит. И он чувствует сожаление из-за того, что случится с Теоной. Девчонка нравилась ему. Весёлая, в меру язвительная и не такая заноза в заднице, как её подружка. Но он ничего не может сделать. Не в таком состоянии. Поэтому молча разворачивается к лестнице.

– Она не сделала тебе ничего плохого, Хантер, – дрогнувшим голосом говорит Эрин, заставляя его затормозить. – Она последняя, кто заслужил такое. Ты же знаешь это.

Прикрывает глаза.

Да грёбаный нахрен.

– Дай телефон, – зло говорит он, развернувшись.

Без лишних вопросов девушка подходит и протягивает устройство. Рид так же молча берёт его, ковыляет к дивану. Медлит, сомневаясь, но секунду спустя быстро набирает выученный наизусть номер и ждёт ответа, упорно игнорируя пристальный взгляд Эрин, нависшей над ним, словно коршун. Довольно долго никто не отвечает и Хантер уже собирается сбросить звонок, когда в трубке раздаётся сонное: «Какого хрена, нахер, надо?». Невольно ухмыляется, услышав знакомый, хриплый ото сна, тягучий голос.

– Нужна твоя помощь… ушлёпок.

Глава 8.

– Так! – Маккензи Рочестер резко и громко хлопает в ладоши, зайдя в Центр. – Порадуйте меня, ребята.

Он останавливается у стены с экранами, уперев руки в бока, и вертит головой из стороны в сторону, пристально глядя на своих подчинённых. Он только что был у заместителя директора Марты Донован и единственное, чего до смерти хочет, это пойти и хорошенько отмокнуть в ванной с хлоркой. Эта женщина хуже, чем атомная война. Вот честно. Мак многое видел и мало что может его напугать, но Марта… это отдельная тема. Ему намылило шею начальство, так что, за неимением других источников радости, ему срочно нужно хоть что-то по теракту в суде или, на худой конец, по группировке Косински. Ещё одна больная мозоль для Рочестера, но это подождёт. Его личные мотивы сейчас не в приоритете.

– С чатом пока никаких изменений. – Первой отзывается Бренда, за которой Мак закрепил разработку диалога в чате.

Она должна была прикинуться школьницей с психологическими проблемами, одинокой, затравленной. Жертвой, на которую легко воздействовать. Прошло несколько дней и всё, что они имеют, это несколько сообщений общего характера. Никакой конкретики или информации. У Мака сложилось впечатление, что тот, кто сидит по ту сторону монитора, держит Бренду на прицеле, но пока не решается использовать. Это плохо. Потому что они не знают сколько ещё у них времени до следующего теракта. Рочестер внимательнее вглядывается в лицо своей подчинённой.

– Когда ты в последний раз дома была, Бренда? – хмуро спрашивает. Девушка отводит взгляд.

– Недавно, сэр.

– Хм. – Не верит ни на грамм. – Езжай домой. Не хочу видеть тебя раньше четырёх часов завтрашнего дня, – говорит тоном не терпящим возражений.

– Но…

– Я говорю на китайском? – перебивает.

– Нет, сэр.

– Тебя пока заменит Мартин. – Кивает в сторону ещё одного техника. Теряет интерес к этому сегменту расследования и теперь смотрит на тех, кто копал под Сабура Мануфа.

– Этот парень как сквозь землю провалился, сэр, – отвечает на его невысказанный вопрос Тина. – Каждая камера в городе запрограммирована опознать его, но вот уже несколько дней ничего. – Она бессильно взмахивает рукой. – Он словно чует. – Беспомощно смотрит на начальника. Мак понимающе кивает, поджимает губы.

– Ничего, он попадётся. – Поворачивается всем телом к огромному экрану. – Попадётся, – говорит тише, как будто уговаривая самого себя. – Что с наружкой? Моджо и Калвертон не объявлялись?

– Пока нет, но от Моджо поступил странный запрос, – отзывается Джим.

– Какой? – Мак подходит к столу техника.

– Он попросил пробить конкретного человека, сказав, что где-то видел его. Типа… он назвал это чуйкой. – Техник неуверенно усмехается.

– Какого человека? – Мак хмурится.

Если у Моджо сработала чуйка, то копать нужно в этом направлении. Техник кивает в сторону стены, расположенной справа от входа. Её решили использовать как доску, расположив на ней всю информацию о Косински и его делах, которую смогли найти.

– Хантер Рид, – уточняет Джим и Рочестер кивает, давая понять, что увидел откуда нужно начинать читать информацию, добытую его людьми.

Он запомнил имя, но начинает с истоков образования группировки. Дональд Косински, шестьдесят восемь лет, родился в Польше, в девятнадцать приехал в США. И началось. Мак помнит как всё началось. Сначала были только Дон и Бутч. Он же Магнус Сандерс. Ровесник Косински, уроженец небольшого городка на юге Юты. Позже к ним присоединились ещё четверо. Стивен Мёрдок, Дэклан Макрафи, Орландо Гриффит и Энтони Китч. Мак и без всех этих пометок знает кого и как зовут. Их имена он запомнил давно.

Конкретно эту шестёрку Рочестер запомнит навсегда. Ничего нового о них ни в ФБР, ни в департаменте полиции неизвестно. Вся информация, расписанная на стене, устарела, но они не остановятся, рано или поздно Дон предоставит новую. Мак доходит до середины стены, пройдя развешанные досье на главную ячейку группировки Дона и добирается до того, кто так заинтересовал Моджо. Похоже, ребята неплохо потрудились за эти дни. Информаторы, донесения, допросы и наблюдения дали достаточно информации о Риде, хотя его самого в последние дни не видели. Вдумчиво читает информацию и… хмуро хмыкает. Это какая-то чушь собачья. К большей части информации приходится приставлять «вроде как».

Хантер Рид «вроде как» родился в Белфасте в тысяча девятьсот восемьдесят шестом, отец неизвестен, с матерью переехал в США в девяносто втором, её убили… бла-бла-бла, попал к Косински восемь лет назад.

Так, стоп.

Мак возвращается назад, вглядывается в бумаги. Перед тем, как попасть к Косински, Рид работал с ребятами Изао Танабэ, а те в свою очередь работали на Якудза. Но между тем, как Рид ушёл от Танабэ и присоединился к Косински прошёл почти год. Почти год он нигде не светился. Это выбивается из общей картины. Рочестер хмурится ещё сильнее, теперь понимая, что Моджо, может и по другой причине, но не зря обратил внимание на него.

Задирает голову к потолку. Японская мафия, польская мафия, что дальше? Русские? Нет, на хрен, давайте только без этих в этот раз. Невесело усмехается своим мыслям. Машет головой, переключается на следующий пласт информации. Знает, что у Дона есть несколько ячеек, мини-групп по шесть человек, за которыми закреплены определённые обязанности. Значит, с Ридом должны быть связаны ещё пять человек. Быстро просматривает информацию находит нужную. Усмехается.

– Да что б меня… Надо же, сама плоть и кровь Донни, – язвительно бормочет, отрывая от стены фотографию племянника Дона.

Эрик Косински. Тысяча девятьсот восемьдесят четвёртого года рождения. Родился и вырос в США. Рочестер помнит эту историю. Отец неизвестен, мать… наркоманка с психическими проблемами. Вскрыла вены. Неудачно. Глотала таблетки. Тоже неудачно. Зато весьма удачно она спрыгнула с тринадцатого этажа, на глазах у семилетнего сына. Никто не знает точно, но ходили слухи, что Дон был чересчур уж «любящим» братом, в самом неправильном смысле. И, не имея возможности освободиться от его «чрезмерной опеки», Кассия Косински искала выход в алкоголе и наркотиках, а потом вышла в окно. Непонятно только почему она не искала выход в собственном сыне, обрекая его на жизнь с таким чудовищем, как Дональд. Без защиты, без надежды на спасение. Дерьмо, а не история.

Рэйден Анкер. Мать родом из Японии, отец – голландец. Анкер имеет американское гражданство, так как родился здесь. В тысяча девятьсот восемьдесят седьмом. Мать умерла, отец спился. Предсказуемый финал. Есть срок за хранение и распространение. Обвинялся и в убийстве, но, за неимением достаточных улик, оправдан.

Крис Уорд. Тысяча девятьсот восемьдесят девятый год рождения. Родился и вырос в Бостоне. Уорд образцовый преступник. В его послужном списке есть всё. Разбой, наркотики, убийства. Ему ещё жить и жить, а по сути жизнь похерена. К лучшему, пожалуй.

Лука Джурич. Тысяча девятьсот девяностый год рождения. Серб. Самый молодой член ячейки. Мак хмурится, читая информацию о нём. Ни одной судимости. Вообще никаких доказанных преступлений в его досье. Как он затесался в эту компанию? И что входит в его обязанности? Непонятно.

Арво Тадауш. Тысяча девятьсот восемьдесят седьмой год рождения. Эстонец. В семнадцать приехал в Штаты. Рочестер раздражённо выдыхает. Этот парень просто псих, судя по тому, что написано в его досье. У него и соответствующее медицинское заключение имеется. Биполярочка, приправленная шизофреническими расстройствами. Такие люди отбиты на всю голову. И командная работа для них не характерна. Интересно, как этот Рид справляется с таким подчинённым?

Мак возвращает бумаги на стену и делает пару шагов назад, оглядывая всё. Группировка Косински всегда была на карандаше у ФБР. Но, поскольку накрыть всех и сразу они не могли, потому что Дон чертовски аккуратен, приходилось довольствоваться лишь редкими арестами отдельных членов. Его людей отличала одна занятная особенность. Никто, вообще никто из них, даже если попадался на крючок, никогда не сдавал босса или других членов банды.

Даже если им предлагалось полное помилование и защита. Даже если в противном случае им светило пожизненное. Никто. Никогда. Не сдавал своих. Чем Дон заслужил такую преданность и уважение для Рочестера до сих пор является загадкой. В криминальных кругах у главы каждой группировки имеются свои особенности ведения бизнеса, но в общем концепция одна. И в любой группировке рано или поздно находится стукач, сдававший всех. У мексиканцев, итальянцев, сицилийцев. У всех. Но только не в группировке Дона Косински. И кто бы только знал как сильно это бесит Мака.

Кто бы только знал.

***

Эрик кидает быстрый взгляд в зеркало заднего вида, нервно постукивая большими пальцами по рулю, который сжимает сильнее, чем нужно. До хижины ещё минут пятнадцать и он всерьёз опасается, что уже слишком поздно. Он не знает ни как давно Арво уехал, ни кто та девушка, которую нужно вытащить, ни почему это нужно сделать. Он нихрена не знает, кроме того, что Хантер позвонил и сказал, что это нужно сделать.

Позвонил, как ни в чём не бывало. Словно не пропадал без вести на несколько дней. Словно это в порядке вещей. Когда Эрик продрал глаза и до его сознания дошло кто звонит и что именно говорит, его первым желанием было послать звонившего нахуй. Без прикрас и сантиментов. Потому что тревога за этого идиота переросла в грёбаную злость, как только он понял, что Хантер жив и вроде бы здоров. А потом Рид сказал: «Арво», «хижина» и «она не заслуживает этого».

Эрик не герой.

Никогда не считал себя таковым. Он обычный человек с весьма предсказуемым набором недостатков. К ним же можно отнести сострадание, крохи человечности и доброты, которые он вынужден скрывать. Им не место в мире Эрика.

Но есть вещи, мимо которых он никогда не мог пройти.

Бездомные, страдающие животные, например. Его самая страшная тайна. Потому что узнай кто из группировки, что он с лёгкостью тратит последние баксы на то, чтобы снабдить ужином бродячего пса или использует свободное время для помощи в приютах для животных, или как он продирался сквозь канализацию и набрал полные ботинки дерьма, чтобы достать скулящего щенка в прошлом году… короче, знай они и он бы нахер вышиб себе мозги просто чтобы закончить нескончаемый поток насмешек и глумления, которые, несомненно, сопровождали бы его повсюду.

Дети – ещё одна его тайна. Он всегда понимал, что не имеет ни достаточного образования, ни достаточных средств для того, чтобы на самом деле кому-то помочь. Но и сидеть, совсем ничего не делая, не мог. Поэтому старался узнать о тех детях, которые по вине деятельности его дяди оставались сиротами, и пытался помочь ничтожными крохами. Пара баксов там, пакет с вещами здесь. Чувство вины и стыда, сопровождавшие его во время таких крохотных актов сострадания, съедали и разрывали на части, но это было всё, что он мог сделать. Так он думал до недавних пор.

Женщины… с женщинами все гораздо сложнее. Просто потому, что в их кругах он не встречал ни одной, которая хотела бы выбраться. Не ему судить. Не ему оценивать. Хочешь принимать наркотики, путаться с отбросами и трахаться за дозу – да пожалуйста. Но и здесь есть пунктик. Всё должно быть по обоюдному согласию. Хантер знал об этом маленьком заскоке Рика и, кстати, поддерживал.

Именно поэтому членам их небольшой группы было запрещено распускать руки, если женщина против. Немного старомодно, для некоторых тупо, но Хантер чётко дал понять, что за подобное последует наказание. Не от него, нет. От Дона. И даже не за изнасилование, Дон никогда не был отпетым моралистом. За то, что не исполнили приказ непосредственного начальника – Хантера. Пока Рид был реальной угрозой, никто не рыпался. Но он пропал, детки вышли из-под контроля. Другой причины для действий Арво Косински найти не может.

Ну… кроме той, что этот человек просто по жизни ублюдочный высер.

Арво всегда любил насилие. Крис его поддерживал. Иногда присоединялся Рэйден. Редко, но и в нём просыпалась ненормальное желание заставить страдать. Нет, когда дело касалось работы, тут всё понятно. Чем ты страшнее, жёстче, кровожаднее, тем лучше. Но эта маниакальная потребность унизить, разбить, уничтожить кого-то именно через действия сексуального характера, всегда заставляли Эрика чувствовать острую необходимость выпустить Арво кишки. Он никогда не задумывался над причинами. Возможно, потому что всё дело в его детстве и в том, что происходило с его матерью. Он был слишком мал для того, чтобы защитить её. Слишком слаб. И это наложило безусловный отпечаток на его личность. Какой именно? Косински понятия не имеет и не собирается разбираться.

Мысль о том, что он не сможет в одиночку противостоять дяде, так прочно укоренилась в нем с самого детства, что он просто не рассматривал другие варианты, довольствуясь жалкими мизерными крохами помощи тем, кто не в состоянии позаботиться о себе сам. Так было до совсем недавнего времени. Теперь всё изменилось. Он всё ещё не имеет чётко сформулированных мыслей по этому поводу, но чувствует, что больше не может. Настало время высунуть голову из задницы и стать тем, кем он неосознанно всегда хотел быть. Партнёрство с террористами лишь подстегнуло его решимость. И тот факт, что Хантер в этом с ним согласен, несомненно, добавляет уверенности.

– Да что б тебя…

Он сцепляет зубы, выравнивая машину на ухабистой просёлочной дороге. Материт яму, которую не заметил, потому что, чёрт, уплыл в чертоги своего грёбаного разума. Щурится, заметив ярко светящиеся окна хижины, видные сквозь стволы деревьев, и вжимает педаль газа в пол. Сначала разберётся с этими придурками, об остальном подумает позже. Он прикидывал план действий и приемлемую линию поведения, когда ещё только садился в машину. Знал, что они будут или пьяными, или обдолбанными, или всё вместе. И принял единственно правильное, на его взгляд решение. Тормозит, оставляя на влажной, усыпанной прошлогодними листьями, земле глубокие широкие борозды от шин. Выдыхает, буквально чувствуя как тяжелеет его взгляд. Выходит из машины и тремя широкими шагами доходит до входной двери. Схватившись за ручку, морщится от дерьмовой громкой музыки и резко открывает дверь.

Перед ним предстаёт в общем-то ожидаемая картина. Куча пустых, полупустых бутылок, косяки, разбросанные прямо на столе. Там же, где и белый порошок, кстати. Идиоты. Немного ошарашенные Крис и Рэйден, чуть удивлённый Лука. Ни Арво, ни девушки. Крис приходит в себя первым, подскакивает с кресла, идёт к приёмнику и убирает громкость, попутно поспешно вытирая белую пыль под носом, выдавая свою нервозность.

– Чувак, а мы тебя здесь не ждали… – хохотнув, ворчит он.

Косински мрачно смотрит на него и собирается ответить, но резко поворачивает голову к одной из закрытых дверей, уловив какой-то шум. Раньше, чем осознает, шагает по направлению к ней, но тут же тормозит из-за внезапно возникшей преграды в виде придурка Криса.

– Гхм… Рик, – начинает тот, выставив руки вперёд, – тут приватная вечеринка, сечёшь? – Гаденько так ухмыляется, показывая ряд мелких белых зубов, которые Эрику так хочется пересчитать, что аж костяшки ноют. – И все приглашённые уже здесь. – Упирает руки в бока, довольно улыбаясь.

Косински смотрит на него с высоты своего роста и не понимает, как вообще мог терпеть его столько времени. Слышит характерный для удара звук, следом стон и яростное бормотание, косится в сторону закрытой двери. Он вполне может сцепится с ними и выйти победителем, он это знает. Но гораздо быстрее будет:

– Арво сказал вам кто она такая? – спрашивает спокойным голосом, чуть запрокинув голову вверх.

– Да шлюха какая-то, нам то что? – дёргано отвечает Рэйден, за что получает гневный взгляд Криса в ответ. Рик чуть поворачивает голову, секунду смотрит на него. Усмехается.

– То есть вам, долбоёбам, всё равно на тот факт, – снова смотрит на Криса, – что Хантер абсолютно чётко приказал Арво не приближаться к ней?

– Он объявился? – взволнованно реагирует безразличный ко всему до этого момента Лука. Принимает вертикальное положение в кресле и выжидающе смотрит на Эрика.

– Жив-здоров. И зол, как грёбаный чёрт, – небрежным тоном сообщает, глянув в ответ. Серб медленно кивает.

– Мы мешать не станем, – угрюмо басит он, в тайне радуясь полученным новостям, – но и помогать тебе не будем. Разбирайтесь сами.

Он переводит взгляд на Криса и тому сразу становится ясно, что сейчас не время быковать. Обычно Луке плевать, но не тогда, когда он смотрит так, как сейчас. Поэтому Рэйден, сжав от бешенства челюсти, шагает в бок.

– Я вроде и не просил помощи, – бормочет Рик, закатив глаза.

За считанные секунды добирается до нужной двери и ускоряется, потому что слышит вполне громкий женский крик. Хватается за ручку, дёргает. Заперто. Делает шаг назад и всаживает ногу в место около замка. Щепки от дверного косяка разлетаются в разные стороны, дверь поддаётся, открывая доступ в комнату. На секунду Эрик чувствует растерянность, когда взглядом находит широкую кровать и Арво, забравшегося на бессознательную… девушку? Косински с трудом сдерживает порыв наклонить голову в бок, как огромная любопытная птица. Человек, лежащий на кровати, кажется ему довольно хрупким для взрослого. Арво, не обращая никакого внимания на шум за спиной, активно шарит правой рукой под юбкой девушки, левой дёргая ширинку своих штанов, пытаясь её расстегнуть. Косински на секунду замирает. Слишком абсурдной кажется представшая перед ним картина, а потом девушка издаёт хныкающий звук и этого хватает.

Эрик подскакивает к насильнику, хватает его за плечи и швыряет в стену. Не дожидаясь ответной реакции со всей имеющейся силой всаживает кулак в челюсть ублюдка. В живот и ещё несколько раз в лицо, орудуя обеими руками. Молча, методично. Арво, абсолютно дезориентированный внезапным нападением и яростью, которая обрушилась на него, никак не может начать соображать. Косински хватает его за грудки и буквально волочёт в соседнюю комнату, пинками отправив блондинистый кусок дерьма на стол. Выходит следом за ним, останавливается на пороге, наблюдая за тем, как, плюясь кровью, спотыкаясь и матерясь, Арво пытается подняться.

– Су-ка… – Он пытается вытереть кровь рукавом кофты, но из сломанного носа моментально набегает ещё. – Ебаный гандон! – Злорадно усмехнувшись, предпринимает ещё одну попытку встать. На этот раз удачно. – Ты хоть представляешь, – выдыхает, поворачиваясь к Рику, – каких, блядь, проблем себе только что нажил… Джонни? – Последнее слово он произносит с особым ехидством, кривляясь и гримасничая. Рик отвечает ему тяжёлым, мрачным взглядом, но дышит спокойно. – Какого хуя ты о себе возомнил? – Шатаясь, встаёт в полный рост и переглядывается с остальными. Возвращается взглядом к Эрику. – Ты ничтожество! И всегда им будешь, – выплёвывает слова, которыми, уверен, заденет противника, но тот лишь вздыхает со скучающим видом.

– Вы, ебанаты, облажались, – говорит мужчина, обращаясь ко всем, кроме Арво. – Этот мудень получил прямой приказ и нарушил его. Знаете зачем? – Приподнимает брови. Усмехается, заметив замешательство на их лицах. А потом цепляет взглядом татуировку, выглядывающую из-под ворота кофты Арво. Морда волка. – В стае есть негласное правило: вызов её вожаку может бросить любой, но это всегда честный вызов. Волки не способны на подлость. – Возвращается взглядом к татуировке, поднимает взгляд чуть выше. – Ты уверен, что все твои эпитеты относятся ко мне, Арво? – Щурится. – Пока Хантер был в поле твоего зрения, ты даже посрать без его ведома не решался, но как только возникла вероятность того, что он не вернётся, ты решил выебнуться и начхать на его приказы. Собрался подорвать его авторитет? Методы у тебя, как у крысы.

– Да пошёл ты… – огрызается тот, ухмыляясь. – Джонни.

Лука раздражённо вздыхает. Рэйден прикрывает от досады глаза. Крис смотрит немигающим взглядом на Эрика. А тот, почти повернувшийся к ним спиной, замирает. Выдыхает и закатывает глаза. Что ж, он старался быть вежливым. Пока разворачивается, вытаскивает из-за пояса пистолет и нажимает на курок почти не целясь. Арво, подкошенный, падает на стол, окончательно доломав его. Хватается за пробитую ногу и начинает кричать, попутно матерясь и проклиная Косински. Тот встречается взглядом с каждым из присутствующих и пожимает плечами.

– Я ведь предупреждал…

Пока Рэйден и Крис пытаются хоть как-то помочь своему корешу, а Лука возвращается в своё кресло, меланхолично наблюдая за происходящим и потягивая водку прямо из бутылки, Косински возвращается в полутёмную комнату за девушкой. Замирает у изголовья кровати на секунду. В том, что она именно та, кого он должен увезти отсюда, сомнений у него нет. «Мелкая, с разноцветными волосами, вечно носится и орёт на всех».

Характеристика Хантера так себе, и сейчас она конечно без сознания, но мелкая. И разноцветные волосы имеются. Рик садится на корточки, вглядываясь в её лицо, проверяет пульс на шее, морщится, почувствовав пальцами вязкую кровь. Подаётся вперёд, чтобы взять её на руки, но девушка резко открывает глаза и прежде, чем он вообще хоть что-то успевает сообразить, отвешивает пару увесистых тумаков. От неожиданности Косински падает на задницу, потирая ушибленную челюсть. А затем его губы дёргаются и ему приходится приложить усилие, чтобы сдержать ухмылку. Она наверняка ему в пупок дышит, но завалила, вот ведь незадача.

Теоне, в отличии от горы мышц, сидящих перед ней на полу, совсем не до смеха. Всё тело болит от малейшего движения. Она теряла сознание и не знает надолго ли. Где этот ублюдок? Что вообще происходит? Её взгляд мечется по комнате. Пытается отползти подальше от незнакомца, но он шевелится и она застывает. Немигающим взглядом наблюдает за тем, как он поднимается на ноги, вставая во весь свой рост.

– Спокойно… Ты же Теона, верно? – тихо начинает говорить Эрик. Девушка, почти не дыша, продолжает сверлить его взглядом. – Меня зовут Эрик.

Он делает микроскопический шажок в её сторону и тут же жалеет об этом. Девушка дёргается, поморщившись от боли. Теперь он может разглядеть следы побоев на её лице, потому что она попадает в полоску света, проникающего в комнату через дверной проём. Разбитые губа и бровь, кожа на скуле лопнула от удара и теперь из раны медленно сочится кровь. Он не может понять откуда кровь на шее, но теперь имеет возможность разглядеть мелкие порезы… везде. О синяках он и не думает. Понятно, что их дохрена. Немного успокаивает одно – когда он пришёл, штаны были всё ещё на Арво, значит, изнасиловать не успел. Рик приподнимает руки вверх.

– Ты можешь не бояться. Меня прислал Хантер, – говорит он, немного нервно улыбнувшись и тут же хмурится. Она что… фыркнула?

– По-твоему, это должно было меня успокоить? – едва слышно шипит Тео и Рик с удивлением слышит в этом шипении нотки язвительности и сарказма. – Я знаю, что вы все за одно! – Она продолжает цедить сквозь сжатые зубы, но чувствует, что сдаётся. Паника снова подступает и нет никакого выхода.

Ей страшно.

Она хочет домой.

– Так, ладно. – Мужчина хмурится. Косится на дверной проём.

В соседней комнате становится заметно тише и это значит что либо Арво сдох, либо собирается сделать какое-то дерьмо. Во втором случае Эрику следует поторопиться. Он думает, вспоминая все, что успел сказать Рид. Широко открывает глаза, вспомнив.